Текст книги "Неизменный (ЛП)"

Автор книги: Рэйчел Хиггинсон

сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 20 страниц)

– Вот почему я держусь за тебя, – сказала я. – Мне нужно, чтобы ты повышала мою самооценку, прежде чем я выйду из дома.

Она закатила глаза и вытащила сотовый.

– Ты держишься за меня рядом, потому что я безвозмездно нянчусь с твоей дочерью и заказываю достаточно пиццы, чтобы ты могла поесть, когда придешь домой.

– Все это тоже правда, – моя улыбка погасла в момент, по комнате вновь пронёсся звонок. – О Боже, это он.

– Ты выглядишь потрясающе, Кэролайн. Иди и проведи, черт возьми, лучший вечер в своей жизни.

Она шлепнула меня по заднице, когда я подошла к Джульетте. Я пискнула, а Джулс расхохоталась над нашими выходками.

– Я люблю тебя, крошка. Будь добра к тете Франческе, или она съест всю твою пиццу.

– Я всегда хорошо веду себя с тетей Франческой! – настоятельно заявила Джульетта.

– Значит, плохо ты себя ведёшь только при мне?

Она улыбнулась такой улыбкой, которая напомнила мне моего отца, и мне сразу же захотелось запереть её в комнате на всю оставшуюся жизнь, чтобы избавить нас от всех неприятностей.

– Только при тебе, мамочка. Я знаю, что ты любишь меня больше всех.

– Это правда. – Я поцеловала её в нос и крепко обняла.

Когда звонок завизжал снова, я неохотно её отпустила и схватила клатч, который купила сегодня утром и который идеально подходил к моему платью. Кроме старой сумки из Таргета и походного рюкзака, который валялся в неопределенной части нашей квартиры, у меня ничего и не было. Я знала, что Джесси не будет возражать, если я предстану перед ним в джинсах, старой футболке и с бумажником из клейкой ленты, но раз уж я собиралась сделать это, нужно было выглядеть хорошо. Хватит прятаться за образом матери-одиночки. Или пытаться слиться со стенкой. За эти годы Джесси узнал меня, быть может, не до конца, но достаточно, чтобы у него появилось желание пригласить меня на свидание. Поэтому из уважения к нему, нашей дружбе и этим реальным, но ужасающим чувствам, которые я испытывала к нему, я перестала прятаться.

По крайней мере, в экзистенциальном смысле этого слова.

Все остальные области моей жизни я всё ещё очень, очень сильно прятала.

Я ткнула в кнопку свежевыкрашенным ногтем и сказала:

– Сейчас спущусь.

Я не дала ему возможности ответить, прежде чем несколько раз крикнуть Джульетте «Люблю тебя», а затем поспешила выйти.

Спускаясь на лифте, я проклинала свои каблуки. До Джульетты каблуки были моей второй натурой. Я жила в них. Теперь я была похожа на олененка, который только учился ходить, как будто бы Бэмби и Топотун, которые катаются в паре на коньках. Мое прежнее «Я» нависло надо мной дамокловым мечом, молча меня оценивая.

Когда двери лифта открылись мне пришлось сделать глубокий вдох, чтобы успокоиться при виде ожидающего меня Джесси. Он стоял снаружи под навесом, прячась от легкого дождя, падающего в эту осеннюю ночь Колорадо.

Как только он увидел меня через прозрачное стекло, я ему помахала. Он одарил меня озадаченной полуулыбкой, и я в миллионный раз переосмыслила своё решение. Что я делаю? Я сосредоточилась на том, чтобы не споткнуться о мятый ковер под моими высокими каблуками, и слишком сильно навалилась на ручку двери.

Дверь распахнулась, и я опасно вылетела из здания и точно рухнула бы лицом на грубый бетон, если бы Джесси не подхватил меня своими большими руками.

– Ого, – пробормотал он тем глубоким баритоном, который привлек меня в первую нашу встречу. – Ты в порядке?

Я моргнула, в попытке найти ответ на его вопрос. Его красивое лицо с беспокойством оглядывало меня сверху вниз, однако, его карие глаза освещали веселые искорки.

