Текст книги "Неизменный (ЛП)"
Автор книги: Рэйчел Хиггинсон
сообщить о нарушении
Текущая страница: 7 (всего у книги 20 страниц)
Все это.
Моя новая жизнь. Мое блестящее будущее.
Моя дочь.
Найдя силы где-то глубоко внутри, я вцепилась в них и сделала ещё один прерывистый вдох.
«У тебя есть хребет, – напомнила я себе. – Используй его».
– Кэролайн, серьезно, ты меня пугаешь, – мягко пробормотал Джесси. – Ты будешь в порядке? Мне нужно позвать на помощь?
– Я в порядке. – И когда я сказала эти слова, я решила, что они будут правдой.
Я бы выбралась из этого.
Я бы вытащила из этого Джульетту.
Но затем моё прошлое вышло из темной гробницы, в которой я его похоронила, и схватило мое настоящее удушающим захватом. Все демоны, от которых я бежала, от которых я пряталась, врезались в мою безопасную гавань, вызвав огненное столкновение, которое потрясло мое тело, разум и душу.
– Каро? – раздался сквозь галерею голос.
Мы все еще находились в центре ресторана, белые перегородки изображали искусство со всех сторон от нас, наполовину скрывая других посетителей, наполовину изолируя нас от всех остальных.
Знакомый голос вновь обратился ко мне.
– Каро, это ты? – Он был глубже, чем я помнила, более интеллигентный, более мужественный. И все же у него сохранилась та резкая интонация, которая напомнила мне о моем детстве, о том, как я крадучись перемещалась по складам и воровала конфеты на заправках.
– Он с тобой разговаривает? – спросил Джесси с искренним недоумением.
Я выпрямилась. Мое лицо было бледным, лишенным всей крови, цвета и жизни, которые я вливала в свое тело пять лет. Теперь я была трупом, готовым к приговору и наказанию.
– Думаю, да, – сказала я Джесси.
Не заметив приближающегося к нам человека, Джесси тихо спросил:
– Вы знакомы?
– Думаю, да, – повторила я.
А потом он оказался прямо рядом с нами. Прошлое встретилось с настоящим. Жизнь встретила смерть.
Пока это длилось, все было хорошо.
Но теперь все было кончено.
Все было кончено.
– Каро, я не могу поверить, что это ты!
Я, вызывающе приподняв подбородок, повернулась к Гасу. Один его вид был пощечиной, ударом в горло, какими бы ни были другие аналогии ощущения полного избиения при одном лишь взгляде на кого-то. Это был Гас. Гас был здесь. Прямо передо мной. Я могла бы прикоснуться к нему, если бы захотела. Он был здесь, и я была здесь, и мое сердце болело от одного взгляда на него.
Мне сразу же хотелось закричать, убежать и заплакать. У него было преимущество, потому как он увидел меня первым. Он уже взял себя в руки. А может, он был лучшим актером. Но меня начало трясти. Это все, что я могла сделать, чтобы удержаться на ногах. По прошествии всего этого времени, после всего, что я сделала, чтобы мы больше никогда не виделись… мы оказались здесь.
Наши взгляды встретились, и я подумала, что меня стошнит. В его глазах вспыхнуло что-то острое и ненавистное, что выпотрошило меня до глубины души, выдавая мои худшие грехи.
Предательство.
Я предала его.
– Боже мой, Гас, – недоверчиво сказала я, позволяя реальным эмоциям исказить мой тон, мой голос был хриплым и напряженным из-за попытки говорить. – Не могу поверить, что это ты.
Его улыбка была волчьей, понимающей.
– Бьюсь об заклад, ты не можешь.
– Что ты здесь делаешь? – спросила я со всей вежливостью, хотя на самом деле мне хотелось громко закричать, ЧТО ТЫ ЗДЕСЬ ДЕЛАЕШЬ???
Последовала тяжелая пауза в тишине, прежде чем он дразняще сказал:
– Разве ты не хочешь знать?
– Вы знаете друг друга, Кэролайн? – прямо спросил Джесси.
Я повернулась к Джесси, вспомнив, что он был с нами. О Боже! Мне нужно было вытащить его отсюда. Как можно быстрее.
