Текст книги "Неизменный (ЛП)"

Автор книги: Рэйчел Хиггинсон

сообщить о нарушении

Текущая страница: 18 (всего у книги 20 страниц)

Имело ли это значение сейчас?

Джульетта была моей дочерью. Я не могла отрицать боевой инстинкт внутри меня, который побуждал меня защищать её, поэтому я хотела ввести Сойера в её жизнь мягко и осторожно, прежде всего помня о ее интересах. Но в то же время Сэйер был её отцом. Разве он не имел права узнать её? Быть в её жизни и увидеть, насколько она особенная?

– Есть вещи, о которых нам нужно поговорить, – сказала я ему. В сумочке на другом конце комнаты зазвонил телефон. Я пыталась не обращать на него внимания. – Есть вещи, которые я тебе не сказала.

Он посмотрел на меня.

– Кэролайн, ты мне ничего не сказала.

– Об этом я и говорю. – Мой телефон снова начал гудеть. – Я уехала по определённой причине. Очень важной причине.

Телефон перестал гудеть. Потом снова зазвонил.

Он приподнял бровь.

– Тебе нужно ответить?

Телефон перестал вибрировать. Только для того, чтобы через секунду начать все сначала.

– Видимо, да, – сказала я ему. – Я отвечу. Это займет всего секунду. Надо одеться.

Он отступил, давая мне возможность соскользнуть со стола. Я осознала, что была голой, и мы не использовали защиту, и секс был беспорядочным. Прихватив несколько салфеток поблизости, я использовала их как можно осторожнее, пока Сойер одевался позади меня.

В течение нескольких минут, которые потребовались мне, чтобы одеться, я чувствовала себя несправедливо разоблаченной. Воздух стал густым от напряжения и странным от невысказанных слов. Вот на что был похож на секс на одну ночь? Всегда ли было так неловко?

Нет, он сказал, что хочет снова быть вместе. Он сказал, что до сих пор считает нас парой.

И вот в чем заключалась моя проблема. Мы не были парой.

Я сделала глубокий вдох и застегнула джинсы. Мой телефон продолжал вибрировать, поэтому я, наконец, полезла за ним в сумочку, пытаясь найти его.

Четыре раза звонили из детского сада, Франческа звонила семь. В моем кармане зажужжало, и я едва не закричала, пока не поняла, что это мой телефон с записывающим устройством. Вытащив его, я даже не проверила, кто звонит. Этот номер был только у одного человека.

– Что случилось?

– Где ты была? – прокричала Франческа в трубку. – Что-то случилось? Ты в порядке?

– Я в порядке.

Это был не тот ответ, которого она хотела.

– Тогда почему, черт возьми, ты так долго не отвечала?

– Боже, Франческа, я…

– Кто-то похитил её, Каро! Прежде чем я смогла за ней приехать, кто-то её забрал! Когда я подъехала, учителя вызвали копов, но её уже не было. Я не знаю, куда она делась. Копы будут здесь в любую секунду, и я не знаю, что им говорить…

Моя кровь заледенела от страха, мои конечности стали ломкими и тонкими, как бумага.

– Помедленней, Фрэнки. Расскажи мне все, – прошептала я спокойнее, чем когда-либо. Это был фасад, инструмент для получения нужной мне информации. Я не была спокойна. Я даже не была близка к спокойствию.

Сойер увидел мою реакцию и подошел ко мне. Его руки приземлились мне на плечи, успокаивая, согревая от холода, возвращая меня на эту планету.

– Джульетта! – взревела она. – Она исчезла! Кто-то забрал её!

– Кто? – прорычала я в трубку.

– Я-я не знаю. Может Сойер?

– Он со мной, – быстро ответила я.

Я почувствовала её удивление по телефону. У неё были вопросы, но сейчас было неподходящее время, чтобы их задавать. И мои ответы не помогли бы решить настоящую проблему.

– Что случилось, Шестёрка? – потребовал ответа Сойер.

– Копы только что прибыли, – сказала Фрэнки. – Тебе нужно добраться сюда как можно быстрее. Они захотят поговорить с тобой.

Сойер усилил хватку, пытаясь привлечь мое внимание.

