Текст книги "История темных лет"

Автор книги: Райдо Витич

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 21 страниц)

– Выходи за меня. Будь моей женой, королевой, – тихо попросил принц, нежно убирая непослушную прядь волос с ее лица. Он с надеждой и страхом искал ответ в ее глазах, но видел лишь растерянность и недоверие. – Ты не веришь мне? Почему? Что мне сделать для тебя, чтобы ты поверила? Ты только скажи, и я выполню любые условия, любые желания! Через четыре дня состоится коронация. Мы могли бы обвенчаться в этот день и короноваться вместе. Это было бы замечательно… – он замолчал, с ужасом увидев, как глаза любимой потемнели, и она отступила на шаг.

– Почему? Я не подхожу тебе? Не нравлюсь? – Сэнди покачала головой и отступила еще на шаг. Принц протянул к ней руку, взывая, – Подожди! Подожди, пожалуйста. Я ведь не тороплю тебя. Ты подумай. Я буду ждать, сколько ты скажешь, хоть целый век, это не трудно, если ты будешь рядом… ты только не уходи, ни о чем больше не прошу… Если тебе не нравится здесь, я куплю тебе другой дом, другой замок, где хочешь, какой хочешь. Мне ничего не надо, только бы видеть тебя! – Девушка опять покачала головой и отступила. Ричард бессильно опустил руку. – Почему? Ты любишь другого? Он – достойный человек? Прости! Я даже не знаю, что делать в такой ситуации. У меня совсем нет опыта в этом вопросе и, наверное, я делаю что-то не так, не правильно… Мне много лет, но я еще никого никогда не любил и даже не знал, что это такое – любить… Прости меня, девочка, я не хотел тебя напугать или потревожить…

Сэнди кивнула и поспешно вышла, а принц так и остался стоять, подавленно рассматривая закрывшуюся дверь и чувствуя себя полнейшим идиотом.

Сэнди сидела в библиотеке за игровой приставкой и, в раздумьях о словах Ричарда, лениво гоняла по столу голографических человечков. Крис подошел к ней и уже хотел нажать кнопку выхода, как девушка с поразительной быстротой хлопнула его по руке и отодвинула приставку. Крис хмыкнул в ответ и присел на край стола напротив, вперив в нее взгляд колючих глаз.

Сэнди невольно поежилась, до того он был ей неприятен.

Аристократический лоск и вальяжно-вкрадчивые манеры господина Войстера сочетались с цинизмом и бестактностью и вызывали недоумение у любого, кто имел несчастье познакомиться с ним.

Он постоянно третировал Сэнди, пытаясь вывести из себя, то ли из вредности характера, то ли из мести за прошлые недоразумения. Он, как хищник, кружил вокруг и вел с ней незримую для других войну, абсолютно бессмысленную и нелепую.

Девушка терпеливо сносила его постоянные насмешки и уколы, стараясь держать себя в руках и не сорваться, перейдя к рукопашной схватке. Крис же злился на ее молчаливую безответность и предпринимал все новые и новые попытки вывести ее из себя.

Он кого-то напоминал ей иезуитскими приемами общения. В его присутствии Сэнди каменела, и смесь необъяснимого, глубинного страха и животной ненависти накрывали ее глухой волной. Она и сама не могла понять, отчего это происходит, и лишь старалась не выказать истинные чувства к графу Феррийскому, не сорваться и не осчастливить его, дав повод к излишнему язвительному уничижению.

Однако Крис словно чувствовал ее состояние, знал и загадочно ухмылялся, поглядывая на нее свысока.

Вот и сейчас, глядя на девушку со значением и явным превосходством, безжалостно стряхнул ладонью голографических монстриков и ядовито осклабился:

– Хорошее занятие для бойца невидимого фронта. Тренируешься или в детстве недоиграла? Ты бы намекнула, я бы куклу купил или не твой профиль?

Сэнди откинулась на спинку стула и насторожилась.

– Тебе не кажется, что резвиться можно и в другом месте, а? Не загостилась? Может, пора и честь знать?

Девушка вопросительно изогнула бровь – о чем речь?

