Текст книги "История темных лет"

Автор книги: Райдо Витич

сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 21 страниц)

Была у Пита одна особенность, мгновенно располагающая к нему любого скептика и нелюдима, – скромная самооценка и уважение даже к незнакомым. Он всегда держал себя с другими наравне, не кичился своими достижениями, достоинствами, связями, не унижал, наоборот, выказывал всяческое почтение и понимание. Слушая песни о чужой жизни, он не насиловал уши собеседника рассказами о своей, что, естественно, импонировало любому. Но, прежде всего женщинам, которые вились вокруг Пита толпами.

Со своими подругами он всегда был щедр, как на комплименты и внимание, так и на подарки и безвозмездную материальную помощь. Он врывался в их жизнь как нечто феерическое, неповторимое, поднимая их в собственных глазах и в глазах окружающих, с корнем вырывая комплексы, сметая скучные будни, даря радость и вечный праздник.

Конечно, отпускали его тяжело, но как не странно без обид и пошлых скандалов. Каждая из его поклонниц оставалась с ним если не в дружеских, то, по крайней мере, в теплых отношениях. Да разве могло быть иначе? Все, что он давал, сторицей оплачивало разлуку.

Женщины прекрасно осознавали, что этот веселый, сластолюбивый парень, с мужественным лицом, чистыми изумрудными глазами, атлетическим телосложением, с удивительно добрым и в то же время твердым характером не может принадлежать одной, а, следовательно, и расстался не с одной. "Не ты первая, не ты последняя, к чему голову пеплом посыпать?" – считали его бывшие подруги и были правы.

Так любовные отношения, затухая, уступали место дружеским, а значит, более стабильным и ровным, без обязанностей и обязательств, которые Пит терпеть не мог, и все же брал, считая себя ответственным за дальнейшую судьбу своих «увлечений». Он оплачивал долги предыдущей подружки и искал следующую в надежде, что на этот раз ему повезет, и она окажется той единственной, которая навеки поработит его душу и тело, прекратив его легкомысленное шествие по женским судьбам, и до конца жизни останется неразгаданной им. Он искал совершенство, которое, увы, природа, если и создала, то стоически не желала потворствовать их встрече. Однако Пит не отчаивался и вновь пускался на поиски.

При всей неопределенности в личной жизни и странном отношении к окружающим одно оставалось для него неизменным, незыблемым – его друзья, их интересы, их жизнь.

Ричарда он любил безоглядно, он был для него величиной постоянной и недосягаемой, как пик Мигмана. Такой же величественной, таинственной, неподдающейся объяснению и идеальной в пропорциях, как и личность принца Эштер.

С Крисом было проще: он не был для него непререкаемым авторитетом, а скорее заблудшей сиротой, капризным и угрюмым ледником у подножья того самого Мигмана. И ни таинственности, ни странности, все четко и ясно, зануда, прагматик, циник и схизматик, а попросту Крис Войстер, которого жизнь била, бьет и будет бить, пока тот не соизволит снять черные очки со своего холодного рассудка и не освободит истосковавшееся по обычному женскому теплу сердце.

Он всегда был расчетливым, недоверчивым скептиком, но в юности эти черты смягчала сентиментальность и вера в мифы о вечном счастье. Как это и бывает, для одного оно представлялось огромным спорткомплексом, набитым гало до самой небесной тверди. Для других – ораторство на пике политической карьеры, при котором серые массы где-то внизу, в необозримой дали, под подошвами элегантных ботинок, внемлют со слепым восхищением любой ерунде, льющейся из уст, безоговорочно принимая ее за истину. И ты чувствуешь себя богом и ваятелем чужих судеб, фигурой настолько значимой, что без твоей воли и снег не пойдет, и экватор сместится.

Крис, как сын именитых родителей, был равнодушен и к славе, и к богатству. И, как любой ребенок, объевшийся мороженого, об этом и не помышлял. Его представление о счастье было настолько реально и мало, что, казалось, не может встретить преград в своем наступлении. Бескорыстная любовь до седых висков, взаимопонимание, преданность и с пяток наследников, разве не мелочь? Разве нужно было много платить, чтобы это получить?