Его рука все ещё находилась у меня на спине, его ладонь лежала на моем бедре. Гас отследил это легкое прикосновение с не столь тонким поднятием бровей, заставляя весь цвет, который сошел с моего лица, вернуться с горячей, красной местью.
– Кэролайн, кто твой друг? – спросил Гас, по-прежнему небрежно, по-прежнему беспечно, в той же розочаровывающе спокойной манере.
Я не могла говорить. Я конечно попыталась. Но слова не слетали с моих губ. Они застряли в моем горле и пытались задушить меня до смерти.
У меня не было возможности познакомить Джесси с Гасом. Или Гаса с Джесси. Или возможности осознать, что это происходило в реальности, а не в одном из моих худших кошмаров. Я должно быть спала.
Верно?
Это был кошмар??
Верно же?!?
Поэтому вместо того, чтобы представить двух мужчин, у которых не было никакой необходимости встречаться друг с другом, я молча билась и старалась не потерять сознание.
– Я Гас. – Он протянул руку и подождал, пока Джесси пожмет её, из-за чего поддерживающая меня хватка на спине должна была исчезнуть. – Старый друг Каро.
– Я Джесси, – сказал мой спутник, наконец взяв Гаса за руку. – Это большой сюрприз. Кэролайн никогда о тебе не упоминала.
– Приятно познакомиться, Джесси. Кэролайн такая забавная. Она, наверное, никогда никого не упоминала, верно? Такая вот она. Скрытная.
Он подмигнул мне, как будто все это было весело.
Но это было совсем не весело. Чертовски не весело.
Он выглядел совсем не так, каким я его помнила. Было трудно примирить долговязого двадцатидвухлетнего парня, которого я оставила, с мужчиной двадцати семи лет, стоящим передо мной. На его лице были его черты, мальчишеское озорство, которое он никогда не мог скрыть, взлохмаченная копна темных волос. Фирменная шапка. Улыбка.
Но в тоже время он был совсем другим. Широкие плечи и мускулистые руки. Его джинсы были стильно потертыми, дорогими, совсем не похожими на рваные, поношенные джинсы, которые он носил в детстве, потому что его в любом случае не заботило, как он выглядит. Его джемпер тоже был дорогим. Кашемировым. Гас, которого я знала прежде, никогда не носил ничего, кроме футболок, на которых находились глупые веселые надписи.
Единственное, что было знакомо в его стиле, – это кожаные полоски на запястьях, которые раньше принадлежали Аттикусу. С годами они поистрепались. Инициалы «АО» были выгравированы на золотом медальоне в центре. По спине пробежал холодок. Вот кем был его деловой партнер?
Аттикус?
И если да, то какого черта они здесь делали?
Если они хотели убить меня, зачем им понадобились все эти хлопоты с открытием галереи? Очевидно, они бы использовали вымышленные имена, но зачем прилагать все эти усилия?
– Мы не общались много лет, – быстро сказала я Джесси в ответ на комментарий Гаса. – Это было… Э-э, как давно это было, Гас?
– Пять лет, – прямо сказал он. – Прошло почти ровно пять лет.
Пытаясь рассмеяться над внезапной резкостью в голосе Гаса, я, не сводя с него глаз, повернулась к Джесси. Возможно, когда-то он был мне близок, как брат, но я не доверяла этому человеку. Даже чуть-чуть.
– Пять лет. Трудно поверить, что это было так давно.
Джесси купился на мою обнадеживающую улыбку. Я наблюдала, как вопросы, которые он хотел мне задать, вспыхивали в его мозгу. Он повернулся к Гасу.
– Вы познакомились Кэролайн на Восточном побережье?
Глаза Гаса подозрительно сузились, осознав то же самое, что и я. Джесси увидел в этом возможность узнать о моем прошлом. И не имело значения, как я поступила с Гасом, он не ценил лицемерия. Даже, несмотря на то, что Джесси был относительно безобидным.
Гас проигнорировал его вопрос, вскинув подбородок в знак приветствия кому-то позади меня.
– Смотри, на кого я наткнулся?
Мой живот упал в пятки. Инстинкт велел мне бежать. Это был он.
Убирайся. Убирайся из этого места. Из этого города. Из этой чертовой страны!
Вместо того, чтобы сделать что-либо из этого, я повернулась, чтобы поприветствовать новичка одновременно с Джесси.
