Текст книги "Неизменный (ЛП)"

Автор книги: Рэйчел Хиггинсон

сообщить о нарушении

Текущая страница: 14 (всего у книги 20 страниц)

– Я сделаю это сегодня. Он хочет, чтобы ему звонили лично каждое утро, но это выходит за рамки служебного долга.

Она схватила свою куртку из шкафа и остановилась у стойки, чтобы снова взять книгу.

– Дорогая, между вами всё нормально?

Холодный всплеск паники пробежал по мне, но мне удалось сохранить любопытное выражение лица, когда спросила:

– Что ты имеешь в виду?

Она подняла брови.

– Я имею в виду, что между вами чертовски много чего происходит, и я не могу решить, нравится ли тебе это или ты ненавидишь это.

Неожиданно для себя я рассмеялась. Я даже себе казалась сумасшедшей. Я избегала его. Я бежала от него так быстро, как только могла. Но, отвечая Мэгги, я пожала плечами и сказала:

– Разве девушка не может делать и то и другое?

Её глаза сузились. Я идеально сыграла свою роль. В моем голосе не отразилась моя дрожь и постоянное озирание по сторонам. Я произнесла свою ложь со всей уверенностью, которая у меня была.

Но она мне так и не поверила.

– Ладно, дорогая, если ты так говоришь.

– Повеселись в городе, – поддразнила я её. – Наслаждайся своим герцогом.

Она остановилась на полпути. Подмигнув мне, чего я не ожидала, она сказала:

– Ты тоже.

Потом она ушла, а я осталась в замешательстве, в ярости и в попытках не отправлять ей сотни сообщений, указывающих на её ошибку.

К тому времени, как Гас въехал на стоянку перед офисом, я даже не была удивлена.

Вернее, я не была удивлена, что он объявился здесь. Но то, что он приехал на красном Subaru Forester, а не на черном Мерседесе вызвало у меня беспокойство.

– Домик номер одиннадцать, – сказала я ему, как только зазвенела входная дверь. – Возьми карту. – Я подтолкнула указания, которые я поспешно приготовила для него, через стойку.

Его брови подскочили до линии волос.

– Что?

– Домик Сойера, – сказала я медленнее, – номер одиннадцать. Эта карта покажет тебе, как туда добраться.

Его медленная манера речи соответствовала моей.

– Я и так знаю, где остановился Сойер. Так что мне не нужна карта.

О.

– Хорошо, тогда почему ты здесь?

Его верхняя губа скривилась.

– Ты не могла бы рассказать мне, что такого я когда-либо сделал тебе? Черт возьми, Кэролайн. Мы когда-то были друзьями. Теперь палка в твоей заднице такая большая, что ты даже не здороваешься со мной.

Я моргнула, глядя на него.

– Ты здесь не для того, чтобы возобновлять дружбу, Гас. Я не дура.

Он издал какой-то звук, вырвавшийся у него из горла.

– Ты та ещё дура. Но это уже другой разговор. – Он подошел к стойке, осторожно положив на неё руки. – На самом деле нам нужно поговорить, – он оглянулся через плечо.

Я разрывалась между тем, чтобы начать расспрашивать его и тем, чтобы закрыть уши руками и бежать, сверкая пятками, прежде чем он успеет сказать хоть что-либо. Прежняя Каро во мне победила. Я должна была воспользоваться возможностью. Гас никогда не умел хорошо врать. Вот почему он занимался технологиями, когда мы были детьми, а позже бухгалтерией. Сойер был закрытым сейфом и мастером манипуляций. Я не могла доверять ничему, что он говорил. Но из Гаса я могла бы кое-что вытянуть.

– Хорошо, Август, давай поговорим. Это ты преследовал меня в городе?

Он стянул с головы шапку и пожал плечами.

– Мне нужно заниматься бизнесом, Кэролайн. У меня нет времени на слежку.

– А как насчет того, как ты открыл свой бар? Я имею в виду, ты же знал, что мы здесь, верно? Вот почему ты приехал. Ты приехал, чтобы прервать нашу спокойную жизнь по какой-то невиданной причине. Так сколько же ты ходил за нами по пятам и копался в нашем грязном белье?

Его глаза округлились.

