Текст книги "История темных лет"

Автор книги: Райдо Витич

сообщить о нарушении

Текущая страница: 4 (всего у книги 21 страниц)

Юная красавица графиня Реймарик, переступив строгое воспитание и презрев плачевные последствия поступка, сбежала из дома и в одиночестве преодолела 300 тегов по незнакомой горной местности, чтобы встретиться с молодым Эштер. Ее прибытие в палаточный лагерь вызвало шок среди его обитателей. Парни почти год жили в уединении и естественно были восхищены и красотой незваной гостьи, и смелостью ее поступка, но Ричард не разделил их эмоций и, несмотря на мольбу девушки и немой укор друзей, выслал ее из лагеря через сутки, проведя в ее обществе не более часа.

"Не справедливо", – думал тогда Пит, сопровождая графиню в дом родителей и с естественной тоской поглядывая на ее заплаканное и все же фантастически прекрасное личико.

Другая не менее отчаявшаяся выкрала ребенка и предъявила принцу в качестве аргумента к продолжению связи. Еще одна преследовала его так рьяно, что ее пришлось изолировать. Графини, принцессы, служанки, девушки и зрелые женщины, искусные кокотки, закостенелые стервы и неискушенные чаровницы – их было столько, что даже Пит, не имеющий недостатка в женском внимании, был слегка шокирован и растерян. У него рябило в глазах, и взгляд то и дело сновал от одного очаровательного «предмета» к другому, а мыслями уже завладевали эротические фантазии. А Ричард проявлял неизменную ровность, граничащую с оскорбительным равнодушием. Казалось, его абсолютно не интересовали женщины. "Странно", – думал повзрослевший Пит.

– Ты что-нибудь понимаешь? – спросил он как-то у Криса, искоса поглядывая на ухищрения известной певички обворожить Ричарда.

Принц со скучающим видом разглядывал пышные формы длинноногой шатенки и делал вид, что внимательно ее слушает. Но Питу было ясно, что Нандра пойдет не дальше других – через постель Ричарда на выход. И он злился, глядя, как девушка кокетничает с принцем, пуская в ход все свое очарование. Он бы кинул к ее точеным ногам все, что имел, вздел на каждый тонкий пальчик по бриллиантовому кольцу, водрузил на пышные волосы драгоценную диадему, одел бы в бархат и меха и на руках отнес бы к алтарю, но… она предпочла одну ночь и горечь утраченных иллюзий стабильному счастью вдвоем.

– Ты злишься, – констатировал Крис, ехидно ухмыльнувшись.

– Да! Нандра уникальна. Она талантлива, умна, чиста и…

– Непорочна, как святое зачатие, – хихикнул блондин, – поэтому и использовала тебя, чтобы дотянуться до принца Эштер.

– На что ты намекаешь?

– А ты догадайся. Рич лучше тебя знает, что представляют из себя женщины. Алчные стервы. И желание одно на весь спектр лиц и тел – трахни меня и заплати побольше.

– Нандра не такая…

– Я уже наслышан о ее добродетелях. Могу назвать еще с сотню особ с подобными достоинствами… Или их уже много больше?

– Не считал, – буркнул Пит и опять покосился на принца и свою возлюбленную, воркующих за столиком невдалеке. Если бы он предупредил Ричарда, что она его, этого бы не случилось, но он пошел на поводу у Нандры и внял ее просьбе хранить их связь в тайне даже от друга. Особенно от друга.

– 30 лет, а ума так и нет.

– Зато у тебя на всех хватает, – беззлобно огрызнулся Пит.

– Мне одного урока достаточно, – помрачнел граф, – повторов не будет.

– Не зарекайся. Одна неудача и 10 лет цинизма, не надоело прошлое ворошить?

– На себя глянь, какая-то певичка отставку дала, а ты и занервничал.

– Да я-то ладно, – Пит прищурился, задумчиво глядя на принца и подружку, – и с Нандрой тоже. А что с Ричардом? Не понятно мне… Ты хоть раз видел его влюбленным? Нет, не так, чтобы мило улыбаясь утащить очередную красотку в постель, а… Переживающим?..