Он был готов на любые траты: физические, моральные, материальные. Вот только предмет его страсти оказался неудачным кандидатом в "единственные и неповторимые". Да и не в курсе был предъявляемых требований.

Селина "мороженого не объедалась" и знала, как достается каждый гало, оттого счастье для нее было по первому варианту, а желательно в совокупности со вторым. И Крис был весьма удачной ступенькой к достижению "пика благ". И никаких чувств, все пошло и просто – амбициозный план и скрупулезное претворение в жизнь каждого из его пунктов. Естественно, она не поставила Криса в известность об истинной причине своей благосклонности к нему, а он в свою очередь как не странно, словно ослеп и оглох, и с деликатностью, свойственной скорее идеалисту и мечтателю, чем прожженному цинику и реалисту, принял иллюзию за действительность, и не спешил предъявлять нафантазированные требования и оглашать свое мнение и представление о том самом счастье, что их ждет впереди.

А потом в этом отпала надобность.

Скоропостижное бракосочетание будущего наместника Нагеша, графа и богатого красавца, наделенного массой достоинств, на безродной нищей, необразованной и далеко не девушке, произвело фурор в высших кругах и потрясло не только консервативную знать Аштара, но и близких друзей и знакомых Криса. Однако тот принял общественное «фи» философски и высокопарно обозначил как "мелкие неприятности, сторицей оплачивающие великое счастье". Родители пригрозили ему лишением наследства и всяческих прав, пытаясь вразумить и предостеречь от неравного и бесперспективного союза, но он был неумолим и, гордо вскинув подбородок, шагнул к алтарю, нежно сжимая руку своей избранницы.

Та и не подозревала об учиненных сражениях, заботливо огражденная женихом от превратностей судьбы, и пребывала в полной уверенности, что шагает за выпавшим ей призом.

Отрезвление было ужасным, нервная система не невесты, а уже законной супруги не выдержала навалившегося горя и разочарования и сбросила маску приличия. Так Крис узнал, что на самом деле представляет из себя чаровница и скромница, "первая красавица Мефена, зеленоглазая Селена", ради которой он лишился всего. Однако он еще питал надежду. То ли из упрямства, то ли из стыда перед самим собой за совершенную глупость терпел вздорный нрав и скабрезный язык жены и даже прощал ее многочисленные интрижки. Но в один не очень прекрасный день, вернее ночь, вытаскивая из супружеской постели очередного любовника Селины, не выдержал – наградил инвалидностью обеих и ушел навсегда.

Развод был нудным, грязным и долгим. Селина, беременная к тому времени, бог знает от кого, приписывала отцовство ему и с ангельской улыбкой лила на него грязь, обвиняя в несуществующих грехах, превращая в негодяя в глазах родных и знакомых. В результате Крис потерял родню, остатки сбережений, но самое худшее – веру в лучшее.

Он обозлился на женщин вообще, стал замкнутым и грубым и буквально закостенел в своих худших заблуждениях и убеждениях. Одно из них стало девизом его дальнейшей жизни: доверять никому нельзя. Любовь стало для него синонимом горя, безумия, проклятья; красота синонимом фальши и предательства. Женщины для него превратились в злобных, корыстных стерв и ассоциировалась с исчадием ада, вызывая в нем лишь чувства ненависти и презрения.

Цинизм и недоверчивость, и ранее присущие характеру этого сдержанного и холодного прагматика и консерватора, окончательно превратили бы его в морального урода, если бы не тепло и поддержка друзей, зорко следящих за тем, чтобы он не деградировал, не замкнулся, не запутался в дебрях собственного мировоззрения.

Так сложился их тандем: глухой пессимист Крис, легкомысленный оптимист Пит и Ричард, реалист и романтик, уравновешивающий обоих. Одному он не давал скатиться в глухую депрессию, другого вытаскивал из нирваны.

Жизнь же подкорректировала их отношения и сделала сообщество закрытым для других.

