Текст книги "Неизменный (ЛП)"

Автор книги: Рэйчел Хиггинсон

сообщить о нарушении

Текущая страница: 3 (всего у книги 20 страниц)

Взглянув на свой простой наряд, состоящий из узких джинсов и чёрной туники в стиле бохо, я смогла лишь улыбнуться его комплименту. Мои длинные темные волосы сегодня были заплетены в косу и лежали на плече, а макияж был минимальным. Выглядела я невзрачно.

Совсем не чудесно.

– Ты милый, Джесси, – сказала я ему. Его уверенная улыбка дрогнула. Я закусила нижнюю губу, чтобы скрыть, что я это заметила. Джесси Хастинг родился и вырос в Скалистых горах Колорадо, и его тело демонстрировало это. Его семья владела ранчо неподалёку от Фриско, и взрослел он, пася коров, объезжая лошадей, и делая всё то, чем обычно занимаются на ранчо. А сейчас, став взрослым, он сам владел собственностью, примыкающей к владениям его родителей, и намеревался когда-нибудь взять всё хозяйство на себя.

Городские сплетники же поговаривали, что его отец не собирался передавать бразды правления, пока Джесси не остепенится. Но Джесси было под тридцать, выглядел он так, словно сам был высечен из горы и имел небольшое состояние. Не нужно было быть гением, чтобы понять: жениться он в ближайшее время не собирается. Но этому мужчине по-настоящему нравилось встречаться. И, не так давно, он решил, что хочет встречаться со мной.

– Как твоё утро?

– Хорошо, – он облокотился на стойку, и мы оказались друг к другу ближе, чем я была готова. – А твоё как?

Мои губы дрогнули в неохотной улыбке.

– Тоже хорошо.

– Напряженное утро в горах?

От этого парня одни неприятности. И не потому что он выглядел как грех и умел веселиться, а потому что он ещё и был по-настоящему милым. Его большие карие глаза были искренними и открытыми, а рядом с его озорной улыбкой находилась очаровательная ямочка.

С благодарностью за то, что можно поговорить о чем-то нейтральном, я ухватилась за разговор о делах.

– Всё утро было напряженным. Предпраздничная лихорадка в этом году рано началась.

– Я заметил. Полагаю, это связанно с мероприятиями для Хеллоуина в Саммите. Мы теряем сезон.

Я сморщила нос. Я тоже так думала.

– Ну, для экономики это неплохо, так ведь?

Он прочистил горло.

– Конечно. С этого и нужно начинать.

Мы обменялись заговорческими взглядами. Его семья зарабатывала деньги своими силами, но большинство местных жителей Колорадо полагались на приезжих. Сезон с ноября по март считался напряженным, но и лето не особо отличалось. Раньше был небольшой перерыв в апреле и с мая по сентябрь или октябрь, но, в последнее время, мы крутились как белки в колесе.

Я прочертила линию на карте перед собой закрытым маркером.

– Так в чём дело? Ты хотел поговорить с Мэгги?

Он приблизился.

– Вообще-то, я хотел увидеть тебя.

– Оу, в самом деле?

Его улыбка стала неотразимо застенчивой.

– В самом деле.

– Хочешь арендовать коттедж на выходные? Или клубный домик? Или, может, провести день в джакузи?

Низкий рокот его смеха ощущался в глубинах моего живота, вызывая во мне незнакомые гулкие покалывания.

– Вы сдаёте ваши джакузи на день? Даже не знаю что и подумать.

С невозмутимым выражением лица, я сказала:

– Я не имела в виду, что мы сдаём их на весь день всем подряд. Только тем, ну, знаешь, тем уникальным гостям, готовым платить по часам.

Его смех стих, а то, как расширились его глаза, стало, возможно, одной из моих любимейших вещей в жизни.

– Не может быть.

Я улыбнулась и, наконец, закачала головой:

– Я просто прикалываюсь. Хотя нужно подумать об этом. Идея не так уж и плоха.

Он вновь заулыбался и сжал маркер в моей руке.

– Это определенно ужасная идея. Но позволь мне присутствовать, когда ты расскажешь о ней Мэгги.

– Я посмотрю, что смогу сделать.