– Не понимаешь? Зря. Не играй со мной, деточка, я не Ричард. Я тебя насквозь вижу, – протяжно заявил он. – В королевы метишь? Ну еще бы, красавец, без пяти минут король, какой шикарный вариант для безродной нищенки. Кошка драная, ты на себя-то давно смотрела? Ты хоть понимаешь, кто он и кто ты? Ты же не женщина, а недоразумение природы! Что ты можешь ему предложить? Свое тело? О-о, идея свежая и антураж не плох, – граф чуть подался к ней, ехидно щуря льдистый глаз, – только шрамы на женском теле не вдохновляют на любовные подвиги. На личике-то случайно не бывший любовник расписался? А с руками что? Детонатор с пудреницей спутала?

Она одарила его таким взглядом, что Крис на минуту опешил. Столько горя и презрения было в этих глазах, словно он совершил нечто омерзительное, непростительное. Капитан хмуро заметил:

– Ты сама вынуждаешь меня на этот разговор. Если человек не понимает сам, ему приходится объяснять. Одним мягко и тактично, а другим, особо непонятливым, грубо и прямо, опустив обременительную учтивость. Таким, как ты, намекать бесполезно, поэтому скажу прямо – твое пребывание здесь ставит Ричарда в весьма щекотливое и чреватое огромными неприятностями положение. А неприятностей ему и без тебя хватает, и множить их я не позволю. Видишь ли, куколка, мы с Ричардом с семи лет вместе, и я за него не только тебя, дивизион положу. Ты, конечно, умница, все правильно рассчитала, появилась вовремя и грудью прикрыла… Меня вот только не учла. Я не Ричард, на меня твои пафосные эскапады благоприятного впечатления не произвели. Я вас, баб, как свои пять пальцев изучил. Одно у вас на уме: как бы по головам безнаказанно походить да своими нежными ручками поглубже в карман залезть.

Он вдруг осекся под ее презрительным взглядом, заскучал и вздохнул, отворачиваясь, разговор важный и нужный, но тема не та, и тон… и собеседник.

Истина, угнетающая его суть и ужасающая разум, состояла в том, что он настойчиво отвергал, в чем он категорически не желал признаваться, с чем самоотверженно боролся – он влюбился, безумно, бездумно, до дрожи, до боли, до сумасшествия в эту воинствующую сумасбродку.

Странная, хрупкая и одновременно сильная гордячка с огромными печальными глазами была для него непостижима и недосягаема, как пик Мигмана, и раздражала его этим, как кислота нервные окончания.

Крис, храня стойкую неприязнь и недоверие к женскому полу в память о первом неудачном опыте, пытался уличить ее в корысти или двуличии, чтобы успокоить свое сердце и разум и доказать душе – она обычная стерва. Но безрезультатно.

Казалось, она просто не умеет врать, а о лицемерии не слышала в принципе. Ни роскошь, ни драгоценности, ни мужское внимание, ни власть, казалось, совершенно ее не интересовали.

Она обожала гулять в дворцовом саду, но избегала шумные компании и не любила увеселительные мероприятия. С шокирующей настойчивостью носила удобную, спортивную одежду, несмотря на то, что Ричард буквально завалил ее новыми, дорогими, самыми модными нарядами. Ларчики с драгоценностями, подаренные им же, так и стояли не раскрытыми: ни к одному ожерелью, ни к одному колечку она так и не прикоснулась. Зато с трепетом листала древние книги, глотая пыль пожелтевших страниц, часами просиживала в библиотеке, словно не знала о существовании современной техники – нажми кнопочку, и вся информация высветится на экране.

Она любила цветы, но ненавидела букеты. Он как-то сунулся, девушка одарила его таким осуждающим, холодным взглядом, что больше и не пытался. И ни кокетства тебе, ни соблазнительно-обещающих взглядов. Она словно не ведала, чем наделена от природы и какое производит впечатление на окружающих.

Он ни разу не слышал ее смеха, не видел, как она радуется. Идеально очерченные, манящие губы лишь слегка изгибались в присутствии Ричарда, а взгляд теплел.