То что они были совершенно разными вопреки принятому мнению не вносило раздора, наоборот, сплачивало сильнее, превращая компанию в монолит. Не похожие характеры, взгляды на жизнь и окружающий мир лишь помогали лучше разобраться в той или иной ситуации, найти правильный выход или решение проблемы на основе объективного, а не субъективного вывода, как это обычно случается.

Друзья давно расстались с юношескими иллюзиями и не ждали от людей больше, чем они могли дать, не преувеличивали их достоинства, однако и не приуменьшали недостатки. Они знали цену как добрым отношениям и спокойной жизни, так и предательству, алчности, зависти и хитрости. За одно они платили добром, за другое злом. И то и другое всегда было щедро оплачено.

У них было много добрых знакомых, с которыми друзья щедро делились, чем могли, но не пускали за грань своего сообщества во избежание ненужных травм и неприятностей, слишком много жестоких уроков преподала им жизнь. Их необычный союз, многогранный и неоднозначный, был фактически совершенством, и претендовать на место в нем могла лишь такая же неоднозначная и необычная личность. И она появилась – странный мальчишка с мятежной душой.

Пит принял его, откинув сомнения, отказавшись от поспешных выводов в отличиe от друзей. Сэнди стал для него младшим братом, нуждающимся в опеке, защите и руководстве, и занял в душе место погибшего Мела. Ричард, рассудительный и мудрый, четко выверяющий каждый шаг и поступок, также безоговорочно подчинился ему, превратившись в искалеченных руках подростка, из холодного мрамора в мягкий воск. И оба прекрасно сознавали, что происходит с Крисом. Странный мальчишка, не ведая и не желая того, расшевелил и его истлевшее сердце, возродил то, что, казалось, давно кануло в лету, и бросил вызов многолетнему равнодушию. И тот, давно забывший юношеские волнения и желания, совершенно растерян и удручен свалившимися эмоциями, не поддающимися ни объяснению, ни пониманию. Это и выводит его из себя, заставляя срываться на причине – Сэнди, чтобы не проросла еще глубже привязанность к нему, а может, и нечто большее, чем привязанность… Мог ли здравомыслящий Крис представить себе, что когда-нибудь влюбится вновь? Нет. А уж то, что предметом его страсти окажется парень, к тому же молодой и красивый, превращало эту мысль в полный абсурд. Однако жизнь так устроена: всегда от чего мы так настойчиво бегаем, когда, казалось, это уже позади, оказывается перед глазами. И не один еще не убежал и не избежал. Но Крис не хотел ни принимать, ни понимать этого.

Он начал борьбу с самим собой, еще не сознавая ее тщетности.

И того, что уже проиграл…

Г лава 7

Принц проснулся рано и, хотя спал очень тревожно, чувствовал себя превосходно. Он открыл окно и вдохнул прохладный утренний воздух. Небо заметно посветлело, и птицы, перекликаясь, уже начали исполнять оду новому дню. «Сегодня решающий день. Получится ли взять Паула? И ценой скольких жизней?.. Нужно попытаться снизить потери до минимума», – думал Ричард и даже не заметил, как вошли друзья.

– Доброе утро, Рич, – окликнул его Пит.

– Если оно доброе, – вставил Крис и сел за стол, хмуро наблюдая, как служащий сервирует стол.

– Ты, как обычно, не в духе или просто волнуешься? – спросил Ричард, присоединяясь к друзьям.

– Волнуюсь, – вздохнул Крис. – В таком деле может возникнуть масса случайностей, которые могут испортить все дело, и будут стоить нам очень дорого.

– Что будет, то будет. Предусмотреть все невозможно, – пожал плечами Пит. – Потери в любом случае будут. Лучше положить полк сейчас и остановить Паула, чем ждать, пока он утопит в крови всю систему. Поэтому давай оставим эту тему и спокойно позавтракаем. День обещает быть напряженным, а на сомнения все равно времени уже нет. Кстати, когда сбор командиров? – спросил принц.

– В 12 здесь. Видеосвязь с другими отрядами налаживают, думаю, как раз к 12 успеют… – начал докладывать Крис и тут же замолчал, недовольно скривившись.

