Текст книги "Неизменный (ЛП)"

Автор книги: Рэйчел Хиггинсон

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 20 страниц)

Я не дала свой номер.

Я не нашла никого, кто смог бы удержать мое внимание.

И все чертово время я продолжала думать о пальто и о мальчике, которому оно принадлежало, и о том, что, несмотря на то, что пальто на мне не было, я была закутана в него с ног до головы.

И я не думала, что когда-нибудь смогу его снять.

Не в том смысле, в каком это имело значение.

Каким бы запутанным ни был Сойер Уэсли, я была так же запутана в этой нашей игре, как и он. Пока Сойер был в моей жизни, больше никого не будет.

На следующий день я вскочила с постели рано утром, измученная нашим ночным успехом у мэра. Новое зимнее пальто ждало меня в гостиной с запиской от отца. Ему было жаль, что он потерял старое. О, и он собирался вернуть мне деньги за колледж, как только сможет. Мне не нужно было ни о чем беспокоиться.

Только мой отец не делал ничего подобного… никогда. В этом чувствовалась рука Сойера. Он вмешался. Он заступился за меня перед моим отцом. Он каким-то образом убедил Леона поступить достойно.

Так что да, мне действительно было, о чем беспокоиться. Мне нужно было беспокоиться из-за Сойера.

И из-за моего слабого, влюблённого сердца.

Глава 11

Сегодняшний день

– Я очень рад тебя видеть, – сказал Сойер таким приятным удивленным голосом, что моя кожа покрылась мурашками. – Кто мог представить, что мы столкнёмся друг с другом после всего прошедшего времени. Из всех мест в мире именно здесь.

Я уставилась на него, разинув рот. Я буквально вывалила язык.

Ладно, может быть, у меня и не было высунутого языка. Мне удалось сохранить некоторые из моих двигательных функций.

Не много.

Но не все.

Пока я стояла там, внутренне барахтаясь на полу, как рыба, вытащенная из воды, он шагнул вперед и притянул меня в объятия. Объятия? Что происходит?

– Я сказал тоже самое, – согласился Гас. – Из всех мест в мире мы сталкиваемся с нашей старой подругой Каро в глухомани, в штате Колорадо. Это, конечно, очень удивительно.

Но этот засранец вовсе не казался удивленным.

Сойер отступил назад, и я поняла, что даже не почувствовала, как он прикасается ко мне. Я была слишком ошеломлена. Слишком потрясена. Я не учуяла его запаха, не стащила его бумажник, не обыскала его и не сделала ничего из того, что должна была сделать.

О Боже, мой бумажник! Я сделала еще один шаг назад и раскрыла клатч.

Вздохнув с облегчением при виде своего бумажника, ключей от дома и губной помады, я снова захлопнула его и опять посмотрела на Сойера – чтоб его – Уэсли.

– Кэролайн? – спросил Джесси, явно обеспокоенный состоянием моего психического здоровья.

– Она просто в шоке от того, что мы встретились, – поддразнил Гас. – Посмотри на нее. Мы свели ее с ума.

В голосе Гаса прозвучали жесткие нотки, которые заставили меня нервничать. Он прекрасно умел притворяться и был превосходным аферистом. Намного лучше, чем раньше. Но так как я слишко хорошо его знала, я могла распознать это. Каждое слово, каждая манера поведения были пронизаны яростью. Предательством. Гневом.

Это должно было вызвать у меня желание спасаться бегством. Это должно было напугать меня.

Но все, чего мне хотелось, – это плакать.

– Она даже не может представить нас своему другу, – добавил Сойер. – Не будь такой грубой, Кэролайн. – Он усмехнулся собственной шутке, заставив Гаса и Джесси посмеяться вместе с ним.

А я по-прежнему не могла контролировать мышцы своего лица.

– Сойер Смит. – Он протянул руку Джесси. Я вздрогнула, услышав это имя. Старый псевдоним. Смит был нашим совместным приколом.

Его слова из далёкого прошлого эхом отдавались в моей голове. «Давай просто убежим. Отправимся в какое-нибудь новое место, где нас никто не сможет узнать. Мы станем Смитами. Мы смешаемся с толпой. Мы исчезнем».