– Что происходит, Кэролайн?

– Я буду там, как только смогу, – сказала я ей. Ещё один слой льда заморозил мои руки, лицо и легкие.

– Я посмотрю, что я могу здесь узнать, – заверила она. Её голос упал и наполнился искренностью и целой жизнью выживания в этой ерунде. – Мы найдем её, Каро. Обещаю. С ней все будет в порядке.

Но была ли она в порядке сейчас? Какое чудовище забрало её? Что они собирались с ней делать? Что они надеялись получить за нее?

Как такое могло случиться? Я выбрала этот детский сад из-за их политики безопасности. Черт возьми, я собиралась убить сукиного сына, который похитил её.

– Кэролайн, тебе нужно сказать мне, что случилось, – потребовал Сэйер, забирая у меня телефон и закрывая его.

Я подняла глаза и медленно моргнула. На полсекунды я была благодарна за ад, через который он проходил последние пять лет. Не было никакого способа подготовиться к информации, которую я собиралась обрушить на него, но, по крайней мере, он был закален, был сильнее, был заточен до состояния острия меча, который мог выдержать этот удар.

– У тебя есть дочь, – сказала я ему грубым от невыносимой агонии голосом. – И кто-то её похитил.

Глава 21

Пять лет назад

Я шла на верную смерть. Они собирались меня убить.

Кто ходит на встречи с агентами ФБР? Кто? Девушки, у которых есть желание покончить с жизнью, вот кто.

Мне вспомнилось, как выглядел Толстый Джек – раздутый, обезображенный и мертвый. Господи боже, я буду такой же.

Имелся ли способ сначала передать новости Сойеру? Им придется убить меня. Это было само собой разумеющимся. Но я не хотела, чтобы меня подвешивали за ноги. Это было единственным моим желанием. Сойер вступился бы за меня, не так ли? Я имею в виду, он, конечно, не смог бы помешать им меня убить. Но после пяти лет совместной жизни, он обязан был хотя бы попытаться, верно?

Я не хотела умирать подвешенной за ноги, как в какой-то извращённой версии Библии. Я не хотела, чтобы мне отрезали язык или отрубали руки. Я не хотела, чтобы меня выпотрошили.

Мейсон Пейн вошел на заброшенный склад в окружении парочки головорезов-федералов. Часть моего страха исчезла в свете неуместной гордости. Неужели большой, плохой агент ФБР боялся маленькую меня?

Это приобрело многообещающее значение.

Я оттолкнулась от колонны, на которую опиралась, и пошла навстречу абсолютному проклятию своего существования. Случайная встреча, когда мне было пятнадцать лет, подтолкнула меня к нескончаемой игре в кошки-мышки с этим парнем.

Иногда я была мышкой. А иногда была кошкой. Сегодня я была сбитой с толку змеей. Я думала, что у меня все под контролем, но, вероятно, это тот день, когда кошка поймет, как раскусить меня пополам.

Он пообещал, что на этот раз все будет по-другому, но обещания Мэйсона ничего для меня не значили. Мейсон возвел ложь на совершенно другой уровень. Я имею в виду, я тоже была профессиональной лгуньей, но у него были закопанные сундуки с сокровищами, святой Грааль и арка завета – красивые и блестящие, но ловушки убили бы тебя еще до того, как ты доберёшься до награды. Они были сложными и со смертельными последствиями, а также были слишком незначительны для награды. Не я строила карточные домики на основании обещаний неприкосновенности или смягчения приговора. Не я рисовала на лице просьбы о признании вины, представляя их рождественскими подарками.

Не я использовала закон для манипулирования, принуждения и запугивания.

Откашлявшись, чтобы скрыть улыбку, я старалась не смотреть на его одежду, которая стала значительно лучше, чем все, в чем я видела его раньше. И под лучшей я имела в виду дизайнерскую. В последний раз мы «столкнулись друг с другом» три месяца назад на вечеринке по сбору средств для гонки за места в сенате. Все представители Вашингтона вышли в своих лучших костюмах, чтобы сорить деньгами, как конфетти. Только лучший костюм Мэйсона был из скидочной корзины в бутике мужской одежды. Его дешевый полиэстер и залитый кофе галстук представляли опасность на каждом шагу.