В гостиную вошел Сэнди и с независимым видом, еле кивнув собравшимся, уселся за стол. Он был хоть и бледен, но вид имел решительный и даже нагловатый, а от вчерашних эмоций не осталось и следа. Карие глаза смотрели спокойно и внимательно. Ричард и Пит лишь улыбнулись, переглянувшись и кивнув ему в ответ, уткнулись в свои тарелки. Парень, не дожидаясь приглашения, налил себе кофе в пустующую чашку и взял бутерброд.

– Что с охраной Бель-Теля? – вернулся к недавнему разговору принц. – Насколько ее усилили?

– Ночью прибыло два дополнительных взвода. В городе и на дорогах усилена охрана. Блокпосты на каждом повороте… и все благодаря щенку!

– Я, кажется, внятно вчера объяснял! Повторить? – сверкнул глазами Ричард. – Да ладно вам. Главное, Паул в Бель-Теле, а остальное ерунда, прорвемся, – примирительно заметил Пит.

– Да, он в Бель-Теле, а зачем ему бегать? Его там так охраняют, что ты не один батальон положишь прежде, чем на территорию замка проникнешь. Если бы этот умник не лез, куда не просят, все прошло бы гладко и спокойно, а главное с меньшими потерями!

– Паул стянул на себя наемников и обнажил другие важные точки, подумаешь, – пожал плечами Пит, – нашим будет легче в других районах, а, следовательно, и потери будут незначительны. То на то и выйдет. И вообще, война без потерь не бывает, а уж эта война того стоит. Мне лично наплевать, сколько он сюда защитников нагнал, я его, упыря, все равно достану. Он мне за Мела ответить должен и будь уверен, ответит.

Над столом повисла тишина. Друзья думали каждый о своем и в тоже время об одном – о предстоящей операции, о Меле и других погибших, о тех, кому предстоит погибнуть.

– Вы поберегите себя, пожалуйста, – тихо попросил друзей Ричард. – Ты это себе скажи, – хмыкнул Пит, – у тебя к брату претензий больше, чем у нас. Вперед всех полезешь, я же тебя знаю, а между тем Ваше Высочество, Ваше место не на поле боя с бластером бегать, а в безопасном месте сидеть и приказы отдавать.

Ричард усмехнулся и покачал головой. Сэнди с тревогой посмотрел на него и, резко отодвинув чашку, жестом попросил Пита: Дай ручку и бумагу.

Тот в недоумении посмотрел на мальчика и кивнул Крису: – Дай ему свою записную. Крис с недовольным видом вытащил электронный органайзер из внутреннего кармана и кинул Сэнди. "Когда штурм Бель-Теля?" – вывел парень.

– Зачем тебе? Хозяина предупредить хочешь? – прищурился Крис. "Помочь хочу"

– Чем? – заинтересовался Пит.

"Я заложил в здание мины направленного действия. Их, к сожалению, немного, но пространство расчистят, и мы пройдем без труда".

– Мы? – вскинул бровь принц.

"Я иду с вами!" – Нет! – отрезал Ричард. – Ты останешься здесь. "Это моя война, а не ваша. Я ИДУ С ВАМИ!"

– Это не твоя война и не наша. Это борьба, жестокая борьба всего народа за будущее системы, за возможность жить. И не надо ультиматумов. Будет, как я сказал, ты сидишь здесь и ждешь нас. Твоя война закончилась. Все! Глаза Сэнди полыхнули зеленью. Она посмотрел на мужчин и поняла, ее не возьмут, как бы не настаивала. Крис смотрел на нее, как ботаник на простую букашку, вкравшуюся в коллекцию раритетных экземпляров. Пит, как доктор на непослушного больного, твердо, без грамма сочувствия или сожаления.

Девушка сжала зубы и вывела:

"Мины заложены на первом этаже и у ворот. Пусть твой «Цербер» отдаст мне сумку. Там пульты от взрывателя. Код я сообщу".

Он кинул запись принцу, и тот, прочтя, кивнул, с подозрением посмотрев на мальчишку. Ричард чувствовал, что парень не сдался, и по позвоночнику холодком поползла тревога. Страх потерять этого упрямца буквально сковал его. "Ничего, здесь останется достаточно охраны, чтобы придержать его от эскапад", – подумал принц, пытаясь успокоиться, но тревога почему-то так и не отпускала.