Если увидеть Гаса после всего прошедшего времени было похоже на удар по лицу, то обернуться и найти Сойера Уэсли было еще хуже. Настолько хуже, что у меня не было адекватного способа описать это. Я чувствовала себя вывернутой наизнанку, привязанной к потолку за пальцы ног, так что все мои секреты могли выпасть из меня и приземлиться этажом ниже. Я чувствовала себя открытой, прозрачной и сломанной пополам.
Вот он. Живой. И свободный. Он стоял передо мной. И все, чего я хотела, это исчезнуть.
– Вот так сюрприз, – мягко поприветствовал Сойер, без малейшей заминки.
Мой рот открылся, и в то же время мое сердце остановилось и перестало биться. Я был мертва.
Это должна была быть смерть.
Гас ударил меня ножом в спину, выстрелил в голову или сделал что-то непоправимое, что привело к смерти. И в настоящее время я истекала кровью по всему полу его художественной галереи.
Это не могло быть реальной жизнью.
Сойер был здесь.
Сойер стоял передо мной.
Сойер вышел из тюрьмы и был здесь, в Колорадо. В пределах досягаемости.
Мой взгляд переместился от его рта вверх по его носу к тем сияющим голубым глазам, которые вызвали в моей душе такую глубокую боль, что я могла поклясться, что она разорвала меня на две части. И там я остановилась, пойманная в ловушку холодного безжизненного ничего, смотрящего на меня.
В заложниках у одного человека, которого я никогда больше не ожидала увидеть.
Парня, в которого я влюбилась, когда мне было десять лет. Парня, которому я позволила изменить весь ход моей жизни.
Отцом моей дочери – дочери, о существовании которой он не подозревал.
Глава 10
Десять лет назад
Стояла середина января, а я была без дурацкого пальто. В прямом смысле.
Раньше у меня было пальто.
Это было прекрасное пальто. Длинное, пушистое и такое тёплое. Но сейчас, в середине зимы, в разгар задания, у меня его не было.
Мне хотелось что-нибудь пнуть.
– Где твое пальто? – спросил Гас, запрыгивая на подпорную стенку рядом со мной.
Моя челюсть дрожала, когда я всеми силами пыталась бороться с пронизывающим ветром.
– Его стащила та шлюха, которую мой отец привел домой прошлой ночью.
– Его вкус к женщинам с годами определенно стал хуже, – утешил Аттикус в своей манере, которая, к слову, вовсе не была утешительной. – Что кое о чем говорит, так как я думал, что твоя мать была самым грязным куском мусора, который он мог взять. – Аттикус улыбнулся Гасу. – Я имею в виду, тот, что находится на самом дне мусорки.
– Заткнись, идиот, – прорычала Франческа. Она тоже дрожала, но только потому, что весила едва ли сто фунтов. Как бы она ни была закутана, ей нужно было больше мяса на костях. – Это чертовски уродливые слова. – Она прошла мимо него, напомнив ему, что ее задница, вероятно, была единственной не костлявой частью ее тела.
– Кроме того, – поддразнила она, – если мы хотим поговорить о неразборчивых в связях матерях, твоя возглавит список навеки.
– Боже, Фрэнки, – простонал Гас. Мать Аттикуса и Гаса все еще была замужем за их отцом. К нашему великому удивлению, так как она долгое время была не верна своему очень опасному мужу. Я предполагала, что каждый раз, когда Гас и Аттикус возвращались домой, они удивлялись, видя, что их мать все еще дышит.
Не то, чтобы Оззи был предан ей в ответ. На самом деле, вероятно, именно его неверность на протяжении всей его жизни толкнула ее в объятия других мужчин. Но Оз был владельцем совместного предприятия с самым могущественным российским синдикатом в Вашингтоне. А она была просто пустышкой.
К тому же не молодеющей.
Лицо Аттикус разгладилось, превратив его в того холодного серийного убийцу-психопата, которого мы все любили и жаловали. А затем он обратил свой жестокий взгляд на Фрэнки.
– Не самая лучшая идея – упоминать мою мать.
Она даже не вздрогнула.
– Ну так скажи какую-нибудь гадость о моей матери. Ответь. Я бросаю тебе вызов.
