Текст книги "Неизбежная тьма (ЛП)"

Автор книги: Рейвен Вуд

сообщить о нарушении

Текущая страница: 12 (всего у книги 19 страниц)

Глава 27

Изабелла

Поскольку Руки Мира находятся в штате, мне приходится проверять свои сообщения каждый день, а не пару раз в неделю. Вчера новостей не было. Надеюсь, сегодня тоже не будет.

Проходя по этой захудалой части города, я бросаю взгляд на высокое здание, расположенное вдоль левой стороны улицы. По другую сторону от него находится заросший парк. Еще два дня назад я и понятия не имела об этом. Его нет ни на одной из карт, а проход между этим зданием и другим настолько узок, что его даже нельзя назвать тропинкой.

Мой взгляд устремляется на дорогу, находящуюся справа от меня. Это всего в двух кварталах от того места, где я храню свою дорожную сумку.

Сначала я подумала, что именно поэтому Рико привел меня сюда. Потому что он каким-то образом узнал, где находится мое тайное убежище, и собирался поговорить со мной об этом. Я уже прикидывала, как нейтрализовать его и сбежать, но вместо этого он привел меня в тот парк.

Боль пронзает мою грудь короткой острой вспышкой.

Зачем ему понадобилось показывать мне этот парк? Зачем он поделился со мной этим местом и этими душераздирающе честными словами? Благодаря этому я на мгновение почувствовала себя настоящим человеком. И в этот момент я больше не чувствовала себя одинокой. Я почувствовала, что нашла кого-то, кто действительно видит меня такой, какая я есть на самом деле.

Но потом этот момент закончился. И теперь я чувствую себя еще более опустошенной, чем раньше.

С огромным усилием я стараюсь не давать волю чувствам, терзающим мое сердце, и вместо этого сосредотачиваюсь на своей задаче. Мне нужно знать, добрались ли Руки Мира до города.

Открыв замок на двери, я проскальзываю внутрь и снова закрываю ее за собой. Ржавый молоток издает металлический скрежет, когда я отодвигаю его ботинком, пересекая комнату. Я быстро отпираю висячий замок на ящике и открываю его.

Мое сердце бешено колотится в груди, когда я включаю телефон.

Одно новое уведомление.

На меня будто вылили ведро ледяной воды.

Блять.

Отсутствие новостей – это хорошо. А вот если новости есть, значит, они плохие.

Собравшись с духом, я открываю приложение.

Их заметили. Здесь.

Я нажимаю на встроенную ссылку, которая открывает карту с красной точкой на ней. Я смотрю на эту точку. Это небольшой городок всего в нескольких милях отсюда.

Закрыв карту, я возвращаюсь к сообщению.

Сегодня (пятница) в 07.34.

А это значит, что их заметили в этом городке сегодня утром. С тех пор прошло уже более двенадцати часов.

Сообщение заканчивается еще одной встроенной ссылкой, состоящей из одного слова.

Фото.

Я нажимаю на него.

На моем экране появляется слегка зернистая фотография, которая, похоже, сделана у банкомата. На ней изображена женщина лет шестидесяти. Но за ее плечом, через дорогу от банкомата, по дороге идут два человека.

У меня пересыхает во рту.

Блять.

Это действительно они.

Я поспешно отправляю ответ 'Получено', а затем бросаю телефон обратно в сумку. Теперь мне больше не придется его проверять. Если они были в том городке сегодня рано утром, то их появление в этом городе – лишь вопрос времени.

Отныне мне придется все время оставаться в Блэкуотере. Больше никаких поездок в город. Никаких походов в рестораны за пределы города. Все свое время я теперь буду проводить либо в кампусе на занятиях, либо в своей квартире в жилом районе. Больше нигде.

Поднимаясь на ноги, я уже собираюсь снова захлопнуть крышку, но не решаюсь.

Несколько секунд я просто смотрю на груду оружия в спортивной сумке.

Если я принесу его в кампус, это привлечет внимание. Особенно если об этом узнают сотрудники университета или Рико. Но с другой стороны, это может оказаться решающим фактором для моего выживания.

А выживание важнее всего.

Поэтому я наклоняюсь и хватаю пистолет вместе с двумя запасными магазинами, после чего снова закрываю ящик. Затем я спешу обратно к своей машине.