Это было тогда, когда наше будущее было тесно переплетено.

Тогда, когда я не могла представить себе жизни без него. Тогда, когда между нами ещё всё не было разрушено. Но, как бы то не было, это произошло.

Джесси взглянул на меня, прежде чем пожать руку Сойеру.

– Джесси Хастинг.

Сойер кивнул.

– Хастинг. Ты имеешь отношение к ранчо Хастингов за городом?

– Оно принадлежит мне, – подтвердил Джесси. – Мой отец и я управляем им.

Сойер легко, фамильярно улыбнулся. Опасно. Взгляд его был таким непринужденным и уверенным, дружелюбным и обольстительным. Он использовал свое обаяние как оружие. Чтобы расставлять ловушки. Чтобы побеждать.

– Я так и думал. Это отличное место.

– Интересуетесь лошадьми, мистер Смит? – спросил Джесси с вполне оправданным подозрением.

– Не совсем. Но мы с Гасом провели исследование города. Мы знаем все входы и выходы. По крайней мере, на бумаге. Приятно иметь возможность взглянуть в лицо человека, об имени которого мы так много слышали.

Каждое из его слов имело двойной смысл, тайный замысел. Мое сердце колотилось в груди отчаянным барабанным боем, который угрожал вырваться прямо из моего тела, через кости, сухожилия и плоть.

Джесси улыбнулся.

– Сплетни маленького городка?

Сойер кивнул.

Улыбка Джесси исчезла.

– Хотя это забавно. О вас двоих мы ничего не слышали до сегодняшнего вечера.

Стальной взгляд пустых голубых глаз Сойера не изменился.

– Мы знаем, как держаться в тени, – затем он рассмеялся, как будто это был самый естественный разговор в мире. – Хотя после сегодняшнего вечера будет, о чем посплетничать. Я уверен.

Я с трудом сглотнула. Это была угроза?

Гас снова сосредоточился на мне.

– А как насчет тебя, Каро? Чем ты теперь занимаешься?

Последовало долгое неловкое молчание, пока я боролась с происходящим. Если бы они расспрашивали обо мне и людях, с которыми я общалась, как, к примеру, о Джесси, они также знали бы о Джульетте? Знали ли они, что она дочь Сойера?

Как много они знали?

О скольком я могла солгать?

Я прочистила горло и стряхнула с себя оцепенение, которое делало меня похожей на зомби. Ставки были выше, чем моя жизнь. У меня была дочь, которую я должна была защитить.

И я бы сделала все, чтобы спасти её от этой жизни.

Сойер олицетворял всё, от чего я отчаянно пыталась оградить Джульетту. Я бы никогда не вернулась.

Я бы никогда не позволила Джульетте втянуться в этот мерзкий мир.

Я была неосмотрительна. Но я помнила основы. Организованная преступность и мошенничество когда-то были моим образом жизни.

Я могла бы встать в один ряд с лучшими из них.

И когда на кону так много всего, я бы, черт возьми, солгала. Лгала бы до тех пор, пока сама бы не поверила словам, слетающим с моих губ, и прекрасной иллюзии, которую я создала. Сойер, в конце концов, может убить меня. Сойер мог бы пытать меня, затащить обратно в Вашингтон и позволить Роману убить меня. Но я бы никогда не отдала им Джульетту.

И если все остальное потерпит крах, и я не вернусь домой, Фрэнки будет знать, что делать.

– Я менеджер на одном из местных курортов, – объяснила я. – Это совсем не похоже на то, чем я занималась дома. Темп здесь спокойный, а моя работа гораздо менее… ограниченна. Но мне это нравится. Мне нравится смена стиля жизни.

Челюсть Сойера дрогнула, и моя улыбка стала более уверенной. Он был взбешен. Ему не понравилось, что я изменилась. Или что я, без сомнения, подтвердила всё, что он накопал на меня.

Я проигнорировала приятное чувство, что все ещё могу читать его даже спустя столько времени.

– Это здорово, – сказал он, его улыбка стала вымученной. – Звучит здорово.

Я выдержала его взгляд, признавая правду.

