Текст книги "История темных лет"

Автор книги: Райдо Витич

сообщить о нарушении

Текущая страница: 13 (всего у книги 21 страниц)

Кирилл с минуту разглядывал ее, как диковинное животное, совсем как она его пять минут назад, и вновь кивнул. – Я смотрю, у тебя богатый словарный запас, – хмыкнула девушка. – Н-да. Одно радует: со слухом у тебя вроде бы нормально… В первую очередь найди мне хорошего юриста. Не болтливого, честного и квалифицированного, только тихо, чтобы никто об этом не узнал. Я могу на тебя положиться?

– А если он безработный? – спросил, наконец, новоявленный капитан. – Смотря, почему он безработный. Мне важно, какой это специалист и человек. Мы говорим о ком-то конкретно? Знакомый?

– Друг. Умен, за спиной университет, академия, опыт работы, разносторонние знания. Как за человека я за него ручаюсь: надежен и испытан, не подведет и не продаст. Безработный полгода.

– Почему?

– Не занимается сомнительными делами, законы на свой лад не истолковывает, не продается.

– Приведи его – пообщаемся и посмотрим, – кивнула девушка.

– Что ты задумала? – спросил Ян, как только закрылась дверь за новоявленным капитаном, – хочешь отомстить братьям, сделать им больно? Думаешь, это правильно?

– Правильно что – сделать им больно или отомстить? – прищурилась Анжина.

– Девочка, я просто не хочу, чтобы ты пошла дорогой Иржи. Тогда он нашел верное, с его точки зрения, решение, обоюдовыгодное, как ему казалось, и до сих пор не знает, какую цену ты за это заплатила, а Серж, уверяю тебя, с тех пор очень изменился. Он не может простить ни себе, ни брату то, что тебя насильно выдали замуж, фактически продали. Иржи был для него авторитетом, идеалом, если хочешь. И это понятно – они вместе выросли, прошли через ужас войны, пережили смерти матери и отца… а после всего братья перестали контактировать. В семье раскол – Серж не может простить ни себе, ни Иржи, что согласился на твой брак. Но пойми, никто, при всех слухах и сплетнях, что ходили про королевский дом Мидона, не предполагал, что все обернется… такой бесчеловечной жестокостью! Я не оправдываю их, но не хочу, чтобы ты пошла по стопам собственного брата, повторяя его ошибку. Дорога мести – тупиковая. Мстят только слабые, сильные умеют прощать, а ты – сильная. Я не хочу, чтобы ты потом страдала из-за… поспешности. Неблаговидного поступка, совершенного в порыве. Не стоит идти на поводу эмоций и множить… чужие грехи. Не лезь в это болото, это их удел, не твой. Они наказаны больше, чем ты думаешь.

– Как просто у тебя, действительно, простить и забыть?! Родные братья отдают несмышленую девчонку на растерзание недочеловеку, монстру, подонку и мучаются совестью, переживают, вздыхают, прижимая к груди шелковую подушку, ходят на сеансы психотерапии, дабы заживить эту моральную травму… Как трогательно! Сейчас утоплюсь в собственных слезах умиления и умру от жалости! – рявкнула Анжина, чуть привстав, и тут же рухнула обратно. Перевела дыхание и вновь прошипела, сверкнув зелеными глазами, – Мне плевать на их муки, на их совесть и на них самих! У меня нет братьев! Не было и не будет! Все! Меня вышвырнули, продали как рабыню. Два года ада – подарок родных братьев! Не каждый дойдет до такого изощренного понимания и проявления родственных чувств!.. Может быть когда-нибудь я смогу их простить, во всяком случае попытаюсь… но понять, оправдать, считать родными, общаться… Никогда, слышишь, никогда!!