Конечно, я бы не упустила такую ​​возможность. Пахан хотел, чтобы конкретный судья помог ему в предстоящем деле. А я хотела жемчуг от Картье, принадлежавший жене одного из судей. Я изображала из себя помощника судьи, до тех пор, пока не смогла выудить код от его супер секретного сейфа и не нашла возможность взломать его. Работа заняла больше времени, чем я ожидала.

Что означало посещение высокочинного мероприятия, которое, как я знала, было опасной игрой, учитывая количество присутствующих сил правоохранительных органов. Эта функция не была полностью открытой. Я заметила ирландских солдат возле бара и итальянского босса, танцующего со своей женой. Рядом с обеденным столом даже был южноафриканский наркобарон.

Но интересовался ли Мейсон кем-нибудь из них? Не-а. Не интересовался. И когда он попросил меня потанцевать с ним, я не могла сказать «нет». Он радовался из-за того, что он был близок к тому, чтобы что-то накопать на меня, а я плевать хотела на его чувство стиля.

Из нас двоих только я владела точной информацией.

Не то чтобы я считала себя совершенно неприкасаемой. Но до сих пор я успешно заметала следы. Я была осторожной. Я следила за чистотой рук и своей репутации, внимательно относилась к каждому совершаемому мной действию. За исключением того момента, когда он пытался поймать меня в пятнадцать лет.

К счастью для меня, у этого человека не было очевидной причины арестовать меня, задержать меня или даже допрашивать. У него на меня ничего не было. Он знал меня только лишь из списка потенциальных шестерок, связанных с русскими. И, будучи зеленым новичком в бюро, он решил воспользоваться этой возможностью, чтобы устроить шоу самым публичным образом.

Теперь он был подобен собаке с костью в зубах. Он не мог отпустить русских. По какой-то причине для него это было личным. Я не знала почему именно, ведь я никогда не удосуживалась спросить, и какие бы исследования я не проводила, ничего не могла выяснить в отношении этого парня. Он определенно был загадкой.

– Кэролайн Валеро, – сказал он в знак приветствия. – Как мило, что вы присоединились к нам.

Я закатила глаза.

– Имелся ли ли у меня выбор? Потому что, если так, я была бы рада пропустить это мероприятие. У меня есть дела поважнее.

– Вы можете исключить их из своего графика, – возразил он. – Это мероприятие может занять некоторое время.

Предупреждающие колокольчики звенели в моей голове. Мои инстинкты кричали бежать. Убраться оттуда, пока не поздно. Я обернулась и обнаружила, что за мной вошли еще несколько агентов. Это была ловушка.

Моя губа скривилась. Я была волком, загнанным в угол.

– Что происходит, Пейн? Ты собираешься меня арестовать?

Его голос стал мягче, словно он пытался успокоить дикое животное внутри меня.

– Успокойся, Каро. Мы здесь, чтобы поговорить.

Мейсон имел наглость использовать мое короткое имя, словно мы друзья. Возможно, он был самым раздражающим человеком на планете. Но сейчас было неподходящее время, чтобы его поправлять.

– Продолжай, – приказала я, чувствуя себя все более неловко. – Говори.

Он подошел ко мне ближе, так что мы были всего в дюймах друг от друга. Он держал в руках папку с файлами и нервно постучал ею по раскрытой ладони.

– Я говорю тебе это только потому, что у нас есть история, хорошо? Я сделаю одолжение один раз. На этом всё.

Я проглотила комок паники и махнула ему рукой, чтобы он поторапливался. Честно говоря, у нас действительно была своего рода история. Последние пять лет мне приходилось периодически общаться с ним, ни на что не соглашаясь. Не то чтобы он не пытался. И не то чтобы иногда это не было заманчиво.

В какой-то момент он даже предлагал программу защиты свидетелей. Это, вероятно, было самым трудным «нет» в моей жизни. Новая жизнь? С чистого листа? И все, что мне нужно было сделать, это возложить гигантскую мишень себе на спину, перед этим сдав всю группировку?

Спасибо, но нет. Я не хотела начинать заново.