– Прости, – пропищала я. – Я немного нестабильна в этих туфлях.

Его глаза блуждали по всей длине моего тела, томно и неторопливо изучая меня. Наконец они нашли мои туфли, и один уголок его рта приподнялся в кривой улыбке.

– Я понимаю почему.

– Давненько я не носила каблуков, – объяснила я без всякой надобности.

– Желаешь переобуться?

Я покачала головой, смущенная тем, что мы до сих пор говорили о моих проблемах с прямохождением, а также тем, что он все ещё очень крепко держал меня в своих объятиях.

– Уверена, что вспомню, как это делается. Это же, как езда на велосипеде, да?

Другой уголок его рта присоединился к первому в искренней улыбке.

– Честно? Не имею ни малейшего понятия.

Он поставил меня прямо и положил руки на мои плечи, чтобы убедиться, что я стою ровно.

– Я мог бы и подняться за тобой.

Я глазела на точеные линии его подбородка, римского носа, на тонкие завитки золотисто-каштановых волос. Его сильная, мускулистая шея выглядела такой поразительно загорелой рядом с белизной его хрустящего воротника.

– Всё хорошо, – поспешила ответить я. – Уже лучше.

– Ты не готова к тому, чтобы я нарушил твоё личное пространство?

Я покачала головой. И вдруг испугалась, что обидела его. Неужели мне удалось испортить вечер ещё до его начала?

Вероятно, я установила какой-то рекорд.

– Да всё в порядке, – мягко заверил он меня. – Я всё понял. Ты хорошая мама.

Я вздохнула с облегчением, и паника, которая угрожала душить меня весь вечер, немного ослабла. Я никого не впускала в свой дом. Наше с Джульеттой место жительства, оставалось тайной, насколько это было возможно. Я использовала адрес «Мэгги на горе» в качестве своего контакта для всего. Даже в детском саду не было моего настоящего адреса. Номер телефона – да, но не место жительства. Меня не было ни в телефонной книге, ни в Интернете. Фрэнки была такой же. Мы всегда были осторожны с местом нашего проживания.

Так же бдительно мы следили за Джульеттой. Может быть, люди видели нас в городе, но нашу жизнь я не в коем случае не афишировала. Мы приглашали лишь небольшую, избранную группу знакомых – в основном это были только Мэгги и Джесси. У Фрэнки имелась пара друзей с работы, но к нам домой она никого не приводила.

Мы с Джесси бережно относились к нашей дружбе, и на протяжение двух лет так и оставались друзьями, прежде чем он начал так настойчиво ухаживать за мной. Я доверяла ему как другу. И постаралась сделать всё, чтобы мы четко оставались в дружеской зоне. Но между нами было притяжение, которое я больше не могла отрицать. И Джесси, очевидно, уже давно перестал этим заниматься.

Поэтому мы здесь. На свидании. Он выглядел лучше, чем когда-либо. Он был спокоен и хладнокровен – как и всегда рядом со мной.

А я старалась не размахивать руками и не бегать кругами, как курица с отрубленной головой.

Я нервничала по поводу отношений по веским причинам. Мой опыт общения с мужчинами был либо в высшей степени манипулятивным и основанным на лжи, либо очень созависимым. Когда дело касалось мужчин, я не могла доверять себе в принятии разумных решений.

Джесси был хорошим парнем, но даже после нашей долгой дружбы я все еще не была уверена, что достаточно его знаю. Как бы мило все ни начиналось с ним, я не могла не предвидеть, что в конце концов все пойдет наперекосяк. Я была пессимисткой, ожидающей, когда рухнет небо, когда Джесси наконец очнётся и поймет, что я не улов – я ходячая катастрофа.

И я была экспертом в бегах. Даже если бы я осталась во Фриско, существовали способы сбежать от Джесси и полностью вычеркнуть его из своей жизни.

– Может, пойдем? – он указал на свой гладкий черный грузовик, припаркованный у обочины.

