Текст книги "Неизбежная тьма (ЛП)"

Автор книги: Рейвен Вуд

сообщить о нарушении

Текущая страница: 17 (всего у книги 19 страниц)

Глава 39

Изабелла

Половицы тихо скрипят, когда я шагаю по комнате из стороны в сторону. Вокруг меня в доме царит благословенная тишина. Кейден и Джейс, по-видимому, на занятиях или чем там еще они занимаются в середине обычного буднего дня. А Рико ушел за едой. Я благодарна за это, потому что вот уже неделю внутри меня с каждым днем нарастает сильная паника.

Запустив пальцы в волосы, я снова шагаю по гладким половицам, в то время как пульсирующая паника в моей груди достигает критического уровня.

Потому что эти полторы недели были лучшими десятью днями в моей жизни.

Мне нравится быть здесь. Нравится читать разные книги. Нравится играть в настольные игры. Нравится наблюдать за тем, как Рико дурачится со своими кузенами. И я тоже люблю дурачиться с ним. Мне нравится слышать его смех. Нравится наблюдать, как его глаза искрятся озорством. Нравится слышать его стоны и видеть, как наслаждение заливает его черты, когда мы трахаемся. Нравится проводить с ним время. И мне кажется, я люблю... его.

Весь воздух вылетает из моих легких, когда эта последняя мысль проносится в моем мозгу.

Пошатываясь, я делаю шаг в сторону и тяжело опускаюсь на кровать. Матрас подо мной прогибается. Я просто смотрю на стену перед собой, чувствуя сильное потрясение.

Я люблю Рико Морелли.

От осознания этого в моей груди разливается тепло, и меня охватывает прилив надежды. Я хочу такой жизни. Хочу его. Отчаянно. Я хочу этого так сильно, что у меня щемит в груди. И на мгновение я позволяю себе поверить, что могу это получить. Что все это может быть реальным. Что мы можем быть реальными.

Но тут на меня снова обрушивается жгучая паника.

Я была частью группы, убившей его родителей.

И даже если он сможет каким-то образом полюбить меня, несмотря на это, я все равно останусь ходячим смертным приговором. Руки Мира никогда не перестанут охотиться за мной. Они будут преследовать меня до самого края земли, потому что, если они оставят мое предательство безнаказанным, это может привести к новым случаям неповиновения среди других членов культа. А это значит, что все близкие мне люди всегда будут в опасности.

Если я останусь с Рико, Руки Мира так просто не отстанут от него. Для него это будет смертным приговором.

И какое тогда вообще у нас может быть будущее?

Ответ прост.

Никакого.

Потому что у меня никогда не будет нормальной жизни. И уж точно не с мужчиной, которого меня послали убить. С невероятным мужчиной, который видит мою душу насквозь и понимает меня так, как никто другой. С тем, кто понимает, каково это – чувствовать себя одиноким, даже когда тебя окружают люди. С человеком, который поймал безжалостную лживую убийцу и дал ей почувствовать, что такое настоящая жизнь. И это то, что я буду лелеять до конца своих дней.

Рыдание вот-вот вырвется из моего горла, поэтому я закрываю рот и с трудом сглатываю.

Не могу поверить, что я чуть не убила его. Не могу поверить, что чуть не погасила лучезарный свет, которым является Рико Морелли.

Вскочив на ноги, я сжимаю руку в кулак и принимаю решение.

Я должна убедиться, что он выживет.

Несмотря ни на что, я должна сделать так, чтобы Рико остался жив.

В тот момент, когда я принимаю решение, меня охватывает чувство умиротворения. Чувство абсолютной ясности. Так и должно быть. Именно так все и должно закончиться. Потому что теперь я точно знаю, что моя любовь к нему выше, чем моя потребность в выживании.

Я подхожу к черной спортивной сумке, лежащей на полу. К своей сумке. Еще один приступ боли пронзает мое сердце, когда я думаю о том, что Рико просто отдал мне ее, оружие и все остальное. Он доверял мне настолько, что не боялся, что я использую это против него.

Отбросив все эти эмоции, я достаю свой защищенный мобильный телефон и включаю его. Может, он и сильно зашифрован и на нем установлен заблокированный номер, о котором никто не знает, но я все равно знаю все их номера. Введя нужный, я нажимаю кнопку набора и подношу телефон к уху.