Штурм королевской резиденции был назначен на 12 ночи.

К девяти вечера дом напоминал проходной двор. Сэнди стоял, прислонившись к косяку двери, ведущей в гостиную и, засунув руки в карманы брюк, с деланным равнодушием наблюдал за происходящим. Вокруг сновали люди в черных кожаных куртках, брякали бластеры и лазерники, слышались невнятные разговоры.

Крис деловито упаковывал сумки с оружием, проверяя каждое. Пит, рассовав гранаты и прикрепив мины к своему поясу, подпрыгнул, проверяя, не брякнет ли что. Потом расправил плечи, пристраивая наплечную кобуру, и подмигнув Сэнди, накинул куртку.

Ричард спокойно рассовал лазерники за пояс и под мышки и одел куртку, закинул на плечo сумку с оружием и внимательно посмотрел на мальчика, не нравилось ему его спокойствие.

– Пора, – сказал Крис и, подхватив сумку, двинулся к выходу, даже не взглянув на Сэнди.

– Не балуй без нас, – улыбнулся парню Пит, проходя мимо.

Ричард же подошел к нему вплотную и навис, опершись одной рукой о косяк. Синие глаза подозрительно щурились, выискивая на безмятежном лице следы безрассудной затеи.

– Не надо, малыш. Я чувствую, ты что-то задумал, не стоит. Нельзя. Пойми, тебе нет места в этой войне. Потерпи сутки – двое, и все закончится. Посиди спокойно, прошу тебя. Одна мысль, что с тобой может, что-то случиться… – Ричард, вдруг смолк и отпрянул от мальчика, устыдившись собственной слабости. Тот, замерев, с удивлением смотрел на него широко распахнутыми золотистыми глазами, такими чистыми и прекрасными, что принц зажмурился на минуту, боясь утонуть в них. Он поправил сумку и тихо сказал:

– Я совсем ничего не знаю о тебе, но мне кажется, ты не тот, за кого себя выдаешь. Для девятнадцати лет ты слишком худой и маленький. Для парня слишком раним и утончен… Впрочeм прав я в своих догадках или нет, время покажет, а пока я оставляю семь человек охраны, с ними тебе будет спокойнее, да и мне тоже. Они тебе и порезвиться не позволят, и другим в обиду не дадут. Ребята хорошо обучены и дело свое знают, так что… до встречи, малыш.

Принц с сожалением покинул гостиную и присоединился к друзьям. Сэнди не вышел их проводить.

Вечер стоял холодный, но тихий. Стылый воздух моментально освежил голову принцу, вытряхнув лишние мысли.

Все повстанцы во избежание путаницы и лишних потерь были одеты в черные куртки. Они разделились на небольшие группы и двигались по притихшему, ночному городу в сторону резиденции короля с разных сторон, убирая по дороге патрули, занимая важные точки. Один из отрядов, должен был зачистить город, освободить его от наемников и обеспечить крепкий тыл своим.

Отряд принца, как и другие отряды, разделился на группы по 10–15 человек, чтобы соединиться у пропускного пункта, выставленного на выходе из города по северной дороге. Оттуда уже на автопланах они должны были добраться до центральных ворот Бель-Теля. Именно с этой стороны им предстояло штурмовать замок. Другие же отряды должны были к 12 ночи занять позиции у южных, восточных и западных ворот.

Самая трудная задача – обеспечить эффект внезапности, по возможности тихо и незаметно добраться до замка.

Первый патруль группа принца встретила через квартал от своей штаб-квартиры. Четверо высоких, крепких парней с пневматическими автоматами наперевес преградили им дорогу и потребовали предъявить документы. Группа Криса, негласно обеспечивающая охрану Ричарда, сняла двоих, а двоих сняли принц и его спутник. Мертвых патрульных разоружили и отнесли в кусты.