Но как только я завожу ее, меня охватывает новая волна нерешительности. И на этот раз по совершенно нелепой, нелогичной причине.

Ожерелье. Это мой последний выезд в город, и я не появлюсь здесь еще несколько недель. Возможно, даже несколько месяцев. И я просто… Мне просто нужно еще раз взглянуть на это ожерелье. Чтобы по-настоящему запечатлеть его в памяти. И то, что могло бы быть, если бы все было по-другому.

Заехав на другую парковку, я быстро останавливаю машину, а затем иду как можно быстрее к магазину, не привлекая внимания. Я знаю, что веду себя глупо. Что подвергаю себя неоправданному риску, задерживаясь в городе дольше, чем это необходимо. Но я просто… Мне просто нужно его увидеть.

Сегодня вечер пятницы, поэтому улицы заполнены людьми в модной одежде, направляющимися в различные бары и ночные клубы. Я пробираюсь сквозь них, чувствуя, как гулко стучит сердце в ушах, пока, наконец, не добираюсь до большой стеклянной витрины.

Кажется, что весь мир на секунду замирает, когда я смотрю на витрину в центре. Болтовня и музыка смолкают. Движущиеся люди замирают на полушаге. Сам воздух замирает.

Потому что ожерелье уже продано.

Трещины в моем сердце разрастаются.

Ну, конечно. Конечно, оно уже продано. Потому что Вселенная снова издевается надо мной, мучает меня всем, чего я не могу иметь.

Горечь и душевная боль сжимают мне горло, когда я еще секунду смотрю на пустую витрину с украшениями. Затем я с силой проглатываю все эти эмоции и ухожу.

Это не имеет значения. Это было всего лишь ожерелье. И вообще, приходить сюда было глупо.

Мне приходится напоминать себе, что нельзя топать ногами, как капризный ребенок, пока я иду обратно к машине. Мне так горько и досадно за себя, что я почти скучаю по этому. Скучаю по этому слабому чувству. Но, к счастью, вся жизнь, проведенная в качестве наемного убийцы, приводит к чувствам, которые не могут быть омрачены временным гневом.

На полпути к машине у меня покалывает затылок.

Мое сердце подскакивает к горлу, но я заставляю себя продолжать идти нормально.

За мной следят.

Я прокручиваю в уме карту этих улиц в поисках подходящего места. Если я правильно помню, через две улицы слева от меня есть узкий переулок между двумя ресторанами. Он достаточно уединенный, чтобы обеспечить некоторую приватность, но не настолько изолирован, чтобы там было совсем пусто.

Повернув налево, я направляюсь к нему.

Глаза, которые, как мне кажется, буравят мою спину, следуют за мной.

Завернув за угол, я бегу вниз по улице, чтобы увеличить расстояние между нами. Прикинув, что мои преследователи тоже должны дойти до угла, я снова сбавляю темп.

Благодаря тому, что у меня есть преимущество, я дохожу до следующего поворота почти раньше, чем они огибают первый.

Как я и предполагала, он выводит меня в узкий переулок между двумя ресторанами. Здесь темно и пустынно, а запах еды доносится из металлического вентиляционного отверстия, вделанного в кирпичную стену. Я бегу к нему.

Подпрыгнув, я хватаюсь за вентиляционное отверстие и забираюсь на крышу. Используя приподнятый край в качестве укрытия, я ползу по плоской каменной крыше обратно к выходу из переулка, через который пришла.

Снизу доносятся слабые шаги.

Они останавливаются, дойдя до того места, где я была раньше. Затем один направляется дальше по переулку. Через несколько секунд вторая пара шагов делает то же самое.

Я быстро переваливаюсь через край крыши и спрыгиваю вниз.

В тот момент, когда мои ноги касаются земли, мужчина, стоящий на полпути к переулку, резко оборачивается и направляет пистолет в мою сторону.

Но второй мужчина опаздывает, потому что мой пистолет уже упирается ему в затылок, прежде чем он успевает повернуться ко мне.

– Не надо, – предупреждаю я, когда его рука опускается туда, где, как я знаю, он прячет свой пистолет.

Он замирает, слегка разведя руки в стороны. Он знает, что я могу и выстрелю в него, если он попытается что-нибудь предпринять.