Проходит пять гудков, прежде чем человек на другом конце провода берет трубку. Однако он ничего не говорит. Вполне ожидаемо.

– Это я, – говорю я.

Проходит еще несколько секунд тишины. Затем на другом конце провода раздается голос Дерека.

– Анна. Ну, разве это не сюрприз?

– Я хочу заключить сделку.

Снова воцаряется молчание. Затем он отвечает:

– Уже слишком поздно для этого. Твое предательство привело к тому, что Мастер оказался в затруднительном положении. Что бы ты ни делала, как бы ни пыталась торговаться, тебя ждет сто дней пыток, а затем казнь.

– Знаю. Но я не об этом.

– О?

– Я хочу заключить сделку ради жизни Энрико Морелли.

На этот раз я почти слышу, как в трубке звучит ошеломленное удивление. В конце концов, он отвечает:

– Какую сделку?

– Моя жизнь в обмен на его.

– Что именно ты предлагаешь, Анна? Выкладывай.

– Я говорю, что сдамся вам, а потом приму и его наказание. Я приму его сто дней пыток в придачу к своим. И по истечении этих двухсот дней я буду перед всеми молить Мастера о прощении и постараюсь, чтобы все они поняли, как я была неправа, ослушавшись его. И тогда я позволю вам казнить меня, не сопротивляясь. – Мой голос становится тверже. – А взамен вы оставите Энрико Морелли в живых. Вы вычеркнете его из списка жертв и отпустите.

На том конце провода снова воцаряется тишина.

Закрыв глаза, я тихо выдыхаю, а затем снова открываю их. Сердце бешено колотится в груди. Мне нужно убедить его согласиться на эту сделку. Другой альтернативы нет. Но чтобы заставить его согласиться, потребуются безупречные аргументы.

– И почему я должен соглашаться на это? – Спрашивает Дерек. – Зачем мне соглашаться только на твою жизнь, если я могу получить и его?

– Потому что твое время на исходе. У тебя нет ни меня, ни его. И каждый день, который ты тратишь на наши поиски, – это еще один день, когда в культе происходит все больше и больше беспорядков. Множество людей начинает задумываться, действительно ли им нужно беспрекословно подчиняться каждому приказу Мастера. Не сойдет ли им тоже с рук то, что сделала я. Прошло уже несколько месяцев с тех пор, как я выставила вас всех на посмешище и сбежала. Сколько времени пройдет, прежде чем начнется настоящее восстание?

Он не отвечает. Я напрягаю слух, пытаясь что-то услышать в тишине. Но это невозможно.

– Перезвони через пять минут, – наконец говорит Дерек и вешает трубку.

Я смотрю на время и затем подхожу к спортивной сумке.

Сложив остальную одежду, которую я ранее достала из сумки, и убираю ее обратно. Туда же отправляется мой обычный одноразовый телефон, которым пользовалась в кампусе. Мой взгляд задерживается на оружии и паспортах. Но в конце концов я просто вздыхаю и застегиваю молнию на сумке, после чего кладу ее на кровать.

Проходит пять минут, и я звоню Дереку по своему зашифрованному телефону.

– Ну? – Спрашиваю я, как только он берет трубку. – Ты говорил с Мастером? Он принял мою сделку?

– Да.

Меня охватывает облегчение.

– Но с одним условием, – добавляет Дерек.

Я прищуриваюсь.

– С каким условием?

– Он хочет, чтобы ты также устроила шоу, когда мы привезем тебя с собой.

– Дай угадаю? Он хочет, чтобы я пресмыкалась, умоляла и убедила всех, что сопротивление бесполезно, еще до того, как начнутся двести дней пыток. Он надеется, что это поможет остановить беспорядки.

– Верно.

– Ладно. Хорошо. – Я снова вздыхаю. – Итак, мы договорились?

– Да, договорились.

– Хорошо. Встретимся на пустынной стоянке за старой текстильной фабрикой.

– Мы придем. И Анна? Если я увижу у тебя хоть одно оружие, сделка расторгается.

– Поняла.

Прежде чем он успевает ответить, я вешаю трубку.

