Текст книги "Неизменный (ЛП)"

Автор книги: Рэйчел Хиггинсон

сообщить о нарушении

Текущая страница: 15 (всего у книги 20 страниц)

– Этот гребаный таракан, – невнятно пробормотал Винни. – Этот парень может пососать мои большие волосатые яйца.

Глаза моего отца сузились, когда он посмотрел на своего друга.

– Что у тебя за проблемы с этим парнем?

– Из-за этого мелкого куска дерьма умер Толстый Джек, болван. Он гребаный шпион.

– Кто? – спросил Брик. – Джек?

– Нет, – проворчал Винни, затем его голова закачалась взад и вперед, когда он подумал об этом. – Да, ладно, Джек был крысой. Но этот парень тоже. Он метит на самый верх и сделает всё возможное, чтобы добраться туда, даже если ему придётся идти по нашим головам.

Мне нужно было выходить. Меня ждал Гас. Но этот пьяный разговор принял интересный оборот.

– Толстый Джек сам напросился, – напомнила я Винни. – Он доносил федералам. Как ты думал, что с ним должно было случиться?

Винни махнул мясистой рукой взад и вперед.

– Пффф. Он не хотел в тюрьму. Когда эти ублюдки из ФБР держат тебя на крючке, ты должен сделать всё возможное, чтобы тебя не посадили. Братва не сможет защитить тебя за решеткой. Ты сделаешь всё возможное, чтобы держаться подальше от этой адской дыры.

– О чем ты, Винни? – потребовала я.

– Я говорю, что Джек вешал им лапшу на уши. Ровно столько, чтобы они не дышали ему в спину. Он ничего не сделал ничего, что могло навредить братству.

Брик кивнул, его глаза были почти закрыты.

– Это правда. Но боссам все равно. Они парятся только о том, что ты стучишь. Расскажи один секрет, или выдай все – тебя ждёт одинаковое наказание. – Он наклонил голову и посмотрел на меня прищуренными глазами. – Смерть.

Я сглотнула. Мы все знали, что это правда. Если пахан услышал, что к вам просто подошли федералы, он накажет вас, просто чтобы напомнить, кому должна принадлежать ваша преданность. Если у них были основания полагать, что вы сотрудничаете с правоохранительными органами, это означало… кое-что похуже. И значительно более болезненное.

Толстый Джек был мертв из-за того, что мы с Сойером нашли в его доме.

– Пускай смерть Джека послужит уроком для всех нас, – сказал мой отец, приободряя своего друга. – Нам следует держать свои руки чистыми.

– А нос ещё чище, – закончил за него Винни, и я пробормотала вслед.

Я всегда находила это высказывание каким-то противоречивым. Их руки не были чистыми. Они были покрыты кровью, жадностью и беззаконием. Но я понимала эти слова. Они означали: не воруй у своих и не суй свой нос, куда не следует.

Опусти голову. Сосредоточился на работе. Не своди глаз с добычи.

– Я просто говорю, чтобы ты была осторожней, – предупредил меня Винни. – Не позволяй этому мелкому говнюку застать тебя за разговором с федералами. Не имеет значения, что ты трахаешься с ним. Он верен только пахану. Больше никому.

Мои щеки были ярко-красными, и я избегала смотреть отцу в глаза, хотя они были остекленевшими. Я не спала с Сойером. Мы были вместе все три месяца. И хотя я была вполне уверена, что все идет в этом направлении, мы этого не делали… пока.

– Неважно, – слабо пробормотала я. – Тебе не стоит беспокоиться, что я стану общаться с кем-то из них.

Мой отец налил еще рюмки водки.

– Ступай, Каро. Не заставляй их ждать из-за нас. Иди и делай то, что полагается.

Я потерла рукой грудь, из-за возникшего жалящего чувства от того, что сказал мой отец и его жалкие друзья.

– С вами все будет в порядке?

Папа мотнул головой в сторону двери.

– Мы просто поминем Джека, малышка. После этого мы больше не будем о нем говорить.

– Никогда, – согласился Брик.

От этого моё сердце заболело еще сильнее. Чувство вины клубилось внутри меня и шептало, чтобы я изменила свои планы на вечер. Я не должна была идти. Кто знал, что ещё я обнаружу.