– Привет, Анна, – говорит мужчина, стоящий на полпути к переулку, его проницательные карие глаза устремлены на меня, пока он продолжает разглядывать меня из-за дула своего пистолета.

Анна – так меня звали в то время, когда Руки Мира узнали, что Рико все еще жив.

– Дерек, – отвечаю я.

Так его звали до того, как мне пришлось бежать. Я понятия не имею, сменил ли он его с тех пор. Но это и не важно. Все равно ни одно из имен не является настоящим.

– Я предлагаю тебе опустить оружие и добровольно пойти с нами, – говорит Дерек твердым голосом.

Когда я видела его в последний раз, у него были волнистые каштановые волосы. Теперь его волосы подстрижены в военном стиле. Но они все еще темные, так что я полагаю, что он их не красил. Ему за сорок, и за эти годы я несколько раз участвовала в миссиях вместе с ним. Он хорош. Но самое главное, он – безжалостен. Если бы я сделала так, как он говорит, и пошла добровольно, он бы все равно меня пытал.

– Советую тебе опустить оружие, пока я не прострелила Себастьяну голову, – парирую я.

Себастьян, или как там его сейчас зовут, даже не вздрагивает. Он выше меня, и ему за тридцать. Он не такой откровенно жестокий, каким может быть Дерек, но он достаточно опасен, и я не хочу, чтобы он приближался ко мне с набором инструментов. Поэтому я крепко прижимаю пистолет к прямым светлым волосам.

– Если ты выстрелишь в него, то потеряешь свой живой щит, – говорит Дерек. – А это значит, что я смогу выстрелить в тебя.

Он, конечно, прав. Поэтому я ничего не отвечаю.

На несколько секунд тишина окутывает переулок, как саван смерти. Ее нарушает только гудение вентиляционного отверстия.

– Где он? – В конце концов спрашивает Дерек.

– Где кто? – Отвечаю я.

– Не прикидывайся дурочкой, Анна. Это ниже твоего достоинства.

Я просто молча смотрю на него в ответ.

– Где Энрико Морелли? – Наконец рычит он.

– Я не знаю.

– Конечно, знаешь. Именно поэтому ты здесь, не так ли? Ты пришла исправить свою ошибку в надежде, что мы оставим тебя в живых, если ты закончишь работу сейчас.

Я ничего не подтверждаю и не отрицаю.

В глазах Дерека мелькает нетерпение.

– Где он?

Я просто продолжаю молча наблюдать за ним.

– Вот что я тебе скажу, – начинает он. – Если ты сообщишь мне местонахождение Энрико Морелли, я замолвлю словечко перед Мастером. Я даже попытаюсь убедить его пропустить сто дней пыток перед твоей казнью.

– Какое щедрое предложение.

– Именно.

– Но я все равно вынуждена отказаться. Потому что я не знаю, где он.

– Лгунья.

С улицы за моей спиной доносятся голоса.

Меня охватывает облегчение. Наконец-то.

– ПОЖАР! – Кричу я во всю глотку. – Помогите! Там пожар!

Люди на улице издают тревожные крики. Через секунду раздаются тяжелые шаги, и они мчатся ко мне.

Из горла Дерека вырывается рычание, и он начинает пятиться по переулку.

– Ты еще поплатишься за это, Анна. За свое предательство и за те шесть лет, что ты скрывала его.

Я не утруждаю себя ответом. Вместо этого я толкаю Себастьяна вперед и выбегаю из переулка за секунду до того, как в него вбегает толпа людей с намерением помочь потушить мой фальшивый пожар.

Пряча пистолет, я мчусь по улицам к своей машине, прежде чем Дерек и Себастьян смогут напасть на мой след.

Всю обратную дорогу до Блэкуотера мое сердце бешено колотится в груди.

Только когда я снова запираю за собой дверь квартиры, мой бешеный пульс немного замедляется. Если я останусь в Блэкуотере, со мной все будет в порядке. Теперь, когда они нашли меня, они предположат, что я уберусь к черту из этого города и этого штата как можно быстрее. Им даже в голову не придет, что я рискну остаться здесь, раз уж они знают, где я.

Так что я останусь в Блэкуотере. И все будет хорошо.