– Ты знаешь, что произошло с Сойером, Каро? Когда ты сбежала? Ты знаешь, как херово ты с ним поступила? Каро, он сошёл с ума. Он делал то, чего никогда не должен был делать. Он нажил себе огромное множество врагов. Из-за тебя. Потому что ты свалила.

Я не планировала чтобы этот разговор заходил в эту сторону.

– Так это дает тебе право преследовать меня?

Он отстранился, недоверчиво уставившись на меня.

– Он думал, что кто-то забрал тебя. Итальянцы… украинцы… Гребаное ирландское возмездие или что-то в этом роде. Это единственное объяснение, которое он был способен принять на протяжении двух лет. Задумайся об этом на секунду. Перестань думать о себе и поставь себя на его место – он был в тюрьме. Он там, мать твою, свихнулся. Он охотился за каждой семьей, пока не исчерпал свои ресурсы. Он заставил меня делать это за него, потому что я был на свободе. Он использовал ресурсы Романа по всему городу. Он пришел в отчаяние и начал продавать свою коллекцию. А это были бесценные вещи. Его трофеи. Всё то состояние, которое вы вдвоём накопили за эти годы, сократилось до того, что ты видела в нашем офисе.

– Всё, что в твоем офисе принадлежало мне.

Он скривился.

– Вот именно.

– Хочешь сказать, что Сойер продавал только свои вещи? Не мои?

– Динь-динь-динь. Может быть, ты все-таки не полная дура.

– Зачем ему это делать, Гас? В этом нет никакого смысла. Это было его будущее. Ему нужно было только выйти из тюрьмы, и до конца жизни он был бы обеспечен.

– Ты что, ничего не понимаешь? Он думал, что кто-то похитил тебя. Он собирался перевернуть, бл*ть, небо и землю, чтобы найти тебя.

– И почему же он сдался? – увидев, как Гас посмотрел на меня, я перефразировала: – Я имею в виду, почему он перестал думать, что меня похитили? Ты сказал, что он искал меня два года.

Гас отвел взгляд. Его небрежное пожатие плечами было не таким убедительным, как он, вероятно, хотел.

– Тебе нужно задать этот вопрос ему. Я просто знаю, что план поменялся.

– И ты сделал то, что он сказал?

Он отстранился, качая головой в мою сторону.

– Ты с самого детства знала, что я не хотел иметь ничего общего с той адской дырой. Я всегда хотел уйти. Наконец-то у меня появился шанс. – Его рычание было жестоким, мучительным и абсолютно честным. – Мы с Сойером ушли вместе. Он бы не ушел без меня. А я бы не ушёл без него.

Чувство вины захлестнуло меня с головой. Так сильно, что я чуть не задохнулась.

– Хорошо, что ты дождался, пока он выйдет из тюрьмы.

Он издал какой-то жужжащий звук.

– Хорошо.

Мы одновременно заметили Сойера, идущего по гравийной дорожке. У меня оставалось всего несколько секунд с Гасом, чтобы вытянуть из него всё, что я могла.

– Слушай, ответь мне на вопрос?

– Что?

– Если твой отец мертв, как ты здесь оказался? – выражение его лица ничего не выдавало. – Как ты выбрался? Разве ты не нужен им в Вашингтоне?

Выражение его лица смягчилось, став любопытным и более… нежным. Что приводило в замешательство. Я тут же насторожилась.

– Каро, группировки в Вашингтоне больше не существует.

Мой вращающийся разум с визгом остановился. Земля, время и всё пространство, резко остановилось. Одно безумство врезалось в другое. Что? Что он сказал?

– Повтори.

– Весь высший эшелон руководства был арестован. Разве ты не видела этого в новостях? Роман, Димитрус, Александр, два шпиона… все. Это было гигантское разоблачение ФБР.

– К-как это возможно?

– В Вашингтоне никого не осталось.

Пока я стояла там ошеломлённая и совершенно сбитая столку, в офис вошел Сойер. Мой взгляд метнулся к нему. Он не думал, что это та информация, которую я хотела бы знать? Он не думал, что было бы полезно, хотя бы упомянуть об этом? Например, когда он вжимал меня в стену арендованного им домика!

Ведь в тот момент – в тот самый момент – у него хватило наглости говорить.