Мы обменялись ещё одной улыбкой, и огонёк в его глазах сменился серьёзностью. Джесси Хастинг был находкой. Стоило только любой одинокой девушке, проживающей в округе Саммит, или же заезжей туристке, только взглянуть на этого парня, так они сразу начинали овулировать. Я, кстати, ничем не отличалась.

Ладно, конечно отличалась.

Да и, кроме прочего, мои яичники не начинали овуляцию по команде.

И я, как и прежде, сходила с ума от страха перед вопросом, который, как я видела, формулировался в глубине его насыщенных шоколадных глаз.

Джесси откашлялся и начал потирать шею, которая внезапно приобрела ярко-красный оттенок.

– Завтра вечером будет выступать одна группа. Я учился в колледже с их вокалистом, и они очень классные. Они будут играть на главной улице в ресторане «У Фута». К тому же, погода обещает быть хорошей, и должно быть реально весело. И мне просто интересно, может ты захочешь пойти со мной?

– Джесси Хастинг, ты что, нервничаешь? – я попыталась скрыть улыбку, но была обречена на провал.

– Ты заставляешь меня нервничать, Кэролайн Бэкер.

Я едва заметно вздрогнула, заслышав свою липовую фамилию.

– Я видела, как ты подходишь к случайным незнакомкам и приглашаешь их на свидания, – заявила я. – Один раз, «У Фута», я видела, как ты стащил девушку с её стула и начал танцевать с ней, даже её не спросив. Ты просто предположил, что она хочет с тобой танцевать, и не важно, что ты оказался прав!

От смущения верхушки его щёк потемнели.

– Ладно, но ни одна из этих женщин не была похожа на тебя. Ты куда более пугающая, чем случайные дамы в баре, прикончившие половину бутылки Грей Гус.

Этот комментарий вызвал моих смех.

– И чем же я тебя так пугаю?

Джесси откашлялся.

– Тем, что собираешься отказать мне.

– Так зачем тогда спрашиваешь, если знаешь, что я откажу?

К нему вернулась уверенность, а губы его растянулись в дерзкой улыбке.

– Потому что считаю, что игра стоит свеч. И может быть в первый раз ты сказала «нет» из-за Джульетты. Но, возможно, если ты узнаешь меня получше, то перестанешь отказывать. И, быть может, если ты узнаешь меня получше и я всё ещё буду спрашивать тебя, ты, наконец, согласишься.

Я очень сильно старалась не выглядеть польщенной. Я на самом деле отказывала ему во всём. Но просто невозможно было не почувствовать себя особенной, после того, как мужчина подобный Джесси Хастингу прилагал столько усилий, чтобы закадрить меня.

За эти годы Джесси пару раз небрежно звал меня на свидания, а когда я отшивала его, вёл себя так, словно ему всё равно. Но прошлым летом что-то изменилось. Вместо простых, непринуждённых приглашений на ужин, он начал прямо-таки преследовать меня. Он заезжал ко мне на работу, привозил всякие мелочи, вроде кофе или мороженного, а если видел меня в городе, то ходил на те же мероприятия, на которых, как он знал, буду я. А ещё он знал Джульетту.

И может он и не знал всего обо мне. Но он знал, что у меня есть дочь. И он знал, что я воспитываю её одна. И, похоже, его это не останавливало.

Кроме того, эти двое были не разлей вода. Что особенно меня беспокоило. Потому что я не возражала против их дружбы. Или того, как он заставлял её смеяться. Или того, как он о ней искренне заботился.

Говорить ему «нет» было трудно. Он даже не подозревал насколько.

И не только потому что он был таким настойчивым, и, ко всему прочему, супер-сексуальным, ответственным и милым. Думаю, что таких парней как Джесси больше не производили.

По правде говоря, самым сложным в том, чтобы отказывать его вниманию было в основном то, что я отчаянно нуждалась в хорошем сексе.

Давайте начистоту: последняя ночь, которой мне захотелось бы похвастаться, была та, когда я забеременела Джульеттой. И, так как я не спешила повторять этот особый подвиг, у меня был длинный, очень длинный, супердлинный период засухи.

Меня так и подмывало согласиться на свидание с этим парнем. Ночь в окружении других взрослых людей, с хорошим пивом и приличной музыкой звучала превосходно. Ночь в окружении этого конкретного взрослого звучала ещё лучше.

