Текст книги "Неизбежная тьма (ЛП)"

Автор книги: Рейвен Вуд

сообщить о нарушении

Текущая страница: 11 (всего у книги 19 страниц)

Глава 24

Рико

Каждый раз, когда я пытаюсь сосредоточиться на чем-то другом, мои мысли возвращаются к тому ужину с вафлями. К тому, как загорались глаза Изабеллы каждый раз, когда она пробовала разные добавки для своих вафель. Они сияли, как яркий солнечный свет, отражающийся в прозрачной воде. Это было самое прекрасное, что я когда-либо видел, и каждый раз у меня захватывало дух.

А еще это также сбило меня с толку. До сих пор сбивает. Как она могла никогда раньше не есть мороженое? Ладно вафли. Но мороженое? Каждый ребенок хоть раз ел его.

Уже не в первый раз я задаюсь вопросом, кто она на самом деле. Каким человеком она была до того, как стала наемным убийцей? И что заставило ее стать им?

Это странное чувство. В каком-то смысле мне кажется, что я настолько хорошо ее знаю, что могу заглянуть в ее душу. Как будто я знаю и понимаю ее так, как не понимает весь остальной мир. Потому что я тоже испытываю те же самые эмоции, которые она прячет глубоко в своем сердце.

Но в то же время я абсолютно ничего о ней не знаю. Я не знаю, откуда она родом и какой была ее семья. Не знаю, в какую школу она ходила и почему она решила стать наемным убийцей, когда еще училась в старших классах. Черт, я даже не знаю ее настоящего имени.

Как же это возможно – знать кого-то настолько хорошо и в то же время совсем не знать его?

– Хa! Проиграл.

Я моргаю, понимая, что снова отключился, и, повернув голову, вижу Джейса, который улыбается мне с самодовольным видом победителя. Я снова бросаю взгляд на телевизор. Да, мой персонаж действительно мертв.

С другого конца дивана Кейден усмехается.

– Это была не настоящая победа, Золотце.

– Э-э-э-эй. – Джейс тычет рукой в сторону телевизора. – Разве ты только что не видел, как я выстрелил ему в голову?

– Ты победил не потому, что был лучше него. Ты победил, потому что он витал в облаках.

– Я не витал в облаках, – протестую я, бросая на него злобный взгляд.

– Ага. – Ухмыляется он мне. – Значит, ты не думал об Изабелле?

– О, точно думал, – говорит Джейс, прежде чем я успеваю ответить.

Оборачиваясь, я прищуриваюсь, глядя на него.

– Ты-то откуда это знаешь? Я думал, ты сосредоточен на нашей игре.

– Я это чувствую. – С ухмылкой на лице он постукивает пальцами по вискам. – Трюки разума, детка.

Я фыркаю и закатываю глаза, а затем бросаю в него подушку.

Он ловко ловит ее и закидывает за голову, после чего испускает довольный вздох. На его лице играет озорство, когда он смотрит на меня с победной улыбкой.

– Видишь? Ты даже бросил мне подушку, которую я хотел, и мне не пришлось просить об этом. – Он подмигивает. – Я же говорил. Трюки разума.

С другой стороны от меня хихикает Кейден. Я тоже смеюсь, потому что это было действительно хорошо сыграно.

Джейс берет с колен свой джойстик и одаривает меня ухмылкой, полной дерзкого вызова.

– Ну что, готов снова получить пинка под зад?

– Нет, – отвечает Кейден прежде, чем я успеваю открыть рот. – Дай мне это. – Наклонившись, он выхватывает джойстик из моих рук. – Ты слишком рассеян, а я не позволю его эго еще больше раздуться. Я лично сопровожу Джейса обратно на дно пищевой цепочки.

Джейс фыркает.

– Давай, попробуй.

– Так что иди и разберись с источником своих непрекращающихся мечтаний, – заканчивает Кейден, пристально глядя на меня, словно Джейс ничего не говорил.

Прищурившись, я бросаю на него острый взгляд, на который он отвечает еще более острой улыбкой психопата. Из меня тут же вырывается смешок.