– Ты ничего не забыла сделать с утра, Шестёрка?

Мои мысли были слишком запутаны, чтобы я могла понять, что он имел в виду.

– Например что?

– Мой звонок-будильник, – выпалил он. – В семь утра. Тот, за который я плачу.

Я закусила губу и задумалась, как лучше всего избавиться от тела. Я взглянула на камеру видеонаблюдения, которая была направлена на главный офис. У меня не должно было быть свидетелей.

– Мы можем, э-э, поговорить с тобой секунду? В офисе Мэгги.

Он поднял брови, и я заметила, что сегодня он был без очков. Я хотела знать, почему он их носит. Я хотела знать, есть ли сейчас на нём контактные линзы, когда он приобрёл очки, и насколько плохое у него зрение, а также почему меня это вообще волнует. Боже мой.

– Показывай дорогу.

Я была удивлена, что он так охотно последовал за мной. Может быть, он не понимал, насколько смертоносными были в тот момент мои мысли. А, может, он думал, что его большие, крепкие мышцы смогут его спасти. Но ему предстояло узнать, что в аду нет столько ярости, как у женщины, оставшейся в полном неведении!

Толкнув дверь в кабинет Мэгги, я жестом пригласила его войти внутрь. Что он и сделал. Я закрыла за нами дверь и огляделась в поисках ближайшего оружия.

Он сел на край сверхчистого стола Мэгги, широко расставив ноги, и его порочный рот искривила мальчишеская ухмылка.

– Что ты задумала, Шестёрка?

Мои руки были уперты в бёдра, а пятка пробивала дыру в полу.

– Вашингтонский синдикат распался?

Его голова откинулась назад, а кулаки вцепились в край стола. Я услышала, как он прорычал в потолок:

– Черт бы тебя побрал, Гас.

Я не знала, что и думать об этом. Но сдерживая гнев, я решила настаивать на ответах, пока один из нас не сломается.

– Сойер, какого черта? Ты не думал, что, может быть, тебе стоило начать с этого, когда ты приехал в город? Ты не думал, что это, может быть, то, что я хотела бы знать? Ты что, издеваешься надо мной?

Он выпрямился, сокрушая меня своим яростным взглядом. Я думала, он снова собирается наорать на меня, но его осторожные слова были ледяными, а не взрывными.

– Это не секрет. Об этом трубили во всех новостях.

– Я смотрю новости, Сойер. Но я ничего об этом не слышала.

Но смотрела ли я новости в последнее время? Я вряд ли могла пропустить подобное. Но я была занята на работе. И национальные новости определенно не были тем, что я хотела, чтобы мой четырехлетний ребенок смотрел. Так что, может быть, я и пропустила.

Может быть, я была не совсем в курсе событий, как следовало бы.

Сойер приподнял одно плечо.

– Как бы то ни было, в новостях об этом говорили.

Отсутствие его гневной реакции отчасти охладило мою ярость. Я всё ещё была зла. И боялась. И чертовски раздражена. Но ярость отступила.

– Так вот как ты выбрался? Они отправились в тюрьму. Тебя досрочно освободили. А ты теперь в отставке?

– Что-то типа того.

Я постучала пальцами по бёдрам, пытаясь решить, стоит ли мне задавать следующий вопрос, и должно ли это вообще меня волновать. После того, как я едва не прокусила свою губу и протерла дыры в джинсах, я выдохнула и поддалась своему любопытству.

– А мой отец? Его тоже арестовали?

Сойер с минуту смотрел на меня, не отвечая. Мы были противоположны, как инь и ян. Я представляла собой сгусток нервной энергией, клубок бешеных электронов, которые не могли устоять на месте в тревожном ожидании.

А он был совершенно спокоен. Его тело расслабленно осело на столе, выражение лица оставалось сдержанным и задумчивым. Его руки всё ещё лежали на столе, он не ёрзал, не двигался, не пытался убедить себя, что ему безразлично.

– Послушай, мне не особо нравится твой отец, – сказал он мне.

– Да, мне тоже.

– Но… – я перестала ерзать и выдохнула, чтобы успокоиться. Сойер продолжил: – До того, как мы с Гасом уехали, ходили слухи, что у него были большие долги. Достаточно большие, чтобы ему могли отрубить руку.

