Текст книги "В главной роли (ЛП)"
Автор книги: Райан Кендалл
сообщить о нарушении
Текущая страница: 3 (всего у книги 17 страниц)
Глава пятая
КНИЖНЫЙ КЛУБ И ПЛОХИЕ ИДЕИ
Кейт
В доме тихо. Слишком тихо. Из-за этой тревожной тишины начинаешь задаваться вопросом, куда, черт возьми, себя деть.
У Коула смена на сорок восемь часов, а значит, в моем распоряжении целых два дня в пустом доме – редкое явление даже сейчас. Казалось бы, после двадцати пяти лет воспитания ребенка я должна была бы научиться наслаждаться тишиной. Но, как выяснилось, в этом я не так уж хороша.
Я в третий раз взбиваю подушки на диване, поправляю абажур под нужным углом, будто это имеет какое-то значение, и бросаю взгляд на часы.
Мой книжный клуб должен начаться через десять минут.
На этот раз я действительно прочитала книгу. Выбор Опры – на удивление хорошая вещь, даже если от половины сюжета я закатывала глаза. Но дело ведь совсем не в книге. Дело в Хелен и Марго, в вине и женских разговорах. Это повод слишком громко посмеяться и притвориться, что мы не пытаемся судорожно сообразить, что, черт возьми, делать со своей жизнью дальше.
Я зажигаю свечу, в основном потому, что в доме пахнет лимонным чистящим средством, и наливаю первый бокал вина.
Коул – хороший человек. Лучше, чем я могла надеяться. Я выполнила свою работу. И что теперь?
Мой психотерапевт постоянно твердит, что пора сосредоточиться на себе. Версия Марго звучит веселее: скачай приложение для знакомств, переспи с кем-нибудь, поживи в свое удовольствие. Хелен просто кивает и говорит правду в своей тихой манере: «Ты заслужила большего».
Я не спорю. Просто не знаю, как выглядит это «большее», даже если мне этого и хочется.
В дверь звонят, громко и настойчиво. Я открываю и вижу Марго с бутылкой шардоне и Хелен, которая держит книгу так, словно собирается устроить мне экзамен.
– Мы принесли подкрепление! – заявляет Марго, проходя мимо меня на кухню.
– Вино и моральную поддержку, – с улыбкой добавляет Хелен, быстро обнимая меня и следуя за ней.
– Вы обе – просто ураган, – говорю я, закрывая за ними дверь.
– И тебе это нравится, – кричит Марго.
Она права.
Марго первой скидывает туфли, находясь уже на полпути к кухне. Длинноногая, с копной буйных кудрей, одетая во что-то в стиле бохо – уверена, она купила это у уличного торговца в городе, где я никогда не бывала. Она никогда не была замужем, никогда не хотела этого и живет так, словно правила писали не для нее.
Хелен – полная противоположность. Классика и утонченность. Ее прическа всегда безупречна, а одежда сидит ровно так, чтобы показать, что у нее все под контролем – даже когда это не так. Она вдова уже пять лет и каким-то образом всегда знает, что именно мне нужно услышать, даже если я этого не хочу.
Мы дружим с тех пор, как наши дети пошли в детский сад; нас сплотили ужасные родительские собрания и еще более ужасный кофе. Они были первыми, кто поддержал, когда от меня ушел муж, а я была первой, когда Хелен потеряла Патрика. Мы держались друг за друга во всем. Я бы не выжила без них, даже если иногда они сводят меня с ума.
Они направляются к дивану, словно хозяйки этого дома. Марго без спроса наливает себе бокал.
– Ну что, приступим.
– К книге? – спрашиваю я, устраиваясь в кресле напротив.
– К твоей личной жизни, – невозмутимо отвечает Хелен.
Я давлюсь вином.
– Что?
Марго ухмыляется.
– Думала, мы пришли обсудить дыры в сюжете? Нет, милочка. Мы здесь, чтобы обсудить твои дыры. – Хелен едва не выплевывает вино.
– Марго! – Я бросаю на нее испепеляющий взгляд, но сама против воли смеюсь.
– А что? Когда у тебя в последний раз был секс? Будь честна.