Кто знал, кому ещё придется умереть из-за того, что я нашла.

Мой телефон завибрировал в сумочке. Наверное, это Гас гадал, где я нахожусь. Дерьмо.

– Пока, пап, – сказала я ему.

– Люблю тебя, милая Кэролайн.

– Я тоже тебя люблю, – сказала я ему, хотя он уже начал очередной шумный раунд тостов и выкриков о друге, о котором после этого вечера они больше не смогут упоминать.

Джек был стукачом. Боссы построили дело, доказывающее его вину, а затем сделали из него пример для всех, кто думал о том, чтобы открыть рот.

Это началось с той ночи, когда мы с Сойером нарыли информацию о федералах. А теперь каждый в братве знал об этом.

Не открывай рот. Не вздумай, только если ты не хочешь, чтобы тебя вздернули за ноги с отрезанным языком и отрубленным носом, оставив задыхаться от собственной крови.

Из-за меня.

Я поспешила вниз и вышла на улицу. На обочине ждал черный городской автомобиль – моя машина. Я бросилась на пассажирское сиденье, стремясь поскорее убраться подальше от отца, его заунывных друзей и своих лихорадочных мыслей.

– Самое время, мать твою, – прорычал Аттикус.

Я быстро оглянулась и мое сердце подпрыгнуло к горлу.

– Я думала, Гас заедет за мной.

Он выехал на улицу и нажал тяжелой ногой на педаль газа.

– У Гаса были другие дела

– Я не знала, что ты будешь на задании.

– Ты что, никогда не затыкаешься? Черт, Каро, не все хотят слышать твой писклявый голос целыми днями. Прибереги это для своего парня.

– Не будь таким придурком.

Его рука хлопнула меня по колену, ударив по нему так сильно, что я удивленно вскрикнула. Затем его пальцы впились в моё колено, сдавливая и сжимая, пока глаза не наполнились слезами, и я не начала переживать что испорчу макияж.

Я схватила его за руку, пытаясь оторвать её от себя.

– Отпусти, Аттикус.

– Осторожней с тем, кого ты обзываешь, – Его сильные пальцы сжали сильнее, заставляя меня задыхаться от боли. Не имея выбора, я вонзила ногти в тыльную сторону его руки. Он ударил ногой по газу, ведя машину как маньяк по темным улицам, не обращая внимания на мои попытки заставить его отступить. – Очевидно, тебе нужно, чтобы я преподал тебе урок, маленькая девочка. Кто-то должен научить тебя хорошим манерам.

– Если ты сделаешь дырку в моем чулке, я убью тебя, – прошипела я ему. – Ты мой наряд для прикрытия.

– Тогда попроси прощения.

Я сморгнула слезы, он собирался оставить синяки.

Его слова замедлились, как будто он разговаривал с маленьким ребенком.

– Скажи, что тебе жаль. Я хочу услышать, как тебе чертовски жаль.

– Отпусти меня.

Он сделал это, но только для того, чтобы ударить кулаком по моей коленной чашечке, заставив меня согнуться пополам.

– Скажи, что тебе жаль, Каро, или я сделаю это снова.

– Прости, – быстро сказала я, ненавидя себя за то, что сдалась. Но я знала, что он не остановится, пока я этого не сделаю.

Мне не следовало садиться с ним в машину. Мне следовало быть повнимательнее. Но я была потрясена тем, что говорили мой отец и его приятели.

Если бы Сойер узнал, что я еду с Аттикусом вместо Гаса, он бы разозлился.

Аттикус убрал руку и положил ее обратно на руль.

– Хорошая девочка.

Желчь подступила к моему горлу. Мы не смогли добраться до места назначения достаточно быстро. Он больше не пытался заговорить со мной, и за это я была ему благодарна.

Аттикусу я никогда не нравилась. Часть меня всё ещё думала, что он затаил обиду за тот раз, когда мне удалось украсть у него сотню баксов посреди его команды – до того, как у меня появилась моя булавка шестёрки. Он поймал меня и отвел к начальству, чтобы наказать, но Роман встал на мою сторону.