В моей жизни был период, когда я бы задрала нос при виде грузовика, как у Джесси. Я бы ожидала увидеть что-нибудь спортивное. Что-то безумно дорогое. Я привыкла к мужчинам, которые были одержимыми деньгами и красивыми вещами и имели все, что они хотят. Законно они были нажиты или нет, значения не имело. Я принадлежала тому образу жизни, при котором, чтобы доказать свою значимость, необходимо было иметь блестящие вещи. И, возможно, я тоже покупалась на эту ложь. Но теперь я была свободна от подобной жизни. Мое внимание переключилось на вещи, которые имели смысл.

Как тепло руки Джесси на моей пояснице, когда он вел меня по тротуару, и пьянящий запах его одеколона. Я слушала низкий гул его дымного голоса и позволяла себе присутствовать только в этом разговоре.

Это и были вещи, которые имели значение. В течение следующих нескольких часов это было единственное, что имело значение.

Он открыл мне дверцу и подождал, пока я как можно грациознее заберусь в кабину грузовика. Я проскользнула внутрь, после чего он закрыл за мной дверь. Когда он обошёл грузовик и занял своё место за рулем, я наконец набралась смелости вновь заговорить.

– Это интересная концепция, да? Наполовину ресторан, наполовину галерея, наполовину бар.

Искусство было моей единственной слабостью. Так было всегда.

И это всегда доставляло мне неприятности.

Он улыбнулся, глядя на дорогу, когда ехал со скоростью тридцать пять миль в час по нулевому трафику.

– Это три половины.

– Тогда это место должно быть волшебным.

Он повернулся и долго смотрел на меня, пока грузовик стоял на холостом ходу у знака «Стоп».

– Волшебным, да?

Я облизнула пересохшие губы и попыталась дышать ровно.

– Просто идея.

– Мне нравится эта идея, Кэролайн. И ты мне нравишься. Я рад, что ты наконец согласилась.

– Я тоже.

Мое сердце ударилось о грудь, в то же время мой живот перевернулся. Один из моих внутренних органов называл другого лжецом. Аферистом. Воришкой. Другой просто отреагировал так, как отреагировала бы любая женщина.

– Я больше не живу в Вашингтоне, – прошептала я своему сердцу.

Оно сжалось на два размера, чтобы преподать мне урок.

– Может, ты там и не живешь, – шептало мне в ответ сердце, – но я оттуда никуда не уезжало.

Еще через несколько минут мы проехали небольшое расстояние от Мэйн-стрит и остановились перед гладким, побеленным кирпичным зданием, оживленным людьми и волнением премьеры. Легкий дождь бросал рассеянный свет вокруг обновленного здания, смягчая края и придавая ему живописный вид.

Место было переполнено, особенно для Фриско. Люди толпились вокруг здания, на тротуаре перед зданием, сбоку, сгрудившись под зонтиками в очаровательном маленьком дворике с причудливыми железными столами и беседкой, покрытой вьющимися цветами. Окна в здании были приоткрыты, из них доносились звуки музыки, смеха и жужжания болтовни. Золотистый свет озарил интерьер, освещая предметы, висящие на стенах и на отдельно стоящих дисплеях вокруг открытого пространства дизайна. Официанты сновали туда-сюда от стойки к столикам, на кухню и обратно.

Обстановка была идеальной.

Совершенно идеальной.

Джесси припарковался прямо на улице, чуть дальше от главного входа. Он поспешно обошел грузовик спереди и открыл передо мной дверцу, помогая спрыгнуть на землю. Его рука опустилась на мою талию, как только я коснулась земли.

– Ты в порядке? – спросил он, опустив взгляд на мои туфли.

– Всё великолепно, – искренне ответила я. – Это удивительное место.

Его улыбка растянулась.

– Пойдем повеселимся, Кэролайн.

Он взял меня под руку и повел ко входу в «Инициативу Вашингтона».

Я расслабилась рядом с ним, наконец-то позволив себе открыться и насладиться этим прекрасным вечером. Случайная капля дождя ощущалась как знакомый поцелуй на моей обнаженной коже. Я глубоко вздохнула и решила наслаждаться сегодняшним вечером любой ценой.

Я должна была начать наслаждаться жизнью и перестать постоянно оглядываться через плечо.

Пришло время начать прощать себя за те решения, которые я была вынуждена принять. Пришло время похоронить мертвых и обрести счастье на земле с живыми.