– Ладно. – Тяжело вздохнув, я поднимаюсь с дивана и направляюсь к двери, бросая через плечо: – Проигравший отвечает за ужин.

– Ты так говоришь только потому, что больше не участвуешь в игре, – кричит Джейс мне вслед.

– Испугался, братишка? – Говорит Кейден, и, хотя сейчас я стою к ним спиной, я слышу ухмылку в его голосе.

– Размечтался, – парирует Джейс. – Когда я выиграю, я заставлю тебя надеть фартук, когда ты будешь готовить нам ужин.

– Нет, если только ты не хочешь лишиться глаз. И где ты вообще возьмешь фартук?

– У тебя что, блять, в твоем огромном тайнике нет костюма французской горничной или чего-нибудь в этом роде?

Их перебранки стихают, когда я выхожу из гостиной и направляюсь в кабинет, расположенный напротив. Это, наверное, самая опрятная комната во всем доме, поскольку сюда никто никогда не заходит. Я закрываю за собой дверь и достаю телефон из кармана. Только ряды молчаливых книжных шкафов наблюдают за тем, как я подхожу к письменному столу и опускаюсь на стул. Затем я набираю номер Изабеллы.

Несколько секунд я просто смотрю на экран, в то время как мое сердце вытворяет странные вещи в груди. Затем я раздраженно качаю головой и нажимаю кнопку вызова.

Откинувшись на спинку стула, я закидываю ноги на угол темного деревянного стола и скрещиваю лодыжки.

Гудки идут. И идут. И идут.

В конце концов, звонок срывается.

Я хмуро смотрю на телефон и снова нажимаю кнопку вызова.

Он снова звонит. И звонит. И звонит.

Выражение моего лица становится еще мрачнее.

Затем, наконец, Изабелла берет трубку.

– Да? – Говорит она слегка враждебно.

– Разве так принято приветствовать своего рыцаря в сияющих доспехах? – Отвечаю я, ухмыляясь, хотя она этого и не видит.

Она смеется. В ее голосе слышится что-то среднее между облегчением и раздражением.

– Рыцаря в сияющих доспехах? Думаю, ты имеешь в виду вечного мучителя.

– Ты что, забыла о том, как я доблестно спас тебя несколько дней назад?

– А ты что, забыл, что похитил меня всего неделю назад? – В ее тоне слышатся и насмешливое возмущение, и веселье. – Откуда у тебя вообще мой номер?

– Ты сообщила его администратору при поступлении.

– Вообще, это вроде как конфиденциальная информация.

– Да, ну, как ты и сказала, Хантерам никто не отказывает.

– Значит, ты превратился из козла в сталкера. Поздравляю. Я знала, что все твои старания рано или поздно окупятся.

Я смеюсь.

– Осторожнее. А то я могу превратиться в кого-нибудь похуже.

– Ты позвонил с какой-то конкретной целью? – Я слышу дразнящую ухмылку в ее голосе. – Потому что сейчас я не слышу ничего, кроме туманных угроз и того, как ты превозносишь себя.

Еще один изумленный смешок грозит вырваться из моего горла. Теперь она стала чаще проявлять свою настоящую сущность. И мне это чертовски нравится.

– О, Изабелла. – Ухмыляюсь я, глядя в потолок, представляя перед собой ее ухмыляющееся лицо. – Что я с тобой сделаю. – Выпрямившись, я добавляю более серьезным тоном: – Кстати, ты свободна сегодня вечером?

Выпрямившись, я добавляю более серьезным тоном:

– А что?

– Ответ на этот вопрос должен быть либо "да", либо "нет", Изабелла.

– Мой ответ полностью зависит от того, что ты собираешься сказать дальше.

Я просто смеюсь и качаю головой.

– Это связано с наручниками? – Спрашивает она, когда становится ясно, что я не собираюсь отвечать.

На моих губах появляется хитрая улыбка.

– Боже мой. Мне кажется, или ты действительно в восторге от такой перспективы?

Из ее уст вырывается нечто среднее между взволнованным вздохом и насмешкой.

– Ты определенно все выдумываешь.