Но я не могла сделать это.

Мне нужно было думать о Джульетте.

И мое хрупкое существование в этом городе было построено как карточный домик.

У меня не было времени на свидания. И в особенности с такими мужчинами, как Джесси Хастинг.

– Может быть, когда-нибудь, в далёком-далёком, в очень-очень далеком будущем, каждый из моих ответов не будет отрицательным, – со всей нежностью сказала я ему. – Но на сегодняшний день я всё ещё не готова. Мне очень жаль.

Не впечатлившись моим ответом, он наклонился так, что все его тело уперлось в одно предплечье.

– Ты что, не любишь хорошую музыку?

– Люблю.

– Тогда, должно быть, дело в месте встречи?

– Мне нравится «У Фута».

– Тогда все дело в компании.

– Это не так! – моя рука опустилась на его кулак, и я сжала его. Я ненавидела разочарование в его голосе. Еще больше я ненавидела себя за то, что именно я была тому причиной. – Джесси, я знаю, что это звучит банально, но я просто не в том положении, чтобы встречаться с кем-то. Я бы хотела, чтобы всё было не так, потому что я могла бы увлечься. Тобой. Но если серьезно, сейчас вся моя жизнь – это Джульетта. Я просто… не то, чтобы это обязательно должно касаться конкретно тебя или кого-то еще… но я просто не хочу, чтобы мужчины входили и выходили из её жизни в зависимости от того, с кем встречается ее мама. Я не хочу, чтобы у неё было сумасшедшее детство. Или, по крайней мере, я не хочу, чтобы она знала, как все плохо. И ты ей нравишься. Я хочу, чтобы она продолжала любить тебя. Понимаешь?

Вместо того чтобы согласиться со мной или убежать в противоположном направлении, как ему следовало бы, он разжал кулак и повернул его так, чтобы мы могли сжать наши руки вместе.

– Всё так плохо, Кэролайн?

Мое вырвавшееся признание тяжело повисло в воздухе над нашими головами, как грозовая туча, готовая разразиться дождем.

– Все в порядке. Я не это имела в виду.

Его взгляд держал меня в плену.

– Тебе нужна помощь?

Я прочистила горло и одновременно оттолкнула и гордость, которая кричала «нет», и девушку внутри меня, которая хотела рухнуть на пол и начать рыдать, говоря «ДА, ДА, ПОЖАЛУЙСТА». Да. Трудно быть матерью-одиночкой. Я имею в виду, что бы ни происходило в моем прошлом, это борьба была совсем иной.

Забота об одном крошечном человечке была тяжким трудом. И даже с помощью Франчески мне всё ещё приходилось делать многое для Джульетты.

– Я просто имела в виду, что я мать-одиночка и, кажется, ничего не могу сделать вовремя. В том смысле, что Джульетта так быстро растет в чём-то одном и недостаточно быстро в чём-то другом, и я пытаюсь уравновесить заботу о ней и работу, и медицинскую страховку, и визиты к дантисту, и стараюсь не утонуть. Ты хороший парень, Джесси. Ты заслуживаешь девушку, которая может уделить тебе все свое внимание. Со мной ты всегда будешь третьим.

Его голова склонилась набок.

– Третьим?

– После Франчески, – пояснила я. – Мы как из песни «Spice Girls».

Ему это ни о чём не говорило.

– «Spice Girls»?

Я улыбнулась, и на этот раз улыбка была настоящей, а не вымученной, искренней и не скрывающей других эмоций, которыми я трусила с ним поделиться.

– Дружба была очень важна для них.

Его плечи затряслись от смеха.

– Очевидно, я пригласил тебя не на тот концерт.

Я закатила глаза.

– Называй как хочешь.

– Нет уж, я хочу гораздо больше, – признался он. – За последние пару месяцев моему самолюбию был нанесен серьезный удар.

Я похлопала его по руке и отстранилась. У нас не было причин держаться за руки.

– Ах, бедняжка. Как я уже сказала, предложение на круглосуточные услуги гидромассажной ванны открыто в любое время. Назовем это скидкой для друзей и членов семьи.

Его брови взлетели до линии волос.

– Ты предлагаешь свои услуги?

Мое лицо вспыхнуло от смущения.

– О, нет, не свои. Для этого мы позвали бы профессионала.