– Ты романтик, Пит и, увы, недалекий. Неужели не ясно? Равнодушен он к их ужимкам, абсолютно, – с завистью сообщил Крис.

– Вот это-то и настораживает. Холодный он, как айсберг. Маятно так жить: ни тепла, ни трепета, ни естественных познаний.

– Переживаешь?

– Сочувствую. Я бы так не смог, комплексами бы оброс, как гора мхом. Неужели она его не волнует? Такая красавица… А другие?

– Он аштарец.

– Новость! А я что бенгрот? Или ты?

– Его род идет от эйфаликов, а твой от простых горинов. Он однолюб, и радуйся, что он еще не встретил свою половину, а то попадется такая, как Селина…

– Ну, уж, упасите все святые. Мне тебя хватает!

Не спасли.

Пит и сам чрезвычайно привязался к Сэнди и испытывал к нему странное чувство, не имеющее ничего общего с братским или дружеским расположением. Оно было ново для него и не столько пугало, сколько заставляло задуматься, а нормальны ли вы господин Малвин? И если уж ему было не по себе от нахлынувших эмоций, то, каково же Ричарду, не ведавшему подобных бурь в душе?

– Сутки, и все забудется, – неуверенно протянул Пит.

Ричард с грустью посмотрел на друга: как ему объяснить, что одна мысль о том, что через сутки они расстанутся с Сэнди, тоской скручивает все внутренности?

– Ты не переживай, первая любовь сродни панике, потом все утрясется, – попытался подбодрить друга.

– О чем ты, Пит? Он мальчик, я мужчина. Это в принципе не может утрястись, как в принципе не могло произойти.

Пит скривился, сообразив тупиковость ситуации, минуту думал, вспоминая каждую минуту последних двух суток и в упор посмотрел на принца:

– А тебе не кажется это странным, Рич? Немой мальчишка, под завязку загруженный новейшим оружием, которого при всей субтильности никак не назовешь беззащитным, но… именно такое он и производит впечатление. Мальчишка и трое мужчин, каждый из которых по-своему не равнодушен к нему…Ты, Крис… я. Нам о посадке думать нужно, мы на войну летим, а нас словно заклинило… Трое не могут быть ненормальными.

– Давай оставим эту тему. Нам действительно нужно думать совершенно о другом.

– А Сэнди? Что ему нужно во владениях твоего братца?

– Спроси.

– Ага, а он ответит, – хмыкнул Пит.

Ричард пожал плечами. Разговаривать не было ни сил, ни желания, а уж думать о том, что ждет мальчика на проклятой системе, тем более. Дикая, удушающая тоска от неизбежности и непоправимости происходящего овладела всей его сутью, и он не знал, куда от нее деться. Одна мысль о том, что с Сэнди может что-нибудь случиться, превращала его в киселеобразное существо, способное, как сентиментальная гимназисточка, лишь стенать и рыдать над безвременно почившим попугаем. Это до неимоверности раздражало принца, и он пытался вычеркнуть последние два дня из памяти, а заодно и нечаянного виновника этих постыдных, унижающих его чувств и эмоций, заставлял себя думать о том, что их ждет на Мидоне, о будущем, что им придется строить, сломав прошлое. Но впервые за много лет сердце и душа конфликтовали с разумом, не желая слушать его и подчиняться.

"Он нуждается в защите и помощи, в твоем покровительстве и руководстве", – говорило сердце.

"Он слишком раним и чувствителен для парня", – говорила душа.

"Просто юн и бесшабашен", – отвечал разум.

"Он – девушка".

"С таким взглядом? Такими манерами? Безрассудный, самоуверенный авантюрист!"

"Ребенок. Одинокий, затравленный…"

"Да с чего он затравленный? Кто его заставляет ввязываться в авантюры? Зачем он везет с собой оружие? Новейшее, профессиональное!"

"А кто тебя заставлял охотиться за убийцами Мэла? Идти в горы, никого не предупредив, без снаряжения, без оружия?.."

"Это другое… Зачем он летит на Мидон? Зачем?!"

Ричард отодвинул бокал и встал:

– Пройдусь, – бросил другу и вышел в коридор с единственным, но твердым желанием развеять образ мальчика и смыть все мысли о нем.