– Никогда не говори никогда. Никто не знает, что будет, как. И они не знали, не могли знать, что тебя ждет. Для них это было просто замужество сестры, выгодное для обеих сторон. Женщины созданы для семьи и брака, это их предназначение, так устроен мир. Если бы нам было дано все знать заранее, можно было предотвратить многое: войны, смерти, болезни, несчастья, но человеку не дано видеть будуще. Каждый лишь звено в цепи событий и четко выполняет лишь то, ради чего написана его роль, как в пьесе. Только в жизни никто не знает, во что выльется та или иная реплика, то или иное действие. Мы просто живем и делаем то, что считаем правильным на тот или иной момент. Невозможно точно предугадать будущее и изменить прошлое, нужно просто быть честным перед самим собой и нести свою ношу, не перекладывая на плечи других. В этой пьесе не будет подсказок из зала, и никто за тебя не отыграет твою роль.

– Ты хочешь сказать, что моя роль – роль тряпки, о которую можно вытереть ноги и выкинуть за ненадобностью? Роль бессловесной рабыни, над которой можно безнаказанно издеваться? Роль шлюхи, которую можно насиловать и над которой можно спокойно глумиться с молчаливого согласья более привилегированных персонажей? Может быть я должна гордиться ею и радоваться тому, что по ходу этой пьесы узнала, что такое боль, животная похоть, извращенная жестокость, подлость, предательство, насилие, зверство, голод и холод, одиночество и ничтожность, унижение и… ненависть?!!.. Кому же мне сказать спасибо за эту очаровательную постановочку о приобретении самого негативного жизненного опыта, о количестве дерьма в человеческой особи?!.. Наверное, я должна быть безмерно счастлива, что именно мне доверили эту шикарную роль, и я ее отыграла? Только мне очень жаль, что я не умерла, что не вынесло у меня мозги вместе с памятью о том, что было!!.. Но я постараюсь подпортить финал своим «братьям». На это, слава богу, у меня сил еще хватит.

Анжина обессилено смолкла. Сердце сдавила боль, в горле запершило. Если б она могла плакать… но все слезы были выплаканы давным-давно, и ей осталась лишь бессильная ярость до дрожи в каждой клеточке тела и усталость от бесплодного хождения в лабиринте вопросов – почему и за что.

– Мне очень жаль, – прошептал Ян, накрыв ее руку своей ладонью. – Извини, но мне глубоко наплевать на твою жалость! – опалила его взглядом девушка, отдернув руку, – я не знаю, что это такое! У людей нет жалости и сострадания! Порядочность, милосердие, благородство, честность – труха, пустой звук, достояние истории, раритет, покрытый пылью! Сегодня большую ценность представляют – беспринципность и умение успокоить собственную совесть, а еще лучше, если она напрочь отсутствует! Если в моральные качества человека кроме этого «достоинства» входят еще и цинизм, умение подставлять, интриговать, изощренно изводить и унижать, изживать неугодных… умение прикрывать маской вечных ценностей духовную нищету и уродство, применять в своих сиюминутных амбициозных целях любое средство, от лести до откровенно низкой подлости, а потом еще и оправдать самого себя, обелить в глазах окружающих – вот такому «человеку» в наше время цены нет! У всех остальных два выхода: либо стать такими же, либо исчезнуть со сцены и жить в пыли театрального занавеса, выполняя роль реквизита, в надежде на то, что извечные ценности, сданные за ненадобностью в ломбард, будут когда-нибудь выкуплены и извлечены на свет.

– Ты судишь с высоты своего жестокого опыта, но нельзя все и всех мерить одной меркой. Человеческая порода более многообразна, чем тебе представляется. Пройдет время, и ты забудешь прошлое, боль притупится, и тогда, может быть, ты сможешь по-другому воспринимать людей и окружающий мир. Время лечит.

– Лечит?.. Забуду? Когда?! Представь, что тебя сутки трахает взвод солдат, потому что твоему другу не хватило денег на какую-нибудь очень «нужную» безделушку и он удачно тебя продал!!.. Когда ты сможешь это забыть? А понять и простить?