– Хм. Если ты так говоришь.

– Да.

На несколько секунд воцаряется тишина. Послеполуденный солнечный свет проникает через окна, освещая корешки книг на полках и заставляя их переливаться блеском, особенно те, на названиях которых имеется металлическая фольга.

– Ну? – Спрашиваю я.

– Что ну?

– Ты свободна сегодня вечером?

– Я собираюсь съездить в город по делам.

– Хорошо. Я поеду с тобой.

– Нет.

– Тогда встретимся позже.

Какое-то время она молчит. Я почти представляю, как она хмурится, пытаясь придумать, как ей выкрутиться из этой ситуации. Затем она глубоко вздыхает, как будто понимает, насколько это бесполезно.

– Ладно. – В ее голосе снова слышится притворное возмущение, смешанное с весельем, и она добавляет: – Но если я увижу хотя бы намек на наручники, я уйду.

Я хихикаю.

– Договорились.

После того, как мы договариваемся о времени и месте встречи, мы вешаем трубки. Я откидываю голову на спинку кресла. Уставившись в потолок, я глубоко выдыхаю.

Я уже даже не знаю, что делаю.

Мой план состоял в том, чтобы завоевать расположение Изабеллы и заставить ее довериться мне настолько, чтобы она поделилась со мной всей правдой. Но я знаю, и всегда знал, что она никогда этого не сделает. Что бы я ни делал, она никогда добровольно не расскажет мне правду о себе. О нас. О нашем совместном прошлом. Я понял это сразу, как только Джейс предложил мне попытаться соблазнить ее, вместо того чтобы запугивать, чтобы она сделала то, что мне нужно.

Так почему же я все-таки согласился с этим планом?

Почему я до сих пор провожу время с Изабеллой?

Мой дедушка день и ночь ищет людей, которые убили моих родителей. А я здесь, ем вафли и хожу на свидания с одной из них. Я должен просто передать ее Федерико. Или хотя бы сделать что-то радикальное, чтобы заставить ее рассказать мне правду.

Я должен…

Но сначала я просто хочу провести еще одну настоящую ночь в своей фальшивой жизни. Еще одну ночь с кем-то, кто понимает все, что я чувствую. С тем, кто тоже это чувствует.

Глава 25

Изабелла

Я почти ожидала, что он устроит за мной слежку. Но, к моему удивлению, пока я ехала в город и шла к своему тайнику с припасами, за мной никто не следил. Тем не менее я еще раз окинула взглядом переулок, когда наконец добралась до двери.

Убедившись, что за последние двадцать секунд никто волшебным образом не возник за моей спиной, я открываю замок и проскальзываю внутрь.

Заброшенное здание выглядит точно так же, как и каждый раз, когда я прихожу сюда проверить свой зашифрованный телефон. Сломанные доски и выброшенные инструменты разбросаны по грязному полу. Переступая через них, я пробираюсь к металлическому ящику у стены. Присев на корточки, я открываю его и поднимаю крышку.

Моя черная спортивная сумка все еще там. Нетронутая. Так, как я ее оставила. Я расстегиваю молнию. Несколько пистолетов, полдюжины паспортов и несколько пачек наличных аккуратно лежат рядом с моей одеждой и остальными припасами. Но я достаю только мобильный телефон, который теперь держу на самом верху сумки.

Я включаю его, а затем разблокирую с помощью отпечатка пальца и пароля.

В нашем специальном приложении для обмена сообщениями появилось уведомление. Молясь богам, в которых я не верю, чтобы это было то же самое сообщение "пока никаких признаков", которое я получала каждый раз, когда приезжала сюда, я нажимаю на кнопку, чтобы открыть приложение.

У меня кровь застывает в жилах.

Они въехали в штат.

Какое-то время я просто пялюсь на это первое предложение. Мое сердце бешено колотится в груди. Они въехали в штат, а это значит, что они приближаются ко мне.

Черт, черт, черт.

Я бросаю взгляд на свою дорожную сумку.

Я должна бежать отсюда. Сейчас мне стоит просто схватить ее, добраться до своей машины и исчезнуть. Я должна...