В казино он немного преуспел в этом, призвав на помощь веселую пассажирку. Но буквально через час звонкий смех девушки и ее недвусмысленные взгляды начали раздражать его сильнее громкоголосых посетителей. Он незаметно исчез, перейдя в менее шумный зал в другом коридоре, и усидел в нем меньше, чем в предыдущем. К полуночи ему основательно надоело издевательство над собой, и он решительно направился в кондитерский с целью приобретения всяческих деликатесов. Девушки любят сладкое… впрочем, не меньше, чем мужчины. Но как еще узнать, кто такой Сэнди. Обнять его и впиться в сладкие манящие губы? И справедливо получить по лицу, а потом долго отплевываться в случае ошибки? Увести его в мегас? Если парень, потянется к каталогу оружия, если девушка – к каталогу ювелирных изделий и эксклюзивных нарядов.

Она не верила своим глазам: двухъярусный торт «Буше», пирожное, очень дорогие конфеты, засахаренные фрукты и слоеные булочки с ягодной начинкой. Лет восемь назад он бы ее не удивил, но сейчас она словно впервые все это видела, и решимость ничего не пробовать начала таять, как крем на торте.

– У нас праздник? Не против, не против, – плотоядно проурчал Пит, подсаживаясь к столу и с вожделением потирая ладони. Сэнди с ужасом проследила, как его ручища сгребла воздушное пирожное и сунула в рот. Мазок крема на губах и довольный блеск в глазах, – прелестно.

– Обжора, – фыркнул блондин и взял булочку, – не знаю, Рич, что тебе взбрело в голову, но этого бегемотика лучше держать от стола подальше.

Ричард молчал, в упор глядя на Сэнди. Тот же с растерянностью и благоговением взирал на жующего атлета, но как только почувствовал немигающий взгляд Ричарда, смутился и поспешно полез в карман за очками.

– Это чтобы калории не считать? – озадачился Пит.

– Чтобы твою жадную до сладкого физиономию не видеть, – парировал за парня Крис.

В тот вечер Сэнди так и не отведал сладкого, а попав в мегас по настойчивой просьбе Ричарда о помощи, выбрал его несуществующей подружке шикарное платье с ручной отделкой, затратив на это не больше трех минут. Остальные тридцать он тщательно изучал каталоги холодного и стрелкового оружия. Принц уныло послонялся по помещению, с надеждой поглядывая на парня, который, по его мнению, с подобным увлечением и вниманием должен просматривать каталог ювелирных украшений, дамского белья и аксессуаров, а не проспекты с Кодровскими клинками, мини-арбалетами, тренировочными рапирами.

В итоге Ричарду пришлось констатировать, что он принял желание за реальность, что естественно усугубило его мучения.

"Я не голубой", – то ли внушал, то напоминал он себе всю ночь, прислушиваясь к ровному дыханию мальчика, но сердце не слушало, оно стонало и плакало в предчувствии близкой разлуки.

Три дня бесплодных метаний пролетели безжалостно быстро. В последнюю ночь перед посадкой Ричард никак не мог уснуть, близость парня и его недосягаемость сводили с ума. Он не мог представить себе, что завтра не услышит его дыхание, не увидит его глаза, не уловит его эмоций и переживаний. Ему хотелось подойти к кровати и просидеть рядом со спящим мальчиком всю ночь, а еще лучше всю жизнь. Почувствовать его близость и тепло, слушать биение сердца в полумраке, видеть как во сне вздрагивают его ресницы, нежные губы, как у ребенка, чуть приоткрываются, обнажая ровные белые зубы, как жизнь пульсирует в шейной артерии, как волосы непослушно ложатся на лоб.

Ричард решительно встал с постели и ушел в душевую, подальше от соблазна, подальше от парня, а если получится, то и от себя самого. Он засунул голову под струю холодной воды над раковиной и с минуту простоял, смывая жар сердца, потом ладонями стряхнув воду с лица и волос, уставился в зеркало и нахмурился. За спиной, нахохлившись, засунув руки в карманы брюк, стоял бледный, как приведение, Крис и смотрел на него больными глазами.