Аттикусу я никогда не нравилась, но после этого он начал меня ненавидеть. И он изо всех сил старался найти тонкие способы мучить меня. Он никогда не делал ничего настолько безумного, чтобы предупредить пахана или бросить работу. Но когда мы были только вдвоем, он сделал мою жизнь невыносимой.

Это было прекрасно. Я тоже могла наказать его. Держа его как можно дальше от Фрэнки. Он был одержим ею. Всегда был. И как её подруга, я не могла винить этого парня. Она была потрясающе красива и собиралась унаследовать огромную часть правящего класса синдиката. Но она также была достаточно умна, чтобы видеть его насквозь.

И я сделала всё, что могла, чтобы напомнить ей о том, насколько он ужасен.

Мы обе избегали его, когда могли. К сожалению, начальство не разделяло нашего мнения. Они рассматривали его безжалостные социопатические способности как преимущество. Он не поднялся по служебной лестнице так быстро, как Сойер, но все равно был одной из сияющих звезд. И постоянным любимцем братьев.

– Ты пойдешь со мной, – приказал Аттикус, подъехав к парковщику в отеле «Мандарин Ориентал».

Я была почти уверена, что сначала мы должны были встретиться с Сойером, но у меня не было настроения спорить с Аттикусом. Кроме того, мне нужно было знать, что я могу нормально ходить после того, что Аттикус сделал с моим коленом. Если Сойер увидит, как я прихрамываю, ночь закончится не так, как планировалось. У нас не было времени разбираться с этими.

Служащий открыл мою дверь, и я вышла из машины на дрожащих ногах. Мое колено болело, но не слишком сильно. Главное, чтобы оно не отекло.

Аттикус передал ключи, и мы вдвоем вошли в потрясающий отель с золотистым светом и сверкающими мраморными полами. Шикарная атмосфера заставляла меня чувствовать себя маленькой, крошечной по сравнению с богатством и ресурсами высшего эшелона. Мне было интересно, чувствовал Аттикус тоже самое. Мы были просто детьми, избравшими неправильный путь – ворами, преступниками, дикими существами, которые не понимали элегантности или лучшего общества.

Мы следовали по указателям, ведущим нас в большой бальный зал, не произнеся друг другу больше ни слова. Мы оба делали свою работу. И знали свои обязанности. Больше нам нечего было сказать друг другу.

– Билеты? – спросила женщина почтенных лет, одетая в платье от Шанель, усыпанное блестящими полосками блесток и перьев.

Мы с Аттикусом достали наши билеты, украденные задолго до сегодняшней вечеринки. Она оглядела их, сморщив нос, и на её пухлом лице было написано отвращение, но в конце концов она отметила нас и жестом указала в сторону бального зала.

Мы продолжали молчать, когда вошли на ежегодную вечеринку, посвященную правоохранительным органам Вашингтона. Комната была полна людьми из Секретных служб, Управления по борьбе с наркотиками, Спецслужбы и множество агентов ФБР. И адвокаты, и судьи, и политики, и журналисты, и так далее, и тому подобное.

Сойер выдаст любого, кто заговорит с ФБР?

Это должно было стать проблемой сегодняшнего вечера, так как именно в этом и заключалось моё задание.

Мое сердце затрепетало в груди, просто от осознания того, сколько представителей власти окружала меня в этой комнате. Я напомнила себе, что эти люди были моими врагами. И после Толстого Джека, сейчас больше, чем когда-либо.

– Чтоб меня, – пробормотал Аттикус, как только мы вошли в двери.

Я чувствовала себя так же. В окружении волков, львов и акул одновременно.

– Давай пообщаемся, – предложила я, потому что, кроме, прочего, мне хотелось уйти от Аттикуса.

Мы разошлись по разным сторонам, чтобы не пропустить вечеринку. Пока я обходила зал, я подметила несколько других Шестёрок, которые выдавали себя за официантов, но Сойера так и не нашла. Мои пальцы покалывало, хотелось поерзать, но я сохраняла хладнокровие, мое совершенно удобное расположение. Я могла бы притвориться, что я при деньгах. Я могла бы быть убедительной светской львицей. Это было проще простого.

– Вы кого-то ищете? – спросил глубокий мужской голос, когда я потянулась через стол, чтобы схватить припрятанные канапе (рыбные, на вид).