Тем не менее, мои ноги дрогнули прямо перед входной дверью, и сквозь меня пронёсся порыв чего-то зловещего. У меня пересохло во рту, когда я повернулась лицом к ресторану-галерее и признала, что разрешение Джесси провести меня внутрь безвозвратно изменит мою личность.

Это изменило бы всё во мне.

Это действительно был бы шаг вперед, шаг, который, как я когда-то предполагала, никогда не смогу сделать. До этих пор.

До этого парня.

– Готова? – спросил Джесси, и в его глазах блеснуло обещание на всю ночь.

– Готова, – наконец ответила я… наконец-то почувствовав себя готовой.

Позже я поняла, какой полной идиоткой была.

Глава 9

Когда мы оказались внутри галереи моё тело полностью расслабилось. Там было столько всего, что нужно было посмотреть и изучить, что я могла не обращать внимания на Джесси всю ночь.

Я всегда любила искусство. До рождения Джульетты оно было единственным пороком, которым я позволяла себе увлекаться. Мне были не нужны быстрые машины, драгоценности или пачки денег, несмотря на то, что у меня была возможность иметь всё это. Всё, что я хотела, – это красивые картины. Абстрактные идеи, воплощенные в жизнь на холсте благодаря сочетанию творческого гения и простой кисти.

– Вау, – прошептала я, пока мы ждали, что хозяйка нас заметит. – Это сумасшедшее место.

Джесси усмехнулся.

– В твоём вкусе?

Я кивнула.

– О да, точно в моём.

Основные столики были размещены вдоль стен у широких открытых окон, а работы художника, которого я не сразу узнала, были развешаны по центру. По всему пространству были размещены белые перегородки, создавая впечатление отдельных, но в то же время открытых, комнат. Освещение было прекрасное и современное, объекты искусства были подсвечены висячими прожекторами, а столы наоборот располагались вдали от яркого света.

Слева вдоль стены тянулась длинная перекладина. Я узнала одного из барменов из города. Она была одета в черное платье, похожее на моё, и смешивала причудливый коктейль. Все, что я хотела сделать, это выпить и просмотреть картины. Забыть о свидании. Забыть об ужине. Просто дайте мне алкоголь с чем бы он ни был, потому что он был великолепен.

Хостес собиралась наконец пригласить нас, когда один из официантов подбежал и что-то прошептал ей на ухо. Она нахмурилась, взглянула на свою схему рассадки, а затем на меня. Её глаза сузились, когда она продолжала слушать.

Я повернулась к Джесси, чувствуя себя неловко, и осторожно потянула за край платья.

Он, должно быть, тоже почувствовал странную вибрацию, потому что повернулся ко мне и положил руку мне на талию.

– Когда я позвонил, они сказали, что не резервируют столы.

Прежде чем я успела что-то сказать, хостес спросила:

– Сколько вас будет?

Джесси снова повернулся к ней.

– Двое.

Она посмотрела на свой график рассадки, как будто не изучала его последние пять минут.

– Столик освободится примерно через двадцать минут. А пока добро пожаловать в бар. Мы рекомендуем вам выпить и насладиться выставленными произведениями искусства.

– Все хорошо? – спросил Джесси немного неуверенно. Я могла сказать, что он ощущал себя не в своей тарелке. Я не знала, было ли это из-за галереи или шикарного бара. Фриско был довольно спокойным городом, и его рестораны и бары отражали эту атмосферу. К образу жизни Джесси больше подходили «У Фута» или ближайшая немецкая пивная, чем дорогие коктейли и изысканная еда.

– Это то, что я очень хотела сделать с тех пор, как мы вошли в дверь, – честно сказала я ему.

Его лицо расслабилось.

– Тогда все в порядке. Давай выпьем и осмотримся.

Хостес кивнула в сторону бара с ухмылкой, которую я не могла разобрать. Её странного поведения было достаточно, чтобы заставить меня задуматься, могу ли я её знать. Неужели я не осознанно чем-то обидела ее?

– Ты знаешь ее? – спросила я Джесси. Может, он встречался с ней раньше. Может, она была взбешена тем, что он был здесь со мной.