Мы одновременно поняли, что я сказала, и оба снова расхохотались.

– Что здесь происходит? – спросила Мэгги с порога. – Похоже на вечеринку.

«Наконец-то! Мое спасение. Что она там делала?»

Наверняка подслушивала.

– О, привет, Джесси, – Мэгги сделала вид, будто удивлена. – Что привело тебя сюда?

Его щеки снова покраснели.

– О, ничего. Я просто мимо проходил. Решил поздороваться с Кэролайн.

– Как мило с твоей стороны. – Она повернулась ко мне, ее глаза бросали на меня лазерные лучи обвинения. – Разве это не мило, Кэролайн? Он такой заботливый человек. – Она снова повернулась к Джесси, делая все это до смешного неловким. – Ты вдумчивый парень, Джесси. В наши дни нам бы не помешали еще несколько таких, как ты.

– Ну, спасибо, мэм, – пробормотал он, делая шаг в сторону. Подальше от Мэгги.

Она продолжала улыбаться ему и хлопать ресницами.

– Не за что. – Она бросила передо мной идеально квадратную коричневую коробку. – Я решила сама принести её, Кэролайн, раз уж ты не желаешь обращать на неё внимания.

Вежливое выражение на моём лице сменилось на напряжённое, когда я изо всех сил сжала руки по бокам, лишь бы не смотреть на коробку. Мне захотелось сбросить её со стойки и пнуть ногой через всю комнату. Я понятия не имела, откуда она взялась и чье имя было на обратном адресе. Я не хотела этого знать.

Забавные ощущения с прошлой недели вернулись, свернувшись у меня в животе, как змея, готовая укусить.

Моя улыбка дрогнула, но я сумела произнести:

– Я как раз собиралась взять ее, когда Джесси зашёл.

– Ага-ага.

Проигнорировав Мэгги, я повернулась к Джесси.

– Мне прислали посылку.

Говорить было не о чем, но любопытный взгляд Джесси заставил меня броситься в объяснения.

Но на этот раз он не знал, что ответить.

– Здорово, – сказал он.

Мне хотелось биться головой о стойку. Или же схватить посылку, вылететь за дверь и сбросить её с самой высокой горы.

В такие моменты я сомневалась в здравомыслии Джесси. Он в самом деле хотел пригласить на свидание меня? Самую странную девушку на свете?

– Так от кого же она? – надавила Мэгги.

Собрав мужество из самых потаённых своих уголков, я взглянула на этикетку. Имени на ней не было, лишь в адресной строке: откуда-то из Штата Огайо, что для меня ни о чем не говорило.

У меня не было дел в Огайо.

– Понятия не имею.

– Ладно, а ты не думала её открыть? – продолжала давить Мэгги, находясь в явной одержимости от всего этого.

Я потянулась к канцелярскому стакану за ножницами и трясущимися пальцами разрезала шов. Это был один из самых сюрреалистичных моментов в моей жизни. Кто знал, что в этой коробке?

Секреты моего прошлого?

Бомба?

Или отрубленная голова?

Ну ладно, с отрубленной головой я погорячилась. Но таинственная посылка, невесть откуда взявшаяся, буквально вопила о беде.

– Господи, дорогуша, это напряжение меня убивает, – застонала Мэгги.

Прежде чем столкнуться с неизбежным, я нервно взглянула на Джесси. Нормальные люди не боятся загадочных посланий. Люди, которых не преследуют ночные кошмары, просто открывают их, взволнованные тем, что могут обнаружить внутри.

Напомнив себе, что я нормальный человек, ну или, по крайней мере, претендующий на это звание, я отодвинула края и отважилась заглянуть в коробку.

Полегчало ли мне? Это была не голова.

Это было хуже.

Страх смешался с ужасом, за которым последовал болезненный укол паники.

Коробка была практически пуста, если не считать единственного, побитого и помятого при транспортировке, цветка. Пыльца и лепестки усеивали коробку, окрашивая её своим малиновым цветом. Я чувствовала, как с лица сошла краска, пока я поднимала трясущимися руками прикреплённую ко дну коробки записку.

– Что это? – спросила Мэгги, и в её голосе звучала тревога.

Я откашлялась и облизала пересохшие губы.

– Это лотосовый георгин. Мой любимый цветок.