– Что ты говоришь, девочка? – растерялся Ян. – Говорю то, что думаю! Меня насиловали два года, все, кому хотелось поиздеваться, удовлетворить свои извращенные фантазии. Меня ни на минуту не оставляли одну, чтобы я не смогла наложить на себя руки. Избивали до полусмерти, вытворяли со мной такое, что не укладывается в голове у нормального человека! Я узнала ценность воды и человеческой жизни, когда попала на плантацию флессона в качестве рабыни… Люди – кучка голодных, больных, оборванных скелетов и каждый – сам за себя. Поможешь кому, его у тебя на глазах забьют до смерти, чтобы не повадно было помогать и другим в назиданье… Я знаю, что такое голод: когда не просто хочешь есть, а голодаешь. Ешь раз в неделю, а то и в две, когда помойка – накрытый стол для тебя, и ты копаешься в смрадной куче отходов в надежде найти кусочек засохшего хлеба, недоеденного крысами, отвоевываешь каждую крошку у насекомых…А хочешь, я скажу тебе, что такое человеческая жестокость и сострадание? Жестокость – это когда тебя с остервенением пинает стая таких же, как ты, бездомных и нищих. И не за вину, а… потому что ты один и просишь милостыню на их территории. А сострадание – это когда более беззащитные и слабые, чем ты, голодные дети делятся с тобой последним куском, последней крошкой и не жалеют ни тепла ни добра… Я знаю, что такое отчаянье… когда любишь и не можешь, не имеешь права любить!.. Потому что твое прошлое перечеркнуло будущее и может, запачкать самого близкого тебе… Я знаю, что такое убить человека, сознательно убить, с наслаждением всадив заряд в лоб… и не иметь, потом угрызений совести, а испытывать лишь чувство глубокого удовлетворения!.. И небольшое сожаление, что убить можно лишь раз… Я знаю, что чувствует человек преданный за преданность, знаю, как тяжело подниматься, когда нет сил и желания, как тяжело не сломаться, не сойти с ума, не продать собственную душу за кусок хлеба или за минутное избавление от боли, не утратить человеческих качеств и не изгадить собственную душу бесчестным поступком, не опуститься на самое дно, спасая… никчемное тело… Как ты думаешь, когда я смогу это забыть? – спросила Анжина с ужасающим спокойствием.

– Не знаю, – потрясенно прошептал Ян и прикрыл ладонью глаза. – Не знаю…

До самого вечера они не сказали друг другу и слова. Ян виновато посматривал на девушку, словно именно он обрек ее на страдание, и следил за ее физическим состоянием через аппаратуру. Анжина же сожалела, что разоткровенничалась и чувствовала себя неуютно.

К вечеру с помощью горничной она перебралась на балкон и расположилась в уютном кресле с "Галактическим вестником" в руках. Она увлеченно листала красочные страницы, отметив про себя, что журнал старый, от 12 алдера, а сегодня 22 монтера. Неужели прошло почти четыре месяца с того дня, как она оказалась на пляже, сколько же она провалялась в постели?

Анжина посмотрела на кроны деревьев и слабо улыбнулась. Осень уже позолотила листья, и прохлада по вечерам становилась все ощутимее, но хрустальный воздух еще не отдавал холодом.

Принцесса вернулась к журналу и вдруг замерла. С седьмой страницы на нее смотрел Ричард. Голографический снимок точно передал каждую черту любимого: мягкий взгляд синих глаз, грациозный поворот головы. Бархат смуглой кожи оттеняла темная рубашка, придавая загадочности его образу. Он почти не изменился, лишь лицо немного осунулось, да несколько горьких складочек залегло у губ.

Анжина тряхнула головой, прогоняя наваждение, и уже хотела захлопнуть журнал, как взгляд упал на плывущие внизу фото, строки: "Сэнди, любимая, откликнись! Сообщи, как твои дела, позвони, дай о себе знать, прошу тебя! Откликнись!" Анжина потрясенно захлопнула вестник. Сердце забилось в бешеном темпе, выпрыгивая из груди – не забыл, не забыл! Она еле справилась с собой – не сорваться, не позвонить – глубоко вдохнула воздух, прогоняя воспоминания о Ричарде, глупые надежды, несбыточные желания. "Прошло всего полгода, ничего, так бывает – пройдет". Но сердце не унималось, выдавало радостную дробь: нет, нет, он любит тебя, не забыл, не забудет!