Кроме того, я без сомнения знала, что Сойер никогда на это не пойдет. Он был на пути к тому, чтобы стать шпионом. Ходили слухи, что двое из нынешних из нашей семьи собираются в отставку. Они были стары. Они совершали ошибки. Мелкие ошибки, но все знали, что останавливаться лучше, когда ты не совершил слишком много ошибок. Тогда путь откроется для Сойера и Аттикуса. Со временем Гас стал бы бухгалтером. Наше будущее было практически предрешено.

Я была счастлива за Сойера. Это было все, чего он всегда хотел. Он уважал братву и в ответ был вознагражден. И он это заслужил. Он действительно это заслужил. Никто не был более преданным. Никто не работал так много и так долго. Никто не мог сделать то, что делал он.

Среди братьев ему цены не было.

Он бы никогда не оставил их.

А я бы никогда не оставила его. Когда я была моложе, мне хотелось другой жизни. Но это было до Сойера. Теперь я просто хотела жить с ним. А это означало, что мне придется оставаться в синдикате. Это означало вечную связь с братвой.

Это означало еще больше воровства.

– Мы продвигаемся к Братве, – сказал Мейсон. – В каком-то смысле тебе это не понравится.

Страх распространился по мне, как иней за окном. Я была чиста. На меня у него ничего не было. Я знала это. Потому что, если бы у него что-то и было, он бы уже арестовал меня. Мейсон хотел притвориться, будто может взять меня в любую секунду, но не сделал этого, потому что у нас были какие-то странные отношения. Как будто он оказал мне некую услугу, позволив мне жить своей жизнью, а это означало, что я должна ему доверять. Так было лучше для меня.

Но как насчет Гаса? Франчески? Сойера? Были ли они так же осторожны, как я, во всех своих делах? Всегда ли они заметали следы? И восстанавливали их? А потом похоронили их на шесть футов под землей?

– К кому? – требовательно спросила я. Мейсон не затащил бы меня сюда, чтобы болтать передо мной пустой информацией.

Его голова многозначительно опустилась.

Сойер.

– Он имеет лучшие шансы уничтожить организацию целиком.

Я резко вздохнула.

– Если ты арестуешь его, чтобы заставить говорить, это не сработает. – Я покачала головой, от того, насколько это было нелепо. – Я не стану говорить. И он точно не станет, – заверила я. – Тебе не хватит сил ни на кого из нас, чтобы хоть что-нибудь узнать.

Мейсон вздрогнул, заставив меня усомниться в себе.

– У нас их достаточно, Каро. – Подняв руку, он начал считать. – Кража в крупных размерах, мошенничество, взяточничество, отмывание денег, кража личных данных… продолжать?

– У тебя нет доказательств. Это все домыслы, – сказала я ему, лишь наполовину веря своим словам. Сойер работал со мной лишь некоторое время. Начальство заставляло его выполнять самые разные работы, о большинстве из которых он со мной не говорил.

Выражение лица Мэйсона было сочувствующим… жалеющим.

– Что меня удивляет, так это то, насколько чисты его преступления. Нам нужны наркотики, торговля и оружие. Но пойми меня правильно, мы получим их любым путём.

Мое горло было похоже на наждачную бумагу, и я не могла глотать. Во мне билась настоящая паника, заставляющая мое сердце биться мертвыми ударами.

– Зачем ты говоришь мне это?

Он шагнул вперед – кошка загнала бедную, беспомощную мышь в угол.

– Мы хотим, чтобы ты убедила его поговорить с нами. Мы заключим с ним сделку, Каро. Мы сделаем ему по-настоящему хорошее предложение. Но ему нужно доверять нам, а этого не произойдет, если у него не будет твоей поддержки.

Я закатила глаза и шмыгнула носом.

– Сойер много знает. Если то, что вы предлагаете, настолько велико, разве этого не должно быть достаточно?

– Сойеру Уэсли наплевать на сделки, предложения или что-то еще. Он заботится только о тебе. Мы оба знаем, что это правда. Тебя он послушает. Нас он слушать не собирается. Мы не на той стороне закона.

Наклонив голову, я оценила его.

– Может, тебе стоит пересмотреть свои жизненные приоритеты.