– Не спится? – разжал он губы. Принц хмуро кивнул и, взяв одноразовое полотенце, вытер волосы и руки. – И мне не спится. Тревожно на душе и муторно. Не нравится он мне, не верю я в случайности, – выпалил Войстер неожиданно, – что-то не так с ним, Рич, не прост он. Как бы на неприятности не нарваться.

– Он не опасен, – посмотрел принц в зеркало на друга. – Уверен? Нет… просто «айсберг» начал таять, – помрачнел тот, и Рич замер, – конечно, он красив, умен, неординарен и способен на многое, такие – редкость. Может быть, поэтому мне и тревожно? Но как все складывается? Пит вон – "Сэнди такой парень"! Ты… словно влюбился. Нет, я понимаю, женщин такого рода природа не создает, в этом вся трагедия. Но… не для тебя это Рич, ты же понимаешь, вы не можете быть… вместе.

– Я просто беспокоюсь за него: одиночная туристическая поездка в ад… Мидон легко проглотит его. Ты не хуже меня знаешь, что происходит во владениях Паула. И такой красивый мальчишка просто подарок для работорговцев. Ты, пожалуйста, после посадки обязательно пошли людей за парнем, пусть присмотрят.

– Уже распорядился, – Крис присел на корточки, прислонившись к стене, и спросил, – тебе не страшно?

– Нет. Тревожно и… горько, – ответил тот, присаживаясь рядом, – многие из наших погибнут, и хотелось бы верить, что не зря.

– Давно надо было подослать к Паулу наемников.

– Ты же знаешь, я не буду играть по его правилам. – Да знаю, только не представляю, как ты править собираешься со своей совестью и честью. Подобные проявления несовместимы с власть имущими. Съедят. Людям не поможешь, и сам сгинешь со своим глупым благородством.

– Зачем же так утрировать? Дед мой не сгинул, и я не собираюсь, к тому же у меня есть ты и Пит.

– Спасибо, хорошего ты о нас мнения! – Я действительно хорошего о вас мнения. Мы фактически братья, Крис, и тебе это понятно не хуже меня, просто ты немного расклеился, друг мой, вот и видишь все в темном свете.

– Беспокоит меня что-то, словно не учли что-то, забыли или просмотрели, – прищурился тот.

– Расслабься, у нас почти неделя в запасе, – похлопал он друга по руке. – Пацан еще этот… Неспроста, ой, неспроста, – не унимался друг, – откуда он взялся на нашу голову, кой черт его на Мидон несет? Зачем? Вооруженный турист?.. Ерунда! – Что ты к нему прицепился, чем не мил? – Мил, в том то и дело, мил! Такой весь… мальчик – пай, одуванчик, аж слезу прошибает, так и хочется грудью прикрыть, только вот при всей худосочности натренирован он не хуже наших, и силы в нем, будь здоров. Чутье, как у волка, выдержка, реакция мгновенная, как у спеца, со спины не подойдешь, да и приемы… Мне Айлен рассказывал, в первый день полета он с Сэнди в тренажерном зале столкнулся, вот и полюбовался: одни подшутить над ним хотели, вот мальчишечка их и положил за две минуты троих, а ребята, между прочим, тебе под стать, здоровяки. Минут десять в себя приходили, наши еле уняли их потом.

– Почему мне не сказали? – забеспокоился Ричард. – Да ничего с твоим ангелочком не случилось, даже очки не слетели, – отмахнулся Крис, – я к чему это говорю, на киллера он похож, на хорошо обученного спеца. Ты заметил, на него обидеться или обозлиться не возможно, посмотрит и словно мозги стерилизует. Завораживает. Энергетика у него не объяснимая, что-то не возможное, не человеческое. Ты когда-нибудь видел, чтобы глазами так разговаривали? Рта не открывает, а все понятно. Я, конечно, не знаю, может, все немые такие, но почему же операцию не сделает, чтобы голос появился?.. Засланный он, Рич, людей перетягивает! Пит вон в восторге от него, чуть ли не братом величает, да что далеко ходить, ты, даже ты!.. – Крис зажмурился от негодования, – взбредет ему в голову, скажет тебе с космолета спрыгнуть, и спрыгнешь не раздумывая.