Крис с ревностью следил за этими метаморфозами и понимал, что что-то нечеловеческое, тонкое и незримое крепко связывает этих двух дорогих ему людей, и мучался от этого еще больше.

Как человек с холодным рассудком, привыкший полагаться и доверять лишь фактам и логике, он прекрасно понимал, что ждет его друга, фактически брата, если тот осуществит свои планы и сделает Сэнди королевой. Без того шаткий трон рухнет, и недруги с радостью станцуют что-нибудь монументально-прессующее на его останках.

Крис много раз указывал Ричарду на нелепость его увлечения, но тот, словно оглох и ослеп. Девушка без остатка поглотила его, растворив в себе, как кусок сахара в стакане кипятка, мгновенно и бесследно. И пожелай она, отдал бы и кровь по капле, всю без остатка, и жизнь, не раздумывая.

И самое страшное, что Крис понимал его.

– Я хочу, чтобы ты ушла, – глухо произнес капитан, помрачнев, – или мне придется помочь тебе в этом. Ричарду нужно найти хорошую невесту из крепкой, весомой династии. Только так можно решить проблемы, но пока ты здесь, это невозможно. Достаточно того, что он сын Дангура Ланкранца, и не каждый захочет отдать за него свою дочь. А узнай кто, что он связан с какой-то безумной девкой, женитьба вообще превратится в миф. Сейчас очень просто лишить его трона, а ты помогаешь. Зачем? Может быть, хватит? Экспериментируй в другом месте и на другом. Оставь Ричарда в покое. Уйдешь, месяц-два, и он все забудет. 34 – самый расцвет для мужчины и дел масса… Не порти ты ему жизнь, как человека прошу. Ты же не глупая, должна понимать, что между вами ничего не может быть, поиграетесь и разбежитесь. Так стоит ли время тратить? Нет, я понимаю, просто так ты не уйдешь, – усмехнулся граф, – все-таки жизнь ему спасла, а это дорого стоит. Я заплачу. Хорошо заплачу, сколько скажешь, в любом эквиваленте, без торга…

Сэнди вскинулась и оглушила Криса пощечиной, по-мужски крепкой и безжалостной. Перед глазами капитана полыхнуло огнем. Он, не удержавшись, полетел со стола, неудачно приземлился на пол и взревел.

– Дура!!

Девушка тут же приняла боевую стойку, во взгляде появилась неукротимая ярость, и Крис понял: драться будет всерьез.

Нет уж, ударить девушку рука не поднимется, хватит с него стыда за прошлый раз. За кого она его принимает?

– Ты за кого меня принимаешь?! – презрительно скривился он, – не знаю, с какими подонками ты общалась, только меня с ними путать не надо!

Девушка на глазах обмякла, лицо дрогнуло, взгляд еще обвинял, но уже приобретал растерянный оттенок.

Крис покачал головой, не в силах что-либо ответить на этот немой упрек. Отряхнул несуществующие пылинки с брюк, бросил не глядя:

– Я предупредил. Предложил. Думай! И в сумме не скромничай.

И вышел.

Через три дня, за сутки до коронации, Сэнди сбежала…

Ричард потерянно бродил по залам, не выпуская из рук телефон, разговаривал односложно, сквозь зубы. В его глазах было столько тоски и тревоги, что Крис, всерьез испугавшись за друга, проклиная безумие с именем любовь, начал поиски беглянки.

Ричард сидел за столом в своем кабинете и тупо разглядывал собственный указ о строительной реформе. Раз десять он пытался осмыслить его суть, но буквы вязли в одуряющей пустоте и не хотели складываться в слова. Как же он это написал?

В голове крутилось лишь одно имя Сэнди. Сэнди, Сэнди… Ни успокоительные чаи Косты, ни завалы в работе, ни душеспасительные беседы Криса не могли вытравить из него привязанность и любовь к этой девочке, заслонить ее образ и вернуть короля к жизни. Сердце билось в груди с единственной целью увидеть ее, услышать, прикоснуться еще хоть раз.