Мой живот скрутило от нервов. Братва жестоко обходилась с людьми, которые переходили им дорогу или не выполняли своих обещаний. Букмекер, который не мог справиться со своими долгами, был бы на первом месте в их списке нетерпимости.

А это означало, что они могли отрезать ему руку.

В зависимости от того, насколько велик был его долг, они могли отрубить обе.

– Так если больше никого нет, это значит, что с ним всё в порядке?

Голова Сойера закачалась взад-вперед.

– Он не обязательно должен деньги Волкову, Шестёрка. У него были долги по всему городу.

– Если бы он не был должен пахану денег, зачем бы им понадобились его руки?

Он отвел взгляд.

– Может, потому что он их опозорил? Он втоптал их имя в грязь. Я не знаю, Кэролайн. Почему они делают всё, что делают? Из того, что я слышал, они хотели свой фунт плоти и планировали его получить. Как там было на самом деле… Я не знаю. Возможно, они пошли на какую-то сделку или что-то в этом роде. Может Леон придумал, как заплатить им каким-нибудь другим способом.

– Но теперь он остался без защиты. Ты это хочешь сказать? Братва ушла, и мой отец остался один?

– Боссы практически закончили свои дела с ним, прежде чем их взяли. Вполне возможно, что у него уже давно не было защиты.

В один безумный момент я подумала о том, чтобы вернуться и спасти его. Снова. Что-то кольнуло внутри и мне стало жаль его; он, всё-таки был моей семьей. Мне было интересно, сколько он должен. И хватило бы у меня денег, чтобы покрыть эти долги? Хотя бы какую-то часть? Конечно, я была в состоянии расплатиться с частью его долга. Ровно настолько, чтобы весь город перестал дышать ему в затылок.

– Остановись, – велел Сойер.

Я оглянулась на него.

– Что?

– Перестань пытаться понять, как его спасти. Ты не можешь.

– Ты не знаешь…

– Подумай сама, Каро. Тебе придется всплыть на поверхность. Тебе придется выйти на открытое место. Братва рассредоточена, но они не мертвы. И пахан сейчас закрыт, но надолго ли? Подумай о последствиях. Ты знала, на что идёшь, когда уезжала пять лет назад. Он не стоит того, чтобы ты выходила из укрытия и спасала его. И ты это знаешь.

Я не могла поверить в то, что он говорил.

– Он мой отец.

– Да? И я, черт возьми, был любовью всей твоей жизни, и меня ты не спасла. Не смей всё портить из-за этого куска дерьма. Он использовал тебя всю твою жизнь. Ты не можешь позволить ему использовать тебя и сейчас. Не после того, что ты сделала.

Он был прав. И я ненавидела его за это.

– Ты должен был сказать мне раньше.

– Потому что мы так открыты и честны друг с другом?

Его ехидный комментарий напомнил мне, что я действительно хотела, чтобы он был открыт и честен со мной. Информация о Волкове была легко доступна для поиска, поэтому я не думала, что он лгал об этом. Но я хотела знать кое-что ещё. Он на самом деле ушёл от них? Или просто пытался залечь на дно в Колорадо? Что он на самом деле здесь делал? Как мне вернуть все свои вещи назад? Когда он собирается уезжать?

Я решила сменить тактику. Нытьё и ворчание с ним не сработают. Но были и другие способы приручить зверя. Например, доброта. Проведя рукой по волосам, я выдохнула.

– Спасибо, что сказал мне. – Я позволила настоящим эмоциям зазвучать в моем голосе, и глаза наполнились слезами. Я была, как щенок, который умолял о внимании своими огромными глазами. – Спасибо что был честным.

Его лазерные глаза скользили по мне, подмечая каждую мелочь.

– Иди сюда, – потребовал он.

«Зачем?» – вертелось на кончике языка. Но если я решила изображать раскаяние, я не могла продолжать спорить, я должна была быть послушной. Я шагнула к нему, опустив плечи и сыграла лучшую роль, на которую была способна.

Запустив палец в карман моих джинсов, он притянул меня между своими ногами. Он подтолкнул меня ближе, пока я не прижалась к нему, к внутренней стороне его бедер, к его животу, и к пространству между этими двумя местами.