Его губы дернулись, скрывая улыбку.

– А может, это тебе стоит пересмотреть свои приоритеты, Кэролайн. Мы оба знаем, что ты хочешь уйти. И это твоя возможность. – Его пожатие плечами было небрежным, соблазняющим. – Поговори с Сойером. Сотвори свою магию. У нас будет шанс очистить самый страшный преступный синдикат в истории этого города, а ты получишь шанс на новую жизнь вдали от всего этого. Знаешь, мы можем помочь. Просто ты должна позволить нам.

Пошло все к черту. Эта приманка о начале новой жизни, которая манила меня больше всего. Боже, каково было бы жить вдали от этого? Чтобы братва не преследовала нас повсюду, куда бы мы ни пошли? Чтобы над нами все время не нависала угроза ареста или недовольство начальства? Каково было бы жить без преступности и воровства?

Но я не могла думать об этом перед Мэйсоном.

– Когда? – спросила я вместо этого. – Сколько у меня времени?

– Я не могу тебе этого сказать.

Что означало немного.

– Мне нужно время, чтобы поговорить с Сойером. Его нелегко убедить.

– Тогда будь убедительнее, – возразил Мейсон.

Я показала ему средний палец и развернулась, покончив с этим разговором и с ФБР. Я закончила с этим гребаным днем.

– Я должна идти, – сказала я ему через плечо.

– Эй, Каро, – крикнул мне Мейсон. – У тебя нет возможности сбежать. У нас глаза повсюду. Вы не доберетесь даже до черты города, до того мы посадим тебя на заднее сиденье фургона. И если вы заставишь меня преследовать тебя, я, черт возьми, предам этому огласку. Твой арест будет показан на всех телеканалах страны. Все будут знать, что ты подтверждаешь данные ФБР. Я буду продолжать накручивать CNN и выкрикивать твое имя. Я очень целеустремленный человек. Если ты заставишь меня гоняться за тобой, можешь забыть про щедрые предложения. Обо всех. Я позабочусь, чтобы ты даже не получила права на свой положенный телефонный звонок. И тогда ты ответишь по всей строгости закона. За всё. Я найду всё, до последнего неоплаченного парковочного талона. Твои варианты таковы: работай с нами и получишь нашу помощь, или не работай с нами и испытай полный библейский гнев федерального правительства, – его голос дрожал от убежденности, обещая исполнение каждую угрозы.

И я ему поверила. Он настроит братву против меня, а затем заберет руководство, и я останусь в одиночестве. Другими словами, он планировал скормить меня волкам. По сути, он подписывал мой смертный приговор.

Он смотрел мне в глаза.

– На твоем месте я бы сделал правильный выбор.

Гнев и негодование горели у меня на языке и грозили вырваться изо рта. У хотела прокричать столько гадостей в его адрес. Но он был агентом ФБР. И он давал мне шанс убедить Сойера. Он предлагал выход. Вместо этого я оттолкнула его и кивнула.

– Я тебя поняла.

Я покинула склад и направилась обратно в город. Мне пришлось идти пешком минут двадцать, прежде чем я смогла найти такси, но это дало мне время подумать, разобраться в своих чувствах.

Когда я говорила с Сойером, мне приходилось полностью возлагать это на федералов. Сойер не знал, что я время от времени беседовала с Мэйсоном. Не то чтобы Мэйсон когда-либо что-то получал от меня, но Сойер почувствовал бы себя преданным, если бы знал, что я периодически встречаюсь с агентом.

Но была вероятность того, что Сойер был не единственным, кого заложили. Вся братва была на крючке. И я знала, чем всё это закончился, и не спешила быть подвешенной вверх ногами и истекающей кровью.

Поэтому мне было необходимо быть аккуратной. Осторожной. Мне нужно было солгать.

Как кстати, что это у меня так хорошо получалось.

Я назвала таксисту адрес одного из баров, которыми владеет босс. Сойер тусовался там с парнями днем, чтобы поговорить о делах, встретиться и выпить водки. Как всегда водка.