Ричард мрачно молчал, да и что скажешь? Крис будто знал, что у него в душе и выплескивал, вскрывая самое сокровенное.

– Походка у него, заметил? Плавная, неслышная, как у хищника, взгляд цепкий, недоверчивый, пронзительный… Холодный. А сам, словно робот, спокоен, сдержан, невозмутим, ни улыбки, ни эмоций… Может, клон? Опять же шрам, а на клонах все мгновенно заживает, без следа.

– Ты не прав – он – человек, как и мы, и холода в нем не больше, чем в зажженном камине. Не робот он и не клон, а скорее пораненный ребенок, глупый, одинокий мальчишка, который не может найти место для себя в этом грубом мире. Ты злишься на него потому, что… нравится он тебе, как и нам. Растерялся ты, Крис, и испугался, – сочувственно посмотрел на друга принц. Тот словно замерз на секунду и выдал побелевшими губами:

– Я знаю, что это сумасшествие, патология какая-то, но… я бы жизнь отдал, лишь бы подышать с ним одним воздухом, просто дотронуться…

Принц с состраданием посмотрел на него и не увидел в глазах обычного сонливого равнодушия, не было в них ни иронии, ни холода, лишь безмерное мучительное удивление и непонимание.

– Закрыли эту тему и забыли, – прошептал Крис, – ты сильный, сможешь, и я… Это все неправда, мираж, изощренная фантазия помутненного рассудка. Может, буря какая магнитная или на солнце выплеск… Завтра все пройдет, – он мотнул головой. – Ерунда! Фантасмагория! Ты не голубой и Пит… и я. Так не бывает, дело в мальчишке!

– Я не замечал раньше, чтобы ты бегал от реальности или перекладывал с больной головы на здоровую. Причем тут Сэнди? Разве он дает хоть какой-то повод так думать или пользуется нашим расположением к нему? Ричард на минуту замолчал, вспомнив, как парнишка увлеченно что-то рассматривал в красочном журнале, приоткрыв свои идеально очерченные губы. Лицо приняло мечтательно-наивное выражение, совсем как у ребенка, но вдруг он почувствовал взгляд Ричарда и, подняв голову, в упор посмотрел на него чистыми, немного удивленными глазами. И казался он в этот момент беззащитным и открытым, но через секунду взгляд стал потерянным и грустным до отчаянья, и принцу настолько стало жаль его, что он даже испугался и чуть не рванул к нему, чтобы обнять, успокоить, хоть чем-то обрадовать. Такой взгляд бывает у маленького ребенка, которого привели в огромный магазин игрушек, провели по всем отделам и купили… карандаш.

– Он еще молод, поэтому не такой, как мы, более ранимый, открытый, чистый… светлый, если хочешь, а все живое тянется к свету, и не надо винить день за то, что ты ночь.

– Может быть, ты прав, а может, и нет. Идеальных не бывает, а в чистоту я давно не верю, но искренне рад, что, пройдя через грязь, ты сохранил веру в светлое, а чтобы это светлое и чистое тебя ночью подушкой не придушило, я прослежу. Твой братец имеет безгранично– извращенный ум, и я не удивлюсь, если этот херувимчик окажется его фаворитом, помощником или наемником. Дай всемогущий, чтобы мы его больше не увидели, и мои подозрения оказались беспочвенными, – поднялся Крис.

– Хорошо тебя Селена нокаутировала, на всю жизнь, – бросил Ричард, поднимаясь следом, – только ты других по ней не меряй и не пачкай Сэнди именем Паула! Они больше не сказали друг другу ни слова, и раздраженные разошлись по своим койкам.

В шесть утра космолет пошел на посадку, и в восемь утра друзья прощались с Сэнди в здании порта, благополучно пройдя таможню. Пит с сожалением и грустью, Крис с заметным пренебрежением и неприязнью, Ричард с болью и тревогой, точно умирал.

– Будь осторожен, Мидон негостеприимен, – предупредил он парня, пожимая на прощанье руку, – позвони, если что, просто нажми красную кнопку, и тебя автоматически соединят со мной, – и протянул маленькую трубку с цветными кнопочками. – Я помогу. Здесь очень неспокойно. Может, подбросить тебя?