Аттикус отвернулся, зная, что ни черта не может сказать Фрэнки. Не говоря уже о её покойной матери, любимой сестре наших боссов.
– Я до сих пор не понимаю, почему ты здесь, принцесса. Тебе не место среди нас.
– С «нами» – это с кем? – спросил Гас. – С рабочим классом?
Аттикус оттолкнулся от стены и пошел прочь. Бросив «Точно» через плечо.
– Что с ним сегодня не так? – спросила я без всякой, не ожидая ответа.
Ни Гас, ни Фрэнки не ответили. С ним всегда было что-то не так. Он вечно был чем-то недоволен. Или что-то в этом роде.
Однако недавно у меня появилась догадка из-за чего он был таким. Ему нравилась хорошенькая, неприкасаемая, злая на весь мир принцесса. А она только что оскорбила его мать.
Сойер пересек улицу и направился в нашу сторону. Его длинные ноги решительно и быстро преодолевали расстояние, так, что даже казалось будто остальной мир замедляется. Он держал руки в карманах, а на шее у него был повязан клетчатый шарф.
Я затаила дыхание, наблюдая, как он движется к нам. Я никогда не видела никого более захватывающего дух, чем Сойер. Он просто не мог быть человеком. Я отказывалась верить, что он был обычным смертным.
И за те пять лет, что я его знала, он только и делал, что доказывал мою правоту.
Падший ангел. Такова была моя нынешняя теория.
Он подошел прямо ко мне, встал между моих ног и потер руками мои предплечья. Я погрузилась в его тепло, нуждаясь в нем так сильно, насколько это вообще возможно.
– Где твое пальто? – спросил он гораздо более твердым, более собственническим тоном, чем Гас.
Когда он был так близко, пахнущий сигаретным дымом, мятой и этим новым мылом, которым он начал пользоваться, я теряла способность складывать связные предложения. Либо так, либо у меня было обморожение мозга.
– Счастливая ночная дама её отца сбежала с ним, – объяснил ему Гас.
Сойер нахмурился, его причудливо голубые глаза потемнели от беспокойства. Его руки скользнули вниз по моей шее и вверх, чтобы обхватить мое лицо. Мне нравилось, как его мозолистые пальцы царапали мой подбородок, и как их кончики исчезали в моих волосах.
– Ты собираешься купить новое?
– О… конечно. – Я облизнула пересохшие губы и пожалела, что у меня не хватило смелости сказать ему, чтобы он не останавливался. Несмотря на то, как сильно мне нравилось его внимание, я действительно замерла.
– Скажи ему правду, Каро, – потребовала Фрэнки.
Я подавила рычание, ненавидя то, как много я рассказала ей в метро.
– Мне нечего сказать, Фрэнки. Я всё улажу.
Фрэнки закатила на меня глаза.
– Её старик смылся с её сбережениями.
– Фрэнки!
Она взглянула на Сойера.
– Со всеми.
Я уронила лицо в замерзшие пальцы.
– На самом деле это не имеет значения. У нас сейчас есть работа, не так ли? Я могу подождать, пока нам не заплатят.
– Сколько он взял? – потребовал Сойер.
Я покачала головой. Я не собиралась говорить ему об этом. Сумма была отвратительной. Меня тошнило каждый раз, когда я думала об этом.
Сойер опустил голову и выдержал мой пристальный взгляд. Я так отчаянно хотела отвернуться. Очень сильно. Но я не могла. Он владел очень неприятной способностью меня гипнотизировать. И вытягивать из меня глупую правду.
Было бы легче солгать, если бы я могла смотреть куда-то в другое место. В любое другое.
Но у меня не было возможности.
И я не могла ему врать. Что меня серьезно сбивало с толку.
Фрэнки сказала, что это из-за того, что он всегда прикасался ко мне. Она утверждала, что гораздо труднее лгать, когда ты возбуждена.
Очевидно, она была идиоткой.
Его прикосновения даже не походили на сексуальные. Он просто… Я даже не знала, что с ним было не так. Но когда мы были вместе, его руки были на мне. Его рука обнимала меня, или он держал меня за руку, или он притягивал меня к себе на колени перед всей нашей командой и просто ожидал, что я буду сидеть там, как будто это было самой нормальной вещью в мире.