Она решительно откинула журнал. Нет! У Ричарда своя дорога, и не ей, "драной кошке", как говаривал Крис, сопровождать его на жизненном пути. Все правильно, рядом с ним должна быть женщина под стать: красивая, нежная, с чистым прошлым и светлым будущим. Она «совьет» уютное семейное гнездышко, родит смышленых детишек, окружит мужа заботой и пониманием…

"То ли жизнь дерьмо, то ли я мазохистка", – вздохнула девушка.

Неизвестно, куда бы ее завели рассуждения на эту тему, но к счастью, в проеме балконной двери появился, наконец, Кирилл в сопровождении своего друга-юриста, худого нескладного парня.

– Уинслоу Барт, – представил его капитан.

– Н-да, – вздохнула Анжина, рассматривая человека, которому должна была доверить исполнение основной части своего плана. Далеко не Уинстон, далеко не Грант.

Совершенно невзрачный тип, ростом чуть ниже Кирилла, с блеклым робко-растерянным лицом, давно не стриженными русыми волосами, усталыми, серыми глазами в безликой, изрядно поношенной одежде, с одним прилагательным на все – длинный. Длинные руки, длинные ноги, длинные волосы, длинный нос, вытянутое лицо, из короткого – лишь пиджак и брюки. Может и специалист, только из другой сферы – высококвалифицированный клоун, мастер реприз и пародий.

Понятно, почему парень был безработным – приди он в таком виде к работодателю и получит от ворот поворот. Однако Анжина никогда не судила людей по внешним данным и не собиралась судить впредь. Она прекрасно осознавала, что из таких, как Барт, с большей вероятностью могут получиться преданные и надежные помощники, чем из холеных, самодовольных щеголей. Люди, хлебнувшие неудач и горя, больше ценят хорошее отношение и человеческие качества, чем сиюминутную выгоду.

– У Вас есть опыт работы? – спросила она парня. – Да. Три года в частной строительной компании, два в правительственном департаменте образования, год в нотариальной конторе и полгода при комитете соцобеспечения, – с достоинством сообщил парень приятным мелодичным голосом. И при этом явно не знал, куда деть руки. Он то сцеплял их замком впереди, то прятал за спину, то пытался засунуть в карманы. Однако при всей нервозной суетности и внешней несуразности не выказал и толики подобострастия, а взгляд оставался серьезным и прямым.

Анжина в нерешительности посмотрела на Кирилла. Тот загадочно улыбался, переводя взгляд с друга на девушку, в глазах плясали лукавые огоньки. Ситуация его явно развлекала. – Что ж, молодой человек, – улыбнулась принцесса, – думаю, мне понадобится ваша помощь.

– Я к Вашим услугам, госпожа, – с серьезным видом кивнул тот.

– Вы присядьте, ребята, не нависайте надо мной. Мне нужен не только советник, но и помощник по юридическим делам, нужно уладить массу формальностей, поэтому я предлагаю вам должность юриста-консультанта. Вы согласны? – спросила она после того, как мужчины расположились в креслах напротив девушки.

– Вы предлагаете работу мне?! – вскинулся Уинслоу, недоверчиво глядя на принцессу.

– Да. Вас рекомендовал Кирилл, и я надеюсь, что он не ошибся. Есть масса дел и вопросов, которые нужно было решить, как говорится, еще вчера, поэтому работы много. И уже сейчас. Думайте.

– Я согласен, что необходимо в первую очередь? – парень с серьезным видом достал из нагрудного кармана новенький электронный органайзер и ручку, приготовившись фиксировать указания. Нетрудно было догадаться, что именно капитан позаботился о наличии этого дорогого аксессуара у друга, но Анжине понравилось, что парень не стал заострять вопрос об оплате, торговаться, кивая на большой объем работы, а приступил к своим обязанностям безо всяких хождений вокруг и около, оставив формальности на потом.

– В первую очередь юридически грамотно оформи мои указы о назначении Кирилла капитаном моей охраны с окладом в 2 тысячи гало, широкими полномочиями и обязанностями, согласно занимаемой должности. При этом четко обозначь, что он находится только в моем подчинении. Подобные приказы необходимо оформить на всех моих людей, причем так, чтобы оспорить их никто не смог. Это реально?