– Так и есть. Мне нравится моя жизнь здесь. – Джесси обнял меня за плечи и сжал их. Я не была уверена, чувствовал ли он мою потребность в утешении или чувствовал ответственность за мое счастье, но его теплое прикосновение успокаивало.

Челюсть Сойера снова дрогнула, и его голубые глаза впервые вспыхнули, как раньше. Они потемнели и, в тоже время, посветлели. Я втянула воздух от того, что старые чувства, над захоронением которых я неустанно работала, отчаянно пытались всплыть на поверхность, продирая их могилу.

Он опасен, говорила я сама себе. Он один из них.

Он здесь, чтобы убить меня.

Он здесь, чтобы всё забрать.

Это Сойер, прошипели мои чувства в ответ; они зависели от его голоса, отчаянно нуждались в его прикосновениях, и рыдали от разлуки.

– Как начёт экскурсии? – спросил Гас, его громкий голос прорезал внезапное напряжение. – Тебе нужна экскурсия.

– О, нет, – поспешила я отказаться. – Все в порядке. Мы вообще-то собирались уходить.

– Каро, да ладно тебе, – подтолкнул Гас. – Мы не виделись пять лет, и ты торопишься смыться от нас? Что это за глупости?

– Я… нет, ты так занят, и мы не хотим навязываться.

– Ну это уже происходит, – настаивал Гас. – Давай осмотримся. Я не приму отказа. – Он обернулся, такой же оживленный, каким я его помнила. – Это галерея. Наша текущая установка, как вы можете видеть, просто потрясающая. Наш художник – настоящий талант. Молодой, красивый, истинный гений своего дела.

Джесси бросил на меня растерянный взгляд.

– Разве не ты автор картин?

Гас усмехнулся.

– О, точно. Наверное, будет лучше, если мы пойдем дальше. Можете поглазеть на мои работы позже. – Он направился к бару. – Я даже дам тебе скидку для друзей и семьи, Каро. Шестипроцентную.

Я проигнорировала его подкол.

– Вот это да, Гас. Не знаю, как справиться с твоей щедростью.

– Серьёзно? Так все говорят.

Мы последовали за Гасом, пока он указывал на самое глупое дерьмо на свете. Вот там столик. А это один из наших стульев. Взгляните на светильники над баром. Всё это время Сойер следовал за нами по пятам. Я ненавидела то, что не могла оторвать от него глаз. Я ненавидела то, что у него было преимущество, перспектива и все то, чего я хотела. В попытке выбраться из сегодняшней ночи живой, мне пришлось разыграть аферу, которую они начали без моего разрешения. А это означало, что я не могла посвятить Джесси во все это.

Я могла бы выбежать из здания с криком, как будто оно горело, но Сойер и Гас нашли бы меня. Они не собирались отпускать, сдаваться или уходить. По крайней мере, не без борьбы. Так что все, что могло произойти привело бы их прямиком к Джульетте.

Но наряду с тем, чтобы играть свою роль в игре, правил которой я не знала, я должна была также обеспечить безопасность Джесси. Он не мог знать ничего из этого. Он не мог заподозрить ничего плохого.

Джесси был хорошим парнем, и он сделал бы то, что делают все хорошие парни, – он попытался бы мне помочь.

Но его помощь только навредила бы. И, возможно, убила бы нас обоих.

Когда Гас начал огибать заднюю часть галереи рядом с кухней, мы завернули за угол, и я воспользовалась возможностью оглянуться на Сойера. Его взгляд уже был прикован ко мне.

– Ты в порядке, Шестёрка? – спросил он, и жестокая, отстраненная ухмылка, искривила его рот.

Нет. Я была не в порядке. Я отвернулась.

– Больше искусства, – сказал Гас. – Это кухня. – Мы подошли к дверному проему. Гас вошел в него, и, когда мы последовали за ним, оказались в темном коридоре, который вёл к лестнице, ведущей в подвал. – Ладно, хватит этой скучной ерунды. Давайте перейдем к самой крутой части.

Я застыла, от чего Джесси врезался в меня.

– Что там внизу, Гас?

Он был уже на полпути к нижнему этажу. Его ухмылка кота, который съел канарейку, ничуть не успокоила мои нервы.

– Это сюрприз.