Винни открыл мне заднюю дверь, и я вошла. Меня всегда обескураживал внешний вид бара при включённом свете, который обнажал все его грубые углы, отражал секреты, которые во тьме ночи он предпочитал скрывать. После встречи с Мэйсоном до меня дошло.

Я нашла Сойера за столом с Аттикусом и Гасом. Они играли в карты и пили. Обычный вторник.

Сойер поднял глаза и заметив меня, широко улыбнулся, его глаза потемнели от секретов, которые знали только мы. Добрый взгляд. От него у меня болело сердце от желания жить жизнью, которую мне предложил Мейсон. Этот взгляд заставлял меня задуматься о новой жизни, вдали от всего этого, вдали от этих людей и уродливых, ужасных вещей, за которыми мы стояли.

– Вот она, – сказал он с той полуулыбкой, от которой у меня все еще трепетало в животе. Вздёрнув подбородок, он сказал: – Иди сюда, Шестёрка.

Я подошла к нему, поцеловав в губы, когда он поднял ко мне лицо. Его язык ласкал мою нижнюю губу, пока я не поцеловала его в ответ, соблазненная сладостью его рта. Его не волновало, что мы были окружены его командой и его боссами, этот момент был нашим.

Я уступила ему. Я всегда уступала. Наши языки переплелись, пока он пробовал меня медленно, интимно, слишком по-свойски для публики или подобного места. Его руки переместились к моей талии, втягивая меня между ног, прижимая к себе. Я уронила руки ему на плечи и попыталась сохранить рассудок.

Это было невозможно. Этот человек был слишком большим. Слишком неотразимым. Слишком заманчивым. Слишком отвлекающим.

Отступив назад, я улыбнулась ему, затерявшись в остром желании, его голубых глазах и надежде, которую я питала о нас.

– Могу я с тобой поговорить? – спросила я его тихим голосом.

Терпение Аттикуса, который сидел за столом истощилось.

– Вы двое уже закончили? У нас игра в самом разгаре.

Сойер бросил на него взгляд.

– Не будь придурком.

– Не заставляй меня ждать, – ответил Аттикус.

Я сжала плечи Сойера, в надежде вернуть его внимание.

– Это важно.

– Я искала тебя, – сказала Фрэнки позади меня. – Где ты была?

Взглянув на нее, я подумала, что ей сказать. ФБР поможет и ей? Или она станет жертвой войны.

Я не могла так поступить со своей подругой. Я должна была найти способ взять её с собой.

– Мы играем или что? – спросил Гас. – Потому что мне есть чем заняться, если это превращается в девичник.

Фрэнки хлопнула его по затылку.

– Тебе бы не повредило. Когда ты в последний раз тусовался с девушкой? По её желанию?

Он скрестил руки на груди.

– Мне не нравится твои намёки. Все девушки, с которыми я общаюсь, были со мной по обоюдному согласию. Вот почему их так мало.

Сойер и Фрэнки засмеялись, но я почувствовала, как настойчивость тревожит меня.

– Сойер, серьезно, могу я поговорить с тобой минутку? Наедине.

Его глаза снова обратились к мне, наконец, увидев беспокойство в моем лице. Его бровь опустилась, над глазами появилась складка.

– Конечно. Да. Все в порядке?

– Нет, – прошептала я, и мой голос сорвался под тяжестью того, что мне нужно было сказать ему. Впервые меня осенило, что его собираются забрать федералы. Забрать Сойера. Его собирались арестовать. Мейсон предупреждал меня, чтобы я не бежала, но как я могла этого не сделать?

Я не могла позволить им забрать его. Даже на короткое время. А что, если бы он не захотел с ними сотрудничать? Что тогда?

Мои внутренности начали рушиться. Я была словно здание, которое только что снесли. Разрушающий шар пронзил мое сердце, и теперь основание, окружающее его, разваливалось, превращаясь в руины.

Это было невозможно. Он бы стал сотрудничать. Когда я выложу всю картину, когда объясню весь план, он увидит мою точку зрения и послушает.

Он встал, его руки остались на моей талии.

– Хорошо, Шестёрка. Давай поговорим.

– Может, прокатимся? – предложила я. И никогда не вернёмся. Просто сядем в машину и уедем.