Еще два патруля были сняты по дороге так же, как и первый, без лишней суеты и абсолютно беззвучно. На удивление тихо прошло и взятие пропускного пункта. 15 наемников, находящихся в тот момент на его территории, были разоружены и связаны без единого выстрела. Они беспечно несли свою службу, кто спал, кто пил, кто играл в карты, поэтому и взять их не составило труда, а двоих, особо рьяных, стоящих на посту с оружием, убрали ножом. К 12 отряд был на месте.

Фортуна явно благоволила повстанцам. По ушному микрофону, настроенному на специальную чистоту мятежников, Ричард узнавал, что происходит на других участках и как идут дела у других отрядов. К 12 все отряды заняли свои позиции, потеряв лишь двух человек.

Замок занимал огромную территорию, и силы, брошенные на защиту королевской резиденции Бель-Тель, почти вдвое превосходили количество повстанцев, тем не менее, это никого не пугало. Повстанцы добровольно пришли выполнить свой долг и умереть, если надо. И каждый не сомневался в исходе дела. Лица светились решимостью и уверенностью в победе. Иначе и быть не могло: на карту было поставлено их будущее. Наемники же Паула лишь отрабатывали гонорар и защищали свою сытую, беспечную жизнь. К моменту штурма ни их хозяин, ни они не подозревали о нависшей опасности. Какая-то неведомая сила, казалось, оберегает и ведет мятежников.

В 12 прогремели первые взрывы. Ворота и часть ограды смело в один миг, накрыв взрывной волной и ее обломками охрану.

Наемники бросилась врассыпную, открыв беспорядочную стрельбу, но тем самым наносили больше вреда себе, чем повстанцам, раскрывая свое местоположение. Однако паника была недолгой, и вскоре повстанцы получили неожиданно мощный отпор. Лишь к двум часам ночи, с трудом уничтожив основные точки сопротивления врагов, они смогли вплотную подойти к стенам замка. Здесь им пришлось особенно туго.

Повстанцев буквально прижали их к земле шквальным огнем, и если бы не мины, заложенные мальчишкой, они бы потеряли не меньше половины своих бойцов и вряд ли смогли довести дело до конца. Крис взорвал парадное крыльцо, давая возможность проникнуть внутрь здания. Следом пали и другие укрепления. Под натиском повстанцев наемникам Паула пришлось сдавать одну позицию за другой. Бой шел за каждое помещение. Коридоры наполнились криками, стонами, звуками выстрелов и брани, дымом, грохотом, треском.

Ей не стоило особых усилий выбраться. Она выждала полчаса, поднялась наверх и прикрыла дверь в комнату. Буквально через минуту, как и ожидалось, она распахнулась.

– Не закрывайся, – предупредил ее молодой охранник. Девушка согласно кивнула и указала на противоположную стену. Тот повернулся и получил легкий удар в точку на затылке. Тело парня рухнуло на диван.

Минут пять ушло на то, чтобы устроить мгновенно уснувшему охраннику достойное ложе, укрыть пледом с головой. Еще минут пять на то, чтобы рассовать приготовленное еще утром оружие, позаимствованное из общего арсенала повстанцев. А дальше дело техники: открыть окно, спуститься вниз и слиться с ночными тенями, нырнув в гущу кустарников.

У Бель-Теля она была, когда Крис взрывал парадный вход.

Она пошла черным. Вниз по лестнице для прислуги, до лифта. Естественно он был пуст, кому придет в голову пользоваться грузовым лифтом из кухни в такую суматоху?

Третий этаж, шестой. Стоп. Грохот, топот. Сэнди нырнула в альков и сравнялась с тяжелой портьерой – не заметили, пробежали мимо. Повстанцы пока точатся на первом этаже, здесь гостей еще не ждут.

Когда дробный шум шагов и крики смолкли, она ступила на коридорную дорожку. Паул должен быть здесь. Может у себя в кабинете, может в спальне у сейфа с флеш-счетами. Скорее всего, второе. Жадность и не таких подводила. Куда ж его Величие без соответствующих статусу средств?

Значит, сначала в спальню.

Четыре выстрела – четыре охранника, путь свободен. Только бы успеть.

Спальня. Она толкнула дверь и выставила лазерник – никого, но из приоткрытой напротив двери ванной комнаты слышался шелест.

