Текст книги "Неизбежная тьма (ЛП)"

Автор книги: Рейвен Вуд

сообщить о нарушении

Текущая страница: 9 (всего у книги 19 страниц)

Голубые глаза Михаила снова устремляются на младшего брата. Затем он медленно опускается на колени. Рядом с ним Кейден достает свой мобильный телефон и начинает снимать его. В его глазах пляшет холодное веселье.

– Умоляй, – командует Рико.

На лице Михаила появляется стыд, когда он сглатывает и выдавливает:

– Пожалуйста.

– Лучше.

– Пожалуйста, Хантер. Я умоляю тебя.

– О чем?

– О пощаде.

Рико лишь молча смотрит на него.

– Пожалуйста. Я умоляю, пощади моего брата.

За камерой улыбка Кейдена становится шире.

После еще нескольких секунд молчания Рико поворачивается ко мне.

– Он порезал тебя? Ножом? Он причинил тебе боль?

Михаил, стоя на асфальте, смотрит на меня своими голубыми глазами. Мы оба знаем, что он ранил меня. Но я чувствую, как он молча умоляет меня ничего не говорить. Я на секунду задерживаю на нем взгляд, а затем снова смотрю на Рико.

– Нет, – лгу я.

– Хорошо. – Он поворачивается обратно к Михаилу. – Тебе повезло. Я как раз собирался попросить Кейдена отрезать от твоего тела фунт плоти в качестве возмездия, но, видимо, теперь тебе это не грозит.

Глаза Михаила на долю секунды перебегают на меня. И я понимаю, что только что заключила перемирие с Петровыми. Независимо от того, что произойдет в их войне с Хантерами, они больше не будут преследовать меня. Потому что теперь Михаил у меня в долгу.

И спасибо, блять, за это. У меня и так достаточно врагов.

– Но знай вот что, – продолжает Рико. – Если ты когда-нибудь снова придешь за Изабеллой, я, блять, убью тебя.

Он еще немного надавливает на локоть Антона, заставляя его вскрикнуть от боли, как будто по-настоящему хочет доказать свою правоту.

Несмотря на грубую жестокость всего этого, у меня в животе разливается тепло.

Отчасти это чисто сексуальное тепло из-за того, насколько чертовски горяч Рико, когда он ведет себя как принц мафии и заставляет своих врагов становиться на колени и молить о пощаде.

Но в остальном это тепло другого рода. Что-то незнакомое. И оно возникает от осознания того, что кто-то только что прикрыл мою спину.

Конечно, я принимала участие в нескольких групповых убийствах. Например, в том, которое мы совершили в ту ночь, когда я должна была убить Рико. Но если дело доходит до драки, то каждый сам за себя. Никто из представителей Рук Мира не станет раздумывать о том, чтобы остаться и помочь кому-то, если они окажутся в меньшинстве и будут окружены. Либо ты достаточно компетентен, чтобы выжить самому, либо ты умрешь. Поддержки нет. Нет товарищей по оружию. Только миссия, которую нужно выполнить любой ценой.

Но здесь Рико, Джейс и Кейден пришли мне на помощь. Прикрыли мою спину. В этом не было необходимости. Разумеется, не в их интересах было спасать меня до того, как я разоблачу себя, избив Петровых с помощью навыков, которыми, по их мнению, я точно не должна обладать. Но они все равно это сделали.

Все равно прикрыли мне спину.

И я не знаю, что делать с этой информацией.

Глава 20

Рико

Как только братья Петровы, наконец, убрались восвояси, я поворачиваюсь к Кейдену и Джейсу.

– Встретимся дома.

Они бросают взгляд на Изабеллу и кивают мне. Затем огибают здание и направляются к тому месту, где мы оставили свои машины. Я не смотрю им вслед. Вместо этого мой взгляд устремляется прямо на Изабеллу.

Она все еще сидит на земле на пустом парковочном месте между двумя машинами. На ее челюсти красная отметина: предполагаю, кто-то ударил ее, но в остальном она, похоже, не пострадала.

Однако выражение ее лица говорит о другом. Она выглядит... шокированной.