Несколько мгновений я просто стою посреди комнаты, осознавая происходящее. Запоминаю то, что здесь произошло. Счастье, которое я здесь испытала. Оно понадобится мне для того, что будет дальше.

Собравшись с духом, я делаю глубокий вдох и направляюсь к двери, оставляя сумку с оружием и паспортами на кровати. Спускаясь на первый этаж, я выглядываю в окна. Вокруг дома расставлены охранники. Но они здесь для того, чтобы защищать Рико, а не для того, чтобы помешать мне уйти, так что они меня не остановят.

Теплый воздух, пахнущий соснами, окутывает меня, когда я открываю входную дверь и выхожу на улицу.

Как я и ожидала, охранники не окликают меня, когда я просто выхожу из дома и иду по улице. Я возвращаюсь на парковку за своим домом, где Рико оставил мою машину, забрав ее из центра города.

Мое сердце сжимается от боли, когда я сажусь в машину и уезжаю, потому что знаю, что мне еще кое-что нужно сделать.

Выезжая из жилого района, я достаю свой зашифрованный телефон и звоню Рико.

– Кто это? – Отвечает он твердым и подозрительным голосом, поскольку номер, с которого я звоню, заблокирован.

– Это я, – отвечаю я.

– Изабелла? – В его голосе звучит удивление.

– Да. Я просто звоню, чтобы сказать тебе, что уезжаю.

– Что? О чем ты говоришь?

– Я уезжаю из страны.

– Нет, не уезжаешь.

– Это не обсуждается, Рико. Я лишь звоню из вежливости, так как я благодарна тебе за гостеприимство, которое ты оказал мне на прошлой неделе. Но я уезжаю.

– Что...

– И я оставила все паспорта, которые ты ранее видел, в спортивной сумке, так что не пытайся отследить их, потому что я воспользуюсь новым. Да и вообще, ты не сможешь отследить меня. После этого ты больше никогда не увидишь и не услышишь обо мне.

– Прекрати. Просто, блять, остановись! Что, черт возьми, происходит, Изабелла?

Мое сердце разрывается от боли и растерянности в его голосе. Но мне нужно, чтобы он отпустил меня и просто продолжал жить своей жизнью, ради нас обоих. Только так я смогу пережить следующие двести дней пыток и свою предстоящую казнь. Пока я буду знать, что он где-то там, наконец-то живет настоящей жизнью, я смогу вынести все это.

Поэтому я придаю своему голосу твердость, жестокость, повторяя:

– Что происходит? Ты разрушил мою гребаную жизнь, вот что происходит. Я сохранила тебе жизнь, но в результате потеряла свою собственную. Я никогда не буду знать ни одного спокойного дня. Ни единого мгновения. И это все твоя вина.

– Я...

– Никогда больше не пытайся меня найти.

– Изабелла, я...

Крепко вцепившись в руль, я пытаюсь отгородиться от боли в его голосе. Агонии. Отчаяния.

У меня сжимается горло, но я выплевываю следующую фразу со всей злостью, на какую только способна.

– Жаль, что я не убила тебя и твоего деда вместе с твоими тупыми родителями и всей твоей гребаной семейкой в ту ночь.

На другом конце провода Рико резко втягивает воздух. Но я не жду его ответа. Я просто вешаю трубку и выбрасываю телефон в окно.

Что-то разбивается в моем сердце. Неистово. От этого все мое тело пронзает жгучая боль.

Стиснув челюсти, я пытаюсь сдержать рвущиеся из меня рыдания. Но я не могу остановить слезы, которые текут по моим щекам.

Будет лучше, если он возненавидит меня, потому что тогда он не узнает, что я на самом деле сделала.

Я даю себе время поплакать, пока не оказываюсь в трех улицах от парковки. Затем я сглатываю и вытираю мокрые щеки, припарковывая машину вдоль дороги. Сделав глубокий вдох, чтобы успокоиться, я выхожу из машины и преодолеваю последнее расстояние до парковки пешком.

Когда я добираюсь до дальнего конца, с другой стороны появляются Дерек и Себастьян. Слева от меня находится главное здание бывшей крупной текстильной фабрики, которое сейчас не используется. С трех других сторон можно увидеть заброшенные пристройки, которые раньше принадлежали этой фабрике. Все они построены из красного кирпича, но фасад теперь покрыт грязью после многих лет неиспользования.