– Никогда её раньше не видел, – ответил он.

– Привет, Кэролайн, – поприветствовала меня Кэсс, когда мы подошли к бару. Я знала ее по дошкольному классу Джульетты. Её сын Макс был ровесником Джульетты.

Я стряхнула странные флюиды со стороны высокомерной хостес и сосредоточилась на хорошенькой барменше.

– Привет, Кэсс. Не знала, что ты здесь работаешь.

Она передала официанту пару бокалов и полностью сосредоточила свое внимание на нас.

– Да, я подала заявку, как только узнала, что они нанимают людей. Раньше я работала у Мика. Но здесь лучше. Ближе к дому, и отлично подстроено под мой график.

– Потрясающе. Такую работу сложно найти.

Она кивнула.

– Да, владельцы просто лучшие. И разве это место не великолепно? Это действительно самый крутой бар, в котором я когда-либо работала. Они хотели перенести Восточное побережье в Колорадо. Думаю, им это удалось.

– Это точно, – согласилась я, хотя мне было немного странно из-за того, как сильно Кэсс хвасталась своим боссом. Она, как и я, была матерью-одиночкой, нас связывало воспитание детей. Она была крутой по части печенья. Из того, что я поняла, её бывший был тем ещё подарочком, хотя она редко говорила о нем. Дело в том, что я никогда раньше не слышала от нее комплиментов в чью-либо сторону, кроме, быть может, её сына Макса.

– В любом случае, вы явно здесь, чтобы выпить. Позвольте мне помочь вам с этим.

– Мы здесь чтобы посмотреть выставку, – пояснила я. – Выпивка – это бонус. О, это, кстати, Джесси. Джесси, это Кэсс. Наши дети вместе учатся в школе.

– Парень с лошадьми, – кивнула она. – Я знаю тебя.

Кончики ушей Джесси покраснели, и я имела удовольствие наблюдать, как он засмущался.

– Ага, лошади. Ранчо Хастингов за городом.

Глаза Кэсс расширились.

– Оу, – лукаво усмехнувшись, она протянула перед нами меню напитков. – Что ж, приятно познакомиться, Джесси. Не торопитесь, пока решаете, чего вы хотите. Но я, если честно, делаю офигенный мохито.

Ее реакция почему-то смутила меня. Ранчо Хастингов было хорошо известно в округе Саммит и являлось хорошим источником доходов. Но Джесси им определенно не владел. И даже если бы это было и так, то я сказала ему «да» точно не из-за его денег.

Хотя я знала, как это выглядело. Кэсс была матерью-одиночкой, и я знала, что она боролась. Она работала допоздна, когда её мама могла присматривать за Максом. И она изо всех сил пыталась платить за дошкольное образование каждый месяц. Она увидела меня и подумала о том же.

Но мне не нужны были деньги Джесси.

У меня были свои.

Может быть, это был не тот достаток, который у меня когда-то имелся, но для нас с Джулс этого было достаточно.

В любом случае, я заказала её малиновый мохито, и она не обманула. Оно было удивительным. Джесси взял пинту пива из местной пивоварни, и мы вышли из бара, чтобы осмотреть экспонаты.

Теперь, когда мы обосновались в зале, разговор с Джесси стал немного напряженным. Поначалу мы просто неловко стояли перед картиной, молча рассматривая детали.

Меня это устраивало, однако, я чувствовала, что Джесси становится все более и более неловко. Вначале я игнорировала его. Картина захватывала дух. В центре стоял силуэт женщины, ее тело было приподнято на цыпочках, а лицо прикрыто длинным капюшоном. Её пальцы едва касались поверхности воды, заставляя ее колыхаться во всех направлениях. Её была голова наклонена в сторону, а руки вытянуты. Это было завораживающе. Она испытывала боль? Или и вовсе что-то потустороннее? Фон представлял собой интересную смесь темного неба и огромных звёзд. А в углу холста инициалы закручивались так, что я не могла их прочесть.

Я все равно покосилась на них. Почему-то при виде этой картины я чувствовала себя спокойно, как дома. Я решила, что девушка не испытывает боли. Она что-то предлагала. Или дарила.