Нет. Закрыв глаза, я делаю глубокий вдох и заставляю себя успокоиться. Пока что ничего не доказывает, что они в штате именно из-за меня. Скорее всего, они приехали сюда, чтобы найти Рико. Ведь он тоже когда-то жил здесь, в этом штате, под именем Энрико Морелли. Вот почему они здесь. Чтобы найти его. А не меня.

Заставив сердце прекратить попытки сломать мне ребра, я читаю следующее предложение.

Два человека.

В этом есть смысл. Они отправили двух человек, которые были со мной в ту ночь, когда мы должны были уничтожить большую часть семьи Морелли. Их послали одновременно в качестве наказания и награды. Они должны были проследить, чтобы Рико умер в ту ночь, и отчасти они ответственны за то, что он остался в живых. Поэтому им было приказано найти его, чтобы они могли завершить работу. С лихвой. И сделать то же самое со мной: притащить меня обратно, чтобы подвергнуть пыткам, а затем и смерти. Чтобы отомстить за то, что я посмела ослушаться.

Я читаю заключительную часть сообщения.

Как только смогу определить более точное местоположение, сообщу. Будь начеку.

Еще раз глубоко вздохнув, я отправляю ответ 'Получено' и снова выключаю телефон. Поменяв повербанк на полностью заряженный, я застегиваю сумку, а затем снова закрываю крышку ящика. После этого раздается характерный щелчок замка.

Моя голова забита мыслями, когда я возвращаюсь к своей машине, а затем еду на другую парковку, поближе к центру города. Пока я иду к месту, где должна встретиться с Рико, я прокручиваю в голове возможные варианты.

Руки Мира приближаются.

Ошибки тут точно нет.

Я могу убежать. Но бежать мне некуда. Им и в голову не придет искать меня в Блэкуотерском университете. Да и вообще, они же здесь не из-за меня. Они здесь из-за Рико.

От этой мысли меня охватывает паника.

Должна ли я предупредить его? Однако я не смогу этого сделать, не раскрыв свою личность. А если я расскажу ему правду об этом, все станет только хуже. Либо он убьет меня сам, либо поднимет такой шум, что Руки Мира найдут нас обоих. Что в любом случае закончится тем, что мы оба умрем.

Что-то холодное, острое и склизкое скручивается у меня в животе.

Так я... что? Просто позволю им ворваться и убить его?

Я качаю головой. Нет. Этого не случится. Рико – единственный оставшийся в живых наследник Морелли. У его деда наверняка есть люди, которые тоже ищут их. Они заметят появление моих бывших коллег и защитят Рико прежде, чем что-нибудь случится.

Выпрямив спину, я киваю сама себе. Рико – не моя проблема. Главное – чтобы я выжила. Остальное меня не волнует.

От этих слов у меня к горлу подступает желчь.

Но я упрямо не обращаю на это внимания, когда наконец добираюсь до места встречи. Рико там еще нет, поэтому я встаю у стеклянных витрин ближайшего магазина. И жду.

Я приехала на полчаса раньше, чтобы у Рико не было возможности отследить, откуда приехала моя машина.

Ожидая Рико, я наблюдаю за людьми, прогуливающимися по улице. Они разговаривают. Смеются. Разглядывают витрины. Мне становится от этого неимоверно грустно. Потому что в глубине своего несуществующего сердца я знаю, что никогда не смогу оказаться на их месте. Даже если я переживу следующую неделю, следующий год или следующие три года в Блэкуотере, я всегда буду в бегах от Рук Мира.

Они никогда не перестанут желать моей смерти. Лучшее, на что я могу надеяться, – это то, что за три года, проведенных в Блэкуотере, интенсивность их поисков снизится, и у меня появится возможность покинуть страну, не попавшись им на глаза. Но даже если мне каким-то образом удастся незаметно перебраться в другую страну, мне все равно придется прожить остаток жизни, оглядываясь через плечо. На случай, если они меня найдут.

Горечь подступает к моему горлу.