По крайней мере, это лучшее описание, которое я могу придумать. Она просто сидит и смотрит на те места, где Михаил и Антон Петровы стояли на коленях, прежде чем мы позволили им уйти. И на ее лице странное, ошеломленное выражение.

На мгновение зерно сомнения относительно нее снова оживает. Если бы она действительно была той убийцей, она бы не была шокирована подобной засадой.

Я снова прогоняю эту вспышку сомнения. Должно быть, это связано с чем-то другим.

Пока она все еще смотрит в никуда, я сокращаю расстояние между нами и присаживаюсь на корточки рядом с ней.

Ее взгляд, наконец, возвращается ко мне, когда я просовываю руки под ее спину и ноги, а затем поднимаю ее на руки. Ошеломление на ее лице становится еще больше.

– Подожди, что ты..? – Она замолкает, как будто не знает, как закончить предложение.

Она переводит взгляд с меня на землю, потом на парковку, а затем снова на меня, пока я несу ее к входной двери ее многоквартирного дома. Я почти слышу, как у нее в голове крутятся шестеренки, пока она осмысливает происходящее. Затем, наконец, смущение исчезает из ее глаз, и она поднимает на меня взгляд. И на этот раз я совсем не могу прочесть выражение ее глаз.

– Все в порядке, – говорит она. – Можешь отпустить меня. Я не ранена. Я могу идти сама.

Встречаясь с ней взглядом, я одариваю ее дразнящей улыбкой.

– О, да ладно. После того, как я совершил такое героическое спасение, ты действительно собираешься лишить меня шанса исполнить роль прекрасного принца и отнести девушку в безопасное место на своих больших сильных руках?

Смех вырывается из ее груди. Настоящий, искренний смех. Кажется, она шокирована этим еще больше, чем я. На мгновение она просто опускает взгляд на свою грудь, как будто не понимает, как ей удалось издать такой звук.

Затем она коротко встряхивает головой, словно пытаясь прийти в себя.

Мое сердце замирает, когда она слегка сдвигается, сильнее прижимаясь ко мне.

Когда она поднимает на меня взгляд, на ее губах играет легкая улыбка. И, клянусь Богом, она тоже настоящая.

– Значит ли это, что ты мечтал стать прекрасным принцем, а? – Спрашивает она с нежными дразнящими нотками в голосе.

– Не-а. – Я одариваю ее ухмылкой. – Честно говоря, я бы предпочел быть Злой Королевой. Носить черное, раздавать отравленные яблоки, а затем, хихикая, исчезать, драматично взмахнув плащом. Это ведь гораздо веселее.

Она снова смеется. А затем бросает еще один взгляд на свою грудь.

– А кем бы ты была? – Спрашиваю я, когда захожу в здание и направляюсь к лестнице.

Ее брови слегка хмурятся, когда она смотрит на меня.

– Из Белоснежки? – Уточняю я, поднимаясь по лестнице.

– О, хм, я не знаю. – Она снова хмурится, а затем прочищает горло. – Я никогда не смотрела этот мультик.

– Серьезно?

– Да.

Из всего, что она рассказала мне о своем ненастоящем детстве, это звучит не очень правдоподобно. Но я не давлю на нее.

Однако, она, похоже, тоже это понимает, потому что быстро меняет тему.

– Как ты вообще узнал, что они напали на меня? С улицы не видно парковки.

– Близнецы Петровы. Они прятались возле университета, когда мы уходили, пытаясь отвлечь нас. Они не стали бы делать это без причины, поэтому мы загнали их в угол. Не потребовалось много времени, чтобы... убедить их рассказать нам, какого черта они вытворяют. – Мой взгляд опускается к красной отметине на ее подбородке, и во мне проскальзывает нотка сожаления. – Хотя, думаю, это все равно заняло слишком много времени. Мне жаль, что мы не успели добраться сюда вовремя, чтобы остановить все до того, как оно началось.

Она изучает мое лицо, словно проверяя, искренен ли я. Так и есть. И она, кажется, тоже это понимает, потому что слегка улыбается.

– Все в порядке. Это не твоя вина.

О, но это так. Потому что именно я попросил ее посидеть с нами сегодня за обедом, вот почему эти чертовы братья Петровы решили напасть на нее. Я подавляю чувство вины и гнева и вместо этого меняю тему, когда мы подходим к ее двери.