Хелен качает головой, вытирая губы.
– Это интервенция.
– Очень похоже.
– Потому что так и есть, – самодовольно заявляет Марго. – С меня хватит твоих отговорок. Коул вырос. Ты горячая штучка. И ты тратишь свои лучшие годы, прячась за коллекцией свечей и книжным клубом.
– Я не прячусь.
Хелен награждает меня выразительным взглядом.
– Я… постепенно возвращаюсь в строй.
– Куда? – парирует Марго. – В целибат?
Я стону.
– Вы просто невыносимы.
– А ты скачиваешь приложение для знакомств. Сегодня же.
Хелен выхватывает мой телефон, уже что-то пролистывая на экране.
– У меня на примете есть три отличных варианта. Возражения не принимаются.
Я выпрямляюсь, готовая стоять на своем.
– Еще как принимаются.
– Но ты не будешь возражать, – говорит Марго, закидывая ноги на диван. – Потому что в глубине души ты знаешь, что мы правы.
Я потягиваю вино, наблюдая за ними – за этим ураганом из неприятностей. Возможно, они и правы. Может быть, правда пора.
Марго уже поджала под себя ноги и листает телефон так, будто выполняет сверхсекретную миссию.
– Я думаю о чем-то простом. Веселом. Не слишком развратном.
– Пожалуйста, давай обойдемся без развратного, – прошу я, косясь на нее.
Хелен ухмыляется, показывая свой экран.
– «Хиндж» или «Бамбл»?
Марго наклоняется и присматривается.
– «Бамбл». Там она сделает первые шаги. Так безопаснее.
Я смеюсь.
– Безопаснее для кого?
– Для тех бедолаг, которых ты уничтожишь своим строгим учительским взглядом, – отвечает Хелен, нажимая на экран, словно все уже решено.
– Девочки, я правда к этому не готова.
Марго поднимает голову, расплываясь в широкой ухмылке.
– Кейт. А когда ты вообще была готова хоть к чему-то из того, что мы творили?
Тут я с ней согласна.
Я скрещиваю руки на груди и глубже усаживаюсь в кресло.
– Ладно. Но никаких парней без рубашек. Или фотографий с рыбой.
– Боже упаси, – говорит Хелен. – У нас есть стандарты.
– С натяжкой, – бормочу я, но подруги уже ушли в процесс с головой.
Марго взмахивает телефоном, как волшебной палочкой.
– Ладно, давай свои данные. Возраст, место жительства, любимые вещи, нелюбимые…
– Любимые вещи? Вино, книги и ничего не делать.
– Мило, – говорит Хелен, набирая текст. – Мы это обыграем.
Пальцы Марго порхают по экрану.
– Хобби? Готовка для сына не в счет.
– У меня нет хобби.
– Она печет, – не моргнув глазом добавляет Хелен.
Я стону.
– Я пеку, только когда нервничаю.
– Тем лучше. Мужики обожают домашние пироги, это плюс.
Марго начинает заливисто хохотать, едва не расплескав вино.
– Боже мой, вы доведете меня до инфаркта.
– Нет, мы дадим тебе выбор, – поправляет Хелен, протягивая мне телефон. – Вот. Профиль готов. Тебе осталось только сказать «да».
Я смотрю на экран.
Кейт. 45. Учительница. Вино, хорошие книги, плохие телешоу и лучшая компания. Ищу того, кто сможет рассмешить меня сильнее, чем две подруги, заставившие создать этот профиль.
– Вы обе чокнутые.
– Но ты нас любишь.
Люблю. И, может быть, они правы. Я нажимаю «ДАЛЕЕ». Экран меняется.
Добро пожаловать в «Бамбл».
Марго вскидывает руки так, словно мы что-то выиграли.
– А теперь посмотрим, что нам может предложить Бостон.
Марго уже лежит в горизонтальном положении, перекинув одну ногу через подлокотник дивана; бокал с вином балансирует у нее на животе, а телефон поднят высоко вверх, словно она комментирует спортивный матч – ну, или просто потому, что забыла свои очки для чтения.
И как я докатилась до такой жизни?
– Итак, претендент номер один. Без рубашки. Держит рыбу. Сразу нет.