– Это действительно красиво, – пробормотал Джесси, когда я продолжала смотреть на картину.

– Ты где-нибудь видишь имя художника? – спросила я его. – Я не могу найти.

Он огляделся.

– Ты думаешь, что все это один и тот же человек?

– Да, думаю что так. Посмотри на детали, на то, как сформированы тела, все в одном стиле. Это инсталляция одного художника. Я просто не узнаю ни одной детали.

– Значит, ты действительно увлекаешься искусством? – удивленно спросил Джесси. – Ты тоже рисуешь? Или просто ценитель?

Мы перешли к следующей картине. Другая женщина, на этот раз её лицо было прикрыто лишь частично. Я долго моргала. Женщина казалась знакомой. Я не могла понять почему, но что-то в её лице я узнала.

– Просто ценитель, – наконец ответила я на вопрос Джесси. – Я имею в виду, что я определенно пробовала себя в живописи раньше. Когда была моложе. Но я изо всех сил пыталась найти собственный почерк.

– Что ты имеешь в виду?

Я оторвала взгляд от женщины, наполовину погруженной в то же озеро, что и на последней картине. На этот раз её капюшон откинулся назад, закрыв только глаза, когда она запрокинула голову и судорожно вздохнула.

Я сосредоточилась на Джесси, решив уделить ему всё своё внимание и перестать так грубо себя вести, и сказала:

– Просто я никогда не находила внутри себя того оригинального голоса, той уникальной истории, которую я должна была рассказать. Я научилась копировать других художников, создавать то, что уже было создано. Но написать что-то оригинальное я не могла.

– Мне очень трудно в это поверить. Тебе так… комфортно в собственной шкуре.

Мои щеки слегка вспыхнули.

– Имеешь в виду, что я странная.

Он усмехнулся.

– Нет, я совсем не это имел в виду. Я говорю о том, что ты такая уверенная в себе. Потому что ты полностью уверена в том, кем ты являешься. Я не могу представить, что ты изо всех сил пытаешься познать себя. Даже в живописи.

Его комплименты успокоили мою былую неуверенность, о которой я и не подозревала до сих пор.

– Я была моложе, – объяснила я. – И, честно говоря, я действительно не знала кем была. Я сильно повзрослела с тех пор, как переехала в Колорадо. Полагаю, что наличие ребенка поспособствовало.

– Что же привело тебя во Фриско? – его вопрос был настолько естественным, что я не могла даже винить его в этом.

Я была тем, кто озвучил свой ход. По сути, я открыла ему дверь. Но я всё ещё не хотела отвечать. Даже кому-то вроде Джесси, которому я доверяла больше остальных.

Сделав глоток мохито, я вернулась к картине. Вот почему мне не следует с кем-либо встречаться. Причина находилась прямо здесь. Куда это вообще могло зайти?

Я должна была лучше проиграть этот момент. Должна была продумать каждый сценарий, все возможные исходы. Где была моя хваленая осмотрительность?

Конечно, я могла бы придумать всё на лету. Я могла бы солгать в ответ на каждый его вопрос. Но тогда наши отношения были бы сборником лжи и недомолвок. Я могла бы даже запомнить все и держаться за это, но тогда Джесси никогда бы не влюбился в меня. Он влюбился бы в девушку, которую я ему представила, девушку, которую я выдумала, чтобы дать ему красивые ответы, которые не убьют его.

Я даже не смогла бы раздеться перед ним, не объяснив, почему на моей правой груди находится татуировка с ортодоксальным крестом, а на левом бедре кот в сапогах. Символы моей старой жизни, моего прежнего положения вора. Я была частью братвы. Я была их солдатом. Я не была русской по крови, но во всем остальном я на сто процентов была Волковой.

Но я не продумала всё до конца, потому что никогда не предполагала, что скажу этому человеку «да». Тот факт, что я не только согласилась на свидание, но и умудрилась не думать о том, что будет дальше, говорил о том, что я серьезно теряю хватку.

Проклятье, Каро.