Он моментально с первой встречи сросся с этой малышкой, прикипел душой и сердцем, и исчезнув, она будто забрала с собой часть его самого. Душа болела, а сердце кровоточило, требуя вернуть утраченное, и не было ни сил, ни смысла бороться с этим. Он просто раскис и потерялся. Лишь слабая надежда на встречу наперекор всему и всем, теплившаяся еще где-то в глубине, заставляла его двигаться, дышать, жить.

Чувство собственной вины и тревоги за любимую стали его постоянными спутниками. Первое стальными резцами вгрызалось в каждую клеточку мозга, пожирая здравомыслие, второе надежной хваткой удерживало его в этом мире. Все надежды найти Сэнди так и оставались безуспешными. Ричард не расставался с телефонной трубкой, цепляясь за нее, как за единственный источник жизни, и даже ночью засыпал, крепко зажав ее в ладони с надеждой позвонит, обязательно позвонит… но она не звонила.

Его, постоянно тянуло туда, где они с Сэнди бывали вместе. Стоило пройти в библиотеку, столовую, выйти на балкон, и время, казалось, сначала останавливалось, а затем нехотя катилось вспять. И, казалось, стоило подождать пару минут, и он услышит легкие шаги точеных ножек, золотистые глаза удивленно распахнутся ему навстречу, и любимая подойдет, остановится напротив, наполнит опустевшую, истосковавшуюся душу смыслом и радостью. Но проходили минуты, часы, и никто не появлялся, лишь льдистые глаза друга с сожалением и болью ловили его взгляд, пытаясь вытащить друга из болота горького безумия и разочарования, в котором Ричард бесславно тонул, даже не пытаясь сопротивляться.

Если бы еще год назад ему сказали, что он будет так переживать, буквально сжигая душу дотла, из-за женщины, он бы рассмеялся, принимая пророчество за остроумную шутку.

Как странно устроена жизнь, то, от чего мы считаем себя застрахованными, неожиданно врывается в нее, сметая все на своем пути, корежа и ломая привычные устои, и человек теряется, не готовый принять перемены, не зная, что делать?

Если бы он принял тогда слова Астары за правду, если бы поверил ведунье, может быть, все сложилось бы иначе? Но лишь мудрец углядит и в шутке долю истины и не посчитает себя неуязвимым. Однако, много ли таких?

Ричард откинул ненужные бумаги и, подойдя к окну, прислонился лбом к прозрачному пластику, отдавая свой жар его прохладе. Если бы так просто можно было отдать и боль…

Его топили воспоминания, наполняя стыдом за собственные поступки. Совесть тяжелым камнем тянула на дно, опутывая виной по рукам и ногам, за все совершенное и не совершенное. 35 лет жизни, а что позади? С шести лет его укрывали от Дангура, с 29 он сам бегал по Аштару, как заяц, спасаясь от наемников Пуала, уступая просьбам деда и теряя близких: дядю, Мела, других близких и далеких…

Зачем судьба хранила его, вытаскивая из разных передряг? Чтобы править огромной империей или спасти Сэнди?.. В любом случае она просчиталась. Империя, еле стоящая на слабых ногах после правления Паула, готова вот-вот рухнуть под натиском Сириуса. Сэнди так и осталась в плену своего прошлого, в гордом одиночестве шагая по кругу и неся непомерную ношу на своих плечах. Он так ничего и не мог поделать ни с первой проблемой, ни со второй. Никчемный человечишка, глупец, слабак.

Он презирал себя за бессилие и ненавидел корону, доставшуюся ему ценой стольких потерь, омытую кровью друзей и любимой. Память жгла Ричарда воспоминаниями о том, что невозможно исправить, изменить. Она смыла лицо Астары, как и массу других лиц, но с жестокой отчетливостью выдавала слова колдуньи и дела остальных. Вновь и вновь вытаскивала из своих закоулков то, что лежало прахом у его ног, отдавая горечью в сердце. Она с маниакальной настойчивостью четко вычерчивала картины прошлого, сладко маня и упиваясь его душевной болью, и Ричард безропотно отдавал себя в ее власть, благословляя своего палача за возможность до мельчайших подробностей вспомнить все, что связано с любимой, их первую встречу…

Ричард смотрел в темное небо и думал, что он сделал не так? Чем испугал? Чем оттолкнул?

