Текст книги "Неизбежная тьма (ЛП)"

Автор книги: Рейвен Вуд

сообщить о нарушении

Текущая страница: 2 (всего у книги 19 страниц)

Глава 3

Изабелла

Весь остаток дня каждый нерв в моем теле был напряжен до предела. Я почти была уверена, что появится Рико и вытащит меня из класса, чтобы продолжить допрос. Но он не появился. Поэтому я занялась тем, что делала с момента приезда сюда: притворялась на каждом уроке. Я старалась вести себя так, чтобы не выделяться и не привлекать внимание, но при этом не отставать от остальных. Мои действия всегда были… средними.

Однако, пока я сижу в машине и еду от Блэкуотерского университета в сторону города, мои мысли возвращаются к утренней встрече с принцем мафии, который официально считается мертвым.

После того, как я столкнулась с ним возле бассейна, я тут же собрала о нем всю возможную информацию. На деле это оказалось не так сложно, как я думала. Каждый человек в этом кампусе знает, кто он такой. Вернее, они знают, кем он притворяется. Рико Хантером.

Когда я только приехала, я, конечно, слышала о печально известных братьях Хантер. Что старший из них, Илай, который окончил академию этим летом, абсолютно не в себе и очень плохо контролирует свои порывы. Что Кейден – полный псих и запросто может составить конкуренцию Илаю в плане безумия. Что Джейс – неуправляемый дикарь, который сеет хаос повсюду, куда бы он ни пошел. И что Рико – могущественный тихоня, который держит их всех в узде.

Я знала все это с первого дня.

Однако я не знала, что Рико Хантер на самом деле является Энрико Морелли, наследником мафиозной семьи Морелли, который, согласно всем официальным документам, был убит вместе со своими родителями шесть лет назад.

Крепче сжимая руль, я скрежещу зубами от досады на собственную глупость.

Мое решение сразу после занятий идти домой и не общаться ни с кем из других курсов привело к неприятным последствиям. Если бы я только увидела его, даже издалека, я бы сразу поняла, что это он. Но я никак не ожидала встретить его именно здесь. Оглядываясь назад, можно сказать, что именно поэтому он здесь. Как и я.

Качая головой, я сворачиваю за угол и еду по тихой улице к парковке, которую выбрала заранее.

По крайней мере, я практически уверена, что он поверил мне этим утром. Хотя, возможно, это громко сказано. Но раз уж он отпустил меня и не стал выслеживать сегодня, я все же надеюсь, что он и правда мне поверил.

Сбавив скорость, я заезжаю на парковку. Она заполнена лишь наполовину, поэтому я паркуюсь недалеко от выезда и выключаю зажигание. Я бросаю взгляд в зеркало заднего вида и встречаюсь со своими глазами. Со своими серо-голубыми глазами.

Поскольку Рико заметил мой настоящий цвет глаз, снова надеть карие контактные линзы я не смогла. Это было бы слишком подозрительно. Поэтому сегодня я пошла на занятия без них. Лишь немногие из моих однокурсников заметили, что мой цвет глаз изменился, и когда они обратили на это внимание, я выбрала самое простое объяснение. Карие глаза встречаются чаще, поэтому я решила, что такой цвет больше подходит для наемного убийцы, но носить контактные линзы каждый день стало слишком утомительно. Они без проблем поверили этому.

Глубоко вздохнув, я распахиваю дверцу машины и вылезаю. Заперев машину, я иду по улице мимо одного из неблагополучных районов города. Дома с облупившейся краской смотрят мне вслед.

Я вздыхаю и качаю головой от того, насколько сложной вдруг стала моя жизнь. Из-за Рико. Или Энрико, я полагаю. Но называть его так как-то... неправильно. Может быть, потому, что именно я убила этого человека шесть лет назад. А может, потому, что, называя его Энрико, даже просто в своей голове, я практически признаю, что самая обычная студентка Изабелла Джонсон, ничего не знающая о трагедии Морелли, не существует. А один из самых важных аспектов, позволяющих избежать наказания за ложь, – это поверить в собственную ложь. Поэтому, Рико.

С улицы, по которой идут люди, доносятся тихие голоса. Не доходя до нее, я сворачиваю налево, в пустынный переулок. Золотистый полуденный солнечный свет едва проникает сюда из-за того, что проход между двумя зданиями очень узкий. Несколько пустых бутылок валяются у серой бетонной стены справа от меня, и все здесь воняет пролитым алкоголем и мочой.