Мэгги встала рядом, ощущая опасность.

– От кого он?

Перевернув записку, мне пришлось пару раз моргнуть, прежде чем написанные слова обрели смысл. Я держала записку очень близко, чтобы она не могла увидеть наспех нацарапанные слова.

Я НАШЁЛ его для ТЕБЯ.

– Здесь не написано, – я засунула записку в карман, пытаясь вспомнить, как выглядел почерк на первом флаере. Был ли он похож на этот?

Был ли он таким же?

Джесси наклонился и пододвинул к себе коробку указательным пальцем. От движения цветок упал, глухо ударившись о коробку.

– Ммм, глупо было отправлять его подобным образом.

– Им нужно было использовать доставку, – согласилась Мэгги. – Из-за пересылки он испорчен.

– Вообще-то красивый. Как ты говоришь он называется? – спросил Джесси.

– Лотосовидный георгин, – произнесла я онемевшими губами.

Эти слова вызвали непрошеные воспоминания из моего прошлого.

Букет цветов на красном столе предназначался не мне.

Высокий, долговязый мальчишка потянулся к ним, пролив немного воды на дорогую отделку.

– Это тебе.

– Ты их стащил, это не считается, – сказала я ему, не в силах скрыть улыбку и бабочек, атакующих мой живот.

Его низкий смех разнёсся по просторной комнате.

– Позволь не согласиться, – возразил он. – Опасность, непредсказуемость, потенциальное время, проведённое в тюрьме. Эти цветы были добыты дорогой ценой. Кто угодно может купить цветы. В магазинах их раздают почти за даром. Но сколько парней преодолели два этажа, взломали сигнализацию и рисковали жизнью, только чтобы подарить тебе цветы?

Я закатила глаза, ненавидя то, как покраснели мои щёки. Но я не могла не любить внимание Сойера ко мне.

– Как раз на прошлой неделе. Двое, вообще-то.

Он сократил расстояние между нами, протягивая один стебель, который он взял из хрустальной вазы.

– Лгунья.

– Воришка.

А в следующую секунду его губы прижались к моим – голодные, жадные, собственнические. Мне пришлось приподняться на цыпочки, чтобы до него дотянуться. Его руки обвили меня вокруг талии и прижали к себе. Моё сердце билось о грудную клетку, подпрыгивая от предвкушения, волнения и слишком сильных чувств к этому мальчишке.

Он отстранился и прошептал мне на ухо:

– Возьми цветок, Каро.

Я кивнула и позволила ему обернуть мою руку вокруг цветка. Я держала его под лунным светом, льющимся из панорамных окон, и удивлялась его красоте.

– Что это за сорт цветов?

Сойер потряс головой.

– Они твои. Вот что за сорт.

Оторвав взгляд от цветка и смотря в сверкающие глаза Сойера, я чувствовала, что влюбляюсь в него ещё больше. Как это вообще было возможно? Он уже был в моём сердце. Что ещё я могла ему отдать? Душу? Всю свою жизнь?

На следующей неделе на моём пороге оказался такой же букет цветов. Записка гласила: «Лотосовидные георгины. Я убил целую неделю, чтобы их найти. Но Шестерка, ради тебя, я бы искал их всю жизнь».

Но посылка с этим цветком была не от Сойера. Я бы узнала почерк. И он бы не стал присылать малиновый.

Он бы прислал белый.

И точно не таким образом.

Кто ещё меня искал?

– Я не знаю от кого он, – честно я ответила Джесси и Мэгги. – Всё это странно.

– Ты в порядке? – спросил Джесси, понимая, что я не в порядке.

Я вздохнула, приводя в порядок свои нервы. Затем встретилась с ним взглядом. Когда собираешься соврать, всегда важно удерживать взгляд человека. Большинство людей, у которых есть тайна, не могут справиться со стыдом. Большинство склоняют голову, или сосредотачиваются на чем-любо другом, когда собираются утаивать правду. Но если вы можете смотреть прямо в глаза, пока изливаете ложь, никто никогда не заподозрит, что вы произносите что-либо кроме правды.