Я чертовски ненавижу их, и мне хочется просто прикончить их всех, чтобы наконец начать жить. Настоящей жизнью. Я готова пробираться через реки крови и ползать по трупам, лишь бы иметь шанс на настоящую, мать ее, жизнь.

Но это всего лишь мечта. Чертова сказка. Потому что я никогда не смогу в одиночку противостоять Рукам Мира и надеяться на победу.

Поэтому я отрываю взгляд от людей, прогуливающихся по улице, и смотрю в витрину магазина, чтобы не видеть их глупых улыбающихся лиц.

Это большая ошибка, так как витрина является собственностью ювелирного магазина. Серьги, браслеты и ожерелья сверкают на вращающихся серебряных подставках. И там, в самом центре, выставлено прекрасное ожерелье, от которого боль пронзает мои внутренности, как раскаленный нож.

Оно сделано из серебра. К кулону также прилагается изящная цепочка. По правде говоря, в этом кулоне нет ничего особенного. По форме оно похоже на сплющенный серебряный кружок. Но мне все равно хочется разбить оконное стекло вдребезги, дабы просто услышать, как что-то разбивается. Что-то, кроме моего сердца. Потому что на этом тонком плоском кружке выгравировано имя.

Изабелла.

Мне кажется, что сама Вселенная насмехается надо мной. Мучает меня тем, что я не могу иметь. Тем, кем я не могу быть. Настоящим человеком с настоящим именем.

Сердечная боль и тоска разрывают мою грудь, когда я смотрю на это ожерелье. Потому что, клянусь всеми богами, я хочу его. Я так сильно хочу это ожерелье. Я так сильно хочу иметь такую жизнь. Жизнь, в которой я смогу владеть вещами, которые принадлежат мне и только мне. Жизнь, в которой мне не придется постоянно носить чужую одежду и оформлять свой дом в чужом стиле. Настоящая жизнь. Моя жизнь.

И если бы я могла осуществить эту отчаянную мечту, я бы начала с покупки этого ожерелья. Я бы сменила фамилию, потому что фамилия Джонсон мне не нравится. Я выбрала ее только потому, что это вторая по распространенности фамилия в США. Но я бы оставила имя Изабелла. Мне нравится, как оно звучит. И это первое и единственное имя, которое я сама себе выбрала. Поэтому я бы купила это ожерелье. И тогда я бы по-настоящему жила.

Но я не могу. Потому что Руки Мира приближаются. Два по-настоящему жестоких наемных убийцы, жаждущих крови, теперь находятся в одном штате со мной. И если я совершу хоть одну неосторожную ошибку, то погибну.

Так что после того, что Рико запланировал для нас на сегодня, мне нужно порвать с ним.

Если не считать моих коротких визитов, чтобы проверить телефон, я больше не могу так появляться в городе. Не могу ходить по ресторанам, в которых подают вафли. Это слишком опасно. Слишком велик риск быть замеченной. Мне нужно как можно дольше прятаться за стенами Блэкуотера.

Итак, вот и все. Еще одно свидание. Затем ему придется либо полностью отпустить меня, либо вернуться к попыткам вытянуть из меня правду силой. Третьего не дано.

После этого наши украденные моменты совместной жизни, настоящей жизни, закончатся.

Мы снова станем врагами.

Глава 26

Рико

Я хотел прийти туда первым, чтобы увидеть, с какой стороны она появится. Однако, несмотря на то, что я приехал на двадцать пять минут раньше, Изабелла уже была на месте. Это вызывает во мне скорее удивление, чем раздражение.

Она разглядывает витрину магазина, когда я направляюсь к ней, и не оборачивается, когда я встаю рядом. Это совсем на нее не похоже. Я хмурюсь, окидывая взглядом витрину. Но когда я уже собираюсь открыть рот, она заговаривает.

– Ты рано, – говорит она, все еще стоя ко мне спиной.

Я бросаю на нее понимающий взгляд, и она, наконец, оборачивается.

– И ты тоже.

– Да.

Несколько секунд мы просто стоим вот так. Молча смотрим друг на друга, словно подтверждая друг другу, что сегодняшний вечер будет одним из тех, когда мы не будем откровенно лгать друг другу, но и не скажем всей правды.