Я повторяю про себя эти два предложения снова и снова, пока стою в темноте, прислонившись лбом к запертой двери.

Как только мне удается хотя бы наполовину поверить в это, я делаю глубокий вдох и оборачиваюсь. Я щелкаю выключателем возле двери. Теплый свет заливает мою квартиру.

Я резко вдыхаю и выхватываю пистолет, когда замечаю на кухонном столе небольшую коробочку. Думая, что это может быть бомба, я медленно иду вперед. Но я знаю, что это всего лишь паранойя, что я слишком напряжена после столкновения с Руками Мира, потому что коробочка слишком мала, чтобы быть бомбой.

Положив пистолет на стол, я слегка наклоняюсь вперед и изучаю крошечную коробочку. Она темно-синего цвета, размером не больше моей ладони, с белой ленточкой, перевязанной вокруг.

Очень осторожно я развязываю ленту и поднимаю крышку.

Сверху лежит записка.

Я видел, как ты смотрела на него, и согласен. Оно действительно будет отлично смотреться на тебе. Рико.

Из моей груди вырывается натянутый смех, полный одновременно раздражения и облегчения. Конечно, это дело рук Рико. Кто еще мог вот так вломиться в мою квартиру и оставить на моем столе странную коробочку?

Проведя рукой по волосам, я глубоко вздыхаю и, протянув руку к записке, аккуратно отодвигаю ее в сторону. Затем, заглянув в коробочку, я пытаюсь понять, какую зловещую игру затеял Рико. Учитывая наш недавний разговор по телефону, это, скорее всего, пара миниатюрных наручников.

Записка выскальзывает у меня из пальцев в тот момент, когда я откладываю ее в сторону.

Она порхает вниз и падает на стол, а я просто стою и смотрю в коробочку.

На маленькой синей подушечке лежит серебряное ожерелье.

То самое ожерелье.

Я прерывисто вздыхаю, протягиваю руку и провожу пальцами по изящной цепочке, а затем по маленькому серебряному кружку, на котором выгравирована надпись "Изабелла".

Из моего горла вырывается всхлип.

Осторожно взяв ожерелье, я поднимаю его вверх. Оно поблескивает в теплом свете лампы над головой.

Пошатываясь, я подхожу к стойке и протягиваю руку, чтобы не упасть. Но этого недостаточно.

Мои колени подгибаются, и я сползаю по столешнице вниз, пока не падаю на пол. Прижимаясь спиной к дверце шкафа позади меня, я подтягиваю колени к груди, и из моей груди вырывается еще один неистовый всхлип.

Я крепче сжимаю ожерелье, прижимая его к сердцу. Как будто это может каким-то образом помешать ему разбиться вдребезги у меня под ребрами.

Из меня вырывается еще одно сдавленное рыдание.

Я прикрываю рот другой рукой.

Мои плечи трясутся. Все мое тело дрожит.

Я даже не могу вспомнить, когда в последний раз так плакала.

Но сейчас я плачу.

Я плачу так сильно, что у меня болит грудь и немеют руки. Я плачу до тех пор, пока не начинаю бояться, что никогда не смогу собрать все свои осколки воедино. Я плачу до тех пор, пока не перестаю что-либо чувствовать.

Потому что Рико подарил мне ожерелье.

Он подарил мне начало мечты, которая никогда не сможет стать моей.

Глава 28

Рико

Когда я вхожу в особняк моего дедушки, напряжение настолько велико, что его можно было бы разрезать ножом. На этот раз Андреа даже не позволил мне войти одному. Вместо этого он оставил машину у обочины и проводил меня до кабинета наверху. Только после того, как он постучал в дверь и сообщил о нашем приходе, он наконец-то ушел.

Я смотрю, как он удаляется по коридору, а Федерико зовет меня войти. Прищурившись, я поворачиваюсь к двери и нажимаю на ручку. У меня плохое предчувствие, но я все равно уверенно вхожу внутрь.

– Энрико, – говорит мой дедушка. На этот раз он не улыбается. – Присаживайся.

Боже, у меня очень, очень плохое предчувствие по этому поводу.

Федерико сидит за своим большим письменным столом из красного дерева, его спина прямая, а руки сложены перед собой. Я пересекаю комнату и опускаюсь в кресло напротив него.