– Да, конечно, но нужна будет Ваша подпись.

– Это понятно. Оформишь приказы – принесешь на подпись. Не забудь оформить приказ на себя, оклад такой же, все остальные оклады согласно штатному расписанию плюс ежемесячные премии… Что вы на меня так смотрите? – нахмурилась принцесса, в недоумении рассматривая застывших парней, взирающих на нее, как на доисторическое животное. Их челюсти дружно брякнули о мраморный пол и намертво пристыли к нему. – У меня, что лицо в креме или армия ваших пращуров за спиной марширует?

– Н-н-нет, Ваше Высочество, – с трудом оторвав челюсть от пола, ответил Кирилл, – я хотел бы поставить вас в известность: оклад королевского капитана составляет 1200 гало…

– Кирилл, вы за эти деньги работать будете, а не воздух пинать, и обязанностей так же, как и ответственности, на вас возложено немало. Ты, кстати, не просто отбери людей, но и тщательно проверь каждого. Составь подробное досье и в первую очередь найди казначея. В отборе акцентируйся не на сословия и состояние финансов, а на личностные качества. Что мне нужно, я тебе уже говорила, и не набирай толпу, необходимости в двадцати горничных нет. Пусть в штате будет сто человек, но чтобы на любого можно было положиться. Еще… нужно будет организовать фонд помощи на экстренный случай, но это мы обговорим позже. Я хочу быть в курсе того, что происходит с моими людьми и если кто-то нуждается в помощи, ты должен будешь поставить меня в известность, и совместно мы будем решать эти вопросы. У тебя есть семья? – спросила она у Уинслоу. Тот сидел бледный и сосредоточенный, впившись в девушку глазами, точно боялся пропустить что-то важное. Он осторожно кивнул, силясь понять, зачем ей это нужно.

– Да. Жена, двое детей, мама. – Жена, мать работают? – Нет, – побледнел юрист.

– Почему?

– Жена нездорова, роды были тяжелыми. У нас двойня, девочкам всего по семь месяцев. Мама присматривает за ними… и за женой.

– Ты показывал ее врачам? Что они говорят? – Нужна операция, – парень заерзал на стуле, пряча глаза, на лице проступили сомнения в целесообразности вываливать свои проблемы на голову наследницы. – Жилье есть? – задала она следующий вопрос, понимая, что слишком прямолинейно лезет не в свое дело, но времени на более тактичное выяснение аспектов его жизни не было. Она должна была сейчас выяснить и решить проблемы, которые могли бы в дальнейшем отвлечь его от выполнения главного задания.

– Я снимаю жилье, – Уинслоу грустно посмотрел на нее. Он был уверен, что теперь принцесса его попросит покинуть особняк. Зачем ей нищий безработный с грузом проблем? Однако обманывать и скрывать что-то он и не собирался, все равно бы вскрылось рано или поздно. "Лучше бы поздно", – вздохнул он малодушно и не поверил собственным ушам, когда услышал:

– Кирилл, реши эти проблемы. Найди ему квартиру, нянечку для детей, выдай подъемные и обеспечь медицинскую помощь жене и детям, – попросила Анжина, и капитан спокойно кивнул в ответ, будто и не ожидал ничего другого. – Тебе нужно будет обновить гардероб, – перевела она взгляд на юриста, – и самое главное, Уинслоу, срочно подними документы о моем наследстве. Я хочу знать, что конкретно принадлежит мне, а что братьям. Простите за некоторую сумбурность, но все это нужно сделать срочно. Если есть вопросы? Задавайте.

– В общем, все понятно, но по ходу дела могут возникнуть вопросы или проблемы, как можно будет с Вами связаться? – спросил Уинслоу.

– Очень просто. Ты теперь мой помощник, и в любое время имеешь право связаться со мной. Забудь про этикет, главное – дело. Не подведи меня, пожалуйста, и… соблюдай конфиденциальность наших разговоров и дел. Я надеюсь завтра к вечеру иметь результат, поторопитесь, ребята. Кирилл, выдай ему телефон и обеспечь охраной.