Может быть, слепое, влюбленное сердце было слишком навязчиво? Но он же больше не заговаривал с ней о своих чувствах, боясь потерять окончательно. И все же потерял…

Может, нужно было быть с ней решительнее? Лишить ее права выбора и силком тащить под венец?

Ричард покачал головой и недовольно поморщился, услышав шаги за спиной.

– Хочешь кофе? – спросил Крис, ставя полный поднос на столик, – или все-таки поужинаешь?

– Не хочу, – ответил Ричард и сел в кресло, желая только одного, чтобы друг убрался и оставил его в покое.

– Ну и зря. Нужно заботиться не только о нуждах населения, но и собственном желудке.

– Я же сказал, не хочу!

– Да, не знал я, что тебя так женщина скрутит. Ну что ты за нее цепляешься? – покачал головой граф, – вспомни, какие леди вокруг крутились, не чета этой. Устрой бал, пригласи знать из лучших домов, выбери себе если не невесту, то любовницу, начни жить…

– В своем ли ты уме? Какие невесты, любовницы? – сверкнул глазами принц.

– Нормальные и… порядочные.

– Это намек на Сэнди?

– В какой-то мере… да. Послушай, Рич, это не дело страдать из-за какой-то… Н-да, если бы мне еще полгода назад сказали, что ты из-за женщины коронацию отложишь, я бы не поверил. Ты ведь в принципе к женщинам равнодушен, а тут – Рич влюблен! Бред. Послушай, друг мой, я тут расследование провел, и получается, что родилась твоя Сэнди прямо перед встречей в том порту. Никто ничего о ней не знает.

– И что? Помнится мне, ты уже приписывал ей некоторые… подвиги, хочешь еще пофантазировать на эту тему?

– Нет, просто она темная лошадка, Рич, а я все-таки твой друг, и к тому же по долгу службы отвечаю за твою безопасность. Глупо терять корону, портить свою репутацию неизвестно из-за кого.

– Я знаю, кто она, и этого довольно.

– И кто же она? – заинтересовался Крис.

– Моя судьба…

– Упаси Всевышний! – искренне возмутился граф, – ты хоть знаешь из-за кого крест на своей жизни ставишь? Нет, не только на короне – на жизни! Послушай, Рич, я не хотел говорить, но… видимо выхода нет. В общем, когда Коста оперировал ее, извлек маленький кусочек металла из плеча. Он не знал что это, а я с таким сталкивался. Помнишь, в отряд повстанцев парни прибились, которые из рудников бежали? У них такие же кусочки извлекли. Хозяин свой чипсет в плечо своим рабам вживляет, чтобы, если сбегут, быстро найти. Некоторые особо отчаянные их перед побегом вырывают. Кто-то выживает после этого, кто-то нет. Так вот тот кусочек, что извлекли из девчонки, идентичен тем, что извлекли из них. Она была рабыней, и сам понимаешь, при такой красоте и бесправности, естественно, являлась постоянным объектом вожделения.

– Что еще? – глухо спросил Ричард, побледнев.

– А то! Ты выбрал в королевы беглую рабыню и шлюху! Представь, что из этого выйдет?!

– Что? Что ты сказал? – не поверил своим ушам Ричард и вдруг, мгновенно сорвавшись с места, схватил Криса за грудки, прижал к балконным перилам и стал трясти. – Ты… Ты!.. Не смей! Никогда не смей так говорить! Иначе я убью тебя.

Крис по безумным глазам друга понял – убьет, еще слово и, забыв про многолетнюю дружбу, просто прибьет прямо здесь и сейчас. Он поднял руки, давая понять, что не собирается перечить, и захрипел:

– Все, Рич, все, я понял, был не прав, отпусти.

Ричард ослабил хватку и поставил друга на пол.

– Надеюсь, мне больше не придется напоминать тебе, о ком ты говоришь!