И, может быть, так было бы, если бы я была его девушкой, или если бы он признался, что я ему нравлюсь, или что-то в этом роде. Но всё было совсем не так.
Он поцеловал меня один раз, пять лет назад, когда мне было десять, а ему тринадцать. Но это был единственный раз.
Теперь, когда мне было пятнадцать, а ему восемнадцать, и мы оба были официальными сотрудниками Волкова, он держал между нами совершенно платонические отношения.
За исключением нежных прикосновений.
И иногда взглядов, от которых у меня подгибались колени.
– Много, – наконец призналась я.
– Это были её деньги на колледж, – добавила Фрэнки.
Позже я собиралась прибить её. Она вечно жаловалась, что с ней обращаются иначе и что все её боятся. Ну, только не я. Я определенно собиралась придушить её.
– Черт возьми, Каро, – прорычал Сойер, отходя от меня.
Желание заплакать кололо в глубине моих глаз, но я не позволила слезам пролиться. Это была чертовски большая сумма, но мне пришлось положить её в тот дурацкий банк. Мне следовало получше их спрятать. Мне следовало лучше их защитить.
Вместо этого я оставила их там, где любой мог их найти. Да, ну, они были в моей квартире, в моей комнате, спрятаны в месте, о котором, как я думала, знала только я, но у моего отца были проблемы. Я знала, что это правда. Он вел себя так, будто все в порядке, но я знала, что он снова начал играть в азартные игры.
Что было опасным поступком для букмекера и игромана.
– Я собираюсь вернуть их, – для пущей убедительности объявила я Фрэнки, Сойеру и Гасу. – Он заплатит мне.
Сойер расстегнул молнию на своем пальто, стянул его и обернул вокруг меня. Я закрыла глаза от ощущения тепла и его запаха, все еще сохраняющегося на подкладке.
– Вот, по крайней мере, возьми пока моё.
– Тогда ты замерзнешь, – тихо сказала я.
Он пожал плечами.
– Я переживал и худшее.
Он всегда так говорил, и мы все ему верили. Что бы ни пришлось пережить Сойеру, прежде чем он присоединился к синдикату, это был сущий ад. Он никогда не рассказывал о своей жизни до того, как Толстый Джек нашел его на улице. Он пробрался в синдикат, когда помогал братве украсть целый контейнер ирландского оружия. Но нужно было лишь взглянуть на него, чтобы сразу всё понять. Он взлетал по служебной лестнице братвы быстрее, чем любая Шестерка в истории организованной преступности.
Он был главарём нашей шайки, нашим авторитетом. А мы были его бойцами, его солдатами. И мы знали, что через несколько лет он станет одним из главных. Глаза Сойера были устремлены вверх. Это был только вопрос времени, когда он доберется туда.
Вот почему Аттикус так сильно ненавидел его. Сойер украл славу Аттикуса, сделав её своей и оставив Аттикуса на заднем плане с остальными из нас, теми кто не хотел этим заниматься.
– Мы поговорим о деньгах позже, – пообещал Сойер. Я кивнула, молясь, чтобы он забыл обо всем этом. Я бы справилась с отцом и без него. Мне не нужна была помощь, и я не хотела получать её от него. Обращаясь к группе, он сказал:
– Они готовы к посвящению. Мы нападем ночью.
Фрэнки наклонилась вперед.
– Они хотят, чтобы мы ворвались в дом мэра?
Сойер невозмутимо добавил:
– И обчистили его.
– Ты что, с ума сошел?
– Они хотят, чтобы все было чисто. Ничего не сломайте. Не должно быть никаких признаков того, что мы там были. Они просто хотят, чтобы все исчезло. – Он потер подбородок. – Кроме того, там есть собака.
Мы все посмотрели друг на друга. Я ненавидела собак. Особенно красть их.
– И что мы получим с этого? – спросил Гас.
– Вашу обычную долю.
Мы все вздрогнули. Нам хорошо платили, но не настолько, чтобы рисковать вломиться в дом мэра Вашингтона и украсть всё ценное.
Кроме Сойера и Аттикуса, остальные из нас были здесь против нашей воли. Гаса принудил к этой жизни его отец. Фрэнки потребовала, чтобы ей дали работу, но только для того, чтобы она могла сбежать из красивой тюрьмы, которую для нее построили её дяди. А меня засосало, когда я украла кое-что для Сойера.