– Капитан кивнул, и друзья поднялись. Уинслоу, с восхищением глядя на принцессу, склонился в низком поклоне, выказывая свое уважение. Кирилл снисходительно улыбнулся, глядя на друга и обратился к Анжине:

– Госпожа, я подготовил досье на 48 человек и хотел бы, чтобы вы просмотрели и решили, кто подходит, тогда Уинслоу смог бы оформить приказы на конкретных людей. И еще, чтобы оградить ваше крыло от лишних глаз и ушей, создать достаточно высокий уровень охраны, необходимо создать систему пропусков. Мои люди не смогут сразу же запомнить весь обслуживающий персонал в лицо, а пропуска смогли бы предотвратить появление на вашей территории нежелательных лиц и лишние инциденты.

– Дельная мысль, спасибо, давайте так и сделаем. Помоги Уинслоу и возвращайся с досье.

Кирилл кивнул и увел юриста, но не прошло и пяти минут, как он появился вновь и положил на колени принцессы ПэМ – портативный мини-компьютер-папочку. Плоская невесомая папка пискнула, как только Анжина ее открыла, и высветила на экране информацию по каждому из набранного персонала, включая фотографии, подробности жизни, сведения о родственниках и друзьях.

– Оперативно работаешь, – одобрила девушка капитана. – Присядь, пока я просмотрю.

Она углубилась в чтение документов.

Бертран Корте – гласила первая страница. На Анжину смотрел смуглый, светловолосый парень с тяжелой челюстью и перебитым носом. "27 лет. Сирота. Должность – телохранитель… – прочитала она – …Образование незаконченное высшее. Последнее место работы – тренер в спортивном колледже. Холост. Имеет травму правого мениска пятилетней давности. Увлечения: психология и парапсихология. В совершенстве владеет двумя языками, холодным оружием и огнестрельным оружием, приемами бесконтактного боя. Честен, отзывчив, прямодушен, тактичен, исполнителен. Друзья. Подруга…"

Ватан Деж. "Телохранитель. 29 лет. Холост. Образование среднеспециальное. Мастер спорта по водному поло. Из состава сборной уволен 3 года назад по состоянию здоровья – тяжелая травма позвоночника 4 года назад. Последнее место работы – охранник в супермаркете. Уволен два месяца назад за вмешательство в личную жизнь дворянина /пресек пьяный дебош, устроенный сыном привилегированной особы/. Увлечения: спорт, шахматы, история. Любознателен, откровенен, пунктуален, скромен, внимателен, высокий уровень интеллекта, верен, справедлив. Недостатки – прямолинеен, в гневе переходит границы, замкнут. В употреблении наркотиков не замечен. Семья: мама Дина Деж, 57лет, неработающая, отец погиб в результате несчастного случая 4 года назад, сестры – Нина 27лет, Лина 25 лет, обе замужем, живут на Хотаре. Девушки нет. Друзья…"

Тибулье Мэнс. "Программист. 34года. Образование среднетехническое. Специалист по тонким, плазменным технологиям /мастер на все руки/. Родители и родные погибли в великую войну. Семья: дочь12 лет воспитывает один. Жена пропала без вести 8 лет назад /не вернулась из туристической поездки на Мифлон/. Последние место работы – торговая корпорация "КОМ ИНТЕР". Увлечения: техника, кулинария, художественная литература. Любит пиво, уют, тишину, изысканный стол. Спокоен, уравновешен, рассудителен, обязателен, добросердечен, щедр, скромен, неподкупен, отзывчив. В употреблении наркотиков не замечен".

Айрин Лозен. "23 года. Горничная. Образование незаконченное, среднее. Семья: сына 7 лет воспитывает одна. Родители и родственники погибли. Последнее место работы – уборщица и посыльная в строительной компании. Постоянного места жительства нет, снимает квартиру. Аккуратна, отзывчива, добросовестна, терпелива, внимательна. Недостатки… Увлечения… Друзья…"

Шанна Фьенц. "38 лет. Старшая горничная. Образование высшее. Последнее место работы – преподаватель этики и эстетики в художественном колледже. Семья: не замужем, воспитывает детей сестры – девочку 10 лет и мальчика 8лет. Родственники… Увлечения: изобразительное искусство, археология. Отзывчива, терпелива, рассудительна, тактична, скромна, доброжелательна…." И т. д. и т. п.