Сэнди покачал головой, но трубку взял и не торопясь, направился к выходу. Ричард провожал его взглядом, полным тревоги, и боролся с желанием окрикнуть парня, схватить и насильно затолкать в свой автоплан… Сэнди не оглядывался и стремительно удалялся, лавируя в людской толпе. Принц стиснул зубы, напряженно следя глазами за черным силуэтом, ему казалось, что он невозвратимо теряет часть себя.

"Все, точка!" – приказал он себе, но что-то подсказывало – запятая.

Глава 6

Граф Козомо Мицори… Друг и советник, массовик-затейник и деятельный участник всех «увеселительных» мероприятий короля Мидона.

Сэнди делала вид, что внимательно слушает его, а сама все крепче сжимала вилку, борясь с искушением воткнуть ее в черное сердце.

Нельзя. Этот изысканный франт, вместилище всех известных человеческих пороков был подарком для Сэнди, расчищенной, прямой дорожкой к Паулу. День-два, и он приведет ее в берлогу к зверю. Обязательно приведет, ведь юные неискушенные мальчики пунктик этого монстра, и в своем желании обладать он пойдет на все, что угодно. Вот только бы Сэнди выдержать его ухаживания, сдержаться…

– Ты не находишь, что это судьба? – зрачки графа играли: то расширялись, то сужались, выказывая высшую степень интереса, – лучшего проводника по столичным заведениям и друга ты не найдешь. Зачем такому юному очарованию заповедники и скучные музейные экспонаты? Я знаю, что тебе надо, праздник! Веселье! Но в достойном твоей красоты и шарма обществе. "Для лучших только лучшее" – вот мой девиз. Ты… согласен? – сколько томления в голосе…

Сэнди с трудом проглотила устрицу и раздвинула одеревеневшие губы в улыбке, надеясь, что она получилась не слишком плотоядной. Увы, она ошиблась. Граф отпрянул и на минуту потерял дар речи, однако желание победило осторожность, и он рассмеялся, легко найдя оправдание столь странной мимике:

– Ты слишком серьезен. Родители, друзья, строгие рамки, в которых ты задыхался. Все позади, здесь никто не посмеет сказать тебе нет, нельзя. Ты правильно выбрал место для отдыха, лучшего в Галактике нет… но нужно подумать и о друзьях. Одному скучно… Я очень хороший друг… если мы правильно поймем, друг друга, – палец графа погладил перчатку на руке Сэнди. Козомо сгорал от желания узнать, что скрывает черная кожа?

Девушка отодвинула тарелку и изобразила меркантильный интерес, а что конкретно вы можете предложить, граф? Вот это ему было понятно, и он расцвел, словно официант при виде щедрых чаевых:

– Я рад, что не ошибся… ты не пожалеешь, обещаю. Я познакомлю тебя с самим королем, и ты сможешь похвастать столь высоким знакомством. Я… – Козомо со значением посмотрел на него, зеленые глаза уже не скрывали похоти, – очень влиятельный человек. Двери любого закрытого элитного заведения будут открыты… для нас, mi lairo…

Через двое суток Сэнди закинула на плечо изрядно облегченную сумку и покинула номер этой дорогой, элитной гостиницы, напоминающей ей напыщенно-помпезной атмосферой заброшенное кладбище. Позолота интерьера и светские маски жильцов – искусная фальшивка, которую она ненавидела до судорог. Жаль, она не увидит Козомо в тот момент, когда этот мраморный потолок обвалится на его роскошную шевелюру. Ничего, она обойдется без картинных пояснений в глазах враг, без ремарок и напыщенных похоронных тирад. Вечная смерть твоему духу и праху, Козомо. Жди дружков у ворот ада, они ненадолго задержаться.

Ричарду арендовали двухэтажный домик на окраине Сакрана, на противоположной стороне от резиденции Паула, Бель-Теля. Дом был надежно спрятан от чужих глаз густыми зарослями и остроконечной оградой, чем идеально устраивал заговорщиков.