Сойер поймал мой пристальный взгляд, и я почувствовала себя пленницей, которую взял в заложники враг. Я попыталась отступить, потому что мой страх мешал мне оставаться в образе. Он притянул меня обратно.

– Не останавливайся сейчас, – пробормотал он, его голос был гортанным от обещания, мести и вызова. – Ты чего-то хочешь. Сейчас не время отступать.

– Я ничего не хочу, – прошептала я, задыхаясь от страха. – Мне не следовало… – фразу закончить я не смогла. Чего мне не следовало делать? Ничего из того, что я сделала.

Начиная с того момента, когда я была маленькой девочкой, ещё до появления Сойера.

Его нос скользнул по моей челюсти, вызвав дрожь во всём теле. Мне нужно было выбраться из этой неразберихи. Убраться отсюда и начать искать информацию в интернете.

– Не сдавайся, Шестёрка. Ты так близка к тому, чтобы получить желаемое. – Он прикусил моё ухо, а затем быстро загладил укус языком.

Я подавила слабый стон, не желая, чтобы Сойер взял верх в этой игре. Да, он был тем мальчиком, в которого я влюбилась и так и не смогла по-настоящему разлюбить. Да, его потрясающее, сильное, твёрдое, горячее тело было прижато к моему, и вызвало очень грязные мысли. Да, мне было трудно отстраниться от него, стряхнуть с себя его руки и ту сумасшедшую власть, которую он имел надо мной.

Но. Я тоже была хороша в этой игре.

Иногда.

Ну раньше точно была.

Он вернул моё внимание, прижавшись влажным, медленным поцелуем к впадинке на моем горле. Мои руки легли ему на плечи, вцепившись в его рубашку. Чтобы сохранить баланс. Чтобы устоять на ногах. Чтобы иметь возможность нормально мыслить. Мне нужна была помощь в балансировании.

Обретя силу, я внутренне зашипела на себя. Ты независимая. Ты свободная. Ты больше, чем твои чувства.

Проглотив большую дозу своей ободряющей речи, я прижалась щекой к его щеке. Он поцеловал меня в нижнюю часть челюсти, и я воспользовалась возможностью, чтобы приблизить губы к его уху.

Он замер в ожидании того, что я собираюсь делать дальше. Не желая разочаровывать его, я в отместку провела губами по раковине его уха, позволяя своему языку ощутить вкус и свести его с ума.

Я зажала зубами мочку его уха и с удовольствием почувствовала, как его руки обхватили меня за талию, прижимая к себе беспомощной хваткой. Когда его челюсть коснулась моего подбородка, я восприняла это как знак.

Я старалась, чтобы мой голос был хриплым, мягким, женственным. Он недавно вышел из тюрьмы. Я имею в виду, наверное, не повредило бы напомнить ему, что я женщина и что долгое время он был лишён этого.

– Что ты здесь делаешь, Сойер?

Он откинул голову назад, прижимая наши тела друг к другу. Его глаза потемнели от желания, лицо было похоже на открытую книгу. Он собирался мне всё рассказать.

Вот оно.

– Я хотел извиниться, – сказал он.

Моя кровь забурлила так громко, что я почти не слышала его.

– В самом деле?

Он медленно кивнул. Мои пальцы вцепились в его рубашку.

А потом он наклонился и позволил своим губам коснуться моих. Всё было совсем не так, как вчера. Он не был грубым. Он не наказывал. На этот раз он был до боли милым. Осторожным, нежным и внимательным.

Его язык скользил по моей нижней губе, и я послушно открыла рот для него, потому что за годы жизни с ним это превратилось в рефлекс, в привычку, в потребность, которая вспыхнула с новой силой.

Он целовал меня так, словно я была хрупкой, нежной и принадлежала ему. Он целовал меня так, словно ни секунды не мог больше вынести разлуки. Он целовал меня так, словно я была его дыханием, и он нуждался во мне, чтобы продолжать жить.

Наши губы были симфонией, хором в унисон. Мы были поразительным искусством, идеальным звуком и возвращением домой, выраженном одним прикосновением.