Не люди, а кладезь всевозможных достоинств. Откуда что берется? – улыбнулась Анжина и недоверчиво посмотрела на капитана.

– Когда успел? Кирилл застенчиво улыбнулся в ответ, но глаза засветились гордостью и довольством. Мальчишка мальчишкой.

– Это было нетрудно, госпожа. Тибулье помог, да и люди… многие готовы бросить престижные места, лишь бы оказаться в свите Ваших служащих. У Вас перед глазами неполный список, здесь только те, на кого действительно можно положиться. Многих я знаю лично и доверяю как себе – не подведут.

– Мне бы твою уверенность, – вздохнула Анжина и захлопнула портативный компьютер. – Будь по-твоему, оставляй всех, кого отобрал. Будем надеяться на лучшее.

– Вы не ошибетесь, госпожа. Я ручаюсь за них головой, и если понадобится, отвечу за каждого.

– Сколько тебе лет? – насторожилась девушка, она никак не могла взять в толк, как можно ручаться головой за целую толпу, если за себя-то не всегда поручишься. – 30, а что?

– Ты действительно так наивен или притворяешься? – принцесса задумчиво рассматривала открытое, по-детски бесхитростное лицо парня и удивлялась юношескому идеализму и непосредственности великовозрастного дитяти. Может, он на Хотаре воспитывался вместе с доисторическими мамонтами, вот и сохранил странные для этого возраста чувства и качества?

Кирилл прищурился, и глаза блеснули сталью, но улыбка, как приклеенная, оставалась на лице и даже не дрогнула.

– Я сначала проверяю, а потом доверяю, госпожа. – Ты считаешь, это правильно? А если своими проверками ты не заслуженно обидишь и оскорбишь хорошего человека?

– Я не провожу жестоких опытов на человеческой психике, просто создаю определенные ситуации, и все становится ясно. Поступки говорят о личностных качествах больше чем слова, а чистота помыслов не исчисляется количеством благотворительных взносов.

– Странный ты и оказывается, не так прост, как кажется на первый взгляд, – тихо сказала Анжина, продолжая задумчиво рассматривать капитана. Что-то необъяснимо знакомое сквозило во всем его облике, волнуя сердце, и она силилась понять – что.

" Конечно!" – екнуло в груди – обманчивая мягкость и открытость, присущая, как правило, людям сильным и не боящимся обмана, напоминала Ричарда. Кирилл, как и он, выступал с открытым забралом и не прятал ничего за спиной. И тот и другой были насквозь пропитаны жизненной силой и имели железный стержень внутри. Их мягкость и корректность в отношении с близкими в любой момент могла обернуться животной яростью, если что-то или кто-то нарушал покой и угрожал дорогим их сердцу людям, и потом можно было долго удивляться происшедшим метаморфозам. Такие как они спокойны лишь внешне, но внутри бурлят страстями, не доступными для понимания простых смертных. Они готовы дойти до крайностей в борьбе за других до безоглядного самопожертвования. Их воля несгибаема, а великодушие – необъятно. Они настолько своеобразны, обезоруживающе чисты, искренни и обаятельны, что устоять пред ними невозможно, и далеко не каждый рискнет противостоять или задевать этих гигантов во избежание невосполнимых потерь и тяжелых потрясений. Они просто снесут обидчика, с кошачьей грацией наступая на горло, и ничего их не остановит, даже смерть. При этом они совершенно безобидны для тех, кто близок им и дорог.

Анжина уже не видела Кирилла, перед ней сидел Ричард и нежно ласкал ее лицо взглядом, а тем временем капитан с открытым восхищением любовался девушкой и даже подумал, что нравится ей, так пристально она его рассматривала, буквально впившись золотистыми глазами в лицо, но нет. Он заметил, как ее глаза затуманились, и понял, что девушка не видит его, не замечает, она витает где-то далеко.