Я приземлилась на пятки, не обращая внимания на резкую боль в колене. Подняв взгляд и обнаружив стоящего там молодого, эффектного мужчину, я скромно улыбнулась и сказала:

– Друга. У меня свидание.

Его улыбка была широкой и только делала его ещё красивее. У него была классическая привлекательная внешность американского правозащитника. Он был похож на ходячий рекламный щит с яблочным пирогом и сладким чаем. Светлые волосы, голубые глаза кинозвезды, квадратная, сильная челюсть. К тому же он был федералом. Это всегда можно было определить по мужским складским костюмам и поношенным парадным туфлям. Секретная служба одевалась значительно лучше. А Контроль за оборотом наркотиков значительно хуже.

А ещё у них был этот правительственный взгляд. Эту черту определить было труднее всего. Было что-то эдакое в их открытых улыбках и параноидальных глазах. Что-то, что заставит меня посвятить их во все мои секреты, чтобы они могли записать их и передать своему боссу. Мы будем лучшими друзьями, пока он не совершит налет на мой дом и не конфискует все моё имущество.

– Твой парень? Или твой кавалер? – спросил мужчина, тепло посмеиваясь.

– И то и другое, – усмехнулась я. – Разве он не должен быть и тем и другим?

– Ах, умная девочка, – согласился агент. – И кто же из вас имеет отношение к этой шайке?

– Он, – быстро призналась я, нуждаясь в том, чтобы он услышал неприкрытую правду в моих словах. В любом случае, почему у меня должна быть причина лгать? Я была просто скучающей студенткой, которая встречается со своим новым парнем на мероприятии его отца. Я понятия не имела, что происходит. Может быть, я подслушала не тот разговор? О, мне так жаль. Здесь было так легко заблудиться. Ещё раз, где, вы сказали, дамская комната? – Его отец работает в бюро.

– О, правда? Я тоже.

А то. Я улыбнулась ему.

– Не может быть. Это так круто. Должна признаться, я очарована всеми присутствующими здесь сегодня. В этом семестре я посещаю курс конституционного права, и у меня очень много вопросов.

Его глаза заблестели от внезапного желания убежать.

– Серьёзно?

– Да, – энергично ответила я. – Для начала, к примеру, подоходный налог. Незаконно, верно? Зачем он вообще нужен? Также обязательные пункты пропуска. Разве это не вопиющее нарушение наших прав – устанавливать контрольно-пропускные пункты и позволять полицейским обыскивать каждую проезжающую машину без уважительной причины?

– Я, э-э, я…

– А как насчет Закона о борьбе с терроризмом?

Он поднял руку.

– Я вынужден остановить тебя прямо сейчас. Сегодня у меня выходной. Извини.

Я одарила его извиняющейся улыбкой.

– Нет, мне очень жаль. Я увлеклась.

Прежде чем он успел сказать что-нибудь ещё, вокруг моей талии скользнули тёплые руки и притянули меня к твердой груди.

– Вот ты где, – пробормотал Сойер, его губы коснулись моего уха. – Я искал тебя.

Я откинула голову назад, чтобы посмотреть на него в накрахмаленном смокинге, который он купил для этого мероприятия. Мне вдруг стало трудно глотать. Кто-нибудь когда-нибудь так хорошо выглядел в смокинге? Мои ноги были как желе, и я была уверена, что нахожусь в трех секундах от того, чтобы сгореть. Прочистив горло, я попыталась сосредоточиться на потенциальной метке.

– Я допрашивала бедного мистера… – оглянувшись на агента, всё ещё неловко стоящего рядом с нами, я повторила. – Мистера…

– Пэйна.

– Прошу прощения?

Его улыбка была застенчивой, самоуничижительной.

– Мейсон Пэйн.

Я с трудом пришла в себя.

– Приятно познакомиться с вами, Мейсон Пэйн.

– А вы?

– Кэролин Кук. Это мой парень, Сойер Прайор.

Мейсон потянулся к руке Сойера.

– Приятно познакомиться.

– Аналогично, – сказал Сойер. – Спасибо, что составили компанию моей девушке.

– Это была случайность, – признался Мейсон, смеясь. – Я спутал её с кое-кем другим.