Он как раз собирался ответить, когда кто-то прибежал сзади, взорвав непринужденную атмосферу бешеной истерией.

– Федералы! – прокричала парень, перекрикивая шум разговоров. – Они снаружи!

Комната взорвалась. Некоторые из ребят бросились к заднему входу, спеша спрятать наркотики, деньги и другие вещи, которые федералы желали бы найти. Девушки вышли из деревянных конструкций, натягивая одежду и застегивая бюстгальтеры, и побежали к выходу через черный ход. Роман прошел из боковой комнаты к офису менеджера, спокойный и собранный, человек, полностью уверенный, что ни один из их подопечных не пристанет к нему.

Сойер прижал меня к себе, защищая меня. Фрэнки двинулась за стол с Аттикусом и Гасом. И мы стали ждать.

Бежать было бессмысленно. Не было смысла волноваться. Федералы были здесь. Нам просто оставалось ждать и надеяться, что у них ничего нет.

Только я знала. Нас всех должны были арестовать. Мы все должны были сидеть в пустых изолированных комнатах с двусторонними зеркалами и вооруженной охраной. Нас всех должны были допросить. Мы уже проходили через подобное достаточное количество раз, и знали, что нам не о чем беспокоиться.

На этот раз всё было не так. Нам было из-за чего беспокоиться.

Особенно мне. И особенно Сойеру.

Федералы объявились в своей привычной манере, выламывая двери и выкрикивая приказы. Они заполнили комнату, как роящийся улей черных ос, с наведенными на них пистолетами, привязанными к груди жилетами, шлемами и забралами.

Сойер послушно отступил от меня, покорно подняв руки вверх. Мне было труднее отпустить его. «Не надо», – хотела я прокричать. Не позволяй им забрать тебя. Но я не могла. Как только я дала бы хотя бы намек, что знала об этом заранее, я бы стала предателем.

Я была бы Толстым Джеком.

Я бы умерла.

Как только заведение было взято под охрану – повсюду были вооруженные агенты и большая часть братвы лежала на земле, – вошел Мейсон Пейн, надев свой обычный темно-синий жакет ФБР. Я впилась в него взглядом, пытаясь убить его силой мысли. Как он посмел повесить передо мной морковку, а затем оторвать её, как только я начала верить, что могу её поймать.

У меня скрутило живот, когда я поняла, что он, вероятно, последовал за мной сюда. Он меня обхитрил. Он использовал меня. Я смотрела на него, заставляя его читать мои мысли.

Лжец. Манипулятор. Мудак.

Я бы никогда больше не стала доверять федералам. Меньше всего этому парню.

Его растянувшаяся улыбка вызвала у меня тошноту. Он закружился в победном кругу и покрутил пальцем в воздухе.

– Вы знаете, что делать, парни. Взять их.

Так начались аресты. Они начали с Романа, который шел с высоко поднятой головой и расправленными плечами, несмотря на наручники, сковывающие руки за спиной. Он подмигнул Сойеру, проходя мимо, но это было единственное изменение в его стоическом выражении лица.

Других братьев здесь не было, и к счастью. Ни обоих наших шпионов, ни Оззи, ни моего отца. Но ФБР взяли достаточно. Для них это был фантастический день.

Сначала начали перегонять ребят сзади, выводя их к бронированным машинам. Мы ожидали своей очереди, стоя под прицелом.

– У тебя снова красные дни календаря, Пейн? – прорычал Сойер.

– У Пейна всегда эти дни, – мрачно усмехнулся Гас. – Прими немного Мидола, приятель. Это может помочь с наплывами ярости.

Мейсон повернулся к ним и ухмыльнулся, как кошка, съевшая канарейку.

– Смейся, Аугустус. Тебя ждут весёлые деньки.

Глаза Гаса сузились, а его улыбка стала циничной.

– С нетерпением жду возможности увидеть, как ты пытаетесь их мне устроить.

Мейсон пожал плечами. И всё. Он просто пожал плечами. Он не продолжал спорить или бросать двусмысленные угрозы. Он просто пожал плечами.