– Я в порядке, – уверенно заявила я, – просто это удивило меня, – улыбнувшись, я закрыла коробку и повернулась, чтобы выбросить все это в мусорное ведро. Коробка была слишком большой для маленькой урны, но, если честно, я и не хотела её выбрасывать. Я хотела приберечь её, чтобы потом изучить в одиночестве. – В любом случае, мне пора возвращаться к работе. Наш следующий постоялец должен быть здесь с минуты на минуту.

Джесси любезно принял намек. Склонив ко мне голову, он продолжал удерживать мой взгляд.

– Если передумаешь насчет завтрашнего вечера, дай мне знать.

Я не позволила своей улыбке сломаться.

– Ты будешь первым, кто узнает. – А потом я подмигнула ему. Потому что, черт возьми, почему бы и нет.

– Пока, Мэгс.

– Пока, дорогой.

Колокольчики на двери зазвенели, когда он выходил. Мы с Мэгги молча смотрели, как он забирается в свой грузовик «Кинг-Конг» и задним ходом сдаёт по подъездной дорожке. Когда от него не осталось ничего, кроме поднятой пыли от шин, Мэгги хмуро посмотрела на меня.

– А теперь, когда он ушёл, ты собираешься рассказать мне про этот цветок?

Я вытащила бумаги перед собой и сосредоточилась на этом.

– Мэгги, тут нечего рассказывать. Ты знаешь столько же, сколько и я.

– Ну да, ну да.

Я уронила ручку и подняла широко раскрытые глаза.

– А теперь о других, более захватывающих новостях: Джесси снова пригласил меня на свидание!

Ее губы дрогнули в еще одной сдержанной улыбке. Эта женщина никогда не улыбалась без крайней необходимости. Это сводило с ума.

– Полагаю, ты опять ему отказала.

Удивленный смех вырвался из меня.

– Ну что ж… из-за Джульетты. Конечно, я ему отказала.

– Умница. Лучше играть в труднодоступность с таким уловом, как Джесси Хастинг. Таким образом, когда ты наконец скажешь «да», он уже будет наполовину влюблен в тебя.

– Да я не по этому ему отказываю! – крикнула я ей в спину, так как она уже направилась к двери, черт знает зачем.

– Я верю тебе! – крикнула она в ответ, но прозвучало это вовсе не правдоподобно. Я фыркнула на лежащие передо мной бумаги. Записка с угрозами все еще горела у меня в кармане. «Я нашёл тебя». Но кто же меня нашел?

И главное: зачем?

Глава 5

Пятнадцать лет назад

Только мы вошли на склад, я сразу направилась к Фрэнки. Вокруг штабелей и картонных коробок двигались мужчины. Пришла большая партия чего-то. Я не знала, чего именно. Таких подробностей мне не сообщали.

Но всё же вызвали моего отца. По всей видимости, это была ситуация, когда нужно было свистать всех наверх. Была почти полночь, а завтра мне нужно было в школу. Я должна была спать дома, но папа сказал, что не может рисковать и оставить меня сегодня одну. И мне не понравилось, как это прозвучало. Я жила с осознанием того, что папина работа, как правило, опасна. Но сейчас было ещё хуже, чем обычно.

Фрэнки тоже была здесь, а это означало, что Роман, Дмитрий и Александр где-то здесь и руководят всей операцией. Я заметила стол, заваленный пушками. Большими пушками. Маленькими пушками. Страшными пушками.

Фрэнки сидела на земле, прислонившись спиной к стене и подтянув колени к груди. Ее волосы были собраны на затылке в пучок, и, как обычно, спрятаны под бейсболкой. Одета она была в спортивный костюм, верх и низ которого совпадали. Я готова была поспорить на сотню баксов, что задницу на её штанах украшала надпись «Juicy» (прим. американский бренд женской и детской одежды, аксессуаров и обуви, известный своими велюровыми спортивными костюмами).

– Твой старик тоже вытащил тебя из постели? – спросила она, глядя на меня сонными глазами.

Я села рядом с ней на холодную землю.

– Что происходит?

– У нас война из-за этого груза, – вяло объяснила она.

– Что значит «война»?

– С ирландцами. Это их оружие.

В её голосе звучала такая скука, что трудно было воспринимать ее всерьез.

– Фрэнки, я серьёзно!

Вытянув ноги, она сначала зевнула, а потом ввела меня в курс дела.