Не то чтобы я могла продолжать встречаться с ним. Я никогда не смогла бы стать той девушкой, которую он ожидал. Я бы никогда не открылась ему и не рассказала бы о своем прошлом, о том, что привело меня в Колорадо, или о том, почему в багажнике моей машины спрятана дорожная сумка, а по всей квартире хранятся деньги. Я даже не могла честно ответить на простые вопросы, например, где мои родители? И почему мы ни разу их не навещали? Или на элементарные вопросы, типа, где я ходила в начальную школу? Есть ли в Facebook?

Я облизнула пересохшие губы и пробормотала глупое оправдание, которое когда-то давным-давно дала Мэгги.

– Мне просто нужно было сменить обстановку.

Он подошел ближе, без сомнения, изо всех сил пытаясь меня услышать.

– В самом деле? Поэтому ты переехала сюда?

Я должна была знать, что Джесси будет недостаточно легкомысленного, шаблонного ответа. Он хотел узнать, кем я была на самом деле и что заставляло меня принимать жизненно важные решения. Он хотел узнать меня, настоящую. Но он ни в коем случае не мог узнать правду. И не только потому, что я боялась напугать его, или что он вызовет полицию, или даже того, что он меня осудит. Ради него же самого он никогда не должен узнать о моем прошлом. Ради его безопасности.

Снова встретившись с ним взглядом, я бросилась в ложь, в обман, в игру, в которую я запросто могла играть. Он хотел от меня большего. Ну, здесь было еще кое-что.

– Я влюбилась в горы. Для меня это было похоже на любовь с первого взгляда. Я хотела жить в каком-нибудь месте с глубиной, душой и… индивидуальностью. Я подумала, а почему бы и нет? Я спросила Франческу, не хочет ли она поехать со мной, что, она, конечно же, и сделала. Мы бросили все в мою машину и поехали сюда. Это было лучшее решение, которое я когда-либо принимала.

Его губы растянулись в милой улыбке. Он мне поверил.

– Я согласен с тобой.

Что-то в его слепом доверии тронуло мое сердце, сорвав твердые слои, которые я отстроила вокруг своего бессердечного взгляда на жизнь. Это заставило меня возненавидеть то, насколько я была убедительна, насколько хорошо я всегда владела игрой. Джесси Хастинг был намного лучше меня. Он был таким хорошим, какой я никогда не стану. Было несправедливо с моей стороны удерживать его влечение. Он заслуживал кого-то получше меня.

Мимо прошла официантка, и я ухватилась за возможность сменить тему.

– Прошу прощения.

Я коснулась её плеча, прежде чем она успела отойти. Когда она повернулась ко мне, я указала на картину.

– Кто автор этих картин? Кажется, я нигде не могу найти имя.

Она улыбнулась той же обожающей улыбкой, что и Кэсс в баре.

– Он один из владельцев, – пояснила она. – Он и его партнер хотели начать с его взноса.

Когда я услышала это, в моей груди вспыхнуло благоговение.

– Он художник по профессии? – опередив меня, спросил Джесси. – Или бизнесмен?

Официантка фамильярно улыбнулась.

– Он утверждает, что немного и того, и другого. – Она огляделась вокруг, но мы были в центре галереи, и большая часть нашего обзора была заблокирована другими картинами и гуляющими вокруг гостями. – Он где-то здесь. Я укажу на него, если найду его.

Сердце в моей груди забилось с предупреждением. Чувство страха скользнуло по мне, оставляя за собой жирный след слизи. Я заметила другую картину, и та же смутно знакомая женщина смотрела на меня из центра. Это была не просто эмоциональная связь с картиной или каким-то неосязаемым художником. Я знала эту работу.

Я знала этого художника.

– Как его зовут? – спросил Джесси, совершенно не обращая внимания на панику, которая вызвала у меня всплеск адреналина.

– Август Освальд.

Август Освальд.

Август.

Освальд.

Я знала Августа. И я знала Освальда. Отца и сына. Только я знала их как Гаса и Оззи.

Вот дерьмо.

Вот дерьмо, дерьмо, дерьмо.

Сделав шаг назад, я приготовилась бежать. Но все же какая-то глупая, упрямая часть меня отказывалась принимать это как реальность.