Хелен наклоняется.
– Ну хоть рыба-то большая?
Марго щурится.
– Если честно? Похоже на форель. В любом случае – отказ.
Я тру виски́.
– Я уже об этом жалею.
– Поздно, – бодро отвечает Хелен. – Обратного пути нет.
– Следующий, – объявляет Марго. – Пожарный. Мускулистый. С собакой на коленях. Погодите-ка, это щенок? Ох, черт возьми, Кейт, этот мужчина десять из десяти.
– Нет, – на автомате говорю я.
Марго ухмыляется.
– Почему нет?
– Потому что это слишком предсказуемо. Он прекрасно понимает, что делает.
– В этом-то и весь смысл, – бормочет Хелен, прихлебывая вино.
Марго свайпает экран.
– Ладно. Вернемся к мужчине со щенком позже.
К тому же он пожарный – вполне мог бы работать вместе с моим сыном, а это сценарий, которого я бы очень хотела избежать. Я почти уверена, что Коулу нравится мысль о моем целибате.
Следующие несколько вариантов пролетают незаметно: один в шляпе-федоре, другой со странным селфи в зеркале спортзала, а третий в своей биографии пишет «сапиосексуал», чем вызывает коллективный стон на диване.
– И что вообще это значит? – спрашиваю я.
– Это значит, что он считает, будто любовь к чтению делает его глубокой личностью, – объясняет Хелен.
– Свайпай влево.
Марго резко вытягивает руку.
– О! Стоп. Вот этот. За сорок, волосы с проседью, владелец книжного магазина, играет на гитаре.
– Слишком хорошо, чтобы быть правдой, – говорю я.
– Или это именно то, что пытается послать тебе Вселенная, – парирует Хелен. Я делаю долгий глоток вина.
Марго разворачивает телефон ко мне.
– А как насчет этого? Неплох, да?
Я бросаю взгляд на экран.
Моя первая мысль: «Вау, а он милашка».
Джек. 43. Координатор ПСО. В разводе. Говорит, что предпочитает пешие прогулки светским беседам, а собак – людям. Без рыбы – без шляп.
Я приподнимаю бровь.
– Что такое ПСО?
– Поисково-спасательный отряд, – расшифровывает Хелен. – Он может оказаться горячей штучкой.
– Похоже, он из тех, кто объясняет тактику выживания по-мужски, – бурчу я.
– Идеально, – тут же откликается Марго. – Тебе нужен кто-то, кто сможет справиться с твоим характером в диких условиях.
Я бросаю на нее суровый взгляд.
– Он, наверное, из тех, кто осуждает людей за отсутствие компаса.
Хелен подается вперед: – Тебе бы не помешало немного направления в жизни.
Я фыркаю.
– Это было грубо.
– Тебе это нравится.
Они обе поворачиваются ко мне в ожидании.
Я колеблюсь. Затем нажимаю.
Совпадение.
Марго хлопает в ладоши, будто мы на выпускном.
– Это начало твоего сексуального ренессанса.
– Боже, только не говори так, – стону я, откидываясь на спинку кресла.
Хелен уже подливает мне вино.
– За Кейт.
– За сомнительные решения, – добавляет Марго.
– За то, чтобы перепихнуться до Рождества, – с ухмылкой произносит Хелен.
Я чокаюсь с ними обеими и смеюсь так, что начинает сводить живот.
Возможно, мне действительно это нужно. Или, может быть, дело просто в вине. Как бы там ни было… я уже в это ввязалась.
* * *
В доме все еще темно, когда я просыпаюсь.
В этот час так всегда, и я выполняю привычные действия на автопилоте. Десять минут йоги, душ, кофе, макияж у зеркала в прихожей, которое отражает слишком много правды при свете люминесцентных ламп.
Я натягиваю мягкий свитер, ботильоны и свои любимые брюки, в которых не выгляжу так, будто слишком старалась нарядиться. У меня куча работ на проверку и полный класс подростков, которые ждут, не сделаю ли я им поблажку с очередным эссе. Просто еще один обычный день.
За исключением того, что он не обычный. Потому что теперь я из тех женщин, у кого в телефоне установлено приложение для знакомств.