Три дня прошли в бешеном темпе и суете. Они утрясали недочеты, уточняли и сверяли планы местности и зданий, расписание патрулей, координировали действия отрядов в других городах. На четвертый день, когда Ричард совещался с командирами повстанческих отрядов, в комнату без стука влетел взъерошенный Крис и, ткнув пальцем в пульт телевизора, прошипел: "Смотри!"

На экране высветились догорающие остовы здания, суетились пожарники, военные лениво копошились вокруг, а диктор за кадром заунывно вещал: – Сегодня утром, в 5 часов местного времени, в семи местах одновременно раздались чудовищные взрывы. Это были ночные стриптиз-пэбы в югo-западной и центральной частях нашего города. Гостиница для элитных персон «Мотория», старейшее здание, исторический памятник и гордость нашего города также разрушена. От нее осталась лишь правое крыло, где располагались комнаты служащих. К сожалению, пострадали и близлежащие здания: фермерские складские помещения, казармы наемных служащих правопорядка. По утверждению полиции, это хорошо спланированные террористические акты. Взрывы, предположительно, произошли от программных мин направленного действия. Неизвестно, кто стоит за этими беспрецедентными действиями…

Крис выключил телевизор и горящими глазами уставился на Ричарда. Тот кивнул Питу – займись здесь с людьми – и вышел в соседнюю комнату.

– Рассказывай, – приказал он, когда Крис вошел следом и прикрыл за собой двери. – Это он! – Что? О ком ты? – побледнел принц.

– Это он устроил взрывы, херувимчик твой! – заорал друг. – С чего ты взял?!

– Ребята подсказали, которых я за ним отправил! Вчера он был во всех взорванных домах. Он наемник твоего брата, и я предупреждал тебя об этом! Я говорил, что от этого гаденыша будут неприятности, и вот на тебе! Он сорвал нам операцию, и кто знает, может, через час охрана Паула будет здесь, и тебе предъявят обвинения в этих взрывах. Зачем ты ему телефон дал? Тебя вычислить по нему не составит труда, только кнопочку нажми да на дисплей глянь.

– Это все домыслы и эмоции, а где факты?! – разозлился Ричард.

– Факты, вот они, – Крис кинул на стол электронную книжку, – здесь все доклады ребят, и они тебе не понравятся. После посадки ангелочек снял номер в «Монтории». Сколько там номер стоит, знаешь? И то, что туда не каждый войдет, не то, что зарегистрируется тоже?! Или объяснить?!.. Вечером того же дня он кружил по городу в обществе Мицори! Тоже пояснять, кто он?! За два дня они оббежали все увеселительные заведения в радиусе 50 тэгов, спринтеры-любители! Последнее, что навещали, превратилось в руины. А не далее как вчера они были на аудиенции у Паула в Бель-Теле! И пробыли там около трех часов. А ночью раздались взрывы! Случайность? Тогда скажи, почему твоего любезного не арестовали? Ведь любому ясно, это его рук дело!! А может сам? Пироман-весельчак! Не-ет, на самоубийцу он не тянет и на юного мстителя тоже, умен слишком. Он просто выполнил указания Паула, твой братец не мог увеличить охрану, а теперь не только увеличит, но и установит военное положение! Повод шикарный, террористы одолевают, и хрен ты теперь к нему подберешься!

– Да зачем ему увеличивать охрану! Зачем убивать своих! – Он сволочь, но не идиот, и прекрасно осведомлен о положении дел. Он знает, что им не довольны многие, и поэтому жди покушения или того хуже – переворота, вот и меняет волчью шкуру на овечью, а взорваны, к твоему сведению, самые злачные заведения, забегаловки для наркоманов и убийц. Подвалы были набиты отбросами, подонками и прочей мразью, которых Паул не казнит, что бы они ни сделали, а приговаривает к заключению, месяца на три, и на свободу снова бить, убивать, насиловать, грабить. Так что ничего он не потерял, убрав их, а избавился оттого, что может вменяться ему в вину. Склады с новым урожаем травы в золу превратились, тоже на руку, докажи, что он поощряет распространение наркотиков, концов не найдешь. Умно придумал: теперь он потерпевший и скорбит со всеми под усиленной охраной. Наверняка уже в курсе, что ты здесь! Мальчишечка стукнул, вот и засуетились, чтобы тебя обогнать! Если обвинить не получится, то звякнет тебе этот стервец на трубку, придет и шлепнет по-тихому! Доказывай потом, что Паул за этим стоит, террористы, мол, сам виноват! Не даром он оружие с собой тащил, а не здесь взял, теперь ничего не докажешь. Уходить надо, а трубку выкини от греха.