Сюда никто никогда не заходит. Ну, за исключением пьяных студентов колледжа, которые иногда проходят здесь, когда напиваются до бесчувствия во время недели посвящения. Или что-то в этом роде. Поскольку я никогда не училась в настоящем университете, я не уверена, чем они там занимаются. Я просто исследовала этот переулок в течение нескольких недель, чтобы убедиться, что он настолько безлюден, насколько это вообще возможно в оживленном городе.

Я оглядываюсь через плечо, прежде чем подойти к двери, находящейся слева от меня. Никого не видно, поэтому я быстро достаю отмычки и взламываю замок на ржавой металлической двери. Петли слегка поскрипывают, когда я открываю дверь и проскальзываю внутрь.

Дневной свет едва проникает сквозь грязные окна, но его достаточно, чтобы хотя бы частично осветить помещение. Я огибаю груду сломанных досок и направляюсь к металлическому ящику в задней части.

По моим предположениям, это место заброшено уже много лет. Похоже, кто-то начал его ремонтировать, – отсюда и деревянные доски, и мешки со штукатуркой, и разбросанные повсюду инструменты, – но деньги закончились еще до того, как проект смог сдвинуться с мертвой точки.

Присев на корточки перед довольно крупным ящиком, я снимаю навесной замок и поднимаю крышку. Большую часть пространства внутри занимает черная спортивная сумка. Моя сумка.

Я расстегиваю молнию и отодвигаю в сторону пачки наличных, паспортов и удостоверений личности, пока не добираюсь до своего зашифрованного мобильного телефона.

После того как шесть лет назад я оставила Рико в живых, меня охватила безумная паника. Я знала, что со мной сделают другие, когда появится новость о том, что родители убиты, а сын – нет. Однако, к моему полному потрясению, все новостные ленты сообщили, что оба родителя и их шестнадцатилетний сын были убиты. Но я все еще боялась, что однажды правда всплывет наружу, поэтому начала создавать свою собственную сеть и набирать собственные активы отдельно от тех, которые были предоставлены организацией Руки Мира.

Сидя на корточках, я тихонько посмеиваюсь над этим названием, пока включаю мобильный телефон.

Руки Мира. Как человек, который родился и вырос в этом культе, я не понаслышке знаю, что последнее, что они приносят, – это гребаный мир. Все, что они, и все, что мы оставляем после себя, – это смерть и разрушение.

Экран загорается. Я сканирую отпечаток большого пальца, а затем ввожу пароль. На его загрузку уходит еще несколько секунд. Когда она заканчивается, я нахожу уведомление в нашем специальном приложении для обмена сообщениями. Как я и ожидала.

Мое сердце бешено колотится в груди, когда я открываю его и читаю сообщение.

Пока никаких признаков.

Я со свистом втягиваю воздух.

После того, как я сохранила Рико жизнь, я начала создавать свою собственную коммуникационную сеть. Я знала, что когда-нибудь правда всплывет наружу, и тогда я окажусь по уши в дерьме. В конце концов, никто не предает Руки Мира. В этом культе у тебя есть только два варианта. Ты подчиняешься. Или умираешь.

Я надеялась, что они никогда не узнают о том, что я сделала той ночью. Но если они все же узнают, мне придется бежать, прежде чем они смогут меня убить. А потом я буду вынуждена скрываться до конца своих дней. Поэтому на протяжении многих лет я нанимала опытных людей, которые помогали мне в этом, а также проводили тщательный мониторинг как цифрового, так и физического мира в поисках признаков того, что ударная группа Руки Мира приближается ко мне.

К счастью, на данный момент никаких признаков этого нет.

Я отправляю ответ 'Получено' и закрываю приложение, а затем снова выключаю телефон. Достаю из кармана полностью заряженный повербанк, который принесла с собой, и заменяю другой, практически разряженный. Подключив его к телефону, я снова застегиваю сумку и закрываю крышку.

Раздается слабый щелчок, когда я снова запираю ящик на висячий замок.

Затем я поднимаюсь на ноги.

Совершать такие поездки в город рискованно. Мне бы хотелось, чтобы эта сумка находилась в моей квартире, которую я снимаю в кампусе. Но это тоже опасно. Я почти уверена, что у сотрудников университета есть ключи от всех жилых помещений, на случай непредвиденных обстоятельств или чего-то еще, и я не хочу, чтобы они обыскивали мою квартиру и нашли эту сумку. Поэтому лучше хранить ее в другом месте.