– Что с вами, госпожа? – встревожился он, а в сердце кольнула стылая льдинка ревности, еще робкая, неосознанная, а потому необъяснимая, но уже неподвластная разуму. Кого девушка увидела в нем, кого искала глазами?

– Ничего, все нормально, – очнулась Анжина и вздохнула: "как жаль, что иллюзия не может быть вечной. Миражи тают". На балконе, робко ступая, появилась горничная с полным подносом в руках.

– Извините, госпожа, господин Ян приказал подать вам ужин, – сказала она и не спеша, принялась сервировать стол.

– Тебя как зовут? – спросила принцесса.

– Айрин, госпожа, – робко ответила девушка, прижав к груди пустой поднос. – Прекрасно, – улыбнулась Анжина, – принеси, пожалуйста, ужин и для господина капитана. Надеюсь, для него у нас найдется что-нибудь посерьезнее?

Девушка округлила глаза и, несмело кивнув, быстро исчезла, а принцесса с сожалением посмотрела на свой одинокий прибор и опостылевшую овсяную кашу.

– "Овсянка, сэр!" – фыркнула она. – Не нравится? – спросил Кирилл. – Шутишь? Я этих каш за последние месяцы на всю жизнь наелась, только десерты и спасают.

– Ян считает, что вам это полезно. – Ага. "Злаковые культуры являются основным источником минералов и витаминов для повышения жизненного тонуса в ослабленном организме, и их благотворное влияние поможет нам добиться скорейшего выздоровления", – процитировала она доктора, скорчив рожицу и вооружившись ложкой. Кирилл рассмеялся и покачал головой, погладив ладонью свой затылок. Их веселье прервала горничная. Айрин молча поставила на стол полный поднос и, быстро накрыв для капитана, поспешно удалилась.

– Вот это я понимаю – салаты, мясо, кофе, – вздохнула принцесса, с завистью поглядывая на дымящуюся отбивную в окружении зеленого горошка и картофеля фри, – присоединяйся, остынет.

Капитан смущенно опустил глаза и застыл, не зная, что сказать. – Ты что? – спросила Анжина, заметив его стеснение. – Госпожа, это не принято, – смущенно мотнул тот головой, – для меня и так большая честь служить вам, но есть за одним столом…

– Та-ак, – протянула девушка, аккуратно отложив приборы, и посмотрела на парня, – не думала, что мне придется объяснять тебе очевидное. Давай раз, и навсегда расставим все точки над и. Находясь на этой территории, вдали от посторонних глаз, забудь про этикет, условности и сословия. Они никому не нужны и ничего не значат. Другое дело, если ты будешь выказывать пренебрежение и неуважение, безосновательно игнорировать приказы. В остальном, запомни, мне важен диалог и искренность, все. Ты такой же, как и я, не надо уничижаться, идя на поводу у глупых обычаев, и ставить себя и меня в неловкое положение. Давай не будем устраивать искусственные сложности друг другу, найдется немало желающих в дальнейшем создать их нам. Поэтому садись и ешь. Ты с утра на ногах, и я сомневаюсь, что успел перекусить, к тому же у меня к тебе есть еще вопросы – вот и совместим приятное с полезным.

Парень, не решаясь возразить, робко присел за стол напротив девушки.

– Сколько человек ты планируешь еще нанять? – спросила она, пытаясь тем самым сгладить возникшую неловкость и заставить парня расслабиться. – К сожалению, много, – ответил он неуверенно, осторожно, словно нехотя орудуя ножом и вилкой. Несмотря на ваш приказ: сократить количество людей, я не могу позволить это, в частности, в отношении охраны.

– Кирилл, нет необходимости четко следовать этому указу. Вопрос стоит лишь в целесообразности сохранять огромное количество должностей. Речь идет не об экономии за счет сокращения штата и не о необходимости его полностью менять. Достаточно проверить каждого, объяснить новые требования и убрать лишних. Если человек порядочный и честный – зачем его увольнять? Остальным назначь хорошие пособия, если сможешь, устрой на другую работу, чтобы не получилось, что мы просто выкинули человека на улицу.