– О! – я притворно обиделась, и все мы рассмеялись над его ошибкой. – Ну, в любом случае, спасибо. Я ценю вашу попытку ответить на мои вопросы.

– Без проблем. Повеселитесь здесь. – Его улыбка растянулась, и я уже знала, что он скажет затем. – Но не слишком.

Смех Сойера был натужным, в отличии от смеха агента, который был немного кокетливым, но в то же время немного подозрительным по отношению к нам.

– Разве это возможно?

Мейсон снова рассмеялся, более глухо, а затем оставил нас наедине. Сойер развернул меня в своих объятиях, чтобы я могла обнять его за шею и поприветствовать, как положено. Мы поцеловались в знак приветствия, не забывая обо всех окружающих нас людях.

– Ты сегодня прекрасна, – выдохнул он мне в висок. – Неудивительно, что к тебе пристают федералы.

Предупреждения Винни мурашками поползли по моей коже, и я была не в состоянии ответить на его комплимент.

– Жуткие федералы, – прошептала я. – Я несовершеннолетняя.

– О чем нужно помнить, когда я попытаюсь осквернить тебя позже, – усмехнулся он.

У меня внутри всё перевернулось, и мне захотелось увидеть его глаза, чтобы понять, серьезно ли он говорит. Я воспользовалась своим местоположением, чтобы осмотреть зал, в надежде, что на нас никто не смотрит.

– Может, нам стоит потанцевать или что-то типа того? – спросила я Сойера.

Его тело напряглось, плечи совершенно одеревенели. Его голова мотнулась вправо и влево.

– Какого черта?

Я отстранилась, отчаянно желая увидеть то, что видел он. Изо всех сил стараясь сдержать свою небрежную улыбку, я спросила:

– Что не так?

– Это Аттикус?

Аттикус стоял в другом конце зала, и беседовал с одним из сенаторов, тесно сотрудничавших с синдикатом.

– Да, – сказала я Сойеру. – Я думала, ты знаешь, что он будет здесь. Это он привёз меня.

Взгляд Сойера встретился с моим.

– Он привёз тебя?

Отмахнувшись, как будто это не имело большого значения, я сказала:

– Он сделал вид, что должен был быть здесь. У него был билет.

– Который он, вероятно, украл у Гаса, – прорычал Сойер.

Мы смотрели, как Аттикус закончил свой разговор и направился к дверям. Неужели он уже уходит?

– Я должна была написать тебе, просто технически он мой босс и…

– Это не имеет большого значения, Каро. Ты не могла знать. Я должен буду спросить об этом пахана.

– Смотри! Что они делают?

Сойер проследил за моим взглядом и увидел группу федералов, смотревших в нашу сторону. Они говорили вполголоса, едва заметно кивая в нашу сторону. Они явно говорили о нас и старались не делать это в открытую.

Экстренное сообщение, придурки, вы в прямом эфире. Не имело значения, что сегодня вечером они были разодеты в пух и прах. Они всегда были на работе. Они не могли скрыть свои идиотские наклонности.

– Надо уходить, – предложил Сойер.

Он взял меня за руку и повел к краю толпы. Мы прошли мимо парня с наушником, висящим у него на шее. По радио сказали:

– Золотое платье. Студенческий возраст.

Сойер взглянул на меня.

– Мне не нравится на этой вечеринке.

Моё сердце бешено заколотилось в груди. Это могло быть полным совпадением. Но если жизнь и научила меня чему-нибудь, так это тому, что совпадений не существует.

Всё происходило по какой-то причине, и, как правило, эта причина заключалась в том, что судьба – злобная сука.

– Мне тоже, – сказала я ему. – Я подумала… может пойдём куда-нибудь еще?

Он наклонился ко мне.

– Давай.

Мы свернули за угол прямо перед тем, как оказаться на краю толпы. Там было ещё двое мужчин с наушниками, которые двигались, чтобы заблокировать задние выходы.

– Сюда, – скомандовал Сойер.

Мы шагали целенаправленно, стараясь быть незаметными, слиться с толпой, остаться вне поля зрения. Сойер ссутулился, чтобы слиться со всеми остальными.