– Можешь достать свои ключи? – Спрашиваю я.

Она достает их из кармана. Слегка переместив руку, я забираю их у нее. Она удивленно поднимает брови.

– Знаешь, я действительно могу ходить сама, – говорит она.

– Знаю, – отвечаю я.

Но я не опускаю ее. Вместо этого я открываю дверь и заношу ее в квартиру.

Золотистый послеполуденный солнечный свет проникает через окна и освещает гостиную, когда я пересекаю ее и сажаю Изабеллу на белый диван. Затем я, наконец, убираю руки.

Я замираю, наблюдая, как мое предплечье снова становится красным. Глядя на это багровое пятно, я точно знаю, что это. Кровь.

Мой взгляд возвращается к ней.

– Ты солгала мне.

Она морщится, и на ее лице появляется извиняющееся выражение.

– Да.

– Блять. В следующий раз, когда увижу Михаила, я...

– Не надо, – перебивает она, бросая на меня умоляющий взгляд. – Он только отыграется на мне.

– Не отыграется. Потому что я, блять, убью его.

– Пожалуйста. Просто… оставь это.

Я сжимаю кулаки, испытывая непреодолимое желание выследить Михаила и резать его до тех пор, пока он не начнет молить о смерти. Но умоляющий взгляд Изабеллы останавливает меня. Она действительно не хочет ввязываться в нашу войну с Петровыми. И я тоже не хочу втягивать ее в это и делать мишенью.

– Хорошо, – выдавливаю я из себя. – Я оставлю это. Если... – Начинаю я, подчеркивая весьма условный характер этой сделки: – Ты хотя бы позволишь мне залатать рану.

Она закатывает глаза, и в этом действии смешиваются и раздражение, и веселье.

– Ладно. – Затем она дергает подбородком в сторону кухни. – Аптечка в шкафчике под раковиной.

Кивнув ей, я возвращаюсь и закрываю входную дверь, а затем иду к указанному ею шкафчику. Мне даже не нужно искать аптечку. Она прямо там, сбоку. Это одна из тех обычных домашних аптечек, которые есть у людей. А не обширная аптечка, подходящая для тайного убийцы, которую, я уверен, она припрятала где-то в другом месте. Я достаю ее, закрываю дверцу шкафчика и выпрямляюсь.

Когда я снова поворачиваюсь к Изабелле, она просто сидит на диване и наблюдает за мной. Мой взгляд опускается к обтягивающей черной футболке, которая на ней надета.

– Тебе нужно снять футболку, – говорю я, и мои слова звучат немного неуверенно.

Она опускает взгляд на свое тело, после чего снова смотрит мне в глаза, и, клянусь, ее щеки заливает румянец.

– О. Точно.

Схватившись за подол футболки, она стягивает ее через голову. Затем она складывает ее и кладет на светлый деревянный столик перед диваном. Я знаю, что не должен этого делать, что это принесет только неприятности, но я снова скольжу взглядом по ее телу.

Теперь на ней только черный кружевной бюстгальтер и джинсовые шорты, которые едва прикрывают верхнюю часть ее бедер. Кровь приливает к моему члену. Изгиб ее груди в этом лифчике в сочетании с ее подтянутыми плечами и ногами делает ее тело идеальным сочетанием нежности и твердости.

Я мысленно даю себе пощечину. Сосредоточься, блять.

На этот раз я вижу, что румянец на ее щеках становится еще ярче.

Черт, неужели у меня на лице отразилось хоть что-то из этого?

Однако, прежде чем я успеваю это понять, Изабелла меняет позу на диване, поворачиваясь ко мне спиной. Я сажусь на белую подушку рядом с ней. Положив аптечку на низкий столик перед собой, я поворачиваюсь и изучаю порез на ее лопатке.

Это очень неглубокий порез, и он уже почти перестал кровоточить, но при виде него меня все еще охватывает ярость. Все, чего я хочу, – это выследить Михаила и заставить его заплатить в десятикратном размере за каждую пролитую им каплю крови. Но я не могу. Иначе снова поставлю Изабеллу на линию огня.

Что-то внутри моей груди сжимается.