Паул нажал кнопку, все. Средства переведены. Осталось исчезнуть из этого пекла. Он захлопнул ПЭМ, нажал кнопку уничтожения, сунул его в тайник и замер – что-то не так. Мужчина покосился на вход и побледнел – на него смотрело дуло лазерника. Невысокий парнишка в черной одежде выжидательно застыл, зловеще поглядывая на него черными пси-стеклами очков. Ланкранцу стало не хорошо:

– Ты…ты кто? Что тебе надо?

Сэнди выгнула бровь: глупее вопроса задать нельзя. Она просто сняла очки и вперила тяжелый взгляд в холеное лицо супруга. Славные метаморфозы произошли с ним, его перекосило.

– Отродье д'Анжу! – выплюнули тонкие губы. – Выжила, шлюха? Сейчас исправим!

Рука нырнула за спину, и Сэнди пришлось нажать спуск, огненный заряд окрасил кровью грудь короля. Еще не вскинутый бластер выпал из его руки и с глухим стуком упал на пол. Мужчина с ненавистью и долей удивления посмотрел на мстительницу, потом на свою грудь, качнулся, пытаясь шагнуть, и рухнул на колени.

– Сука… Жаль… жаль, – прошептали его губы.

Сэнди не нужны были комментарии, она по глазам Паула видела, что ему действительно жаль. Жаль, что он умирает, а она жива. Жаль, что не сможет больше издеваться над ней, кинуть своей своре, безнаказанно глумиться и властвовать над ее телом, душой и жизнью. Жаль, что не добил тогда, упустил и сейчас не дотянуться. Жаль, что она была в его власти лишь два года…

Для него "всего лишь", для нее – вся жизнь.

Она шагнула к нему и склонилась, заглядывая в искаженное болью и ненавистью лицо:

– Мне тоже жаль… что я не могу убить тебя дважды.

– Тебе не жить, сука… – прохрипел он в ответ и потянулся из последних сил к ее горлу. Сэнди всадила заряд в его лоб. Паул рухнул, дернулся и застыл. Она посмотрела в мертвые глаза с некоторым сожалением и прошептала:

– Я и так не живу…

Ей стало горько: никакого удовлетворения или малейшего облегчения смерть Паула ей не принесла. Покойник словно смеялся над ней. Мертвый ли, живой, он, как и прежде, лишь отбирал, давил и убивал. В эту минуту, глядя на тело врага, она со всей ясностью поняла, что действительно давно мертва. Она, не он. Меж ними теперь не было разницы. Почти. Ему, как всегда, было хорошо. Его никогда не беспокоила душа, он был лишен ее от рождения и оттого, наверное, ненавидел всех, у кого она имелась. Потому и забирал, топтал и убивал. С успехом. Вот она перед ним – производная его черных дел, женщина с мертвой душой и истлевшим сердцем, способная лишь ненавистью и болью заставлять тело двигаться…

Сэнди вышла из комнаты и прикрыла дверь, у нее еще есть шанс исправить несправедливость и получить долгожданную смерть.

Ричард сражался нарaвне со всеми. Друзья и не пытались его остановить или открыто прикрыть, зная, что это глубоко оскорбит Эштер. Сейчас он был простым солдатом, а не принцем и будущим королем, и его жизнь стоила столько же, сколько жизни других товарищей по оружию. Главное для него было не упустить Паула.

Ричард послал друзей в других направлениях на помощь остальным частям, ведущим бой в других концах замка, а сам рвался в берлогу братца, на 6 этаж этого пятнадцатиэтажного замка, больше похожего на мрачную темницу для смертников, чем на резиденцию королей. Память детства не подводила и не давала заблудиться. Он с глубоким чувством удовлетворения шел по комнатам и залам, круша обстановку, отстреливая наемников. Пули и огненные заряды сторонились его и, пролетая, лишь освещали дорогу, не причиняя вреда. Третий этаж. Четвертый. Он напролом шел к цели, фактически не заходя на этажи, оставляя зачистку идущим следом. Пятый этаж. Шестой. Два удара ногой и крепкая, инкрустированная золотом дверь гостеприимно распахнулась. Два наемника попытались остановить принца, но тут же распластались на полу, заливая своей кровью паркет.