Прошло совсем немного времени, прежде чем он уговорил меня поцеловать его в ответ. Моя решимость, ярость и годы боли не имели ни малейшего шанса в реальности его губ на моих. Наклонившись к нему, я взяла ещё, углубляя наш поцелуй, пока он не издал рычащий звук из глубины своего горла.

Его зубы сильнее сжали мою губу, напоминая мне о том, какая сила скрывалась, за этим осторожным поцелуем. Мы тонули вместе, одновременно, разрываясь в одном и том же сплетении языков и вкуса. Я прижалась к нему, позволяя всему моему телу чувствовать его. Мои руки обвились вокруг его шеи, отчаянно желая прижать его к себе как можно ближе. Я выдохнула звук, который был приглашением к гораздо большему. Этого было недостаточно. Я хотела большего. Мне нужно было больше.

Мне нужен был он.

В чем, конечно, и заключался его план.

Он отстранился, разделяя наши рты, а затем отодвинулся, чтобы между нашими телами тоже образовалось пространство. Его глаза были полуприкрыты, темные от той же потребности, которую я чувствовала в своём теле. Но его улыбка была полной самодовольной победы.

– За то, что произошло вчера.

Я была липкой кучей похоти и желания. Его слова не имели для меня никакого смысла.

– Что?

– Извиниться, – повторил он. – Я поцеловал тебя вчера, чтобы доказать, что я прав. Но я был зол и увлекся.

Моя голова всё ещё была погружена в поцелуй, который у нас только что был. Если бы у меня было меньше силы воли, я бы сейчас наклонилась вперед с открытым ртом, пытаясь продолжить то, что он начал.

– Увлёкся?

Его полуулыбка была торжествующей. Как у завоевателя.

– Ну да.

Мой гнев вернулся, и я сделала несколько шагов назад, потому что желала быть как можно дальше от него.

– Так вот, что это было?

Его улыбка поднялась на ступеньку выше, и в его глазах вспыхнул злобный взгляд.

– Пять лет без секса, Каро. Вот что.

– Это какое-то наказание для меня?

Он наклонился вперед, такой непринужденный и расслабленный, каким я его никогда не видела с тех пор, как он объявился во Фриско.

– Я бы не назвал это наказанием. Мне показалось, что тебе очень даже понравилось.

– Ты серьезно?

Он спрыгнул со стола и направился ко мне. Я быстро отступила назад, боясь, что он снова на меня набросится. Но гораздо сильнее я боялась, что не смогу сказать ему, чтобы он остановился.

– Ты можешь попросить больше, Шестёрка, – пробормотал он, вытягивая мысли прямо из моего затуманенного мозга. – Я никому не скажу.

Я ударилась спиной о закрытую дверь. Его руки легли по обе стороны от меня, удерживая его тело всего в дюйме от моего.

– Ты ублюдок, – сказала я ему.

– Это ты пытаешься залезть ко мне в голову. Это ты играешь в игры, Шестёрка.

Я толкнула его в грудь, и он схватил мою руку и прижал её к своему колотящемуся сердцу.

– Всё это для тебя игра, – обвинила я. – Ты замышлял что-то с тех пор, как въехал в город. Так что прекрати меня всё время отчитывать.

Он опустил голову, чтобы скрыть свою мрачную улыбку.

– Ты действительно непробиваемая.

– Тогда скажи мне правду. – Я хотела потребовать этого, приказать ему сказать это, а затем бросить ему в лицо. Но мои слова прозвучали как мольба, сломленная мольба.

Он опять поднял голову, его голубые глаза сияли чистой, незамутненной искренностью.

– Я не скрываю, почему я здесь, Кэролайн. Попробуй и услышь на этот раз. У меня была возможность уйти от жизни, которая отняла у меня многое и не дала достаточно взамен. Я воспользовался этой возможностью. Я нашел тихую жизнь в тихом городке, где я могу заниматься тем, что мне нравится, не беспокоясь о своем прошлом. Если ты находишь это угрожающим, я боюсь, проблема в тебе.

– Ты сказал мне не уезжать из города, – напомнила я ему. – И не один раз. Ты сказал, что кто-то меня ищет.

Его челюсть дернулась.

– Братству пришел конец. Это правда. Но есть определенные люди, которые винят в этом меня. Они причинили бы тебе боль, если бы знали, что это поможет им добраться до меня.