– Да понял я! Все! – ответил капитан, поправляя смятый костюм, и заметил тише, – только эмоции случившегося не исправят…

Часть вторая: Сэнди

Глава 9

Девушка благополучно оторвалась от своих сторожей и благодаря суматохе, царившей вокруг в связи с коронацией и празднествами, устроенными в честь новоиспеченного короля, без препятствий покинула территорию города. Через семь дней, сделав 9 пересадок, она прибыла на Сириус. Остался один шаг – дождаться рейса на столицу, и она у цели. Конечная точка – загородное поместье королей Сириуса, в двух часах езды от Кефеса.

Всего лишь 6 лет она не была на планете, а кажется, целую вечность…

А ведь можно было понять, что хорошее ее здесь не ждет, учитывая, как все начиналось…

«Странная и страшная картина, Наташа, на фоне голубого гигантского Сириуса в окружении маленьких спутниковых планет на нас смотрят 7 огромных серебристых звездолетов, – писала она подруге восемь лет назад, – они просто преграждают нам дорогу, не дают возможности маневрировать, не подают знаков, не посылают информации или приказов. Я бы подумала, что они пусты, если бы не габаритные огни, мерцающие в синеве. Мне страшно, Наташа, эта немая угроза непонятна и жестока. Они как будто специально действуют нам на нервы. Вот уже 3 дня я не могу найти себе места от беспокойства, однако остальные ведут себя так, словно все идет по плану, лишь КОМеТ перевели в режим боевой готовности да усилили энергообеспечение корпуса корабля».

Все закончилось в ее вахту. Резко завыли сирены, возвещая о вторжении и опасности, загрохотали выстрелы, раздались крики, топот ног. Капитан приказал ей в срочном порядке блокировать «мать» корабля, активировать красную кнопку и демонтировать пульт управления, ключ и хронологический ящик спрятать в стенной сейф, а сам выбежал из каюты управления вслед за остальными, доставая на ходу оружие из поясной кобуры.

Она лихорадочно принялась исполнять приказ, с тревогой прислушиваясь к звукам, наполняющим корабль, и думала только об одном: успеть активировать кнопку, тогда Земля будет знать о том, что произошло, а противник не сможет управлять кораблем и даже сдвинуть с места. Звездолет останется здесь и будет подавать сигнал тревоги и координаты местонахождения. Она успела выполнить приказ, но не успела спастись сама.

Дверь с грохотом распахнулась, и люди в серебристых комбинезонах с оружием наперевес ворвались в каюту. Сэнди буквально вросла спиной в пульт управления, внутренне похолодев от предчувствия близкой смерти.

– Сними сигнал и отдай ключ от пульта, – раздался грубый голос, и черные злые глаза впились в лицо. Она лишь покачала головой, и лицо мгновенно обожгло – ее ударили бластером. Потом кулаком, потом еще раз бластером. Мир словно взорвался пронзительной, нескончаемой болью, корежа тело, и поплыл красным туманом перед глазами, давя и разбивая сознание на мелкие осколки, тающие в пустоте…

Нет, несмотря на огромную по общим меркам плату, Марвину не нравилось работать под началом лейтенанта Стила, слишком уж он был жесток и скор на расправу. Врачу надоело штопать и латать покалеченных бойцов, покрывая начальника.

Вот и сейчас его вызвали под строжайшим секретом явно не для беседы о погодных условиях на Сириусе, однако такого Марвин не ожидал. На полу каюты, охраняемой двумя десантниками, прямо под ногами лейтенанта лежала худенькая девушка. Золотистые волосы, разметавшиеся по полу, залиты кровью, на правой скуле огромный кровоподтек, темно-синий комбинезон порван и покрыт бурыми пятнами. Она, казалось, спит, и лицо, повернутое в сторону входной двери, было совсем юным и фантастически прекрасным, несмотря на следы побоев, оставленных на нем чьей-то жестокой рукой.

– Срочно приведи ее в себя! – приказал Стил, – и развяжи ей язык, вколи что-нибудь, я не знаю. Она должна заговорить, понял?

Марвин с ужасом склонился над телом, прикидывая, как лучше помочь девушке, не причиняя боли. Она была без сознания, пульс неровный, дыхание прерывистое, рука неестественно вывернута, на губе кровь, скула припухла, а над виском рваная рана.

– Ее что звери рвали? – вырвалось у него.

– Твое дело приказ выполнять, а вопросы дома задавать будешь!