Вот почему я никого не подпускаю к себе слишком близко. Вот почему я боюсь этого.

Потому что все, кто находится рядом со мной, всегда в итоге страдают.

Сначала это был Илай.

Мое сердце чуть не разрывается от одной только мысли об этом.

Илай. Мой брат во всех отношениях, хотя и не по крови. Мы выросли вместе, попадая в разные передряги, из которых всегда вместе находили выход.

Это были обычные выходные. Он ночевал у нас, в моей комнате, потому что я уже вырубился на кровати, на которой он обычно спит. А потом пришли они. Похитители, которые пришли за мной, но вместо этого забрали его. Они держали его в плену, пытали и унижали до тех пор, пока у него не помутился рассудок. И это должен был быть я. Это, блять, должен был быть я!

А через несколько лет после этого пришли убийцы. Они убили моих родителей, но оставили меня в живых.

И теперь Петровы набросились на Изабеллу только потому, что я пригласил ее посидеть за нашим столиком во время обеда.

Все вокруг меня страдают. Из-за того, кем я являюсь, близкие мне люди всегда будут в опасности. Вот почему я никогда не смогу втянуть кого-то еще, кого-то нормального, в свой чертов мир.

– Все так плохо, да? – Говорит Изабелла. – Черт возьми, если бы я знала, что умру сегодня, я бы написала завещание. Но, увы, теперь, полагаю, уже слишком поздно.

Ее шутливые слова вырывают меня из моих мрачных мыслей, и я усмехаюсь.

– Ладно, успокойся, всезнайка.

Она ничего не говорит, но, клянусь, даже сидя ко мне спиной, я чувствую ее улыбку.

В аптечке все шуршит и звякает, когда я достаю маленький флакончик с антисептиком и вату. Налив на вату немного жидкости, я прикладываю ее к ране.

Из-за этого может возникнуть жжение, но Изабелла даже не вздрагивает. Она никак не реагирует.

Словно осознав это, она резко вдыхает сквозь стиснутые зубы, хотя это происходит на две секунды позже. Я не комментирую это.

Вместо этого во мне вспыхивают боль и гнев, когда я смотрю на старые шрамы и следы от ожогов на ее теле. Если я когда-нибудь доберусь до того, кто сделал это с ней...

– Там должны быть пластыри или что-то в этом роде, – говорит Изабелла.

Я заканчиваю вытирать засохшую кровь, а затем роюсь в аптечке, пока не нахожу достаточно большой пластырь.

Несмотря на то, что ее волосы доходят только до плеч, я ловлю себя на том, что провожу пальцами по ним. По ее телу пробегает дрожь, когда мои пальцы нежно касаются ее кожи. Я знаю, что это глупо и опасно, но все равно не тороплюсь убирать ее волосы в сторону. Затем я провожу пальцами по ее лопаткам, направляясь к ране.

Наклеив пластырь, я провожу пальцами по его краям. Чтобы убедиться, что он надежно закреплен. И еще потому, что я пока не могу заставить себя убрать руки. Совершенно ошеломленный, я провожу пальцами по краю ее лопатки, прежде чем провести ими вниз по позвоночнику.

Ее кожа вздрагивает от моего прикосновения.

Я сглатываю. С трудом.

Блять, что же такого есть в этой чертовой убийце, что заставляет меня отбросить всякую осторожность и логику на ветер?

Она – враг, и я пытаюсь заставить ее рассказать мне то, что хочу знать. Не более того.

Она опасна.

Чертовски опасна.

И все же, все, чего я хочу, – это провести руками по ее телу, попробовать на вкус ее лживые губы и услышать, как она произносит мое имя, пока я извлекаю удовольствие из ее восхитительного тела.

Почему она так на меня влияет?

Почему благодаря ей я чувствую себя менее опустошенным? Почему благодаря ей я чувствую себя более настоящим? Почему благодаря ей я вообще что-либо чувствую?

Я не могу этого сделать. Мы не можем этого сделать. Это слишком опасно. Она слишком опасна. Мне нужно установить некоторую дистанцию между нами. Мне нужно напомнить себе, что она – мой враг. Она – часть группы, которая убила моих родителей. Это черту нельзя пересечь. Я не могу спать с убийцей моих родителей.