Записка «Где он?»

Коробка с испорченным георгином.

Коробка с рыбьими потрохами из Огайо.

Пол ушел у меня из-под ног, и я привалилась спиной к двери. Черный «Мерседес». Это был не Гас и не Сойер. За мной следили.

Джульетта.

Моя единственная мысль. Мой единственный мотив.

Я снова сосредоточилась на Сойере, который был источником такого количества проблем. Я хотела, чтобы он ушёл. Я хотела, чтобы он был как можно дальше от меня. И если бы я не смогла заставить его покинуть этот город, тогда я была бы той, кто уйдет.

Я оттолкнула его от себя и распахнула дверь.

– Убирайся, – прошипела я ему, задыхаясь от беспокойства за свою дочь. Я заплатила самую высокую цену, чтобы увести её из этого мира, только для того, чтобы Сойер привел этот мир прямо к ней. – Уходи.

Что-то темное мелькнуло в его глазах. При любых других обстоятельствах, с любым другим мужчиной я бы сказала, что он был удивлен. Но я знала, что с Сойером это было не так.

Это была совсем другая эмоция. Что-то более зловещее. Что-то более расчетливое.

Он фыркнул, но не стал сопротивляться. Хотя он раздраженно бросил:

– Если ты думаешь, что это умно.

Когда он был на полпути к двери, мне пришлось вставить последнее слово. Злой, мстительный демон внутри меня заставил меня что-то сказать.

– Они уже должны знать, что ты забыл обо мне.

Он сделал паузу, опустил голову и посмотрел на меня краем глаза.

– Да, я забыл о тебе. Вот почему я продолжаю тебя целовать.

С этим он ушел, оставив меня на шатающихся ногах, пока я боролась за каждый вдох и пыталась не потерять сознание.

За Сойером кто-то охотился. Меня кто-то преследовал, чтобы добраться до Сойера. Мой мирный, маленький городок больше не был моим безопасным местом.

Мир, из которого я так упорно пыталась вырваться, затягивал меня обратно.

И не только меня, но и Джульетту тоже.

Зазвенела входная дверь. Я услышала, как хлопнули дверцы машины и «Субару» Гаса выехала со стоянки, но не смогла заставить себя выйти из офиса. Я не могла заставить себя пошевелиться.

Потому что в довершение всего, заслоняя опасность, разоблачение и риск, угрожающий жизни, в моей голове крутились последние слова Сойера, брошенные мне.

«Вот почему я продолжаю целовать тебя».

Пришло время уходить. Я должна была забрать Джульетту и Фрэнки и убраться отсюда к чертовой матери. Потому что даже если бы я выжила телом, моё сердце в этот раз рисковало разбиться навсегда.

Глава 18

Десять лет назад

– Будь осторожна вечером, – предупредила Фрэнки на другом конце провода. Её вздох был глубоким и полным эмоций. – Я должна была пойти с тобой.

– У тебя есть более важные дела сегодня. Я смогу о себе позаботиться. Тебе не нужно беспокоиться обо мне.

– Не называй то, что я должна сделать, важным. Это не так.

Но это было важно. Однако я не собиралась с ней спорить. Вместо этого я прикинулась дурочкой.

– Разве твои дяди не приглашали тебя сегодня на ужин?

– С кое с кем из политиков, – простонала она. – Они собираются нарядить меня, как куклу, и выставить на обозрение.

– И…

– И научить меня, как пить вино и о чем говорить за обедом, чтобы стать партнером. – Её голос понизился, приняв русский акцент её дяди. – Не все должно быть достигнуто путем угроз и запугивания, как ты знаешь. – Она издала ещё один разочарованный звук. – Ты была бы в шоке от этих людей, Каро. Ты не поверишь, как легко они отказываются от своей морали ради обещания чуть большей власти. Это отвратительно.

– Ну может тебе стоит упомянуть людей, с которыми твои дяди разделались на прошлой неделе.

– Клянусь, им было бы всё равно. Они притворяться глухими и слепыми.

– А мэр там будет? – спросила я.

– Да, очевидно, жизнь его собаки важнее, чем тридцать несовершеннолетних девочек.