– Сегодня ты переезжаешь сюда, – объявляет он без предисловий. – Как только мы здесь закончим, Андреа вернется в дом, который ты делишь с Хантерами, и заберет все твои вещи.

Я откидываюсь на спинку кресла.

– Нет.

– Это не обсуждается, Энрико.

– Нет, обсуждается. Потому что мы все уже решили несколько недель назад. И мы согласились, что будет лучше, если я останусь в Блэкуотере, потому что этот дом – первое место, куда они заглянут, если вернутся...

– Это больше не вопрос "если", – перебивает он, его голос по-прежнему тверд, но теперь в нем слышны нотки паники. – Они вернулись.

Моргая, я снова откидываюсь на спинку кресла.

– Вчера утром их заметили в маленьком городке в нескольких милях отсюда. – Он выдерживает мой взгляд. – Их было двое. Двое мужчин. До сих пор нет никаких следов девушки твоего возраста, которая, как ты сказал, струсила той ночью.

Струсила. Вот что я им сказал. Так я объяснил, что Изабелла сделала той ночью. Потому что как еще я должен был это объяснить? Даже я сам не до конца понимаю, что тогда произошло.

– Но мы найдем и ее, – заканчивает Федерико.

Чувство вины скручивает меня изнутри. Я уже нашел ее. И уже несколько недель держу это в секрете. Я и сейчас держу это в секрете.

– Ты уверен, что это они? – Спрашиваю я. – Те двое мужчин. Мы только частично засняли их на одну камеру в темноте. Как ты можешь быть уверены, что это они?

– Это они.

– Как ты можешь быть уверен...

Он хлопает ладонью по столу, отчего ручки тревожно звякают.

– Потому что я уже шесть лет ищу ублюдков, убивших моего сына. Я знаю, что это они. И теперь ты вернешься домой, и будешь жить здесь. – В его голосе сквозит отчаяние. – Потому что я не могу потерять и тебя. Ты меня слышишь?

Мое сердце разрывается от боли, написанной на его обычно таком спокойном и строгом лице.

Глубоко вздохнув, я встречаю его мягкий взгляд.

– Если ты действительно хочешь уберечь меня, ты должен позволить мне вернуться в Блэкуотер. Я знаю, что ты боишься...

Он фыркает и отводит взгляд, словно патриарху грозной семьи Морелли никогда бы и в голову не пришло признаться, что ему страшно.

– Однако сейчас это самое лучшее и безопасное место для меня, – заканчиваю я.

– Я хочу, чтобы ты был здесь. Со мной.

– И именно здесь они будут искать меня. Им и в голову не придет искать меня в Блэкуотере.

Он стискивает челюсти. Я просто продолжаю смотреть на него, молча молясь, чтобы он согласился. Если он решит оставить меня здесь, я ничего не смогу с этим поделать. Потому что никто не может ослушаться главу семьи Морелли. Даже я.

– Тогда я хочу, чтобы тебя круглосуточно окружала охрана, – наконец говорит он.

Меня охватывает облегчение, но я решительно скрываю его, когда отвечаю:

– Я не могу допустить, чтобы за мной по всему кампусу ходили охранники. Это все равно, что повесить себе на спину огромную мишень.

– Тогда, по крайней мере, пусть будут вокруг дома.

– В таком случае, в гражданской одежде и под прикрытием.

– Да.

Я киваю.

– Договорились.

Затем он слабо улыбается.

Приподняв брови, я спрашиваю:

– Что?

– Это были не переговоры, и все же тебе удалось превратить их в таковые. – Он одаривает меня одобрительным взглядом. – Ты станешь великим королем, когда меня не станет.

Мое сердце сжимается.

– Не говори так. Ты еще не умираешь.

– Нет. Но с моей болезнью...

– Ты победишь ее. С тобой все будет в порядке. Все будет хорошо.

На его губах появляется еще одна улыбка.

– Ну и кто теперь излишне беспокоится?

Я слегка усмехаюсь.

– Скоро увидимся, мой мальчик, – говорит он, а затем кивает в сторону двери, давая мне разрешение уйти.

Я наклоняю голову, поднимаюсь на ноги и выхожу из кабинета.