Покачав головой, я сделала шаг назад. Сойер был прямо за мной. Его мускулистая грудь коснулась моей спины.

– Я не люблю сюрпризов, – сказала я им.

Рука Сойера легла мне на бедро. Его пальцы обхватили мою тазовую кость, крепко сжимая, интимно поглаживая.

– Этот тебе понравится, Каро. Я обещаю.

Я больше не могла скрывать свой страх. С мольбой в глазах я обратилась к более разумному из двух мужчин.

– Что там внизу, Гас?

– О, да брось, подруга, ты зашла слишком далеко. Не трусь сейчас, – подначивал он.

Это было прямое указание на то, что я бежала из Вашингтона.

Я знала, что никогда не должна была соглашаться на это свидание с Джесси. Я могла бы вывернуть все и сказать, что это была его вина. Его идея. Только вот я добровольно с этим согласилась. Как глупый лемминг. Или овца-самоубийца. Мне просто нужно было кого-то обвинить. Сопротивляясь желанию стукнуться головой о кирпичную стену, я проигнорировала наказывающее прикосновение Сойера и последовала за Гасом. Хотя бы для того, чтобы избежать близости Сойера.

Он был таким же, как и раньше. Но, всё же другим.

Сойер, которого я знала раньше, был высоким и худощавым, по сложению напоминал бегуна. Его плечи были узкими, как и талия. И даже в двадцать три года его лицо сохраняло часть мальчишеской юности.

Теперь он был весь в мускулах. Его зеленый свитер с капюшоном едва ли мог скрыть его мускулистое телосложение под дорогим материалом. Его плечи стали шире, отражая новую силу, конечно, и его возраст. Он вступил в пору зрелости и крепко держал её двумя кулаками.

Все следы мальчика, подростка и юноши исчезли. На их месте была восхитительно заросшая щетиной челюсть и грубая, неукротимая сила. Он возвышался надо мной, выше, сильнее, свирепее. И в отличие от прежних времен, когда его тело было для меня убежищем, местом, на которое я рассчитывала в качестве защиты, сейчас это оно ощущалась жестоко отстранённым. Между нами было невидимое пространство, размером с океаны. С континенты.

Размером с целый мир.

Сойер Уэсли попал в тюрьму человеком, которому в этом мире я больше всего доверяла, а вышел оттуда незнакомцем.

Он носил свои пять лет заключения, как новую кожу, сгибая тяжкие годы с оскаленными зубами и разорванными мышцами. В нем не осталось ни мягкости, ни нежных касаний, ни понимающих слов. Только гнев. Только ненависть.

Он был одновременно самым невероятно прекрасным человеком на свете, но и каждым моим кошмаром, которые когда-либо мне снились.

Я решила больше не смотреть на него сегодня вечером. Даже если бы его план состоял в том, чтобы убить меня. Это было слишком больно.

У подножия лестницы был небольшой коридор, который вел в подсобное помещение, дверь в которое была открыта, а другая дверь была заперта. Это было оно. Это была пустая комната, где они собирались нас убить. Люди наверху остановились бы при звуке выстрелов, но громкая музыка замаскировала бы стрельбу, и никто из них не подумал бы, что они услышали что-то зловещее. Гас и Сойер запихнут наши трупы в бочки с кислотой, а затем закроют за собой дверь, прежде чем, как ни в чем не бывало, вернутся на вечеринку.

И обо мне больше никогда не услышат. Мое мертвое тело в конце концов будет выброшено, но никто не сможет опознать его, потому что меня превратят в человеческий суп. Кэролайн Валеро просто канет в лету, ещё одно нераскрытое убийство, девушка о которой никто не заботился настолько, чтобы требовать справедливости.

Или что-то в этом роде.

Возможно, в последнее время я слишком много болтала с Лютером.

Когда Гас положил руку на дверную ручку, меня охватила внезапная волна паники, и я вцепилась в руку Джесси, сжимая её так сильно, что мои пальцы онемели.

– Тебе это понравится, Каро, – воскликнул Гас, в его тоне проскользнула часть знакомого оптимизма. Он толкнул дверь, и нас провели в кабинет.