Я делаю глоток кофе и тут же вспоминаю пьяных от вина Марго и Хелен, ликующих так, будто я только что выиграла в шоу «Холостяк». Это было весело – боже, как же было весело. Давненько я так не смеялась. Я знаю, что они любят меня и заботятся обо мне.
Но все же… что, черт возьми, я наделала?
Я бросаю взгляд на кухонный стол, где мой телефон по-прежнему лежит экраном вниз. Спешить некуда. Наверное, просто очередной спам или напоминания из календаря. Ничего важного. И все же я беру его в руки.
Экран загорается.
1 новое уведомление – Джек.
Желудок сжимается. О нет. О нет, нет. Он мне написал.
Я смотрю на экран, мой большой палец зависает над иконкой приложения. Сердце начинает бешено колотиться, словно меня только что поймали за чем-то запретным. Я могла бы проигнорировать сообщение. Сделать вид, что ничего не было. Удалить приложение, свалить все на вино и сказать Марго с Хелен, что Вселенная послала мне знак.
Или…
Неужели я правда собираюсь это сделать?
Мой палец подрагивает. Я еще даже ничего не открыла, но каким-то непостижимым образом все уже кажется другим.
Я закрываю глаза.
Делаю вдох.
И нажимаю на экран.
Глава шестая
ГЛУБОКИЕ ВОДЫ
Джек
Вода холодная. Такая, что пробирает до костей и оседает там – пронзительная и тяжелая.
Я поправляю маску и опускаюсь еще на несколько метров.
Видимость нулевая, но я знаю эти воды, знаю, что делаю. Мы здесь с самого рассвета.
Жертва утопления – молодой парень лет двадцати с небольшим. Его каяк нашли вчера днем, его прибило к берегу.
С тех пор никаких следов. Семья парня сейчас там, наверху, ждет. В тишине. Худший вид тишины.
Я видел это раньше. Увижу и снова. От этого не становится легче.
Это та часть работы, о которой никто не говорит – когда поиски перестают быть спасением и превращаются в необходимость найти, вернуть домой, дать кому-то ответы. Завершенность. Это единственное, что меня заботит. Я не шучу и не пытаюсь разрядить обстановку.
Уолт делает это за нас двоих. Это по его части.
Мне не нужно быть тем парнем, который выдавливает из себя грустные улыбки.
Мне нужно быть тем, кто доводит дело до конца.
Рация в ухе трещит.
– Есть что-нибудь? – спрашивает Уолт, его голос звучит легко – слишком легко.
– Пока нет, – отвечаю я. – Продвигаюсь на запад.
– Принял.
Я всплываю на поверхность ровно на столько, чтобы поправить снаряжение и сориентироваться.
Здесь сильное течение. Полагаю, тело отнесло дальше, чем мы ожидали.
Я снова ухожу под воду. В этом ритме есть свое утешение: вдох, погружение, осмотр, всплытие, повтор.
Я занимаюсь этим уже пятнадцать лет. Пять лет в армии научили меня не останавливаться даже в темное время суток.
Эта работа научила меня жить с этим. Я бы не знал, кто я такой без нее.
Но в последнее время… что-то не так. Не с работой, со мной.
Я хорош в этом – я надежный, я тот, на кого люди могут рассчитывать. Но за пределами работы? Я не знаю кто я.
Часы тянутся дольше. Дом кажется пустым. Прошло уже больше десяти лет после развода. Десять лет, когда мне было нормально одному.
Пока что-то не изменилось.
Именно поэтому я зарегистрировался в этом чертовом приложении для знакомств.
Это все еще кажется нелепостью. Полчаса я убеждал себя, что это глупо, что это ненастоящее, что люди должны знакомиться по старинке: в барах, книжных магазинах или потянувшись за одним и тем же спелым авокадо в отделе продуктов.
Только, судя по всему, такое бывает только в кино. А когда вы все время работаете, тренируетесь и на автопилоте покупаете протеиновый порошок, то вряд ли с кем-то знакомитесь.
Так что да, я зарегистрировался. Выбрал фотографию, где не выгляжу так, будто собираюсь кого-то арестовать, написал строчку про собак, походы и кофе, и немного посвайпал перед сном.