Ричард недоверчиво взял книжку Криса. Все сходится. В голове зашумело, и ярость злобным зверем овладела разумом. Мразь, какая мразь! Душа рвалась в клочья, он не мог сложить лицо Сэнди и то, в чем его обвиняли. Неужели он настолько же порочен, как и красив, двуличен и низок, как Паул? Как больно поверить и как трудно найти оправдание. Неужели весь свет, что он излучал, вся та искренность и чистота, лишь фальшивая маска для доверчивых дурачков. Каков мастак, артист, спец! Неужели он за одно с Паулом? А может даже его любовник? Не даром все это время он провел с Козомо Мицори…

Ричарда затошнило от этого предположения, и он в бессильной ярости обрушил кулаки на стол. Какая гадость! И он хорош, идиот, слепец! Как он мог увидеть в хитром демоне светлого ангела?!

Принц чувствовал себя преданным, не просто обманутым, а оскорбленным, униженным и растоптанным. Его выворачивало от отвращения к маленькому порочному ублюдку, к брату – подонку, к себе, доверчивому, глупому дураку.

В комнату вошел Пит, и Ричард, повернув в его сторону голову, уставился невидящими глазами.

– Рич, тебе предлагают сменить место на всякий случай. Принц ничего не ответил, только навис над Крисом, упираясь руками в стол, и процедил срывающимся от негодования голосом:

– Приведи его. – Ага. Думаешь это так просто? Где я тебе его возьму? Исчез он, сбросил ребят с хвоста и ушел. Гостиница в прах, в другой он не регистрировался. Профессионал. – Найди его!!! – заорал принц. – А если он под крылом хозяина коктейльчики пьет, девок тискает да посмеивается? – Выкради, и чтобы ни один волос с головы не упал! Я его сам по стенке размажу. Понял?!

– Ладно тебе орать, Рич, может, пацан не при делах, – вмешался Пит. – На, полюбуйся, защитничек! – принц кинул ему книжку Криса, – ностальгия замучила?! Соскучился по небесным чертам?!

Пит виновато промолчал.

Посовещавшись с командирами, принц решил сдвинуть сроки операции и поменять штаб-квартиру. Пришлось усилить разведку и увеличить темпы подготовки, благо увеличивать численность отрядов не пришлось, желающих наступить на горло Паулу было больше, чем достаточно. За оставшиеся время осталось лишь сосредоточиться на точке штурма – резиденции братца.

Ричард бушевал от ненависти и ярости весь день и метался по комнатам, как раненый зверь, срывая злобу на мебели, а ночью прогремело еще 12 взрывов. Арсеналы, элитные бордели, бараки для рабов, склады с наркотическим сырьем, казармы превратились в золу. Ущерб был настолько огромен, что ребята растерялись. Теория Криса превратилась в теорему, требующую огромных усилий для доказательства. Паул был слишком алчен, чтобы добровольно терять миллионы гало, а в элитных заведениях отдыхали нужные ему люди, его ближайшие советники и помощники, представители синдиката, работорговцы и масса других, терять которых было бы равносильно самоубийству. За одну ночь он лишился министра обороны, главного казначея, советника по экономическим вопросам и еще около 120 верных ему людей, которые на свою беду собрались в загородном, принадлежащем лично Паулу, казино «Эпсиор» на светский раут.

Все это выходило за рамки банальных терактов, а больше напоминало открытое объявление войны.

Ричард совершенно растерялся. Мальчишка один не смог бы провести такую широко масштабную операцию, срезать правительственную верхушку, взбудоражить весь город… Мозг никак не мог свести произошедшее к одному знаменателю и выдать объективный вердикт. Если Сэнди не наемник Паула, то зачем ходил в Бель-Тель, а если наемник, то зачем Паул рубит сук, на котором сидит? Собственный почин или чей-то приказ, виновный или обвиненный?