Агент ФБР протиснулся сквозь толпу перед нами, Мейсон Пейн последовал прямо за ним. Мы наткнулись ещё на двоих агентов, которые были удивлены нашим появлением. Воспользовавшись преимуществом, мы сменили направление и проскользнули в зал, где в наших дизайнерских нарядах мы сливались с толпой богатых и влиятельных людей.

– Не отставай, – бросил Сойер через плечо.

Я не ответила, хотя бы потому, что этот вариант я вообще не рассматривала. Моё сердце билось в горле с отчаянием пытаясь покинуть тонущий корабль, которым было моё тело. О боже мой.

Почему они вообще преследовали нас?

Что они знали?

– Быстрее, – настаивал Сойер. Мы пересекли широкую открытую площадку, временно выставив себя напоказ, прежде чем нырнуть на кухню.

– Черт, – прорычал он, едва не налетев на официанта, который балансировал двумя подносами, заваленными дополнительными закусками.

– Давай, – призвала я. – Мы должны убираться отсюда.

– Вам нельзя здесь находиться! – крикнул кто-то. – Эй! Убирайтесь отсюда!

– Избалованные дети, – прорычал кто-то ещё.

О, если бы они только знали.

Позади нас с грохотом распахнулась кухонная дверь, кто – то вскрикнул и уронил тарелку.

– Кэролайн Валера, – раздался смутно знакомый голос посреди суматохи.

– Иди, – приказала я Сойеру, толкая его в спину.

– Валера, стой! – крикнул тот же голос. Я поняла, что это был Мейсон.

Мой новый друг из ФБР теперь хотел задержать меня. О, как же быстро он ступил от любви до ненависти. А я-то, подумала, что мы будем лучшими друзьями.

Мы с Сойером завернули за угол и пустились прочь. По дороге мне удалось поймать тележку для обслуживания номеров и перевернуть её. Мы выскочили из кухни в задние коридоры. Внезапная тишина была неприятной. В покрытых коврами коридорах, мы звучали как паническое бегство, до моих чувствительных ушей доносился звук моего неистового дыхания.

Замедлив шаг, мы быстро зашаркали к металлической двери рядом с аварийным выходом. Ударившись о перекладину, мы ворвались на лестничную клетку и бежали через две ступеньки за шаг. Я понятия не имела, куда мы направляемся и почему бежим наверх, углубляясь в лабиринты отеля, но я доверилась Сойеру. А он, казалось, точно знал, куда идёт.

– Сюда, – приказал он.

Мы толкнули ещё одну дверь, и я поняла, что мы находимся на одном из верхних этажей.

– Нам нужно спуститься вниз, – напомнила я ему. – Все выходы там.

– Они уже наверняка их заблокировали. Они будут ждать нас. Не волнуйся, у меня есть запасной план, – тихо сказал Сойер, замедляя свой темп, не заботясь о том, что нас может поймать ФБР. Его рука обвилась вокруг меня, притягивая к себе. Но мы опустили лица в пол, чтобы нас не засекли камеры наблюдения. – Ты доверяешь мне, Шестёрка?

– Да, – незамедлительно ответила я. Ему даже не нужно было спрашивать.

Он полез в карман и вытащил ключ-карту, завернутую в бумажный пакет. В конце коридора он нашел подходящую к ключу комнату, и плавно вставил его в электронный замок. Дверь со щелчком открылась, и Сойер впустил меня внутрь.

Я едва не споткнулась, когда внутри оказалась внутри люкса.

– Что это такое? – спросила я, затаив дыхание.

Дверь закрылась, и я услышала, как он возится со всевозможными замками, запирая нас внутри.

– Сюрприз? – предположил он с тихим смехом, в равной степени полным надежды и нервозности. – Правда, я надеялся, что мы сначала закроем все пункты.

Развернувшись, чтобы посмотреть на него, я попятилась в роскошную комнату.

– Все пункты?

Уголок его рта приподнялся в милой улыбке.

– Ну, знаешь, выпивка, ужин, танцы. План состоял в том, чтобы сразить тебя наповал, а затем притвориться, что заблудился, пока мы не окажемся здесь. Я с нетерпением ждал этого вечера уже несколько недель. – Он разочарованно вздохнул. – Я должен был знать, что ФБР всё испортит.

Его разочарованность заставила меня улыбнуться, почему-то я чувствовала себя невероятно особенной из-за того, что он так много думал об этой ночи.