Я моментально вздохнула от облегчения. Я ожидала увидеть пустую комнату со звуконепроницаемыми стенами и сливом в середине пола, и поэтому современные, эффективные столы, шкафы для папок и мягкие кожаные кресла стали приятным зрелищем.

Мой взгляд сразу же упал на сейф в углу комнаты. Старые привычки и все такое. Он был толстым, тяжелым, от незнакомого мне бренда, он не мог не заинтриговать меня. Мне сразу же захотелось узнать, что в нем было. Дремлющий во мне вор жаждал узнать, какие секреты они заперли в этой невероятной коробке. Он был достаточно большим, чтобы я могла войти внутрь и встать в полный рост, так что он должен был быть заполнен полезными безделушками и захватывающей информацией.

Но это было слишком очевидно. И поскольку в этом замешан Гас, там наверняка были установлены камеры, система безопасности и приняты меры, чтобы сохранить в тайне все их маленькие грязные секреты.

Осматривая потолок в поисках камер, до меня, наконец, дошло, зачем они привели меня сюда.

– Сукин сын, – прошипела я себе под нос. Я почувствовала на себе удивленный взгляд Джесси, поэтому сделала нерешительную попытку скрыть свою реакцию. – Это настоящая картина.

А потом возненавидела себя за то, что заострила на ней внимание.

– О, да! Тебе нравится? – спросил Гас с самодовольной ухмылкой. – Это одна из наших старых работ. Мы уже некоторое время храним её. Ну, знаешь, ждали подходящей возможности явить её миру.

– Это что, бриллианты? – выпалил Джесси, разглядывая длинный прилавок с выставленными на нем драгоценностями.

Я развернулась, пока Гас объяснял что-то о том, что он коллекционирует прекрасные вещи. Комната подтвердила его заявление. Там была антикварная коробка из-под сигар стоимостью в тысячи долларов. А Рембрандт и Лейтон стояли в разы больше. Там был маленький черный дневник, который и вовсе был бесценен, потому что содержал отчет о проделанной работе от известного киллера. Экстравагантные украшения, бесценная скульптура и все мои грехи, собранные в одной комнате.

Особенно Лейтон, «Рыбак и сирена», которую мне удалось украсть на спор после ночи водки и плохих решений. Когда её временно выставили в галерее в Вашингтоне, на ней было написано мое имя. Я сомневалась, что Джесси был в списках ФБР, но мне показалось, что мое имя тянулось красной нитью по всему списку. Это та картина, которая почти отправила меня в тюрьму.

Это то, что перевернуло бы всё с ног на голову.

Черт возьми, да все в этой комнате неминуемо добавило бы мне десятки лет к моему сроку.

Это было похоже на мою личную пещеру дракона. Во время работы в синдикате мне давали задания, задания, по которым я воровала, обманывала и принуждала к выполнению того, что было необходимо. И во время работы на синдикат мой моральный компас вертелся слишком свободно. Я хорошо справлялась со своей работой. Действительно хорошо. Что и привело к моему хобби. За семь лет, которые я проработала на семью Волковых, мне удалось собрать немаленькую коллекцию.

Все это я доверила одному своему напарнику, чтобы он держал это в секрете – подальше от липких пальцев моего отца.

Чего я не осознавала до того момента, пока это не стало очевидным, так это того, что у напарника, которому я доверила следить за тем, чтобы все было в сохранности для меня, тоже были липкие пальцы. Сойер солгал о том, где он все хранил. Он защитил свое собственное состояние, украв мое.

Когда мы с Франческой бежали, у меня были наличные, но ни одной по-настоящему ценной вещи, которая дала бы нам полную финансовую свободу. И я держала свое имя в тайне.

Теперь всё это было здесь. Эти вещи были моими. Все до единой. Я украла их честно и справедливо. И Сойер, каким бы ублюдком он ни был, не только выследил меня и прервал мое мирное существование, но и решил выставить напоказ все мои трофеи, как будто они были его собственными.

Я собиралась убить его.

Ладно, не совсем так. Но я собиралась вернуть все свои вещи, пока он не убил меня. И после этого мы с Джульеттой уедем навсегда.

Глава 12

– Что думаешь, Каро? – спросил Гас, всё ещё ухмыляясь, как глупый идиот, кем он, собственно, и был.