Беспокойство скручивает мой желудок, когда я спускаюсь по лестнице туда, где меня ждет Андреа.

Люди, убившие моих родителей, здесь. Всего в нескольких милях отсюда. Я не могу больше тянуть с этим.

Хватит ходить вокруг да около. Мне нужна правда. Пришло время раз и навсегда разобраться с Изабеллой. Я ждал шесть долгих лет, чтобы задать эти вопросы.

Я получу ответы.

И получу их сейчас.

Глава 29

Изабелла

Ужас скручивается у меня в животе еще до того, как я открываю дверь. Когда я делаю это, то вижу Рико, стоящего в коридоре с серьезным выражением лица.

– Нам нужно поговорить, – говорит он.

– Да, нужно, – отвечаю я.

Отойдя в сторону, я жестом приглашаю его войти. Он сохраняет серьезное выражение лица, проходя в мою гостиную, пока я закрываю за ним дверь. Затем я подхожу к нему.

Несколько секунд в моей квартире царит тишина. За моими окнами на соседней улице проезжает машина.

– Нам пора все прекратить, – наконец объявляет Рико.

– Согласна.

– Тебе нужно перестать притворяться и сказать мне правду, – говорит он одновременно со мной: – Тебе нужно перестать приходить сюда и оставить меня в покое.

Он отшатывается в удивлении. Я тоже.

– Что? – Спрашиваем мы в унисон.

Качая головой, я прихожу в себя первой.

– Хватит об этом. Я знаю, что ты только притворяешься, что я тебе нравлюсь, потому что пытаешься заставить меня рассказать тебе то, чего я не знаю. Но пора остановиться. Ужин с вафлями, парк, ожерелье. Играть с моим сердцем таким образом – жестоко. И тебе нужно остановиться.

Он вздрагивает. Действительно вздрагивает. Его рот приоткрывается, и он просто какое-то время молча смотрит на меня.

– Ты думаешь, я играю с тобой? – В конце концов выпаливает он. – Это ты играешь со мной!

– Я не играю с тобой! Я не та девушка из твоего прошлого. Как бы ты ни пытался заставить меня быть ею, я – не она. И тебе нужно принять это и оставить меня в покое.

– Шесть лет! – Слова вырываются из его горла, когда он тычет рукой в сторону окон. – Я ждал этих ответов шесть лет.

– И я сожалею об этом. Я сожалею о том, что случилось с тобой и той девушкой. Но у меня нет ответов, которые ты ищешь. – Я указываю на дверь. – А теперь убирайся.

Не дожидаясь ответа, я разворачиваюсь на пятках и направляюсь в сторону кухни. Я успеваю сделать всего несколько шагов, как рука Рико обхватывает мое запястье, разворачивая меня обратно.

– Не смей уходить от меня, – рычит он. – Мы еще не закончили...

– Нет, закончили, – огрызаюсь я в ответ, вырывая свое запястье из его хватки. – Потому что мы даже не начинали. Ты и я, мы никогда не были настоящими. Все, что ты делал, было сделано исключительно для того, чтобы обмануть меня и заставить думать, что я тебе небезразлична. А я согласилась на это, потому что мне нужно было пережить твои чертовы попытки заставить меня рассказать тебе то, чего я не знаю. Все это было не по-настоящему, и мы оба это знаем.

Его темные глаза заостряются.

– Все это было не по-настоящему, да? Ты же знаешь, что это ложь.

– Убирайся.

– Изабелла, посмотри мне в глаза, и скажи, что все это было притворством. Все, что было между нами.

Непроизвольная дрожь пробегает по моей спине от того, как он произносит мое имя. Стиснув зубы, я блокирую это и вместо этого указываю рукой на дверь.

– Убирайся. Вон.

– Скажи мне, что это было притворством.

Сокращая расстояние между нами, я пытаюсь подтолкнуть его к двери, в то время как все эмоции, которые я так отчаянно пытаюсь скрыть, захлестывают меня неудержимым потоком.

– Изабелла, – говорит он, и мое имя звучит на его языке как мольба.

На мгновение весь мир замирает, пока внутри меня идет отчаянная борьба.

Затем я прижимаю его к стене и впиваюсь в его губы.