– Роман хочет больше территории. А ирландцы не желают вести переговоры. На самом деле никто не желает вести переговоры. В любом случае, чтобы доказать свою точку зрения, Роман перехватил эту партию оружия. Понятно, что ирландцы хотят его вернуть, но мои дяди отказываются. Так что теперь мы убьем их их же оружием, мои дяди расширят свою территорию, а другие семьи будут сотрудничать, продвигаясь вперед.

– Твою мать.

Фрэнки впервые посмотрела на меня, и в её огромных чёрных глазах стало ещё больше боли. Она ненавидела свою семью. Она ненавидела то, что её мать умерла и оставила её на их попечение. Она ненавидела то, что из-за них у неё не было отца. Она ненавидела то, за что они боролись, и тот образ жизни, который они вели во имя власти, экспансии и простой самонадеянности.

Я не винила ее. Я тоже не могла понять такую жизнь. Не имело значения, что я выросла в этом мире и что другого я и не знала. Всем, у кого имелась душа, было очевидно, что то, что делали наши семьи, было неправильным. Я знала, что убивать людей из-за жадности и влияния – неправильно.

Иногда, когда мы с Фрэнки оставались одни, мы говорили о том, что было бы, если бы мы сбежали. Мы мечтали о далеких местах, не тронутых мафией и профессиональными преступниками. Мы шептались о Багамах или какой-нибудь далекой Африке. О чем угодно, что было далеко отсюда.

Но это были мечты, которые в реальной жизни ничего не значили. Никто из нас не мог избежать этой жизни. По крайней мере, сейчас. А Фрэнки приходилось куда хуже, чем мне. Она застряла здесь навсегда. Не было ничего такого, чего бы не сделали её дяди, чтобы найти её и удержать. Она была принцессой Волковых. У меня, по крайней мере, был шанс на лучшую жизнь после окончания средней школы.

Были вещи, которые я не говорила Фрэнки, потому что знала, что эти слова ранят её чувства. Но я планировала поступить в колледж где-нибудь вдалеке отсюда. Мне даже не понадобилось бы разрешение Леона. У меня были деньги, которые я копила с тех пор, как он впервые заплатил мне за работу. Всё, что мне требовалось делать, – это продолжать их зарабатывать. А потом я бы нашла колледж на другом конце страны и просто никогда не вернулась бы домой.

Отец мог бы навещать меня, если бы хотел. Но в любом случае, в Вашингтон я больше не вернулась бы никогда. И, возможно, когда-нибудь Фрэнки присоединилась бы ко мне. Может быть, её дяди позволили бы ей самой устраивать свою жизнь вдали от кровавой бойни их мира.

Ещё восемь лет.

Восемь лет я бы ещё смогла продержаться.

Мы замолчали, пока армия Волкова деловито двигалась вокруг нас, распаковывая ящики и описывая оружие – очень много оружия. Несмотря на огромную численность, в этот вечер мужчины были напряжены, остро осознавая, что их действия будут иметь последствия. Война была неизбежна. И наверняка у ирландцев всё ещё оставалось много оружия. Оно предназначалось не только для оснащения их операции. Они собирались его продать. Синдикат не просто украл оружие, он отнял у них огромную часть прибыли. Ирландцы наверняка разозлятся.

Аттикус вошел в здание в сопровождении Гаса, который сразу же заметил нас. Через секунду вошел отец Гаса, Оззи. За ним по пятам шел парень из переулка, на котором все еще была бейсболка Фрэнки. Пара парней, стоявших рядом, остановились, чтобы потрепать парня по голове или в шутку дать ему подзатыльник. Похоже было, что его поздравляют. Оказалось, что он был принят этой сумасшедшей группой. У меня пересохло во рту, и в груди расползлось неприятное чувство – словно паук, бегущий по прилавку в поисках укрытия.

– Как Роман узнал о поставке?

Фрэнки удивленно подняла брови.

– Ты в самом деле не догадываешься?

Я оторвала взгляд от новичка и посмотрела на свою подругу.

– Ну так расскажи мне.

Её большие глаза сузились в обвиняющем взгляде.

– Всё из-за тебя, Каро.

– Что ты имеешь в виду? Фрэнки, объясни.

Гас направился к нам, поэтому она понизила голос.

– Это ты сказала ему, чтобы он доказал свою ценность, помнишь?