Повсюду вокруг нас уличные фонари отбрасывают золотистые блики на темную брусчатку, пока люди прогуливаются по улице. В теплом вечернем воздухе витает приятный шепот.

– Пойдем, – говорю я, дернув подбородком. – Я хочу тебе кое-что показать.

Она пристраивается рядом со мной, когда мы начинаем спускаться по улице. Мы мало что можем сказать, не солгав, а сегодня мы решили не лгать, поэтому просто идем молча. Но я украдкой поглядываю на нее, наблюдая за тем, как она изучает местность и людей вокруг. Как развеваются ее волосы, когда она двигается. Как блестят ее глаза каждый раз, когда мы проходим под уличным фонарем.

Я увожу ее подальше от оживленного центра города, в сторону одного из самых захудалых районов. Когда она осознает это, ее плечи слегка напрягаются, и она бросает на меня быстрый взгляд. Я подавляю смех. Что, по ее мнению, я сделаю? Заведу ее в подворотню и наброшусь на нее с разбитой бутылкой?

Я жду, когда она спросит меня об этом.

Но она не спрашивает.

Так что мы идем в молчании, пока не оказываемся на границе между частью города, которая сейчас выглядит заброшенной, и той, что когда-то была гораздо более привлекательной. Я сворачиваю налево между двумя высокими зданиями. И вот мы на месте.

Изабелла удивленно приподнимает брови, когда мы заходим в парк. Замедляя шаг, она оглядывается по сторонам. И я знаю, что она видит. Потому что я подумал о том же самом, когда впервые приехал сюда.

Это не ухоженная лужайка с парковыми скамейками и широкими дорожками для прогулок. Совсем наоборот. Здесь растет много деревьев и кустарников, которые, словно стена из листьев, закрывают от взора остальную часть парка. Он дикий. Заросший. И очень необычный.

Высокие здания вплотную примыкают к границе парка. Как будто изначально планировалось сровнять парк с землей, чтобы на его месте можно было построить дома, но в последнюю минуту кто-то передумал и решил сохранить и здания, и парк.

– Я никогда не знала, что здесь есть что-то подобное, – наконец произносит Изабелла с искренним удивлением в голосе.

Я улыбаюсь ей.

– Большинство людей не знают.

Она следует за мной, когда я углубляюсь в заросли. Внутри парка нет уличных фонарей, которые освещали бы дорожку, поэтому нам приходится двигаться очень осторожно. На узких тропинках, которые когда-то часто использовались людьми, теперь растут толстые корни. Я отодвигаю низко свисающую ветку и веду Изабеллу вглубь темных деревьев.

Несмотря на то, что я почти чувствую, как на кончике ее языка вертятся вопросы, она ничего не говорит. Только молча следует за мной. От меня не ускользает, что сейчас она очень доверяет мне. Но я не обращаю на это внимания. И она тоже.

Наконец, мы добираемся до нужного места. Пригнувшись под переплетенными ветвями, я жестом прошу Изабеллу сделать то же самое. Она без труда ныряет под них, а затем выпрямляется рядом со мной на другой стороне.

Она судорожно втягивает воздух. Скорее, это даже не глубокий вдох, а быстрый, поверхностный. Однако в нем больше удивления, чем я когда-либо слышал от нее.

– Это... прекрасно, – говорит она, затаив дыхание, любуясь открывшимся перед ней видом.

Мое сердце сжимается от боли, когда я тоже окидываю его взглядом.

Мы стоим перед большим прудом. Со всех сторон тянутся густые деревья и кусты, обрамляя его шелестящей листвой и распускающимися ночными цветами. А поскольку он находится так далеко от источников света, звезды на темном небе отражаются в воде, как серебристая звездная пыль.

– Да, это так, – отвечаю я. Боль в моем сердце усиливается. Но это приятная боль. Она наполнена теплыми воспоминаниями. – Мне всегда нравилось приезжать сюда. Потому что кажется, что здесь находится кусочек ночного неба. Спрятанный за деревьями в центре города. Как тайное сокровище.