Думал, может, удалю приложение утром.
А потом появилась она – Кейт. Милая улыбка, добрые глаза, учительница.
Она выглядела как человек, который не терпит ни от кого дерьма, что, очевидно, в моем вкусе.
У нас совпало.
Я не ожидал этого.
Я написал ей прошлой ночью. Ничего безумного – просто что-то настоящее. И вот теперь… теперь мне интересно, ответила ли она.
Но я не проверяю телефон. Пока нет.
Потому что есть работа.
Я снова всплываю, забираюсь обратно в лодку, насквозь промокший и уставший. Уолт протягивает мне полотенце.
– Ты в порядке? – спрашивает он.
Я киваю. Больше он ничего не говорит.
Мой телефон лежит в сумке, спрятанный под снаряжением.
Я мог бы посмотреть.
Но я не делаю этого.
Не тогда, когда на берегу кто-то все еще ждет.
Не раньше, чем сделаю то, за чем сюда пришел.
– Двигаемся на запад, – говорю я, и Уолт соглашается, как и руководитель нашей группы, который заводит лодку и направляет нас в ту сторону.
Уолт в деле дольше большинства из нас. Он вышел на пенсию два года назад – по крайней мере, официально. Но отпустить занятие всей своей жизни не смог.
Он все еще здесь, работает волонтером, словно никуда и не уходил. Говорит, это помогает ему не сойти с ума.
Думаю, Уолт просто не знает, как остановиться.
Он был первым, кто ввел меня в курс дела, когда я присоединился к команде пятнадцать лет назад.
Научил меня читать место происшествия, понимать, когда нужно поднажать, а когда – отступить.
Тогда я был моложе, злее и думал, что смогу вынести все.
Уолт единственный, кто знает, что я до сих пор пытаюсь это делать.
Он мало говорит, если это не имеет значения. Но когда это происходит, я слушаю.
В большинстве случаев.
Я вожусь со снаряжением во время короткой поездки и проверяю запас воздуха.
Затем спрыгиваю в воду, когда мы останавливаемся, и снова плыву ко дну. Это должно было бы пугать, но на самом деле это уже вошло в привычку.
Я замечаю парня сразу за обрывом, он застрял в камнях.
Его куртка порвана, а весло от каяка все еще плавает в нескольких футах от него. Я не делаю пауз и не думаю.
Я просто действую. Это больше не шок и не грусть – это просто работа. Я передаю по рации ровным голосом: – Нашел его.
Уолт отвечает быстро и четко: – Принял. Наверху готовы.
Я поднимаю тело, осторожно и с уважением. Дело не в том, кем он был для меня.
Дело в том, кем он был для кого-то другого – это единственное, что имеет значение. Мы убираем его в мешок, пристегиваем и закрепляем.
Уолт разбирается со снаряжением и ведет себя тише, чем обычно. Он знает, что я после такого неразговорчив.
Когда мы добираемся до берега, семья уже ждет. Лицо матери искажается от боли.
Отец только кивает, напряженный, словно его грудная клетка вот-вот провалится внутрь.
Я принимаю это. Позволяю себе прочувствовать. Позволяю этому осесть тяжелым грузом.
Так и должно быть.
Уолт сжимает мое плечо.
– Ты сделал все, что мог.
– Знаю.
Подъезжает машина скорой помощи, двери уже открыты. Выпрыгивают двое парамедиков, одного из них я узнаю, это Коул.
У меня всегда была хорошая память на имена. Да и он не из тех, кого можно забыть.
У парня такой легкий, спокойный вид, словно он здесь, чтобы помочь, но не раздавлен этим, как все мы.
Он кивает мне, когда они подходят.
– Тяжелый случай, – говорит Коул, осматривая место.
– Еще бы, – отвечаю я.
Бреннан начинает загружать каталку, а Коул задерживается, уперев руки в бока.
– Ты в порядке? – спрашивает он.
– В норме.
Коул кивает в сторону семьи, его голос звучит немного мягче.
– Ты достал тело. Это уже кое-что.