В конце концов, я Изабелла Джонсон, обычная студентка, которой нечего скрывать. И моя квартира должна отражать это.

Я провожу пальцами по волосам, убирая с лица несколько тусклых каштановых прядей, и направляюсь к двери. Мне нужно вернуться в Блэкуотер, пока никто не заметил моего отсутствия. Раньше мне не нужно было беспокоиться об этом, потому что там не было никого, кто следил бы за мной. Но теперь есть. Этот чертов принц мафии, которого мне действительно следовало убить.

Покачав головой, я выскальзываю обратно на улицу и снова запираю за собой дверь.

Рико погубит и меня, и себя, если не прекратит расследование. Руки Мира в курсе, что он жив, но они пока не знают, где он. И они не знают, где я. Мы оба возглавляем их список жертв. Рико – потому что им стыдно, что одна из их целей все еще жива, и никто не имеет права ставить Руки Мира в такое положение. А я – потому что ослушалась их приказа, а этой организации все должны подчиняться беспрекословно.

Если они узнают, что мы оба находимся в Блэкуотере, нас обоих прикончат в течение следующих двух дней. А если Рико продолжит в том же духе, до них могут дойти слухи. Поэтому мне нужно заставить его потерять интерес. Мне нужно заставить его поверить, что я не та, за кого он меня принимает.

Я знаю, что теперь он будет наседать на меня изо всех сил.

Но что бы он со мной ни сделал, я не сдамся.

Я никогда не сломаюсь.

Глава 4

Рико

– Прекрати, блять, барабанить!

Я моргаю, пытаясь отвлечься от своих бурлящих мыслей и вернуться к настоящему. Через стол на меня смотрят темные глаза Кейдена. Затем он бросает многозначительный взгляд на мою левую руку. Я прослеживаю за его взглядом. И обнаруживаю, что действительно барабаню пальцами по полированной деревянной столешнице.

Кейден выжидающе поднимает брови.

Я улыбаюсь ему и продолжаю барабанить.

– У тебя есть пять секунд, чтобы прекратить это, прежде чем я воткну свой нож в твою руку, – предупреждает Кейден предельно серьезным голосом.

Продолжая постукивать левой рукой по столу, правой я быстро достаю пистолет и стучу им по дереву. Все еще улыбаясь, я тоже поднимаю брови и с вызовом спрашиваю:

– О, неужели?

Он ерзает, бросая взгляд под стол и видит, что мой пистолет направлен ему между ног. В его обычно холодных карих глазах загорается веселье, и он усмехается. Я одариваю его еще одной улыбкой, а затем возвращаю пистолет в кобуру.

И тогда я действительно перестаю барабанить пальцами по столу.

– Спасибо, блять, – говорит Кейден и проводит рукой по своим прямым черным волосам, откидываясь на спинку стула. – Какое-то время казалось, что у нас было два Джейса. А ты сам знаешь, что один Джейс – это и так перебор.

Джейс, который ранее запихивал в рот макароны, пока мы угрожали друг другу, наконец-то отвлекается от своего ужина и, прищурившись, смотрит на брата.

– Во-первых, пошел нахуй, – говорит он с набитым ртом. Затем проглатывает и тычет вилкой в сторону Кейдена. – Во-вторых, у меня точно не может быть двойника, потому что я – единственный в своем роде. Специальное ограниченное издание, если хотите. И в-третьих, если бы меня было двое, мы были бы просто охренительно хороши.

Я смеюсь, а Кейден раздраженно качает головой. Джейс, явно довольный своим ответом, улыбается нам обоим, а затем снова набрасывается на гору макарон. Я тоже переключаю внимание на свою тарелку, но в итоге только ковыряюсь в ней.

– Это все из-за той девушки, верно? – Говорит Кейден. – Изабелла Джонсон. Это ведь из-за нее ты барабанил пальцами, как неугомонная банши, не так ли?

Откидываясь на спинку стула, я испускаю долгий вздох и признаю:

– Да.

После того, как вчера утром я столкнулся с ней возле ее дома, я больше ничего не предпринимал. Я ждал этого шесть лет. Ждал шанса, наконец-то получить ответы на некоторые вопросы. И теперь, когда он появился, я не хочу все испортить.

Темные глаза Кейдена, которые, кажется, всегда видят слишком многое, устремлены на меня.

– Чем мы можем помочь?

– Да, – добавляет Джейс, набивая рот макаронами. – Только скажи, и мы в деле.

– Вообще-то я думал... – начинаю я прямо перед тем, как Джейс вскакивает со своего места.