Я встретилась с ним взглядом и сказала ему правду.

– Я думаю, что ты просто хочешь произвести впечатление.

– Ну, эта коллекция довольно впечатляющая, – нейтрально добавил Джесси. Он чувствовал явное напряжение в комнате. Но он был обычным, хорошим парнем, который знал только положительных людей. Он не мог понять, из-за чего между нами возникла вражда, как и то, откуда взялись бесценные предметы в комнате.

Нормальные люди не предполагают автоматически, что все, что их окружает, было украдено. Или что девушка, в которую они были влюблены, работала на русскую мафию и имела репутацию первоклассной воровки. Для обычного человека это была фантазия. Вымысел.

Гас пожал плечами.

– Честно говоря, большую часть этого я унаследовал.

Я моргнула, всё ещё шокированная его беззастенчивым высокомерием.

– Да неужели?

– Леди, которой всё это изначально принадлежало, умерла.

– Она умерла?

Гас выдержал мой пристальный взгляд:

– Ну, для меня она мертва.

Я закатила глаза и повернулась к Сойеру, надеясь, что обращусь к более уравновешенному из этих двоих идиотов. Он поднял руки в воздух и прошел дальше в комнату.

– Мы здесь не для того, чтобы затевать драку, Шестёрка. Мы рассчитывали на твоё мнение. Нам интересно, сколько все это может стоить?

Дверь со зловещим щелчком закрылась, и в то же время я сказала:

– Не имею не малейшего понятия, почему ты думаешь, что я знаю ответ на этот вопрос.

В комнате потемнело, и над дверью загорелась красная лампочка.

– Какого черта? – спросил Джесси.

– О, нет, – вздохнул Гас, хотя в его голосе не было ни малейшего беспокойства. – Сойер, ты снова забыл.

Страх заново вспыхнул в моём животе. Святое дерьмо, это был тот самый момент! Прощай, жестокий мир.

– Забыл о чем? – мой голос был по-прежнему ровным, но бравада в нём была фальшивой.

– Система безопасности, – пояснил Сойер, его голос звучал так, словно его тащили по гравийной дороге. Теперь, когда его лицо было в тени, я представила, как внутри него оживает разъяренный монстр. Чудовищный зверь, подпитываемый тем, что любовь всей его жизни исчезла, бросив его в тюрьму, словно в ад. – Мы приняли специальные меры, чтобы обезопасить эту комнату, но дверь ведет себя странно с тех пор, как мы установили систему. Она продолжает запирать нас внутри. – Он позволил тяжелой паузе повиснуть над нами. – Мы выберемся отсюда только если кто-нибудь откроет дверь с другой стороны.

Я стиснула зубы, чтобы не закричать от разочарования.

– Да ты шутишь.

Лицо Сойера было погружено в темноту, но я чувствовала, как его взгляд пробегает по моей коже.

– Боюсь, что нет.

Мой разум крутился в отчаянной попытке выбраться отсюда. Это был верный путь к катастрофе. Если Гас и Сойер не планировали нас убивать, то я не хотела, чтобы Джесси узнал какие-либо из моих секретов. Ладно, если бы нас держали под прицелом пистолета или Сойер вручил бы нам две лопаты и приказал начать копать наши могилы, я могла бы признаться Джесси. Во всяком случае это была бы веская причина, чтобы ему рассказать.

Но поскольку Гас и Сойер всё еще не начали вкручивать свои глушители, я решила избавить Джесси от информации, которая, вероятно, приведет к его дальнейшей кончине. Да, это было опасно для нас с Джульеттой, но и для него тоже. Если бы братва вернулась в мою жизнь, мне нужно было бы сделать все возможное, чтобы спасти Джесси от этого мира. Мне нужно было сделать для Джесси то, что я не могла сделать для Сойера все эти годы назад.

– Позвоните кому-нибудь, – приказала я, указывая на телефон на столе. – Позвоните вашей девушке хостесс.

– Линия пока не установлена, – ответил Гас.

Сукин сын. Я бросилась к телефону и сняла трубку. Конечно, достаточно того, что не было ничего, кроме звука тишины. Я выставила себя полной дурой, ползая по полу в темноте, на ощупь проверяя розетки. Затем я проделала это со вторым телефоном. Бес толку.