Я поворачиваюсь к нему, стиснув челюсти.
– Думаешь, я делаю это ради похвалы?
Его брови ползут вверх от удивления.
– Нет, я просто имел в виду…
– Не надо. Не пытайся выставить это в легком свете. В этом нет ничего легкого.
Коул отступает, подняв руки.
– Ладно. Понял.
Бреннан наблюдает за нами, вскинув брови, но ему хватает ума промолчать.
Уолт встает между нами, его голос звучит тихо.
– Джек.
Я качаю головой и иду к машине.
– Мы здесь закончили.
Уолт шагает рядом со мной.
– Что у тебя с этим пацаном-парамедиком?
– Ничего.
Если не считать того, что этот пацан меня бесит до чертиков. Он молодой, но думает, что все знает. Уверен в себе до безобразия. И пытается разрядить обстановку своим легким юмором, когда для этого не время и не место.
– Не похоже, что ничего.
Я бросаю снаряжение в кузов и захлопываю багажник.
– Он не понимает.
– Может, и так. Или, может, ты в последнее время слишком на взводе.
Я ничего не отвечаю.
Но Уолт не ошибается.
Когда мы едем обратно, он говорит: – Помнишь, когда мы только начинали? Как мы думали, что спасем всех?
Я киваю. Едва заметно. Кажется, это было целую вечность назад.
– А теперь мы просто возвращаем тела их родным.
Его слова задевают меня сильнее, чем мне бы хотелось.
Голос Уолта звучит тихо.
– Ты когда-нибудь думал о том, что еще есть, Джек? За пределами всего этого?
– Например?
Он пожимает плечами.
– Например, тот, к кому можно вернуться домой.
Моя хватка на руле становится крепче.
– Закроем тему, ладно?
– Понял, – говорит Уолт.
Глава седьмая
ОПЕРАЦИЯ «РАСТОПИ ЛЕДЯНУЮ КОРОЛЕВУ»
Коул
Мы отдыхаем в гараже, наслаждаясь короткой передышкой от дневной суеты, когда появляется Бреннан, чтобы заступить на смену.
Заметив меня, он расплывается в улыбке, словно ждал этого момента весь день.
– Ну что, ты пришел в себя? – спрашивает он, закидывая ноги на скамейку напротив меня.
Я не отрываю взгляд от телефона.
– После чего?
Он ухмыляется.
– После того, как та цыпочка Энди отшила тебя в пабе «О'Мэлли».
Трей выпрямляется, вытирая руки тряпкой.
– Какая еще Энди?
Бреннан подается вперед, широко раскрыв глаза, и переходит на притворный шепот, словно выдает страшную тайну: – Энди Каллахан. Симпатичная девчонка, которая работает в морге при Мемориальной больнице. Фиолетовые волосы. Полтора метра чистой ярости.
– А-а, – тянет Трей, кивая. – Эта. Да, она чертовски горяча.
– Ага. – Бреннан смеется. – И она терпеть не может нашего парня.
Трей смотрит на меня, изогнув бровь.
– Это правда?
– Она не ненавидит меня, – говорю я, убирая телефон в карман. – Просто она еще не испытала на себе мое обаяние.
– У нее достаточно опыта, чтобы держаться от него подальше, – парирует Бреннан.
Я пожимаю плечами и откидываюсь на спинку скамейки.
– Дайте мне время.
Бреннан смеется и поворачивается к Трею.
– Видел бы ты это. Как она на него посмотрела? Чувак, я думал, она выплеснет ему напиток в лицо.
– Но ведь не выплеснула.
Трей качает головой.
– Ты излучаешь энергию золотистого ретривера, а она – ротвейлера. Почему тебя вечно тянет на пугающих девиц?
– Не-а, – говорю я, но на губах уже играет улыбка. – Энди не пугающая, просто… непонятая.
Бреннан фыркает.
– Она целыми днями возится с трупами. Она немного пугающая.
Никому из нас не нравится эта часть нашей работы. Не могу представить, чтобы я сделал это своей профессией. Выбор довольно… специфичный. Но, мне нравится тайна – это как снимать слои с луковицы.
– Она как раненая птица, – добавляет Трей.