– Кто-то приехал, – огрызается он.

Мы с Кейденом бросаемся к окну, в которое он смотрит. Моя рука уже лежит на пистолете, а у Кейдена наготове нож, в то время как Джейс хватает биту, которую ранее оставил лежать на диване. Я знаю, что мы часто ругаем Джейса за то, что он шумный и безрассудный, а также за то, что у него ужасно короткая концентрация внимания, но на самом деле он гораздо лучше ориентируется в окружающем пространстве, чем многие думают.

Я прищуриваюсь, глядя на черную Audi A8, которая останавливается перед нашим домом.

– Разве это не одна из машин босса? – Говорит Джейс.

Как я уже и сказал, он более внимательный, чем предполагают люди.

– Да, – подтверждаю я.

Я убираю пистолет обратно в кобуру, наблюдая, как Андреа вылезает из машины. Он, как обычно, одет в темный костюм и при всем желании не смог бы выглядеть более заметно. Джейс и Кейден бросают на меня неуверенные взгляды.

– Что-то случилось? – Спрашивает Кейден, когда мы наблюдаем, как Андреа подходит к нашей двери.

Я качаю головой.

– Не знаю.

Диванные подушки издают слабый шорох, когда Джейс бросает биту. Кейден тоже убирает клинок в ножны. Затем мы направляемся к двери. Андреа может быть кем угодно, но он никогда не представлял угрозы. Во всяком случае, для меня.

Мы подходим к двери раньше него, и я распахиваю ее как раз в тот момент, когда он подходит к ней.

– Что-то случилось? – Спрашиваю я, прежде чем Андреа успевает остановиться.

Черты его лица, как всегда, непроницаемы, когда он встречается со мной взглядом.

– Мистер Морелли приказал мне немедленно доставить вас к нему.

– Что-то случилось? – Повторяю я, и на этот раз в моем голосе слышится твердая властность.

В карих глазах Андреа на мгновение мелькает беспокойство.

– Пожалуйста, просто садитесь в машину, сэр.

Что означает, что ему приказано ничего не говорить. Я раздраженно выдыхаю и поворачиваюсь, чтобы взять ботинки.

– Хочешь, мы поедем с тобой? – Спрашивает Джейс, пока я обуваюсь.

Я выпрямляюсь и открываю рот, чтобы ответить, но Андреа заговаривает раньше меня.

– Приглашение было адресовано только вам, – говорит он, по-прежнему глядя только на меня.

Бросив на него тяжелый взгляд, я снова переключаю внимание на Кейдена и Джейса. Они оба смотрят на меня, ожидая моего ответа. Даже если они знают, каковы будут последствия, если они пойдут со мной, несмотря на то, что их не приглашали, они все равно сделают это, если я их попрошу.

Мое сердце сжимается в груди.

Может, Джейс, Кейден и Илай и не являются моими кровными братьями, но они мои братья во всех смыслах этого слова.

– Все в порядке, – говорю я им. – Увидимся позже.

Они выдерживают мой взгляд еще несколько секунд, прежде чем кивнуть. Я киваю в ответ и следую за Андреа по дорожке к его машине.

Поездка из Блэкуотера проходит в молчании. Если Андреа велели ничего не рассказывать до моего приезда, то спрашивать бессмысленно. Поэтому я просто сижу и смотрю, как за окном мелькают поля и леса, пока их не сменяют величественные здания.

Андреа останавливается для проверки безопасности, как и положено всем автомобилям, прежде чем мы подъезжаем к главному особняку. Он паркуется прямо у дорожки, ведущей к парадному входу, а затем обходит машину и открывает мне дверь.

– Он в своем кабинете, – говорит Андреа, когда я вылезаю.

Я киваю. Не говоря больше ни слова, я направляюсь к двери, а Андреа возвращается к машине. Двигатель гудит, когда он заводит его, а затем отъезжает, чтобы припарковаться в другом месте. Я окидываю взглядом безупречный сад, а затем поднимаюсь к элегантному трехэтажному особняку из темного дерева.

Сколько лет прошло с тех пор, как я был здесь в последний раз? Раньше, когда я был младше, я приходил сюда постоянно. Но с той ночи, когда были убиты мои родители, я бывал здесь лишь несколько раз.

Увидев это место снова, я чувствую, как в моей груди появляется пустота. Раньше это место было для меня вторым домом, а теперь я чувствую себя чужаком, заглядывающим в окна и видящим чужую жизнь вместо своей собственной.