Я поднимаю руки, медленно направляясь к двум своим бывшим коллегам. На этом ровном участке асфальта припарковано всего четыре автомобиля, и все они стоят по краям, так что ничто не загораживает Дереку и Себастьяну вид на меня, когда я приближаюсь к ним. Но они все равно держат оружие наготове.

Я иду, пока не оказываюсь всего в нескольких шагах от них, а затем останавливаюсь с поднятыми руками.

– Ты пришла, – говорит Себастьян, его серые глаза скользят по моему телу, словно в поисках оружия.

– Кажется, ты удивлен, – отвечаю я.

– Зачем ты заключила эту сделку? – Вмешивается Дерек. Его карие глаза пристально изучают мое лицо. – Зачем сдаваться? Ради него.

– Это не твое дело, – отвечаю я. – Мастер принял сделку, поэтому причина не имеет значения.

Несколько секунд они оба молча изучают мое лицо.

Затем глаза Себастьяна расширяются.

– Только не говори мне, что ты влюбилась в...

В воздухе раздаются выстрелы.

Я отшатываюсь, бросаясь в сторону. Но стреляли не мои бывшие коллеги.

Кровь брызжет в воздух, когда пули пронзают запястья Дерека и Себастьяна, отчего их пистолеты со звоном падают на землю.

В моей голове вспыхивает паника.

Я кручу головой из стороны в сторону, пытаясь разглядеть стрелявших. Но прежде чем мне это удается, на парковке раздаются голоса.

– Всем лечь землю!

– На землю!

– Живо!

Себастьян тянется за другим пистолетом здоровой рукой, но только вскрикивает от боли, когда еще одна пуля пробивает и это запястье.

На моей груди и руках появляются красные точки.

Чертова масса красных точек.

– НА ЗЕМЛЮ! – Снова орет мужчина.

Я опускаюсь на колени, заводя руки за голову.

– Ты нас подставила, – шипит Дерек, когда они с Себастьяном тоже быстро опускаются на колени.

Меня охватывает сильный шок, когда люди набегают со всех сторон, так что все, что мне удается выдавить, это:

– Нет.

Потому что, кем бы ни были эти люди, они не со мной.

На груди, спинах, лбах и затылках Дерека и Себастьяна появляются красные точки, так что я предполагаю, что на меня тоже со всех сторон направлены снайперские винтовки.

Я стою совершенно неподвижно, когда к нам подбегает толпа мужчин с оружием в руках. Примерно половина из них одета в черную боевую одежду, но остальные – в гражданскую.

Что-то всплывает у меня в памяти.

Но прежде чем я успеваю сообразить, что к чему, кто-то ставит ботинок мне между лопаток и толкает лицом вниз на землю. Я убираю руки с затылка и упираюсь ими в землю рядом с собой, но продолжаю прижиматься лбом к теплому асфальту. Ботинок, толкнувший меня, остается у меня на спине, прижимая к земле.

И вдруг в моем сознании все встает на свои места.

Люди в штатском.

Я знаю, кто они.

Они...

– Я так и знал, – произносит жесткий голос. Властность, ненависть и самодовольная победа – все это пульсирует в этом мрачном рокочущем голосе. – Я знал, что если последую за одной крысой, она приведет меня к остальным.

От этих слов у меня кровь стынет в жилах.

Я медленно поворачиваю голову в сторону, так что моя щека прижимается к земле.

Становятся видны начищенные черные туфли и подол безупречно сшитых черных брюк. Я с трудом сдерживаюсь, чтобы не сглотнуть.

– Возможно, он думает, что может что-то скрыть от меня, – продолжает мужчина. – Но я-то знал, что крыса уже несколько недель живет прямо под носом у моего внука.

Я поднимаю взгляд на возвышающегося надо мной мужчину и встречаюсь с безжалостным взглядом Федерико Морелли.

Глава 40

Рико

Такое чувство, будто кто-то вырвал мое сердце из груди, оставив после себя огромную кровавую дыру. Нет, не кто-то. Изабелла.

Сидя на ее кровати, я просто смотрю на противоположную стену, пытаясь понять, что, черт возьми, произошло. Спортивная сумка Изабеллы лежит рядом со мной на гладких простынях. Она оставила все. Свои запасные комплекты одежды. Деньги. Паспорта. Оружие. Все.