Стоя на коленях посреди офиса в своем маленьком черном платье, я вспомнила о своем сотовом телефоне. Я рывком открыла клатч и вытащила его. Сети не было.

– Да вы издеваетесь?

Сойер склонился над одним из столов, его большие, мускулистые руки изогнулись в свете красного света. Откуда взялись эти мышцы?

– Мертва.

Я покачала головой, ненавидя себя за то, что меня так легко отвлечь.

– Ч-что?

– Сеть сдохла, – уточнил он. – Здесь это не сработает.

– Черт возьми.

– В конце концов, они заметят, что мы пропали, – сказал Гас. – Наверное.

– Надеюсь, – эхом отозвался Джесси. – Такое случалось раньше? Они поймут, что вы заперты здесь, внизу?

Парни пожали плечами, обращая свое внимание скорее на меня, чем на Джесси.

Было ощущение, что они окружили нас, как стая львов. Как стая разъяренных, голодных, слетевших с катушек львов. Что они здесь делали? И почему я так глупо попалась в их ловушку?

Я не была наивной газелью, болтающейся у водопоя. Я сама по себе была львицей. Я была чёртовой королевой джунглей.

Они не могли знать, что я появлюсь на премьере этой выставки. Я исходила из предположения, что они приехали во Фриско явно намереваясь встретиться со мной лицом к лицу. Они бы не открыли свой бизнес, если бы планировали убить меня этим вечером.

Если бы это была заказная работа, они бы разыскали меня, прикатили в город и схватили, закончили работу и снова уехали.

Нет, они что-то замышляли. Это была афера. Очевидно, длинная цепочка махинаций. Еще одна из их игр.

Они были здесь не просто так. Да, причина, вероятно, была во мне. Или во Франческе. Но как бы то ни было, не было похоже, что они собираются напасть и скрыться с места преступления.

А это означало, что их прикрытие было так же важно, как и моё.

– Счастливый случай, верно, Каро? Что мы застряли друг с другом из всех возможных мест именно здесь, – Сойер постучал костяшками пальцев по столу. – После стольких лет.

Счастливый случай – так мы назвали одну из наших старых уловок. Мы делали вид, что сталкиваемся друг с другом посреди вечеринки и устраивали целую сцену; мы обнимались, смеялись, я начинала плакать. Затем мы просили кого-нибудь сфотографировать нас, и пока я показывала им, как пользоваться моим телефоном, умыкала их бумажник, или ключ-карту от номера в отеле, или что-то ещё.

– Ага, – пробормотала я, пытаясь снова встать в своем слишком коротком платье. – Счастливый случай, Сойер. – Только на этот раз объектом уловки была я.

Джесси протянул руку, и я ухватилась за неё, с благодарностью за то, что он помог мне подняться на ноги. Он, казалось, почувствовал, что что-то не так, потому что притянул меня ближе к себе и наклонил голову, чтобы спросить:

– Ты в порядке?

– У меня клаустрофобия, – выпалила я. Что было чистейшей ложью. – Я начинаю сходить с ума. – А вот это уже было правдой.

Гас плюхнулся в кожаное кресло и раскрутился в нем.

– Расслабьтесь, детишки. Кто-нибудь скоро заметит, что мы пропали. А пока давайте наверстаем упущенное.

Нет. Черта с два.

Используя темноту себе на пользу, я напряженно потеребила волосы на затылке и двинулась к двери. Подергав ручку, я проверила замок. Пфф, ничего сложного. Совсем простой врезной замок. Он был автоматическим, но ничего сложного.

Я повернулась и прижалась спиной к двери, сгибая шпильки для волос, которые я только что извлекла из волос, в нужную форму. В идеале мне нужно было что-то более существенное, чем заколки. К примеру мой набор отмычек или, по крайней мере, маленькие гаечные ключи.

Теперь, когда мои пальцы были заняты, я почувствовала, что могу немного расслабиться. Кроме того, мне нужно было немного отвлечь внимание от Джесси.

– Я действительно рада видеть вас, ребята, после столького времени. Как там все остальные? Как поживают твои родители, Гас? Аттикус?