Она не убивала твоих родителей, – шепчет мне разум. Она спасла тебе жизнь.

Я отмахиваюсь от этого. Нет. Это опасно. Слишком опасно.

Резко отстранившись, я убираю руки с ее спины.

Я уже собираюсь встать и уйти, когда она оборачивается.

И эти серо-голубые глаза приковывают меня к месту.

Потому что в них я вижу то самое отчаяние, которое разрывает мою собственную душу на части. Отчаянную потребность почувствовать себя живым, настоящим, хотя бы на одну гребаную минуту, а не просто играть роль по сценарию в тех фальшивых жизнях, которые мы оба ведем.

Запустив руки в ее волосы, я прижимаюсь к ее губам.

Она тут же застывает.

Я отстраняюсь, прерывая поцелуй.

– Прости, – выпаливаю я.

Покачав головой от собственной глупости, я быстро поднимаюсь на ноги и поворачиваюсь, чтобы уйти.

Но прежде чем я успеваю это сделать, она протягивает руку и обхватывает мое запястье, останавливая меня и разворачивая лицом к себе.

Я почти вижу войну, бушующую в ее глазах. Как будто она ведет ту же битву с собственными эмоциями, что и я. Ее пальцы по-прежнему крепко сжимают мое запястье. Я просто смотрю на нее в ответ, пока мое сердце бешено колотится в груди.

Она прерывисто вздыхает, в то время как в ее глазах продолжают бушевать противоречивые эмоции. Нерешительно протянув вторую руку к лицу, она проводит пальцами по своим губам. Там, где всего несколько мгновений назад были мои губы.

Затем в ее глазах вспыхивает полная решимость, словно горящее пламя, и она снова притягивает меня к себе.

Глава 21

Изабелла

Может быть, это потому, что я раздражена тем, что мне пришлось намеренно проиграть Петровым. Или потому, что я потрясена осознанием того, что мне понравилось, когда кто-то был рядом со мной. Кто-то, кто защитил меня. Или, может быть, это просто потому, что мы оба живем ненастоящей жизнью, и в кои-то веки нам нужно что-то настоящее.

Потому что теперь я точно знаю, что Рико ни на секунду не купился на мое притворство. Он точно знает, кто я. Внутренняя борьба, которую он только что пережил, ясно отразилась на его лице. А это значит, что он поцеловал меня не для того, чтобы каким-то извращенным способом заставить меня ослабить бдительность. Он сделал это, потому что хотел, хотя и знал, что не должен.

Он знает, что я – убийца, которая была частью группы, убившей его родителей. И он все еще хочет сделать это. Он все еще хочет меня.

Наверное, по той же причине, по которой и я отчаянно хочу этого всей душой, хотя и знаю, что это глупо и чертовски опасно.

Он знает, кто я такая. И я знаю, кто он такой. Он знает, что я знаю. И я знаю, что он знает.

Несмотря на то, что почти каждое слово, слетающее с наших губ, когда мы говорим друг с другом, является ложью, мы единственные люди во всем кампусе, не считая Кейдена и Джейса, которые знают правду о нас. Мы никогда не сможем признаться в этом друг другу. Но это неважно. Сейчас важно лишь то, что все это реально. Мы – реальны.

Его губы прижимаются к моим, когда я притягиваю его к себе.

Отпустив его запястье, я обхватываю руками его шею и крепко прижимаю к себе, возвращая ему поцелуй, который потряс меня настолько, что мое сердце на секунду остановилось.

Он упирается коленом в край дивана между моими ногами и проводит руками по моим волосам, глубоко целуя меня в ответ. Яростно. Как будто он ждал этого годами.

Я опускаю руки с его шеи на грудь. Из его горла вырывается низкий стон, когда я провожу пальцами по рельефу его пресса, а затем провожу ими по верхней части его брюк. Просунув руки под темную ткань его рубашки, я начинаю приподнимать ее вверх по его животу. Его кожа под моими ладонями мягкая и теплая.

Когда я дотягиваюсь до его груди, клянусь, я чувствую, как под моей рукой колотится его сердце. От этого мое сердце замирает.

Рико разрывает поцелуй.