– Где же ты, братик, где? – вполголоса пропел Ричард, осторожно продвигаясь вглубь коридора. За углом послышался топот ног. " Человек пять, не меньше", – подумал принц и снял первого высунувшегося. Ругань и грохот упавшего тела. Остальные затаились, не решаясь выглянуть. Ричард проверил заряд в лазернике и достал из-под мышки второй. С другого конца коридора появились еще двое мужчин.

– Вас-то мне и не хватало, – принц выстрелил с двух рук, и наемники с размаху грохнулись на пол. Ричарда лишь задело, чиркнув по щеке огненным зарядом.

– Ерунда, – оттер он кровь тыльной стороной ладони.

За углом послышалась возня и выстрелы, а с другого конца опять летели наемники. Ричард оказался в западне, слишком поздно осознав, насколько сильно оторвался от своих. Он снял троих, и, не дожидаясь второй волны, решил убраться за угол, благо там воцарилась тишина. И не заметил, как из параллельной двери высунулся охранник и выстрелил в него. Доля секунды и лежать бы будущему королю Мидона мертвым, но какая-то неведомая сила втащила принца за угол, а наемник с глухим стоном ткнулся носом в пол, и затих. Выпущенный им заряд лишь прожег стену в том месте, где секунду назад была голова принца. Ричард развернулся готовый выстрелить и увидел знакомые, невозмутимые, карие глаза.

– Ты?! – воскликнул мужчина, прижал мальчишку к стене, схватив в пылу негодования за плечи, навис над ним, как ангел мщенья, – что ты здесь делаешь?!

Парнишка выгнул бровь: "A ты как думаешь?"

Ричард впечатал кулак в стену от огорчения – теперь не до Паула, нужно мальчишку уводить.

– Выпороть бы тебя! – прошипел он. Сэнди спокойно выстрелил ему за спину, прямо под мышками. Минус два. Принц лишь дернулся да качнул головой, глядя на трупы

Сэнди кивнув, увлек его в глубь коридора. Ричарду ничего не оставалось делать, как двигаться за ним, зорко посматривал по сторонам – теперь их двое, и он отвечает за парня. Два наемника вылетели из-за угла. Принц успел схватить мальчика за шиворот, втолкнуть в первую попавшуюся дверь и снять мужчин.

В комнате, куда они попали, было светло от множества горящих свечей. Ричард внимательно оглядел апартаменты: "Надо же, какая удача, не иначе как спальня Паула". Багровые тона, плотные, тяжелые портьеры, огромная кровать и масса идиотских побрякушек.

Сэнди внимательно посмотрел на принца и кивнул в сторону двери в глубине комнаты. Ричард толкнул ее ногой и оказался в огромной ванной. Посередине в луже собственной крови с аккуратным отверстием во лбу и широко распахнутыми глазами, в которых застыло удивление, лежал Паул.

– Вот и свиделись, – недобро усмехнулся Эштер, рассматривая тело. И не чувствовал ничего, кроме сожаления, что не знает, кому пожать руку за меткий выстрел. Впрочeм, врагов Паул нажил больше, чем достаточно, и многие бы хотели подписаться под этим убийством.

– Жаль, что не пообщались на прощанье, – заметил тихо принц и обратился к мальчику, – Здесь нам больше нечего делать. Нужно прорываться к своим. Пошли!

Они осторожно вышли в коридор. Где-то совсем рядом слышались выстрелы, топот, крики.

– Наши на подходе. Туда, – кивнул принц в сторону звуков.

"Нет", – качнул головой парень и, кивнув, в другом направлении пошел по коридору. – Когда все кончится, я тебя выпорю! – искренне пообещал Ричард ему в спину. Мальчишка повернулся к нему и скорчил ехидную рожицу в ответ. Принц одарил его сердитым взглядом и хотел уверить, что слово свое сдержит, но их дискуссию бесцеремонно прервали. С двух сторон вылетели наемники, зажав их тем самым посреди коридора. К счастью, наемников было мало, к тому же друзья успели повернуться друг к другу спиной, прикрывая тылы.