– Ну, нет! – неожиданно для самого себя вырвалось у Марвина то ли от потрясения, то ли от страха. Одно дело покрывать сломанные носы да разбитые брови у взрослых здоровых парней, другое участвовать в издевательстве над гражданином чужой планеты, фактически ребенком, тут выговором не обойдешься, отправят на Мегран, а то и расстреляют. – Ты натворил, а я разгребай? На Мегран захотелось – пожалуйста, но без меня. Я в твоих зверствах не участвовал и участвовать не собираюсь!

– Заткнись, я сказал, и выполняй! Никто не узнает, если ты орать перестанешь и язык не распустишь.

– Да, а капитану как ты рот закроешь? Его шатл уже причалил.

– В чем дело? – вдруг раздался вкрадчивый голос за спиной, и они резко повернулись. В дверях каюты в окружении бойцов элитного подразделения королевской охраны в темно-синих комбинезонах с эмблемой системы «Сириус» на плечах стоял широкоплечий, молодой мужчина со смуглым, обветренным лицом и светлыми, коротко стрижеными волосами. Он внимательно разглядывал их колючими, карими глазами. Капитан королевской охраны Танжер Порвел собственной персоной.

"Мне конец!" – подумал Стил.

"Я не при чем!" – подумал Марвин. Оба застыли в ожидании. Капитан хмуро посмотрел на тело, лежащее между ними, и жестом приказал своим бойцам арестовать лейтенанта. Марвин затрясся, ожидая той же участи, но Танжер лишь спросил у него, подходя ближе и склонившись над девушкой:

– Жить будет?

Тот пожал плечами – кто же знает?

– Отнесите ее в лазарет, – приказал капитан, – а ты будь так любезен, позаботься о ней. Потом пообщаемся, вопросы есть.

Боец осторожно поднял девушку на руки и понес к выходу в сопровождении побледневшего врача. Танжер с сожалением посмотрел им вслед и послал на всякий случай еще одного бойца присмотреть за ними. Конечно, при военных захватах всякое бывает, но чтобы избить девушку, да еще такую молоденькую и хорошенькую… Он покачал головой и твердо решил позже серьезно наказать лейтенанта Стила за превышение полномочий и несанкционированные действия, а пока:

– Демонтируйте радиомаяк, – приказал он своим ребятам.

Не прошло и 10 минут, как двери каюты распахнулись, и на пороге опять появился врач в сопровождении бойца, правда, на этот раз вид Марвин имел еще хуже. Белый как мел, трясущийся и с совершенно безумными глазами.

– В чем дело? – нахмурился Танжер.

– Он отказывается лечить, – ответил за Марвина боец, придерживая того за шиворот.

– Почему?

– Я… я… не могу. Меня… мне… нельзя, не имею права, – просипел врач.

– Извольте объясниться внятно, господин доктор! – повысил голос капитан.

– Я ни при чем, поверьте. Я не прикасался к ней, не трогал.

– Почему? Ты должен ее осмотреть и перевязать.

– Мне нельзя, вы же знаете! Не имею права… не хочу умирать… а если я ее коснусь, вы меня казните. Пожалейте, господин капитан, у меня семья, я ничего не сделал.

Танжер не понял, о чем речь, и вопросительно посмотрел на бойца. Тот пожал плечами – знаю не больше вашего. – Объясни четко и внятно, – раздраженно попросил капитан.

Марвин попытался взять себя в руки и выдал: – У нее на руке браслет наследницы престола. Если я прикоснусь к ней, вы же меня за это и расстреляете.

В каюте повисла тишина, и даже бойцы, занятые демонтажем, замерли, не веря своим ушам. Танжер в недоумении рассматривал доктора, либо он ослышался, либо у того с головой не в порядке.

Наследственный браслет – символ правящего дома и принадлежности к королевской фамилии – вживлялся при рождении в правую кисть наследников и мог принадлежать только членам правящей семьи. Изготовлялись они так, что подделать не представлялось возможным. В каждый браслет в основание центрального самоцвета вживлялась индивидуальная для наследников голограмма. В данный момент были известны 2 экземпляра. Они находились на руках правящих королей Сириуса – Иржи и Сержа д'Анжу. Был и третий, но он пропал много лет назад вместе с рукой владелицы…

Капитан рванул в лазарет.