Я подавляю это ужасное чувство отчужденности и делаю глубокий вдох, когда преодолеваю последнее расстояние до двери. Ее открывает одна из домработниц. Она кивает мне, когда я захожу внутрь.

Внутри дома я чувствую себя еще хуже.

Он великолепен, обставлен мебелью из темного дерева, украшен картинами и историческими предметами, которые создают ощущение, что кто-то просто перенес сюда маленькую Италию. На меня обрушиваются воспоминания. Прекрасные воспоминания, которые теперь запятнаны смертью и разрушением. Воспоминания, которые теперь кажутся частью чьей-то другой жизни.

Я блокирую все эти эмоции и вместо этого выпрямляю спину и высоко поднимаю подбородок, когда останавливаюсь перед полированной деревянной дверью в главный кабинет на верхнем этаже. Сделав глубокий вдох, я поднимаю кулак и стучу.

– Да, – доносится из-за двери сильный голос.

И от одного этого звука мое самообладание едва не рушится снова. Мне требуется дополнительная секунда, чтобы взять себя в руки, прежде чем я открываю дверь и вхожу внутрь.

Кабинет остался таким, каким я его помню. Книжные полки из темного дерева тянутся вдоль всей стены рядом с дверью, а два кожаных кресла расположены у камина у левой стены. Прямо перед ними из окон льется красный свет заходящего солнца и освещает большой письменный стол. А также мужчину, сидящего за ним.

Федерико Морелли, патриарх семейства Морелли и глава самой крупной, влиятельной и опасной мафиозной семьи во всем штате, восседает на богато украшенном стуле за письменным столом, словно на троне. Как всегда, на нем безупречный костюм, сшитый на заказ. Его некогда темно-каштановые волосы теперь покрыты сединой, но карие глаза ничуть не утратили своей остроты.

Они загораются, что случается крайне редко, когда его взгляд встречается с моим.

– Энрико, – произносит он знакомым рокочущим голосом.

На моих губах появляется небольшая улыбка.

– Привет, дедушка.

Стул скрипит по темным деревянным половицам, когда он встает и обходит стол. Еще одна волна тепла, смешанного с болью и пустотой, пронзает мою грудь, когда он кладет руки мне на плечи и сжимает их.

– Как дела, мой мальчик? – Спрашивает он, его глаза изучают мое лицо. – Ты выглядишь обеспокоенным.

Федерико Морелли всегда отличался поразительной проницательностью, и учитывая, что я рос с дедушкой, он мог читать мои эмоции лучше, чем мои родители. С годами я научился лучше скрывать от него свои чувства, но сейчас, по-видимому, отчасти утратил это умение. Поскольку я не хочу признаваться в том, что на самом деле чувствую, возвращаясь в этот дом, я придерживаюсь версии правды.

– Я просто волнуюсь, – говорю я, пытаясь прочесть ответы и в его глазах. – Никто не должен знать, что я жив, поэтому никто не должен увидеть, как мы встречаемся. В конце концов, именно по этой причине я жил с Хантерами последние шесть лет. Так что то, что ты заставил меня сюда приехать, должно означать, что произошло что-то важное.

– Они вернулись, – говорит он. – В преступном мире ходят слухи, что люди, убившие Риккардо и Эльзу, наконец-то объявились.

Мое сердце подпрыгивает в груди. И от того, что я слышу имена своих родителей, и от осознания того, что мой дедушка знает об Изабелле. К счастью, я слишком ошеломлен, чтобы ответить, потому что, когда он продолжает говорить, становится ясно, что на самом деле он ничего о ней не знает.

– Они каким-то образом выяснили, что ты все еще жив, – говорит он и чуть сильнее сжимает мои плечи. – И поговаривают, что теперь они одержимы идеей найти тебя и завершить начатое.

Меня охватывает нерешительность. Я знаю, что, вероятно, мне следует сказать ему, что я уже встречался с одной из них. Но я просто не могу заставить себя сделать это. На самом деле, я даже не могу определиться с тем, что чувствую к Изабелле.

С одной стороны, я вроде как ненавижу ее, и мне следовало бы убить ее на месте из-за той роли, которую она сыграла в убийстве моих родителей. Но, с другой стороны, я также благодарен ей за то, что она сохранила мне жизнь. И я не знаю, что делать с этими противоречивыми эмоциями. Все, что я знаю, – это то, что мне нужны ответы. От нее.

– Насколько близко они подобрались? – Спрашиваю я, потому что мне нужно сказать что-то еще, иначе я передумаю и признаюсь, что уже нашел одну из них.