На самом деле этого не могло быть. Они не могли меня найти.

Записка. Коробка с Георгином. Ошибки. Совпадения. Жестокий поворот судьбы. Но просто случайный.

Но я знала лучше.

Старая Кэролайн уже ушла бы. Я бы бросила Джульетту в машину и даже не оглянулась бы на этот сонный городок.

К этому моменту я была бы на полпути к Мексике. Или к луне. Куда угодно, что угодно, лишь бы избежать возможности быть найденой.

После пятилетнего затишья я сошла на нет. Я расслабилась. Я была словно наживка, возомнившая себя акулой. Только у наживки не было инстинктов, и она не знала, как укусить, если на неё нападут. Наживка была липкой, беспомощной и не живой.

Черт возьми, я тоже собиралась стать не живой?

– О, а вот и он.

Игривая официантка указала на галерею.

Я отказывалась смотреть.

– Который из них? – спросил Джесси.

– Тот, что в головном уборе. – Я готова была поспорить, что это вязанная шапка. – Второй владелец тоже где-то здесь, – объяснила она, как бы открывая нам секрет.

Партнер?

Раньше я думала, что партнёры бывают только в браке. Как будто они были вместе – партнеры. Но теперь я поняла, что ошиблась. Это было очень неверное суждение.

Я не могла дышать. Я действительно не могла дышать. Мои легкие начали издавать хриплые звуки, и мое горло почти закрылось. Этого не могло быть.

Я повернулась спиной к Джесси и официантке в направлении, противоположном Августу Освальду – что, кстати, за идиотские имя – и оглядела галерею в поисках выхода. Но я ничего не увидела! Мой обзор был заблокирован картинами, разделителями и напоминаниями о том, что в прошлом я совершала серьезные ошибки – ошибки, от которых я не могла бежать вечно.

День расплаты пришел, и я была подготовленна к нему хуже, чем когда-либо.

– Глупая наживка, – прошептала я сама себе, хватаясь за грудь на случай, если внезапная боль окажется настоящим сердечным приступом.

– Вы заинтересованы в покупке предмета? – официантка продолжила. – Вам необходимо поговорить с ним. А затем вас обслужат в первую очередь.

– Спасибо, – сказал ей Джесси. – Мы пока смотрим, но…

– Джесси, мне нехорошо, – выпалила я, что, на сей раз было абсолютной правдой. – Кажется, я заболела.

Его рука опустилась мне на плечо.

– Что не так? – спросил он с беспокойством.

Я изо всех сил пыталась вдохнуть, наполнить легкие кислородом, в котором они так нуждались.

– Мне нужно домой. Мне нужно домой прямо сейчас.

– Хорошо.

Рука Джесси обняла меня за талию, помогая двигаться вперед. Но это не было похоже на помощь. Это было похоже на то, что якорь замедляет меня, удерживает от побега, в котором я отчаянно нуждалась.

Я хотела оттолкнуть его руку, оттолкнуть его самого и просто сбежать. И бежать. Бежать без оглядки. Я вздрогнула, ощущая свой страх как физическую боль. Как пулевое ранение в живот, как нож в спину.

Я была почти удивлена, что не упала и не начала истекать кровью прямо здесь, на этом холодном бетонном полу.

– Я отвезу тебя домой, Кэролайн, – пробормотал он рядом с моей головой. – Все будет хорошо.

Нет, не будет. Ничего больше не будет хорошо.

– Прямо сейчас, – прохрипела я. Мои ноги походили на желе, а мой разум был неподвижным и диким, безумным, в нем барахталось такое количество мыслей, что их невозможно было различить. И эта реакция совершенно отличалась от той, которая у меня должна была быть.

Как правило, находясь под давлением, я была очень спокойна, очень собранна. Я была чертовым гением, когда дело касалось выхода из сложных ситуаций. Бога ради, мы с Франческой сбежали от пахана Волкова.

Но сейчас? Когда мне необходимо было держать всё под контролем, проявить всю свою изобретательность? Сейчас я рухнула, как трусиха.

Меня подавил страх, разоблачая меня, и если бы я не собиралась со своими мыслями в следующую секунду, все было бы кончено.