– Мой отец скончался четыре года назад, – коротко ответил Гас отрывистыми словами. – Думал ты знаешь.

– Я не знала. – На моем лице отразились искренние эмоции, а на сердце от его слов легла тяжесть. Я в самом деле не знала.

Гас ненавидел своего отца. Оззи был настоящим и искренним мудаком. Но я все равно сочувствовала его потере. Может быть, даже больше, потому что у него никогда не было хорошего отца или кого-то, кто любил бы его по-настоящему. Может быть, я сильнее ощущала его потерю, потому что знала, каково это – быть использованной собственным отцом отцом и брошенной в мир, частью которого ты не желаешь быть.

– Жаль это слышать, – искренне сказала я ему, пусть даже и замаскировала это за резким тоном.

– Ну а мне нет, – пробормотал Гас. Я поняла, что вывела его из игры, сделала его эмоциональным, когда он этого не хотел.

– А что насчет Аттикуса? – спросила я, нажимая на кнопки, которые, как я знала, продолжали бы сбивать его с толку. Или, по крайней мере, я надеялась, что они это сделают. – Чем он занимается?

Гас и Сойер переглянулись. Я знала, что они не собирались выдавать себя и рассчитывали, что темнота скроет это, но им это не совсем удалось. Прежде чем я успела что-либо сказать, за моей спиной раздался щелчок замка, и моя рука скользнула по ручке, открывая дверь.

Я громко рассмеялась. Я всё ещё могла! Кроме того, когда дверь открылась, снова зажегся свет. Я не была готова опять увидеть все, украденные мною, вещи, вновь окружившие меня, но следить за Робин Гудом и его веселой бандой, было легче, когда я могла их разглядеть.

Джесси уставился на меня.

– Как ты это сделала?

– Просто потянула за ручку. Дверь была не заперта.

– Нет, она была заперта, – настаивал Гас. – Она закрывалась всю неделю.

– Ну, не в этот раз, – возразила я. – Как только я надавила на ручку, дверь сразу открылась. Безумие, правда?

Я сунула шпильки в сумочку и понадеялась, что никто не заметил, что мои волосы стали немного свободнее, чем раньше.

Гас встал, притворяясь очень удивленным.

– Я пробовал. Она была заперта. Колись Каро, как ты это сделала?

Они пытались подловить меня на лжи в присутствии Джесси? Глупые мальчишки. Это был детский фокус. Я делала что-то, что называется иллюзией. И у меня это получалось гораздо лучше, чем у этих двух цирковых клоунов.

– Ты, должно быть, недостаточно старался. – Я одарила его своей лучшей сочувственной улыбкой. – Хорошо, что я была здесь, чтобы спасти положение.

Он уставился на меня.

– Ещё как.

– Ну, нам нужно идти, – сказала я Сойеру и Гасу, набравшись достаточно смелости, чтобы посмотреть им обоим в глаза. – У меня, то есть у нас с Джесси, были планы. Хотя наткнуться на вас было безумно весело. Здесь. Во Фриско.

Взгляд Сойера был прикован к Джесси, и я не была уверена, что мы все-таки выберемся оттуда живыми.

– У вас, ребята, были планы?

В его словах была жесткая острота, что резала как нож с двойным лезвием. В его голосе звучала ревность, но я знала, что это не правда. Сойер не выдавал своих эмоций и не позволял им случайно вырываться наружу. Если я слышала ревность в его голосе, то только потому, что он сам так захотел. Он расставлял ловушки, прощупывал фундамент, захватывал цель. Заставляя меня подвергать сомнению каждое решение, принятое мной за последние пять лет, и сомневаться в себе.

Нет, Сойер не ревновал. Он играл в ревность.

Я схватила Джесси за руку и потащила его к лестнице.

– Пока, ребят, – крикнула я им вслед. – Благодарим за экскурсию.

– Было приятно познакомиться, – крикнул Джесси в догонку, когда я едва ли не тащила его вверх по лестнице.

Мы добрались до тротуара снаружи, прежде чем я набралась смелости заговорить.

– Это было странно, не находишь? Мне показалось, или ты подумал, что это было очень странно?