– Насколько нам известно, их нет в штате. – Он отпускает мои плечи, но продолжает серьезно смотреть мне в глаза. – Пока.

– Можем ли мы выследить их?

В его глазах вспыхивает гнев.

– Нет. Эти люди, они... – Он качает головой. – Они призраки. Такими они и были последние шесть лет.

Гнев в его глазах разжигает во мне жгучую ярость.

Сначала предполагалось, что это будет лишь временным решением. Учитывая, как легко этим людям удалось преодолеть систему безопасности в нашем доме и проникнуть в наши спальни, мы знали, что они могут добиться успеха, если поймут, что я все еще жив, и вернутся, чтобы закончить работу. Поэтому Федерико решил, что я должен продолжать притворяться мертвым и оставаться с Хантерами. Только до тех пор, пока они не поймают тех, кто это сделал.

Но потом недели превратились в месяцы, а месяцы – в годы, а от них по-прежнему не было никаких следов. Они просто появились однажды ночью, убили моих родителей, а затем исчезли, как призраки. Люди Федерико искали их шесть лет, но их как будто никогда и не существовало. Так что с годами моя временная личность Рико Хантера стала полупостоянной.

Но я не Хантер. И на данный момент я даже не уверен, что во мне осталась какая-либо часть от Морелли.

– Пора, Энрико, – говорит он. – Пора перестать притворяться.

Неожиданная вспышка паники пробегает по моим венам. И я даже не могу понять почему. Все, что я знаю, – это то, что я еще не готов вернуться.

– Они уже знают, что ты жив, – продолжает Федерико. – Так что тебе пора вернуться домой как Энрико Морелли и занять свое законное место в качестве моего наследника.

– Нет. – Это слово слетает с моих губ прежде, чем я успеваю как следует его обдумать.

Мой дедушка удивленно поднимает брови.

Я отчаянно пытаюсь придумать, что бы такое сказать. Какое-нибудь объяснение, которое будет иметь для него смысл. И для меня тоже.

– Я хочу закончить свой выпускной год, – это абсолютно нелепое объяснение, которое мне наконец удается выдавить из себя.

Он неодобрительно прищуривает глаза.

– Ты не наемный убийца. Ты Энрико Морелли, единственный наследник империи Морелли. Тебе не нужно ничего заканчивать в Блэкуотерском университете.

– Нет, нужно, – подтверждаю я, лихорадочно пытаясь придумать лучшее объяснение, почему мне нужно остаться. Такое, чтобы не пришлось рассказывать ему об Изабелле, о своих смешанных эмоциях или о странной беспомощности, которую я чувствую. – Это не то, что я имел в виду.

– Тогда что ты имел в виду?

– Возможно, они знают, что я все еще жив, но они не знают, где я. – Облегчение переполняет мою грудь, когда я говорю это вслух. Да, это гораздо более веская причина. И он ее примет. – Если я вернусь сюда навсегда, они сразу же найдут меня. Но им даже в голову не придет, что я могу остаться в Блэкуотере. И тогда ты и твои люди смогут найти их, пока они будут рыскать по городу.

Он проводит рукой по подбородку, на его лице появляется задумчивое выражение.

– Хм.

Я молча жду, не желая нагнетать обстановку.

– Это отличная мысль, – наконец говорит он.

Я подавляю желание вздохнуть с облегчением и вместо этого просто киваю.

Он тоже кивает, но скорее себе, чем мне.

– Да, ты пока останешься в Блэкуотере. Я буду держать тебя в курсе того, как продвигаются поиски этих людей, через Хантеров, чтобы не привлекать внимания. И ты будешь делать то же самое. – Его пристальный взгляд снова встречается с моим. – Если ты увидишь или услышишь что-нибудь, указывающее на то, что они, возможно, нашли тебя, немедленно свяжись со мной по экстренному номеру.

– Конечно.

Чувство вины скручивается внутри меня. Оно настолько сильное, что я почти ощущаю его вкус на языке, когда это слово слетает с моих уст.

Но я не расскажу ему об Изабелле, пока не получу ответы, которые мне нужны. И, кроме того, я знаю, что она здесь не для того, чтобы закончить работу. Она уже несколько недель живет в Блэкуотере. Если бы она хотела моей смерти, я бы уже умер. На самом деле, если бы она хотела моей смерти, я бы умер шесть лет назад. Но по какой-то причине она сохранила мне жизнь.

И мне нужно знать, почему.