Он хватает меня сзади за шею, крепко прижимая к себе, пока я вырываю это опасное имя, которое никогда больше не позволю ему произнести, из его проклятого рта.

Крепко сжав воротник его футболки, я целую его с таким неистовым гневом, что чувствую, как по моим венам разливается огонь. Он целует меня в ответ с таким же остервенением.

Я скольжу руками по его груди, сминая его футболку, когда хватаюсь за темную ткань и тяну ее вверх. Он отрывается от моих губ и тянется к футболке, которая теперь задралась до середины живота. Его грудь вздымается, когда он стягивает футболку через голову и отбрасывает ее в сторону.

Затем он хватает воротник моей футболки.

И разрывает его на части.

Жар пронизывает меня насквозь, и у меня перехватывает дыхание, когда я смотрю на него. Он стаскивает испорченную одежду с моих плеч и бросает на пол, но затем застывает на месте.

Серебряное ожерелье поблескивает на моей обнаженной груди, поскольку футболка больше не скрывает его.

Мое сердце бешено колотится в груди, и я не могу справиться с эмоциями, которые вижу в его глазах, поэтому быстро расстегиваю шорты и стягиваю их вниз.

Это выводит Рико из ступора. Тряхнув головой, он опускает руки к брюкам.

Его ремень звякает, когда он расстегивает его, пока я снимаю нижнее белье.

Как только я оказываюсь обнаженной, я хватаю Рико за шею и притягиваю к себе, хотя он еще даже не успел снять брюки. Скользнув рукой вниз, я обхватываю пальцами его твердый член.

Тихий стон вырывается из его груди, когда я высвобождаю его член и провожу рукой по толстому стволу, вверх и вниз.

Я бросаю на него взгляд, полный вызова.

Его глаза темнеют. Затем он разворачивает нас так, что моя спина прижимается к стене. Крепко сжимая мое бедро, он поднимает мою ногу и прижимается ближе. Другой рукой он обхватывает мое запястье.

Не сводя с меня глаз, он отводит мою руку от своего члена и прижимает ее к стене рядом с моей головой. Удерживая меня в таком положении, он пристально смотрит на меня.

Его член касается моего входа.

В его темных глазах пляшут вопрос и вызов.

Я просто смотрю на него в ответ.

Он врезается в меня.

На этот раз глубокий стон издаю я.

Слегка отстранившись, он вводит свой член еще глубже. Я снова стону, когда он полностью погружается в меня, заполняя целиком.

Его пальцы впиваются в мое бедро, когда он приподнимает мою ногу, ускоряя темп. Я провожу свободной рукой по его шее сзади и притягиваю его рот к своему. Наши губы встречаются в яростном столкновении. Я целую его крепко, яростно, прикусывая губу и пытаясь заставить его язык подчиниться, в то время как он вгоняет свой член в меня доминирующими толчками.

Мы трахаемся так, словно ведем войну.

Он набрасывается на меня, словно пытается выбить из меня непокорность.

А я снова прижимаюсь своими бедрами к его и завладеваю его ртом, словно тоже могу выбить упрямство из него.

Удовольствие нарастает внутри меня. Но оно не сладкое и не нежное. Это грозовой шторм, наполненный гневом и разочарованием, ложью и правдой, которой мы никогда не сможем поделиться, и ужасным, чудовищным отчаянием.

Я ударяюсь спиной о стену, когда Рико врезается в меня.

Я ахаю ему в рот, когда его член снова и снова попадает в идеальную точку.

Бурлящий шторм освобождения пульсирует внутри меня, угрожая разорвать мое тело на части, если я не выпущу его на волю.

Я кусаю его за нижнюю губу.

Из глубины его груди вырывается отчаянный стон.

Освобождение пронизывает меня насквозь.

Я запрокидываю голову, хватая ртом воздух, когда молнии пронзают каждую мою конечность. Рико продолжает трахать меня, отчего удовольствие лишь усиливается. Я чувствую, что он тоже вот-вот кончит.

Но потом он останавливается.

Из меня вырывается рычание.

О, блять, я так не думаю. Он не будет единственным победителем в этой войне.

В тот момент, когда последние остатки оргазма покидают меня, я вырываю запястье из его хватки и опускаю ногу обратно. Рико делает шаг назад, и я использую этот момент, чтобы толкнуть его. Он, спотыкаясь, отступает на несколько шагов, натыкаясь на кухонный стол. Я иду за ним.