– Ну, только не для меня. Энди кажется классной. Немного закрытой, очевидно, но держу пари, она отличная девчонка, если узнать ее поближе.
– Как будто это когда-нибудь случится, – насмехается Бреннан.
– Я никуда не тороплюсь, – возражаю я. – Мне нравятся трудности.
– Или, – тянет Бреннан, – ты мог бы переключиться на ее подружку. Ту, которая сказала, что прокатилась бы на тебе.
Я закатываю глаза.
– Шей? Увольте. Я предпочитаю поменьше пожароопасных ситуаций в своей жизни.
– Кажется, ты ей приглянулся.
– Ей приглянулся бы любой, кто дышит.
Трей смеется, отбрасывая тряпку.
– Так каков план, герой-любовник?
– Все просто, – произношу я, потягиваясь и закидывая руки за голову. – Я уговорю Энди пойти со мной на свидание.
Бреннан оживляется.
– Ты правда думаешь, что она согласится?
– Я знаю, что согласится.
– Хочешь поспорить?
Я делаю паузу, улыбаясь. Мы спорим практически на все.
– Каковы ставки?
– Если проиграешь, отправишься на Стену. Полноценное фото, рамка из блесток, позу выбираем мы.
Трей уже заливается смехом.
– О да, черт возьми.
Стена.
Она есть на каждой станции. Просто наша легендарная.
Целая секция в заднем коридоре, увешанная фотографиями каждого идиотского поступка, каждого проигранного пари и каждого неудачного розыгрыша за последние десять лет. Некоторые из них безобидны – парни, застигнутые спящими с открытым ртом, пририсованный маркером пенис на щеке, кулинарные катастрофы, ошибки новичков. Один парень уснул в обнимку с плюшевой игрушкой? Висит там уже сто лет.
Трей попадал туда дважды. Один раз в балетной пачке, благодаря проигранной лиге фэнтези-футбола. Второй раз – на фотографии, где он держит табличку с надписью «Мне больше нельзя готовить чили» после грандиозного инцидента с чили в пожарной части в 2022 году.
У Бреннана там тоже есть коронное фото, где он без рубашки, осыпанный блестками, держит праздничный торт, который он уронил, даже не успев отойти от стола.
Дело не только в самих фотографиях, дело в историях, которые за ними стоят. Каждый раз, проходя мимо, кто-нибудь обязательно вспоминает как это произошло. И каждый раз, когда появляется новенький, ему все рассказывают.
А блестки? Это значит, что они постараются сделать так, чтобы мне было по-настоящему больно.
– А если я выиграю? – спрашиваю я.
Трей откидывается назад с самоуверенным видом.
– Если выиграешь, Бреннан должен будет надеть на вызов что-нибудь нелепое… как насчет костюма банана? А я возьму на себя недельную работу по станции – ни готовки, ни уборки.
Неплохая сделка.
Я встаю, уже чувствуя, как в крови закипает адреналин.
– По рукам.
– Бедный ублюдок даже не представляет, во что ввязывается, – бормочет Трей.
Но я-то как раз представляю.
И отступать не собираюсь.
Трей возвращается из офиса с маркером и планшетом.
– Итак, джентльмены, – говорит он, кладя его на стол так, будто это священная реликвия. – Давайте творить историю.
Бреннан наклоняется, поигрывая бровями.
– Нам нужны уровни. Как в настоящем испытании.
Я вздыхаю и откидываюсь на спинку скамейки, скрестив руки на груди.
– Вы оба идиоты.
– Верно, – усмехается Трей. – Первый этап: Энди должна улыбнуться. Искренней улыбкой. Никакой жалости, никакого сарказма.
– Очень великодушно, – со смехом замечает Бреннан. – Ладно. Второй этап: Энди разговаривает с ним дольше пяти минут, не посылая его куда подальше.
– Должна улыбнуться мне? – переспрашиваю я. – И все? Легкотня.
– О, какой он самоуверенный, – говорит Трей, записывая условия. – Третий этап: Энди дает ему свой номер телефона. Настоящий номер. Никаких левых цифр. И не по рабочим вопросам.
Бреннан смеется в знак согласия.