Она просто... ушла.

Что, черт возьми, произошло?

Я думал, мы достигли той точки, когда нам нравилось проводить время вместе. Точки, когда мы не лгали друг другу.

Но, похоже, я недооценил ее и ее способность лгать так, чтобы я этого не заметил.

Ты разрушил мою гребаную жизнь. Жаль, что я не убила тебя и твоего деда вместе с твоими тупыми родителями и всей твоей гребаной семейкой в ту ночь.

Боль пронзает мою и без того истерзанную грудь, когда эти слова эхом отдаются в моем мозгу. Все это время она действительно думала именно об этом. Когда мы разговаривали, играли в игры и трахались, она на самом деле думала о том, как сильно ненавидит меня и всю мою семью.

И хуже всего то, что я это понимаю. Я понимаю, почему она меня ненавидит. Она должна меня ненавидеть. Так же, как я должен ненавидеть ее за причастность к смерти моих родителей. Но я просто думал, что мы...

Мой телефон вибрирует. Снова.

Я опускаю взгляд и вижу, что это Кейден звонит мне уже, наверное, в десятый раз. В глубине души я знаю, что должен ответить. Но я видел весь клан Петровых, когда возвращался сюда, поэтому знаю, что он звонит не потому, что ему нужна помощь. И я просто не могу сейчас говорить с ним о чем-то другом, потому что знаю, что он видит меня насквозь.

Глубоко вздохнув, я отклоняю его звонок и возвращаюсь к разглядыванию стены.

Мой разум воюет сам с собой. Или, может быть, он воюет с тем кровавым месивом, которое раньше было моим сердцем.

Часть меня хочет отправиться за Изабеллой. Попытаться разыскать ее и… Я не знаю. Встретиться с ней лицом к лицу или что-нибудь в этом роде. Или хотя бы просто найти ее.

Другая часть меня начинает думать, что, возможно, она была права. Возможно, у нас слишком долгая история. Между нами слишком много сложных вещей, которые мы никогда не сможем по-настоящему отпустить. Так что, возможно, так даже лучше. Она уходит, а я продолжаю жить своей жизнью.

Острая боль пронзает мою грудь при одной только мысли об этом.

Даже отсюда, с верхнего этажа, я слышу, как кто-то с силой распахивает входную дверь.

– РИКО! – Через секунду рявкает Кейден.

Я снова опускаюсь на кровать, так как теперь знаю, что это не враг. У меня вырывается стон, когда я слышу шаги Кейдена, поднимающегося по лестнице. По тому, как он идет, или, скорее, бежит, я понимаю, что он зол. И мне не хочется сейчас с этим разбираться.

Дверь в спальню Изабеллы распахивается, и за ней появляется разъяренный Кейден.

– Значит, с твоими руками все в порядке, – огрызается он, направляясь ко мне.

Такого я точно не ожидал от него услышать, поэтому просто хмурюсь и отвечаю:

– Что?

Он подходит к кровати.

У меня сводит живот, когда он хватает меня за воротник, поднимает на ноги, а затем прижимает к ближайшей стене с такой силой, что у меня стучат зубы.

– Если только ты не хочешь, чтобы я сломал тебе руки, чтобы у тебя было реальное оправдание, – рычит он мне в лицо. – В следующий раз, когда я позвоню тебе, ты, блять, возьмешь трубку. Ясно?

Я просто смотрю на него широко раскрытыми глазами, после чего пытаюсь оттолкнуть его от себя.

– Какого хрена...

– Я спросил, это ясно? – перебивает он меня, его карие глаза пылают яростью.

– Эм... – Начинаю я, внезапно почувствовав, что пропустил половину нашего разговора. – Да.

– Хорошо. Теперь, когда мы с этим разобрались, заткнись на хрен и послушай, что я пытался тебе сказать.

Я все еще не могу прийти в себя, поэтому просто киваю в ответ. Кейден не отступает. Он продолжает сжимать руками мой воротник, прижимая к стене.

– Изабелла по уши в дерьме, – говорит он.