Или, по крайней мере, пытаюсь. Мои ноги все еще немного трясутся, так что это выглядит не так круто, как хотелось бы. Рико улыбается, словно видит меня насквозь.

Я одариваю его ослепительной улыбкой, когда подхожу к нему и обхватываю рукой его все еще твердый член. Затем я начинаю опускаться на колени. Посмотрим, как долго он сможет продержаться, пока мои губы будут ласкать его член.

Но не успеваю я опуститься и на половину, как рука Рико обхватывает мое горло. Крепко сжав, он поднимает меня на ноги.

– О, я так не думаю, – говорит он, ухмыляясь мне. – Это ты настаиваешь на том, что все между нами – не по-настоящему, а это значит, что тебя будут трахать до тех пор, пока ты не признаешь, что хотя бы эта часть реальна.

Все еще держа меня за горло, он просовывает другую руку под мою задницу и сажает меня на кухонный стол. Затем он раздвигает мои бедра и встает между ними. Его все еще твердый член касается моей киски. Я сижу, широко расставив ноги, и смотрю на него в ответ.

– Это не по-настоящему, – заявляю я, и мой голос звучит более упрямо и мелочно, чем я хотела.

Другой рукой он скользит вверх по моему бедру. Крепко сжав его, он придвигается еще ближе, медленно вводя в меня свой член.

– Это не по-настоящему, – повторяю я.

Держа одну руку на моем бедре, а другую – на горле, он медленно проникает внутрь. Из-за угла, который образуется, пока я сижу на столе, его член трется о мой чувствительный клитор с каждым мучительно медленным движением. От этих ощущений меня пробирает дрожь удовольствия.

Не сводя с меня властного взгляда, он отстраняется.

А затем снова входит.

Из моего горла вырывается стон.

Потянувшись, я обхватываю обеими руками его предплечье. Мышцы напрягаются, а вены становятся более рельефными, когда он сжимает пальцами мое горло.

– Это по-настоящему, – говорит он.

Я открываю рот, чтобы возразить. Но прежде чем я успеваю это сделать, он снова входит в меня. Я издаю нечто среднее между стоном и всхлипом, когда он начинает двигаться в жестоком темпе.

Стол раскачивается подо мной, пока Рико трахает меня с беспощадной властностью.

Удовольствие снова нарастает внутри меня.

Стиснув зубы, я впиваюсь пальцами в его предплечье, пытаясь сдержать волну нарастающего удовольствия. Рико просто смотрит на меня тяжелым взглядом, продолжая трахать меня до беспамятства. С каждым толчком от его мускулистого тела исходит мощь и абсолютная власть.

При виде этого во мне разливается жар.

Черт возьми, он – просто произведение искусства. И он еще более великолепен в те моменты, когда его лицо светится от удовольствия, когда он кончает. Когда я заставляю его кончать.

Стол скрежещет по полу, когда Рико врезается в меня, но его рука на моем бедре удерживает меня на месте.

Мое сердце бешено колотится в груди. Дико. Неконтролируемо.

Я глубоко дышу, когда удовольствие еще больше нарастает. А затем я чувствую, как приближается очередной оргазм. А Рико просто властно смотрит на меня, прекрасно понимая, что я ничего не могу сделать, чтобы остановить это.

Его движения становятся немного жестче. Немного быстрее. С каждым толчком его член трется о мой клитор, усиливая и без того ошеломляющее трение, которое его член создает внутри меня.

Неистовое напряжение пронизывает всю мою душу.

Моя грудь тяжело вздымается.

Из моей груди вырывается крик, когда на меня обрушивается разрядка. Мои ноги, лежащие на столе, дрожат, и я еще сильнее впиваюсь пальцами в предплечье Рико. Он даже не реагирует.

Он просто продолжает трахать меня, заставляя волны удовольствия пронзать мое тело с каждым толчком, пока он сам не приближается к оргазму.

А потом он снова начинает замедляться.

– Нет, – выдыхаю я, внезапно отчаянно желая увидеть это невероятное выражение удовольствия на его лице. – Я хочу увидеть, как ты кончаешь.