Оторвав взгляд от пруда, она поворачивается и смотрит на меня. Ее глаза широко раскрыты, а рот слегка приоткрыт, когда она смотрит на меня, не находя слов.

На моих губах появляется мягкая улыбка.

– Мне всегда нравились звезды. И этот чудесный аромат, который наполняет воздух ночью. – Я снова смотрю на пруд. – Что тебе нравится?

– Не знаю. – Ее взгляд не возвращается к пруду. Вместо этого она продолжает рассматривать мое лицо. – Я никогда об этом не думала.

И от неприкрытой честности, звучащей в этих словах, у меня разрывается сердце. Она даже не знает, что ей нравится. Как она может не знать? Как она могла не задумываться о том, что ей нравится, а что нет?

Я поворачиваюсь к Изабелле и снова встречаюсь с ней взглядом.

Кто эта девушка? И какую жизнь она вела до сих пор?

– Раньше я приезжал сюда со своими родителями, – нахожу в себе силы сказать я.

Она вздрагивает. Ее поза едва заметно напрягается. И если бы я не наблюдал за ней так пристально, то не заметил бы этого.

– Раньше это было их тайное место, – продолжаю я. – Когда они только начали встречаться. А потом, когда я родился, они поделились им и со мной.

При воспоминании об этом у меня сердце кровью обливается. Я не возвращался сюда с той ночи, когда их убили. Да мне и не разрешалось приходить сюда. На случай, если за этим местом наблюдали убийцы, чтобы закончить работу.

Это место, этот пруд посреди заросшего парка, когда-то был такой важной частью моей жизни. И все же я впервые вижу его за шесть лет. Прошло уже шесть лет, как я лишился всего, что раньше было частью меня. Шесть лет фальшивой жизни. Шесть лет…

– А теперь, – начинает Изабелла со странным напряжением в голосе, – ты поделился этим со мной.

Я выдерживаю ее взгляд. Звездный свет сверкает в ее глазах, добавляя серебристый отблеск к их потрясающему цвету.

– Да, – просто отвечаю я.

Она тяжело вздыхает. Но она не спрашивает меня, почему. И я не говорю ей.

Вместо этого я снова поворачиваюсь к пруду.

– Ты когда-нибудь делала что-то подобное со своими родителями?

Несколько секунд она просто смотрит на мое лицо. Затем поворачивается и тоже смотрит на пруд.

– Нет.

Тишина опускается на нас, как шелковая простыня. В кустах вокруг нас насекомые исполняют свои ночные серенады, а несколько птиц порхают между деревьями. Листья шелестят, когда теплый ветер ласкает ветви. Но поверхность пруда остается неподвижной, как зеркало, отражая в себе сверкающие звезды.

– Спасибо, – говорит Изабелла, с трудом сглатывая. – Что поделился этим местом со мной.

Я не могу заставить свой язык работать, поэтому просто киваю.

Долгое время мы просто стоим возле пруда, бок о бок. Наблюдая за звездным сиянием вверху и внизу. Слушая жужжание насекомых и шелест листьев. Вдыхая аромат распускающихся ночных цветов.

Я знаю, что и так уже сказал слишком многое. Показал ей слишком многое. Был с ней слишком откровенен. Снова. Но я все равно не могу остановить себя и задаю еще один вопрос.

Не сводя глаз с пруда, я прерывисто вздыхаю.

– Тебе когда-нибудь казалось, что каждый, кто смотрит на тебя, точно знает, кто ты такая, но когда ты остаешься наедине с собой, все, что ты можешь делать, это просто смотреть на свое отражение в зеркале и удивляться, как, черт возьми, тебе удалось всех одурачить?

– Потому что они видят только тщательно выстроенный фасад, который ты им показываешь, а на самом деле ты понятия не имеешь, кто ты такой, – заканчивает она, не сводя глаз с темной воды перед нами.

Дрожь пробирает меня до глубины души от того, насколько точными оказались ее слова.

– Да.

– Да, – вторит она.

Я больше ничего не говорю. Потому что не могу. И знаю, что она тоже не может.

Так что мы просто стоим там.

И смотрим на звезды.