Иногда я ненавидела его за тот день так же сильно, как любила.
А я на самом деле любила его.
Я была влюблена в него с тех пор, как он поцеловал меня в тот день. Ненависть и любовь всегда враждовали во мне из-за этого мальчишки, который мог уговорить меня на что угодно.
Это было запутанно. Я знала, что это так. Но также я знала, что ничего не могу с этим поделать. Я пыталась в течение пяти лет. И все же я была здесь, втайне вдыхая запах теплого пальто, обернутого вокруг меня.
– Мы встретимся в нашем месте сегодня в девять вечера, – продолжил приказывать Сойер. – Гас и Фрэнки, вы останетесь с Аттикусом. Каро, ты со мной.
Я проигнорировала выражение «я же тебе говорила» на лице Фрэнки. Она была убеждена, что он тоже в меня влюблён.
Но чего она не понимала, так это того, что такие парни, как Сойер, Аттикус и Гас, не влюбляются. Они трахаются. Много. Может быть, в конце концов они женятся, но только для того, чтобы обзавестись парой сыновей. Однако для них ничего не изменится. Они никогда не перестанут валять дурака. И они действительно не способны на любовь.
Просто спросите любого из наших отцов.
Гас спрыгнул на тротуар. Он засунул руки в карманы и натянул вязаную шапочку.
– Тогда у меня есть работа, которую нужно сделать. Я полагаю, там есть охрана?
– У него итальянские наёмники, – объяснил Сойер. – Боссы недовольны тем, что он не хочет сотрудничать.
– Вот почему он не взял девок в прошлые выходные? Наш поздравительный подарок? – спросил Аттикус с окраины нашего круга.
Сойер кивнул.
– Он находится на своем посту уже две недели. Достаточно долго, чтобы понять, как все работает.
Аттикус пожал плечами, соглашаясь с Сойером. Тем временем кислота уже обжигала мне горло. Я поняла, что если мэр уже работал с итальянцами, то он знал, во что ввязывается. Если уж он выбрал сторону в продолжающейся войне за подполье Вашингтона, тогда он знал, что будут последствия. Он знал, что ничто в его жизни не было безопасным или защищенным.
Он, может, и не ожидал, что русские нападут на его дом через две недели после вступления в должность. Но ему следовало это сделать.
Эти люди играли нечестно.
И они, черт возьми, точно не вели себя по-доброму.
Мы выполняли эту работу намного дольше, чем он. Мы знали, кто победит на выборах, задолго до того, как они состоялись. Прошлым летом нам всем раздали наши роли. Гас устроился на работу к ландшафтному дизайнеру и каждую неделю подстригал двор. Аттикус вызвался добровольцем в предвыборный штаб. Мы с Фрэнки познакомились с его дочерью, гуляя у бассейна, куда она обычно ходила со своими друзьями. А Сойер всем этим руководил. Мы знали все тонкости его жизни. Мы знали, когда он вернётся домой, а когда уйдет. И мы знали планировку его дома.
Это было чистое попадание. Мы бы вошли. Мы бы выбрались. Мы бы забрали у него все, даже его собаку, послав четкий сигнал пересмотреть то, кому он предан. С этого момента его обстоятельства будут постепенно ухудшаться, пока он не подчинится.
Мне было его жаль. Да, он встал на сторону итальянцев, но какой у него был выбор? Округ Колумбия был переполнен преступностью, кишел ею. Вы не могли занять государственную должность любого уровня, не столкнувшись с каким-нибудь преступным синдикатом или тактикой запугивания банд – это продолжалось и продолжалось. По крайней мере, итальянцы были значительно тоньше, чем, к примеру, ирландцы. Или мы. Украинцы изо всех сил пытались закрепиться здесь, и они были жестокими дикарями. Мексиканцы, Растас, якудза… Все были здесь. Все хотели по кусочку пирога.
Это правда, что большинство людей были достаточно умны, чтобы залечь на дно, позволить бандитизму и растущей преступности прикрыть организованную деятельность, но это не означало, что Вшингтон не имел своей справедливой доли. А почему бы и нет?