Я моргаю, сбитая с толку, и только потом понимаю, что он сделал это, чтобы полностью стянуть рубашку через голову. Она развевается в воздухе, когда он отбрасывает ее в сторону.

Жар разливается по всему моему телу, когда я смотрю на его полуобнаженное тело. На его крепкую грудь. На то, как двигаются мышцы на его руках, когда он сгибает кисти. На его рельефный пресс, который так и хочется поласкать языком. На его загорелую кожу, выдающую его итальянские корни, на его темные волосы, по которым так и хочется провести руками, и на его теплые карие глаза, которые горят желанием, когда он смотрит на меня.

Черт, это должно быть незаконно – быть таким чертовски сексуальным.

Он пристально смотрит на меня.

– Снимай шорты.

Слова разносятся по воздуху, как ударная волна. Это не просьба. А приказ. И от этого моя киска начинает пульсировать, а дыхание сбивается.

Заведя руку за спину, я расстегиваю лифчик и бросаю его на белые подушки рядом с собой, а затем начинаю расстегивать джинсовые шорты. Расстегнув молнию, я откидываюсь на спинку дивана и приподнимаю бедра, чтобы стянуть и шорты, и трусики.

Я успеваю стянуть одежду лишь до середины бедер, когда Рико хватает и полностью срывает ее с меня. Он бросает ее на гладкие деревянные половицы рядом со своей рубашкой. Приподнявшись на локтях, я пытаюсь принять сидячее положение.

Рико просто кладет руку мне на грудь и толкает обратно на диван.

Я вскрикиваю, когда он хватает меня за колени и притягивает ближе. Как только мои бедра оказываются на самом краю дивана, его сильные руки скользят вверх. Крепко сжав мои бедра, он широко разводит мои ноги.

Мое сердце бешено колотится в груди. Никогда в жизни я не чувствовала себя более уязвимой, будучи полностью обнаженной перед этим прекрасным принцем мафии.

Он издает низкий и мрачный звук, звук одобрения, от которого у меня вспыхивают щеки.

Я как раз собираюсь поднять голову, чтобы посмотреть, что он делает, как вдруг он проводит языком по моей киске.

Я выгибаюсь дугой, когда по моим венам пробегает молния.

Задыхаясь, я наклоняю голову и вижу, что Рико стоит на коленях на полу между моих ног. На его губах появляется злая ухмылка, а в глазах пляшут озорные огоньки, пока он секунду наблюдает за мной. Затем он снова проводит языком по моей киске, кружа вокруг клитора.

Что-то среднее между всхлипом и стоном вырывается из моего горла. Откинув голову на диванные подушки, я извиваюсь на мягкой ткани, пока Рико с искусной точностью проводит языком по моему клитору.

Удовольствие нарастает во мне, как бушующий шторм.

Он покусывает мой клитор зубами.

Мои руки опускаются вниз, скользят по его волосам и крепко сжимают шелковистые локоны. О, черт, на ощупь они такие же мягкие, как я себе и представляла.

Мрачный смешок вырывается из его груди. Его теплое дыхание ласкает мою чувствительную кожу, и я издаю еще один жалобный стон.

Он берет мой клитор в рот, перекатывая его между губами. Я крепче сжимаю его волосы. Напряжение внутри меня растет.

– Рико, – выдыхаю я.

Но он не проявляет ко мне никакого милосердия. Он просто продолжает работать ртом, подталкивая меня все ближе и ближе к сладкой разрядке.

Мое сердце бьется так сильно, что я слышу, как кровь стучит в ушах. Я снова ерзаю на подушках, покачивая бедрами в попытке хоть немного снять ужасное напряжение, скопившееся внутри меня.

Рико хватает меня за бедро, заставляя остановиться.

Я тихонько скулю. Такое ощущение, что я сейчас разорвусь на части.

– Рико, – стону я. – Пожалуйста.

Он сочетает движения губ и языка.

Удовольствие пронзает мое тело.

Я снова выгибаюсь на диване, когда освобождение проносится по моим конечностям. Из моего горла вырывается сдавленный крик. Крепко вцепившись в его волосы, я откидываюсь на подушки, а Рико продолжает работать ртом, продлевая мой оргазм. У меня дрожат ноги, и кажется, что каждый нерв внутри меня пульсирует от напряжения.