Мой желудок сжался, угрожая опустошить себя от моего обеда.

– Они не могут делать это вечно.

– Они могут. И сделают.

Она была права. Пока Волковы прочно обосновались в этом городе, они будут управлять девушками и многим другим: наркотиками, оружием, всем, что продается на черном рынке. И если бы что-то случилось с русскими, десять других криминальных семей были бы там, чтобы заполнить образовавшуюся нишу, втянув в это политиков, лоббистов, полицейских и всех предположительно порядочных граждан вместе с ними.

Может быть, люди, которые находятся по правую сторону закона, не знали о степени разврата, но только потому, что не хотели знать. Они хотели жить своей блестящей, счастливой, богатой жизнью с чистой совестью. Как и вся остальная Америка. Было проще притвориться, что торговли людьми не существует, чем что-то с этим делать. Было проще притвориться, что огромный бриллиант на твоем обручальном кольце не был добыт кровью, что маленькие дети не умирали, чтобы ты мог его получить, чем выбрать менее популярный камень для своего обручального кольца. Было легче предположить, что передозировка наркотиками и насилие с применением оружия случались с другими людьми, чем признать, как далеко простирались опасные щупальца преступного мира, как они душили, душили и заключали в тюрьму все общество по своей прихоти.

Я не осуждала. Я была частью проблемы. Может быть, я напрямую не занималась торговлей людьми и запрещенными веществами, но мой отдел финансировал многие другие события в братве. Если бы все грехи были одинаковыми, я была бы такой же грешной и развращённой, как и остальные воры, к которым я принадлежала.

– Будь осторожна, – сказала я ей.

– Мм… Каро, – её голос понизился, поймав меня прямо перед тем, как я отключила наш звонок.

– Да?

– Они собираются сделать Сойера капитаном. Я слышала, как они говорили об этом за обедом. И они не планируют останавливаться на этом. Они говорили о том, что когда-нибудь его повысят и он станет одним из двух шпионов.

– Какого хрена, Фрэнки?

– Я подумала, что тебе следует знать. Сегодняшнее задание – это тест.

Но ведь это не она способствовала этому? Я прижала ладонь ко лбу.

– Спасибо, что предупредила.

– Ты поможешь ему? – её голос упал до шёпота. – Ты могла бы… помешать ему.

Она не понимала, о чём говорит. Братва была для Сойера всем. Он убьет меня, если упустит этот шанс из-за меня.

И все же искушение было…

– Мне нужно идти, Фрэнки. Я опоздаю.

– Пока, Каро.

– Пока.

Мы повесили трубки, и я сунула свой телефон в сумочку. Я закончила макияж, позаботившись о том, чтобы выглядеть идеально. Сегодня вечером я должна была сойти за студентку колледжа, поэтому требовалось немного дополнительного внимания к деталям.

Двадцать минут спустя мои волосы до подбородка были выпрямлены, макияж был безупречен, и мне удалось втиснуться в свое золотое мини-платье без бретелек с цепочкой на талии. Натянув пару чулок и мои любимые лабутены, которые я позаимствовала у Фрэнки, я покрасовалась в зеркале на двери в моей комнате.

И вуаля. Я выглядела на девятнадцать.

Я повесила на плечо сумочку схватила и вышла из спальни, надеясь улизнуть до того, как меня увидит отец.

Не повезло. Он болтался в гостиной со своей обычной компанией, Винни и Бриком. Собрав своё мужество в кулак, я прошла через гостиную к входной двери. Они кричали и выкрикивали непристойные предложения, пока мой отец не велел им заткнуться.

– Куда ты идешь, Каро?

Я замешкалась у кофейного столика, уставленного рюмками и бутылками водки.

– На работу, – сказала я им.

Все трое снова присвистнули, но на этот раз в их голосе звучало уважение.

– Видите, парни, моя дочь занимается важными делами. Очень важными. Она продвигается.

Слова моего отца слились воедино из-за слишком большого количества выпивки. Он потер затуманенные глаза и покрасневший нос, не в силах сосредоточиться на мне.

– Это не особо важно, – быстро сказала я, чтобы они не начали расспрашивать о деталях. – Я просто встречаюсь с Сойером.

Все трое издали еще больше хохочущих звуков.