Девушка с закрытыми глазами лежала на кушетке, длинные, золотистые волосы разметались, а на животе – рука в браслете. Танжер с замиранием склонился.

На наружной стороне кисти лежала круглая платиновая пластина с огромным, плоским сапфиром по середине в окружении 6 небольших самоцветов. От нее к узким позолоченным кольцам с надписями и бриллиантовой россыпью, надетым на четыре пальца, вели тоненькие витые цепочки. Такие же спускались с нижнего края пластины и вели к широкому, запястному браслету, инкрустированному самоцветами и увитому тремя нитями жемчуга. Он знал, что они должны быть прикреплены к внутренней стороне запястья бриллиантовой застежкой в виде овала. Внутри основного камня отчетливо виднелась вся система Сириуса, плывущая в пространстве, а над ней висела женская корона, увитая листьями плюща и надпись на старо хефесском: "чтоб тревоги и печали жизнь твою не омрачали".

Танжер побледнев, выпрямился – быть не может – это наследственный браслет королевского дома. Но сама девушка… Он с сомнением вглядывался в ее лицо. Если бы она открыла глаза, тогда можно было бы узнать, кто она на самом деле: насмешка землян, их шпионка и протеже или наследница?

У всех представителей правящего дома была одна только им присущая по всей Галактике особенность – разноцветные глаза. Они меняли свой цвет в зависимости от настроения, и никто из наследников не мог носить линзы, чтобы скрыть это, потому что тут же слепли и теряли ориентацию в пространстве. Впрочем, и по внешнему виду девушка имела явное сходство с покойной королевой Левитой: такие же пышные, слегка вьющиеся, золотистые волосы, идеальные, будто выточенные из мрамора гениальным чудотворцем черты лица, которые не портили даже раны. Но может ли такое быть, ведь принцесса погибла много лет назад?

"Она это или не она, решать в любом случае не мне. Нужно срочно вызывать Яна и проинформировать братьев" – решил капитан и повернулся к Марвину:

– Ты сейчас же окажешь ей помощь и смотри, если с ней что-то случится до приезда королевского врача, ответишь головой, – строго приказал он.

– Но господин капитан, Вы же знаете, любой, кто прикоснется к особе королевского рода, будет казнен, как же я окажу ей помощь? – Ты действуешь по моему приказу. Я беру это под свою ответственность, тебе нечего бояться. Если поможешь, получишь награду, но если по твоей вине с девушкой что-то случится, не сносить тебе головы, – ответил капитан и уходя приказал своим людям усилить охрану подопечной.

Глава 10

Сэнди брела в густом, темном тумане, отыскивая и не находя выход. Какие-то голоса то раздавались совсем близко, то исчезали. Они то звали ее, то просили тихо так, мягко, будто умоляли, но она не могла разобрать слов. Иногда из тумана выныривали чьи-то незнакомые лица. «Кто вы?» – пыталась спросить Сэнди, но не могла, а голоса все бессвязно шелестели в голове, как опавшие листья: как она… стабильное… рано… ты уверен… слаба… скоро… похожа как две капли… но ты… проведу… сколько… дня три… не торопись. Она резко распахнула глаза. Приглушенный свет и чей-то шепот в стороне. Она огляделась: где я? Потолок корабля, но стены почему-то белые и обстановка незнакомая, слева какой-то столик, накрытый салфеткой, справа высокие странные аппараты, бесшумно мигающие разноцветными лампочками и выдающие разные значки и кривые на дисплеях. Рядом с кроватью высокий табурет.

За аппаратами тихо переговаривались два голоса: один мягкий, спокойный, другой грубее, тихий, задумчивый.

– Значит это она?

– Невероятно, но факт. Машину не обманешь, полное подтверждение даже на молекулярном уровне.

– Оторвать от родителей, увезти…

– Король подозревал что-то подобное, он не верил, что девочку могли убить. Я хорошо помню все, что тогда было, но… провести экспертизу не представлялось возможным – шла война.