Когда последние волны оргазма утихают, я просто лежу, глядя в белый потолок, пока моя грудь тяжело вздымается.

– Блять, ты действительно великолепна, когда кончаешь, – говорит Рико низким и грубым голосом.

Сделав глубокий вдох, я приподнимаюсь на локтях и вижу, что Рико смотрит на меня так же, как тогда, в душевой. Как будто я – самое великолепное создание, что он когда-либо видел.

– Я бы сказала то же самое. – Я бросаю выразительный взгляд на выпуклость у него на штанах. – Но я все еще не видела, как ты кончаешь.

Улыбка расползается по его губам, когда он поднимается на ноги.

– Хочешь повторить, а?

– По-твоему, я выгляжу удовлетворенной?

Его глаза блестят.

– Это вызов?

– Да.

– Хорошо. Потому что я с тобой еще не закончил.

Наклонившись, он просовывает руки под меня. Я обхватываю его ногами за талию, а руками – за шею, когда он поднимает меня с дивана, а затем несет в мою спальню.

На полпути я перемещаю свой вес так, чтобы прижаться к его твердому члену.

Низкий стон вырывается из его груди. Его глаза обещают восхитительную месть, когда он смотрит на меня.

– О, ты заплатишь за это, маленькая злодейка, – предупреждает он.

Я делаю это снова. Его глаза закрываются, и он сжимает челюсти, усиливая хватку на моей заднице.

– Ох, что я с тобой сделаю, – рычит он.

Прежде чем я успеваю сделать это в третий раз, мы добираемся до моей кровати. Матрас подпрыгивает подо мной, когда Рико бросает меня на него. Я отодвигаюсь и принимаю более удобную позу, пока Рико снимает с себя оставшуюся одежду.

Мой взгляд опускается на его член, и мои глаза слегка расширяются от его размера. Огонь пробегает по моим венам, заставляя мое естество пульсировать от желания.

Когда я снова перевожу взгляд на его лицо, то вижу, что он ухмыляется, подходя к кровати, как будто точно знает, какой эффект производит на меня.

Матрас прогибается, когда он забирается на кровать. Властными руками он обхватывает мои бедра и широко разводит их, а затем устраивается между ними. Я окидываю его пристальным взглядом.

Послеполуденный солнечный свет падает в окно моей спальни, освещая некоторые части его преступно красивого лица и заставляя его карие глаза сверкать, как золото. Я тянусь вверх, проводя руками по его твердой груди.

Он наклоняется надо мной. От этого движения его член касается моего входа, посылая импульс по спине. Я провожу руками по его прессу. Но прежде чем я успеваю опуститься еще ниже, он внезапно хватает меня за запястья и отводит мои руки.

Сдвинув мои руки, он обхватывает их своей ладонью. Затем он поднимает мои руки над головой и прижимает их к матрасу. Я прищуриваюсь, глядя на него. На его лице появляется озорная ухмылка, когда другой рукой он дразняще проводит по изгибу моей груди.

Удовольствие пронизывает меня насквозь.

Его пальцы кружат вокруг моей груди, приближаясь к соску.

Мое сердце бешено колотится в груди.

Он вращает бедрами.

Меня пронзает дрожь, когда его член снова касается моей пульсирующей киски.

Я пытаюсь вырвать свои запястья из его хватки, но он безжалостно удерживает их в ловушке.

С лукавой улыбкой на губах он снова проводит членом по моей киске, в то время как его пальцы ласкают мой сосок. Я издаю стон.

Он ухмыляется.

– Я же говорил тебе, что ты за это заплатишь.

Прежде чем я успеваю возразить, его пальцы наконец сжимают мой сосок. Вместо этого с моих губ срывается стон, когда Рико перекатывает мой твердый сосок между большим и указательным пальцами. Затем он снова сжимает его. Сильно. От этого я выгибаюсь дугой, отчего моя киска снова соприкасается с его членом. Я издаю нечто среднее между мольбой и проклятием, когда Рико проводит большим пальцем по моему соску, снова лаская своим членом мой вход.