Мое сердце замирает, но я подавляю вспышку паники и вместо этого отвечаю:

– Знаю. Она позвонила мне и сказала, что уезжает из страны, чтобы скрыться от секты. И она сказала это прямо перед тем, как послать меня на хуй. А еще она добавила, что жалеет, что не убила меня. Так что, в какие бы неприятности она ни попала, это ее дело.

– И ты ей поверил. О, ты гребаный идиот. Так вот почему ты не брал трубку? Потому что ты хандрил, убитый горем из-за ее подлых слов?

– Да пошел ты, – огрызаюсь я, в очередной раз пытаясь оттолкнуть его от себя. – Я...

Он снова прижимает меня к стене с такой силой, что у меня перехватывает дыхание.

– Прекрати, – рявкает он. – И послушай меня.

Его глаза впиваются в мои, и я ловлю себя на том, что закрываю рот, вместо того чтобы огрызнуться в ответ.

– Изабелла заключила сделку со своим культом, – говорит он, убедившись, что я больше не буду с ним бороться. – Сдаться в обмен на твою жизнь.

Мое сердце замирает. Широко раскрыв глаза, я едва успеваю выдавить:

– Что?

– Она не знала, что я был прямо за ее дверью, когда она звонила. Она сказала им, что сдастся, примет и твое наказание, которое, судя по всему, состоит из ста дней пыток, в дополнение к ее собственным ста дням, а затем публично преклонится перед их Мастером, после чего позволит им казнить ее, не сопротивляясь. – Его глаза прикованы к моим. – В обмен на то, что они оставят тебя в живых и вычеркнут из своего списка жертв.

Я открываю рот, но не издаю ни звука.

– Она сама выбрала место, а значит, я тоже его слышал, – продолжает Кейден. – Я последовал за ней, думая, что это прекрасная возможность поймать тех двух ублюдков, которые убили твоих родителей. Я позвонил тебе, но ты уже разговаривал по телефону с кем-то другим. А после этого ты вообще не брал трубку. Поэтому я поехал один.

Закрыв глаза, я откидываю голову на стену, и на меня накатывает волна сожаления.

– Я видел, как она подошла и сдалась им, – продолжает он.

С ужасным сожалением, подступающим к горлу, я открываю глаза и встречаю взгляд Кейдена. Это не победный взгляд, а значит, его план не сработал. А мог бы, если бы я был там. Но меня там не было. И теперь мы упустили эту возможность. И ее.

– Итак, теперь она у них. – Это скорее утверждение, чем вопрос.

Но Кейден качает головой.

– Нет.

Мои брови взлетают вверх.

Он удерживает мой взгляд.

– Она у твоего деда.

По моим венам пробегает лед. Я поворачиваю голову в сторону, смотрю в окно и, наконец, вижу то, чего не заметил, когда приехал. Всех охранников в штатском, которые должны были дежурить вокруг дома, там больше нет.

– Он появился с кучей своих людей, – говорит Кейден, когда я поворачиваю голову, чтобы снова встретиться с ним взглядом. – А это значит, что его охранники, должно быть, тоже следили за ней. Они устроили засаду на нее и двух других убийц, надели на них наручники и затолкали в фургоны, после чего уехали.

– О, блять...

– Ты лучше всех знаешь своего деда, но я уверен, что он точно не на пикник их увез. – Наконец, он отпускает мой воротник и отступает назад. – Поэтому, как я уже сказал, Изабелла по уши в дерьме.

Я отшатываюсь от стены, чувствуя себя так, словно кто-то только что выбил весь пол у меня из-под ног.

Потом я бегу.

Бросаясь в свою спальню, я хватаю свой пистолет и бегу вниз по лестнице.

– Хочешь, я пойду с тобой? – Спрашивает Кейден, идя за мной, пока я спешу к входной двери.

– Нет. Если ты пойдешь со мной, нас могут не пропустить. Но если я буду один, у меня будет больше шансов заставить охранников впустить меня в комнату.

Он кивает.

Распахнув дверь, я на секунду останавливаюсь и поворачиваюсь к нему.

– Спасибо. И прости.

На его лице появляется легкая улыбка, и он вздергивает подбородок.

– Просто иди за своей девушкой, брат.

Я в последний раз благодарно киваю ему.

Затем я бросаюсь в машину и завожу ее.