Вашингтон был самым коррумпированным городом в стране. К тому моменту, когда политики занимали свои должности, стрелки их моральных компасов уже в половину указывали в сторону зла. И ещё была «финансовая банда». Один процент высшего общества. Уже настолько извращённых деньгами, что им было все равно, с кем они заодно, лишь бы их планы были исполнены. Лоббисты. Полиция. Чертов мэр. Округ Колумбия был выгребной ямой.
Так что да, мы таились на дне, потому что не хотели злить ФБР, но этим городом правили мы.
Гас изобразил, как печатает на компьютере.
– Тогда я посмотрю, что могу сделать с системой безопасности.
– Было бы здорово, – ответил Сойер. – Я буду прямо за тобой.
– Фрэнки, ты возвращаешься домой? – спросил Аттикус. – Я подвезу тебя.
– Я думаю, что просто потусуюсь с Каро, – ответила она.
У нас не было никаких планов, но я знала, что она не хотела оставаться наедине с Аттикусом. Он выводил её из себя.
Как и всех нас.
– Похрен, – пробормотал Аттикус, разворачиваясь и направляясь в противоположную от Гаса сторону.
– В девять, – крикнул ему вслед Сойер.
Аттикус ответил, подняв средний палец вверх.
Сойер провел рукой по лицу.
– Какой же он мудак, – глядя на Фрэнки, он спросил: – Он всегда был мудаком? Или это что-то, что с возрастом становится только хуже?
– Он всегда был мудаком, – ответила Фрэнки. – Но чего ты ожидал от первенца Освальда Усенко? Каков отец, таков и сын.
Сойер пожал плечами.
– Оззи не так уж плох.
Мы с Фрэнки уставились на него. Оз регулярно выбивал дерьмо из Гаса и Аттикуса, пока они не стали достаточно взрослыми, чтобы дать отпор. Он заставил обоих своих сыновей вступить в эту жизнь. Может быть, Аттикус пошел добровольно, но Гас никогда не хотел этого, никогда не хотел быть частью всего этого. И Оз был жестоким ублюдком по отношению к своей жене.
Единственная приличная вещь, которую когда-либо делал Оз, – он принял Сойера, когда тому больше некуда было идти. Но все знали, что это было потому, что Роман приказал это сделать. Гас и Сойер были примерно одного возраста. Это имело смысл для всех, кроме Оза.
Еще один ключ к разгадке запутанной жизни Сойера до синдиката.
– Ладно, дамы, увидимся, позже. С тобой все будет в порядке? – вопрос Сойера был адресован мне.
– Все нормально, – быстро ответила я. – Вот, позволь мне вернуть тебе твое пальто.
– Мы пойдем в магазин за новым, – предложила Фрэнки. Затем с лукавой улыбкой она добавила: – Может быть, мы снова столкнемся с теми парнями в торговом центре. Но на этот раз ты должна дать этому парню свой номер. Он был таким горячим, Каро.
Голубые глаза Сойера вспыхнули.
– Что за парень?
О боже мой. Я собиралась убить Фрэнки. Точно. Это было так неловко. И все будет только хуже. Мои ярко-красные щеки угрожали вспыхнуть в любую секунду, и тогда я подожгла бы пальто Сойера, а потом просто умерла. Я бы просто сгорела и умерла от унижения.
– Что за парень, Шестёрка? – Сойер использовал прозвище, которое он придумал для меня с тех пор, как нам исполнилось десять.
– О, да просто ребята из частной школы, которых мы встретили в торговом центре в прошлые выходные, – продолжала болтать Фрэнки. – Один из них был так увлечен ею. Он был как будто одержим.
– Фрэнки, хватит, – прорычал Сойер. – Я спросил Кэролайн.
Я облизнула пересохшие губы. Никто никогда не называл меня полным именем. Вообще никогда. Кроме Сойера. И только изредка. Например, когда мы были только вдвоем. Или прямо сейчас… когда он был явно разгневан.
– Кэролайн, – твердо повторил он.
Прочистив горло, я завозилась с молнией его пальто.
– Как она и сказала, просто ребята из частной школы. Они просто прикалывались. Мы даже не знаем их имен.
– И все же они тебе понравились? Или один? Тот горячий парень?
Мог ли его взгляд стать ещё более интенсивным? Я была удивлена, что он до сих пор не разрубил меня надвое.