Вся моя душа трепещет от сдерживаемого желания.

Сделав вдох, я смотрю на Рико и одариваю его ухмылкой.

– Ты действительно мастер.

– О, я знаю...

– В том, как оставлять женщин неудовлетворенными.

Его глаза вспыхивают, и ухмылка, полная вызова, расплывается на его губах, когда он скользит рукой от моей груди к горлу.

– Осторожнее.

Я просто отвечаю на его ухмылку.

Он двигает бедрами, располагая свой член прямо у моего входа. Не сводя с меня глаз, он медленно толкается вперед.

У меня перехватывает дыхание, когда я чувствую, как головка его члена входит в меня.

Не спеша, он продолжает входить в меня. Его глаза изучают каждый дюйм моего лица, пока он проникает все глубже.

Мое сердце колотится о ребра. Черт, он действительно большой.

Но он дает мне время привыкнуть к его размерам, поэтому я не чувствую боли, когда он полностью входит в меня. Войдя до упора, он на мгновение замирает.

Затем он отстраняется.

И снова врезается в меня.

Из моей груди вырывается стон.

Он отпускает мои запястья и горло и вместо этого опирается одной рукой о матрас рядом с моей головой. Благодаря небольшому изменению угла наклона его член с каждым движением все сильнее и сильнее трется о мой клитор.

Удовольствие пульсирует во мне, когда он начинает ритмично двигаться мощными толчками.

Я скольжу пальцами по его волосам, затем по шее, а потом провожу ими по его спине. С его губ срывается стон. Я возвращаю одну руку к его шее, притягиваю его лицо к себе и срываю этот невероятный звук с его губ страстным поцелуем. Он целует меня в ответ, снова вгоняя в меня свой член. Я выдыхаю ему в рот.

Он отстраняется, изучая мое лицо, словно навечно запечатлевая в своем сознании каждую вспышку эмоций, пока входит в меня. Его толстый член с каждым толчком создает умопомрачительное трение. Я провожу пальцами по мускулистой груди Рико, пока внутри меня нарастает буря удовольствия. Он безжалостно подталкивает меня к очередному оргазму, не сводя с меня своих властных глаз.

Каждый дюйм его точеного тела излучает силу.

Огонь обжигает мои вены.

Рико Морелли трахается так, как делает все остальное. Властно. С полным и абсолютным контролем. Как будто он ждет, что весь мир подчинится его воле и склонится перед ним в безоговорочной капитуляции.

И, клянусь всеми богами всех религий, когда он прижимает меня к кровати и трахает вот так, словно ему принадлежит каждая частичка моего тела, разума и души, я почти готова сделать именно это.

Я судорожно втягиваю воздух, откидывая голову назад, когда сдерживаемое удовольствие внутри меня достигает невыносимого уровня.

Его сильные пальцы тут же обхватывают мою челюсть, заставляя снова опустить голову.

– Смотри на меня, – приказывает он, и в его голосе звучит безжалостная властность. – Я хочу, чтобы ты смотрела на меня, когда я заставлю тебя кончить.

Трепет пробегает у меня по спине. Я провожу пальцами по его бокам, но подчиняюсь его приказу и не свожу с него глаз.

Кровать с глухим стуком ударяется о стену, пока Рико продолжает врезаться в меня.

Молния проносится по моему телу с каждым доминирующим толчком. Я крепко сжимаю его бицепсы, впиваясь пальцами в мышцы.

Мой разум затуманивается, и мне кажется, что мое тело трещит по швам.

Мне нужна разрядка.

Сейчас же.

Его член попадает в идеальное место внутри меня.

И перед глазами вспыхивает свет.

Я задыхаюсь, когда второй оргазм пронзает мое тело.

Моя киска напрягается, а внутренние стенки трепещут, когда по мне прокатываются волны удовольствия.

Рико продолжает трахать меня; его глаза упиваются зрелищем того, как я кончаю под ним.

Затем из его груди вырывается глубокий стон, и его тоже охватывает оргазм.

Я смотрю на него сквозь дымку искрящегося удовольствия, изучая черты его лица, пока он кончает, глубоко погружая свой член в меня.

И, боги небесные, он тоже выглядит великолепно, когда кончает.