– ФБР всё портит.

Он подмигнул мне.

– Это точно. – Он сделал паузу, прежде чем задумчиво добавил: – Хотя они будут ожидать, что мы покинем отель. Я уверен, что они заблокируют выходы, и отель не передаст записи с камер наблюдения, пока они не получат ордер. Сегодня вечером мы будем здесь в безопасности.

Заставив себя отвести от него взгляд, я окинула взглядом экстравагантную комнату, которая была нашей на ночь. Приглушенные ткани были подчеркнуты золотыми акцентами, чтобы они соответствовали кремовой и золотой мебели, и со всех сторон были окна. Широкие, высокие, вытянутые окна открывали вид на ночной город и весь сверкающий свет, танцующий от исторического здания до мерцающей воды и стоического памятника.

Он выбрал для нас самую красивую комнату. И представив себе вечер, который он запланировал, я поняла, что действительно была бы сражена наповал. Я уже была сражена, хотя мы только что бежали от федералов.

Прижав руки к животу, я старалась не думать о том, зачем Сойер пошел на все эти огромные меры. Теперь я нервничала совсем по другой причине. Предвкушение жужжало внутри меня пчелиным роем, которому негде приземлиться. Мои пальцы начали дрожать, поэтому я спрятала их за спину, не желая показывать свою слабость. Я должна была быть жизнерадостной, невозмутимой, совершенно хладнокровной под давлением. И все же Сойер сумел полностью вывернуть меня наизнанку, просто открыв дверь.

– Что произошло, там, внизу? – спросила я, потому что было легче изменить направление моих мыслей, чем смириться с назначением этой комнаты.

Сойер нахмурился.

– Я не знаю.

– Они знали мое настоящее имя, – сказала я, хотя в этом не было необходимости. – Они узнали меня. – Я выдержала его взгляд, распахнув свои глаза, чтобы он мог увидеть всю мою правду, все то, что я не стала бы скрывать от него. – Как, Сойер? Почему я?

Он покачал головой.

– Я не знаю. Мне нужно кое-кому позвонить. Посмотрим, что я смогу выяснить.

Но прежде чем он успел это сделать, меня затрясло. И это, отнюдь, не было нервной дрожью невинной девушки в предвкушении ночи потенциальной потери девственности. Нет, буквально всё моё тело трясло от того, что меня чуть не поймали федеральные агенты.

Это был первый раз, когда меня подловили. Это был первый раз, когда агент ФБР знал меня по имени. Это был первый раз, когда мне пришлось столкнуться с последствиями своего образа жизни.

– Эй, – мягко пробормотал Сойер. Он бросился ко мне, крепко прижимая меня к своему телу. Я обняла его, впитывая его силу и устойчивые нервы. – Эй, Кэролайн, все будет хорошо.

Я обняла его крепче, прижимаясь к нему так близко, как только было возможно по-человечески.

– Я никогда прежде не разговаривала с ними, Сойер. Кроме разведки, которой мы занимались, до сегодняшнего вечера, я их даже никогда не видела. Как они узнали меня?

Один из его длинных пальцев коснулся моего подбородка, приподнимая мое лицо, чтобы я посмотрела на него.

– Я верю тебе. Ладно? Ты в безопасности. У тебя нет проблем.

Его успокаивающие слова никак не расслабили мои нервы.

– Что, если меня арестуют? Что, если у них есть что-то на меня?

Его голубые глаза горели убежденностью.

– Они этого не сделают. – Он снова нахмурился. – Этого не произойдёт. Я разберусь с этим, – пообещал он. – Мы доберемся до сути. И если каким-то чудом у них найдется хоть крошечная улика против тебя, мы заставим её исчезнуть. Это будет нетрудно. С тобой все будет в порядке.

Меня замутило. Все, о чем я могла думать, были предупреждения Брика и Винни.

– С чего ты взял?

– Потому что я не позволю, чтобы с тобой что-нибудь случилось. Я обещаю тебе, Шестёрка. Пока я в состоянии, я буду защищать тебя от всего плохого. Тебе не нужно ни о чем беспокоиться. Никогда. Я сделаю все возможное, чтобы ты была в безопасности.