– Он мне не понравился. Боже, я его даже не знаю.
Сойер шагнул ближе ко мне, и это не было ни милым, ни защитным, ни приятным. Он пытался запугать меня. Он пытался быть крутым парнем, за что ему и платили наши боссы.
– И это то, чего ты хочешь? – он толкнул меня. – Ты хочешь поближе познакомиться с этим парнем из частной школы?
Я бросила на него быстрый взгляд, прежде чем снова вернуться к молнии, изо всех сил пытаясь расстегнуть её по заевшему шву. Вот чёрт! Рядом с ним я всегда была неуклюжей идиоткой. И прямо сейчас это меня бесило!
– Может быть. Он казался милым. И, что приятно, я почти уверена, что в его планы на сегодняшний вечер не входит взлом с проникновением или крупная кража.
Сойер крепко схватил меня за запястье, не давая мне сорвать с себя пальто и швырнуть ему в лицо.
– Да, но в твои входит. Не забывай об этом, когда будешь играть в богатого ребенка в городе.
Я была так зла, что могла бы поклясться, что вот-вот выдохну огонь. Он взывал к моей неуверенности. К каждой её части. Меня даже не интересовал этот глупый мальчишка из частной школы. Честно говоря, он был высокомерным придурком, и мне не понравилось, как он ухмыльнулся мне. Вот почему я не дала ему свой номер. И даже не назвала своё имя. Фрэнки упомянула его только для того, чтобы вывести Сойера из себя.
И это обернулось против нас обеих.
– Не беспокойся обо мне, Сойер. Я могу за себя постоять. Работа на первом месте, верно? Всегда?
На его челюсти ходили желваки, безмолвный гнев вибрировал в нем. Все знали, что Сойер был мальчиком на побегушках у пахана. Он сделает для него все, что угодно. Эта работа была его жизнью.
Эта работа была всем, что его волновало.
Только не для Фрэнки. Только не для Гаса. И уж точно не для меня.
– Тебе лучше прийти сегодня вечером, Шестёрка. Вовремя. Или, да поможет мне бог, я…
Мой подбородок дрогнул, выдавая меня.
– Что? Настучишь на меня? Сдашь меня? Может быть, они уволят меня, и я наконец-то освобожусь от этого богом забытого места.
– Не смей, бл*ть, так говорить. Ты знаешь о последствиях.
Я прикусила язык, чтобы не сказать то, о чем пожалею. Я знала о последствиях.
Этим последствием была смерть.
Пуля между глаз.
– Я буду там вовремя, – прошипела я. – Хотя тебе не обязательно быть таким придурком.
Наконец я освободила молнию от окружающей её ткани и потянула ее вниз.
– Вот, возьми свое пальто.
Сойер отступил назад, дракон внутри него успокоился.
– Иди в торговый центр. Но тебе лучше надеть это гребаное пальто. – Он сделал еще один шаг назад. – Фрэнки, не позволяй ей снять его.
– Что за идиот…
Он проигнорировал мое возмущение.
– Увидимся вечером, Шестёрка.
– Ненавижу его, – сказала я Фрэнки, когда он ушел. – И я ненавижу прозвище, которое он мне дал.
Она спрыгнула со стены и стукнулась своим плечом о мое.
– Ты такая лгунья.
Я вздохнула, потому что терпеть не могла что она была права.
– Но почему он должен все так усложнять? Почему он не может просто быть хорошим парнем и пригласить меня на свидание?
– Потому что тебе было бы скучно с хорошим парнем. Ты бы никогда не стала тратить свое время на кого-то незамысловатого или честного. Ты можешь бороться с этим сколько угодно, Каро, но ты была рождена для этой жизни.
Я повернулась к своей подруге. Её длинны заплетенные в косу волосы были скрыты бейсболкой.
– Да, ну, это касается нас обеих.
Выражение её лица смягчилось.
– Давай найдем тех ребят. Мы спрячем его куртку в шкафчике. Я не скажу, если ты не скажешь.
Улыбнувшись ее идее, мы направились в торговый центр. Мы даже спрятали куртку и нашли парней, с которыми можно было бы потусоваться. Не тех ребят из частной школы, но они едва ли чем-то отличались. Потому что результат был тот же самый.