Моя голова повернулась назад, чтобы посмотреть на оружие. Я сделала это?

Это произошло по моей вине?

Я почувствовала тошноту.

Даже хуже, чем тошноту.

А что может быть хуже тошноты?

Смерть.

Я почувствовала себя мертвой.

– В чем дело, миледи?

Мы с Фрэнки одновременно издали возглас отвращения. Гас был на два года старше нас, но гораздо глупее.

Его улыбка дрогнула, но всё же он скользнул по стене и уселся рядом со мной. Он толкнул меня плечом.

– Неожиданная пижамная вечеринка?

– Очевидно, что так.

Он принялся теребить шнурки.

– Они должны были позволить вам, девчонки, прийти ко мне домой или что-то в этом роде. Отстойно, что мы должны болтаться здесь.

Дом Гаса был очень похож на дом Фрэнки, потому что в нем была охрана. Его отец был бухгалтером Воров, основой третьего уровня сверху, командуя всей организацией. Оз был безумно умен. Я не все понимала в том, что он делал, но из того, что говорила Фрэнки, её дяди ничего не могли сделать без него.

А ещё он был самым настоящим злодеем.

Это был его второй лучший жизненный навык. На первом месте математические навыки, а садизм на втором. И он передал свою злость и гениальность своим детям. Аттикусу досталось зло, а Гас был гением. Но также он нёс бремя безумия своего отца.

Я уронила голову на костлявое плечо Гаса.

– Не такая уж и плохая идея. Ты должен пойти и сказать отцу.

Он тяжело выдохнул, отчего его губы сжались.

– Да, конечно. Проще самому себе надавать по морде, чем сделать это.

Мы все посмотрели туда, где Оз стоял в кучке с тремя паханами и одним из их заместителей, Рокко. Мои губы скривились, а руки сжались в кулаки. Я решила добавить Гаса в свой список беженцев. Когда-нибудь я вытащу их обоих.

Однажды мы будем свободны от этого места.

Гас рассмеялся, и это меня поразило. Я посмотрела на него, и он кивнул подбородком в сторону новенького.

– Что он делает?

Мы втроем наблюдали, как он бесцельно бродит по комнате, наблюдая, как мужчины распаковывают коробки, пока они не велят ему убираться. Затем он подходил к другой группе и зависал с ними, пока и они не гнали его.

Было очевидно, что он делает – учится. Вопрос был в том, для чего?

– Это правда, что он живет у тебя? – спросила я Гаса.

– Да, видимо, у него не было дома, и Роман не хотел, чтобы он жил на улице. Особенно после сегодняшнего вечера.

Толстый Джек повернулся и замахнулся на него, а Сойер поспешил в темный угол склада. Очевидно было, что Сойер, сам того не осознавая, испытывал свою удачу перед этими парнями. Раньше они с удовольствием гладили его по голове, но теперь он мешался, пока они пытались работать.

– Из него выбьют все дерьмо, – пробормотала я.

– Не-а, – возразил Гас. – Теперь он один из них. Роман сделал это официально после того, как доставили груз.

Мое сердце подпрыгнуло к горлу.

– Что ты имеешь в виду?

– Каро, он Шестерка. Они приняли его сегодня утром.

Я не могла расслышать свой вопрос из-за бурлящей крови.

– Как это?

Гас указал подбородком на ящики с пушками, ружьями и другим оружием.

– А ты как думаешь? Либо он шестерка, либо труп. Они сделали ему одолжение.

Я вскочила на ноги, прежде чем смогла отговорить себя, и поспешила вдоль стен склада, стараясь никому не попадаться на пути. Я нашла его зависшим в темноте, наблюдающим за операцией так, словно завтра ему предстоял тест. Его руки были скрещены на груди, голова склонена вперед, глаза жадно следили за каждой ужасной и незаконной вещью, происходящей перед ним.

Он даже не обратил на меня внимания, когда я подошла к нему. Я хлопнула его по плечу, наконец-то привлекая его внимание.

– Я хочу посмотреть.

Когда он не поспешил с ответом, я снова шлепнула его по руке.

– Я хочу увидеть её, Сойер. Покажи мне.

– Что тебе показать? – прорычал он, наконец бросив на меня быстрый раздраженный взгляд.