Напряжение между нами пятерыми резко возросло, а вместе с ним и наше кровяное давление. Мой разум закружился. Нужно ли мне о чем-то беспокоиться? Использовал ли Мейсон меня, чтобы добраться до Сойера, солгал ли он еще и о предъявленных мне обвинениях?

Но ведь ему, для начала, нужен был ордер, верно? И он не мог получить его за то время, когда я покинула склад и приехала сюда. Точно не мог, если только у него не было судьи на подмоге.

Может, он и был.

Сойер наклонил голову ближе к моему уху.

– С нами все будет хорошо, Шестёрка. Как и раньше, это ни к чему не приведет.

Я не была уверена, что это правда. Я повернулась к нему лицом, задерживая его взгляд и умоляя его просто понять. Наклонившись, я понизила голос и прошептала:

– Пусть они тебе помогут.

Он дернулся назад, его глаза расширились, когда мои слова дошли до его разума. Однако он не просил меня повторить то, что я сказала. Он просто смотрел на меня, как на привидение.

Обернувшись, я поймала взгляд Аттикуса. Он наблюдал за нами. Дерьмо. Мое сердце забилось сильнее, быстрее. Я была уверена, что он не мог нас услышать, он стоял через стол.

Мейсон тоже наблюдал за нами. Он поймал мой взгляд и приподнял бровь, молча спрашивая, разговаривала ли я с Сойером. Что было очень мило с его стороны, так как он уделил мне так много времени. Я хотела ударить его по самодовольному лицу. Вместо того, я повернулась, чтобы посмотреть на стену, и приподняла одно плечо, чтобы почесать ухо, давая понять, что я не разговаривала с Сойером.

Я не рискнула снова взглянуть на него, поэтому не знала, была ли у него реакция, мысль или чувство долбаной вины. Но в любом случае это не имело значения. Вскоре настала наша очередь выйти наружу.

Мейсон жестом приказал своим людям начать с Гаса, поставив меня в конец очереди. Я не знала, планировал ли он это специально, или это было спонтанно, когда я проходила мимо него.

– Мне очень жаль, – прошептал он себе под нос, вставая передо мной и ерзая с моими наручниками. Его голова наклонилась, и мне пришлось напрячься, чтобы услышать его признание шепотом. – Я не знал, что мы наступим, пока ты не уехала. Нам пришлось ждать ордера.

Ярость горела в моей крови, затуманивая мои суждения. Вывернув шею, я прошипела:

– Прибереги жалость для себя. Ты гребанный лжец. – Интересно, что именно ты это говоришь. – Он отступил и жестом приказал одному из других агентов вывести меня на улицу.

Я не сказала ему ни слова, и слава Богу. На краю бара Аттикус каким-то образом отошел от Сойера. Он смотрел на Мэйсона так, что я нервничала за федерального агента.

Мы не разговаривали, пока не вышли на улицу, но нам пришлось ждать в очереди, пока они загружали нас одного за другим. Аттикус повернулся ко мне, его зеленые глаза потемнели от паранойи.

– Что он тебе сказал?

Я тяжело вздохнула.

– Кто?

– Не прикидывайся дурой, Каро. Тебе не идёт.

Мое выражение лица было усталым и нетерпеливым.

– О, Пейн? Я не знаю. Угрожал, как обычно. На этот раз его обвинения останутся неизменными. На этот раз мне лучше признаться. На этот раз бла-бла-бла.

– Он предлагал вам сделку?

Правда сжала мне горло. У меня не было проблем с ложью, особенно перед такими людьми, как Аттикус. Но на этот раз правда имела вес, к которому я не привыкла. На этот раз правда была страшнее, чем когда-либо прежде.

– Ещё нет. Но он предложит. Я уверена, что он и тебе предложит. Разве не так работают эти парни?

Его голос упал до шепота.

– Тебе лучше не соглашаться на это.

Я моргнула.

– Ты серьезно?

– Да.

– Я бы никогда не пошла на сделку, засранец. Мне обидно, что ты даже на секунду усомнился в моей преданности.

– Я сомневаюсь в твоей преданности каждый чёртов день, Валеро. Ты змея.

То, что исходило от него, было нормой. Я вежливо улыбнулась и прошла мимо него, чтобы сесть в машину.

– А ты придурок.