Его слова окутали моё сердце, возвращая его к реальности. Его обещания казались невыполнимыми. Но я ему поверила. В его тоне была убежденность, а в глазах кристальная честность. Сойер имел в виду то, о чём говорил. Каждое его слово.

– Как ты можешь так говорить? Мы встречаемся всего-то…

– Ты думаешь, мои чувства начались, когда мы поцеловались? – его брови опустились на глаза. – Ты думаешь, мои чувства начались пару месяцев назад? Брось, Шестёрка, я слежу за тобой с первого дня нашей встречи. С тех пор как ты спасла мне жизнь и дала мне то, ради чего я мог жить.

– Сойер, я не…

Его пальцы прижались к моим губам.

– Кэролайн, до того дня я был потерян. Я жил на улице, каждый божий день боясь умереть. Я боялся, что умру в тот же самый день, когда твой отец и его друзья закончат со мной. А потом появилась ты, такая чертовски красивая, что у меня заболело в груди при одном взгляде на тебя. И ты не просто дала мне мужество пережить тот день, ты дала мне инструменты, необходимые для того, чтобы убраться с улиц. Чтобы держаться подальше от улиц. Чтобы продолжать жить. Жить ради чего-то. Ты спасла мне жизнь в тот день, но также ты спасла и мою душу. Ты дала мне братство, да. Но кроме этого? Ты дала мне себя. И с того самого дня ты стала для меня всем. Моим миром. Единственным, ради чего я живу превыше всего остального.

Я не могла сказать ни слова. Я и не хотела ничего говорить. Я просто хотела провести остаток ночи, впитывая эти слова, прокручивая их в снова и снова в голове, пока, наконец, не убедила бы свое сердце поверить в них. Как… как он мог ожидать, что я оправлюсь от этого?

– Я люблю тебя, Шестёрка. Я думаю, что полюбил тебя ещё в том переулке. Я думаю, что всегда буду любить тебя. – Я прикусила нижнюю губу и попыталась выровнять дыхание. Я отчаянно пыталась взять себя в руки, не рухнуть в кучу благоговения, эмоций и надежды. Чем я заслужила любовь этого мужчины? Как я смогла полюбить его в ответ? Как это могла происходить в моей реальной жизни? Никогда ещё не было такого задания, которое могло бы сравниться с этим моментом. Ни всплеск адреналина, ни бесценный трофей, ни одного единственного момента во всей истории, который мог бы быть таким особенным, как этот. Он принял мое молчание за отказ. Взглянув на ковер, он спросил:

– Не слишком ли рано говорить все это? Я хотел подождать…

– Нет, не слишком, – прошептала я, едва обретя дар речи. Мои онемевшие пальцы обхватили его лицо, уговаривая его снова на меня взглянуть. – Совсем не рано. – Мне пришлось глубоко вздохнуть и набраться храбрости, но, наконец, я смогла признаться ему. – Думаю, что полюбила тебя с того же самого дня. Я думаю, что всегда любила тебя. Я не могу вспомнить дня, когда бы я этого не делала. До тебя я был несчастливой и злой. А потом появился ты, и мне показалось, что я наконец-то нашла…

– То, ради чего стоит жить, – добавил он, и его слова навсегда поселились в моем сердце, наполняя мою душу удовлетворением, о существовании которого я и не подозревала.

Я понимала, что он только что признался, что любит меня, но неуверенная в себе девушка, которой в глубине души я была, все равно ожидала отказа. Вместо этого я получила самого красивого парня, улыбающегося самой красивой улыбкой. Всё тело Сойера расслабилось, таким его я раньше никогда не видела. Он был теплым, сверкал, как бриллиант и, в тоже время, излучал умиротворение. Было ощущение, что моё ответное признание в любви открыло доступ к совершенно новой его части, части, которую он даже не осознавал.

Его голова склонилась, чтобы встретить мои губы, которые уже были на пути к его губам. Его поцелуй был нежным, медленным, до боли осторожным. Его ладони опустились мне на плечи и скользнули вниз по рукам, осторожно лаская мое тело по пути.

В этом поцелуе было так много сладкого поклонения, что я не знала, смогу ли пережить его. Ко мне никогда раньше так не прикасались. Никогда ещё меня так не целовали.