– Следующий этап – что у нас на четвертой стадии?
Трей подается вперед с абсолютно серьезным видом.
– Энди соглашается пойти с Коулом на свидание. Кофе или выпивка неважно. Он приглашает. Она отвечает «да».
– Пятый этап, – произносит Бреннан, потирая руки. – Она приходит на свидание.
Я смеюсь.
– Думаете, Энди сольется?
– Чувак, она тебя ненавидит, – отвечает Бреннан. – Мы просто реалисты.
Трей постукивает маркером.
– Шестой этап: она сама проявляет инициативу. Сообщение. Звонок. В общем, Энди должна сделать первый шаг.
– О, это смело, – говорит Бреннан. – Мне нравится.
– Седьмой этап, – добавляет Трей. – Первый поцелуй.
В комнате поднимается шум. Парочка вошедших парней останавливается, разглядывая планшет.
– Что это тут у вас? – спрашивает Уокер, направляясь к кофеварке.
– Коул собирается с треском провалиться, пытаясь завоевать девчонку из морга при Мемориальной больнице, – объясняет Бреннан, подзывая его.
– С фиолетовыми волосами? – уточняет Уокер. Мы киваем. – Она горячая. Ставлю пять баксов, что он не пройдет дальше второго этапа.
– Принято.
Трей записывает имена сбоку на планшете, и список ставок растет быстрее, чем я мог себе представить.
– Восьмой этап, – говорит Бреннан, и в его глазах пляшут смешинки. – Энди признается, что Коул ей нравится. На полном серьезе. Произносит это вслух.
Я лишь качаю головой, глядя на парней так, словно они все посходили с ума.
– Вы идиоты.
– Точно, – соглашается Трей, бросая мне маркер. – Но ты в деле?
Я медленно расплываюсь в улыбке.
– О да, я в деле.
И я ни за что не проиграю.
Смех немного стихает, когда парни расходятся, уже обсуждая, какие именно блестки они используют, когда я проиграю. Я качаю головой, достаю телефон и прислоняюсь спиной к шкафчикам.
Два пропущенных от мамы.
Я листаю список контактов, мой большой палец зависает над ее именем.
Она всегда звонит во время своего «окна» в расписании, просто чтобы узнать, как дела. Ничего срочного, ничего серьезного. Она не хочет быть гиперопекающей матерью, но все равно ею остается.
Я нажимаю кнопку вызова.
Она берет трубку на втором гудке.
– Привет, милый.
– Привет. Извини, что пропустил твой звонок. Тут был сумасшедший дом.
– Все в порядке, я так и поняла. Как проходит смена?
– Хорошо. Длинная.
– Ты поел?
Я улыбаюсь.
– Мам.
– Кто-то же должен спросить.
Я прислоняюсь к шкафчикам, на секунду закрывая глаза.
– Я в порядке. Честно.
Она хмыкает, словно верит мне лишь наполовину.
– Ладно. Мне просто хотелось услышать твой голос. Я сейчас иду на урок. Позвонишь позже?
– Да. Люблю тебя.
– Люблю тебя сильнее.
Мама вешает трубку, и на мгновение шум вокруг меня стихает.
Она сильная, гораздо сильнее, чем сама о себе думает. Но иногда я за нее волнуюсь. Она так долго ни с кем не встречалась, всегда ставя меня на первое место и заботясь о том, чтобы у меня все было хорошо.
А теперь? Теперь она осталась одна.
Интересно, устает ли мама когда-нибудь от тишины. Кажется ли ей дом слишком большим, слишком пустым? Она никогда об этом не говорит, но иногда, когда я заезжаю к ней и застаю ее просто сидящей и смотрящей в телевизор так, словно она его не видит… Я знаю.
Жаль, что я не могу сделать для нее больше.
Но она гордая. Упрямая.
На самом деле, мама во многом похожа на Энди.
Я отгоняю эту мысль, убирая телефон обратно в карман.
У меня и так полно забот, чтобы превращаться в одного из тех парней, которые начинают каждую встречную женщину подвергать психоанализу.
И все же.
Я бы многое отдал, чтобы снова увидеть, как моя мама смеется так, как раньше.
