Текст книги "В главной роли (ЛП)"

Автор книги: Райан Кендалл

сообщить о нарушении

Текущая страница: 2 (всего у книги 17 страниц)

Глава третья

ПРЕРВАННОЕ МОЛЧАНИЕ

Энди

Я не бессердечная; у меня просто нет сил на чужие глупости.

А сегодня их было предостаточно.

Майки ни на секунду не затыкался об аукционе. Горячий пожарный-парамедик Коул не переставал смотреть на меня так, словно я была каким-то вызовом. К тому же, давайте не будем забывать, что он украл мой буррито.

Что бесило уже на совершенно другом уровне.

В сковороде шипит масло, когда я бросаю на нее кусок курицы, и запах чеснока заполняет мою крошечную кухню, словно пытаясь компенсировать тишину.

Биф вытягивается возле двери, положив голову на лапы, и наблюдает за мной своими ленивыми глазами, как будто осуждает мой выбор специй.

– Вот почему я никуда не хожу, – бормочу я, переворачивая курицу. – Всем вечно что-то нужно.

Пес фыркает, и его хвост один раз ударяет по полу.

Это не то чтобы полноценный ужин, просто что-то, чтобы не упасть в обморок завтра.

Но он мой. Посуда звенит, вытяжка над плитой дребезжит, и все кажется тихим именно в том смысле, который мне нравится больше всего.

Никакого шума. Никаких людей. Никакого притворства.

Я устраиваюсь на диване со своей тарелкой, и голова Бифа тычется мне в колено, выпрашивая кусочек.

– Не наглей, – говорю я, но все равно даю ему немного.

Телевизор включен, но я его не смотрю. Это просто фоновый шум, пока я листаю ленту в телефоне. Там пара сообщений от Шей с мольбами куда-нибудь сходить.

Затем я вижу его.

Сообщение от Майки.

Майки: Превью твоего большого дебюта. Скажи мне, что это не кричит о том, что лот ПРОДАН.

Я кликаю.

Это черновик флаера. Мое имя, жирным и ярким шрифтом: Андреа Каллахан. Какая-то стандартная фотография, которую он, должно быть, вытащил с моего бейджа, где я выгляжу так, словно нахожусь в полушаге от убийства.

Я смотрю на экран, моя вилка замирает на полпути ко рту.

Это должно было бы взбесить меня куда сильнее.

Но это просто… так типично.

Люди все решают за меня. Майки остается Майки. Это раздражает, вот и все.

Я откладываю телефон и отодвигаю тарелку. Я больше не голодна. Биф подходит ближе и устраивает свою массивную голову мне на колени.

– Я в порядке, – говорю я ему, почесывая за ухом. – В полном порядке.

Пес не шевелится, просто дышит. Спокойно. Размеренно.

В отличие от остального мира.

Мой телефон снова жужжит, и я проверяю его.

На этот раз пришло сообщение от Шей.

Дело в том, что она никогда не умела принимать «нет» в качестве ответа.

Ни когда нам было пятнадцать, и мы тайком сбегали, чтобы пить украденное фруктовое вино на ее крыше. Ни когда я пыталась исчезнуть после смерти моих родителей. И уж точно не сейчас.

Она громкая, любопытная, вся состоит из огня и острых углов, но она единственная, кто у меня есть.

Сообщения продолжают поступать.

Шей: Тебе лучше сейчас начать краситься.

Шей: Не заставляй меня приезжать к тебе.

Шей: Ладно, я выдвигаюсь.

Я стону, откидывая голову на спинку дивана.

– Напомни мне еще раз, зачем мне друзья? – спрашиваю я Бифа, который вздыхает так, словно его все это тоже достало.

* * *

Стук в дверь нельзя назвать вежливым.

Это Шей, а значит, он больше похож на угрозу.

Бам-бам-бам-бам.

– Пойдем, Каллахан!

– Клянусь, нам следовало залечь на дно, – говорю я Бифу, который моргает, глядя на меня, словно он уже наполовину там.

Я встаю, чтобы открыть дверь, для начала спихнув с себя шестьдесят три килограмма шерсти.

Я приоткрываю дверь, уже жалея об этом.

Подруга в кожаных штанах, ее глаза подведены так, словно это боевой раскрас.

– Твое время на одиночество вышло. Теперь моя очередь.

– Я не в настроении, – отвечаю я.

– Ты никогда не бываешь в настроении. Это не значит, что ты сможешь откосить.

Шей плевать, что я устала, или злюсь, или что все, чего я хочу, это остаться в своем маленьком пузыре, где никто ничего от меня не ждет.

Ей важно, чтобы я продолжала общаться с людьми.

– Мне и здесь хорошо, – снова пытаюсь я, указывая на диван, собаку и недоеденную курицу.

– Не-а. Ты надеваешь те черные джинсы, в которых твоя задница выглядит просто незаконно, и идешь со мной.

– Шей…

– Я принесла текилу.

Она машет мне маленькой фляжкой, как будто это какой-то приз.

Биф издает тихое рычание, словно он уже устал от всего этого.

Я тоже, приятель. Я тоже.

Я вздыхаю, понимая, что битва уже проиграна.

– Ты моя должница.

– Да ладно тебе, ты бы сделала для меня то же самое.

Не сделала бы, но я молчу.

Я выдвигаю ящик, где храню одежду для выхода в свет – ту малость, что у меня есть, – и достаю черные джинсы, из-за которых Шей обожает ко мне цепляться. Они плотно облегают фигуру, имеют высокую талию и напоминают мне о том, что пусть во мне и сто пятьдесят семь сантиметров роста, я все еще могу заставить людей оборачиваться мне вслед. Маленькая – не значит мягкая.

Я натягиваю джинсы, которые, как она утверждает, творят магию с моей задницей, добавляю ботильоны и базовую белую футболку. Спустя тысячу массивных браслетов и немного подводки для глаз я смотрюсь в зеркало в полный рост и слегка поворачиваюсь. Ладно, моя задница и правда потрясающая, но сейчас не об этом. Я провожу рукой по волосам, лавандовый оттенок которых ловит тусклый свет. Они чуть ниже плеч, слегка волнистые, словно никак не могут решить, стоит ли им вести себя послушно.

Лучше уже не будет.

Мощная энергетика «Не связывайся со мной» в миниатюрной упаковке.

Биф смотрит на меня так, словно осуждает каждый жизненный выбор, который я когда-либо делала, и, честно говоря, я с ним солидарна.

– Пока, малыш, – говорю я, похлопав его по голове.

* * *

Тридцать минут спустя мы толкаем двери ирландского паба «О'Мэлли», и я уже считаю минуты до того момента, когда смогу уйти. Лифчики – отстой, а штаны переоценены.

Здесь полно народу. На фоне гремит музыка, воздух пропитан пивом и плохими решениями. Шей в своей стихии, она тащит меня к барной стойке так, словно владеет этим местом.

– Ты выглядишь горячо, – говорит она, бросив взгляд через плечо. – Постарайся повеселиться.

Я не умею веселиться. Я просто пытаюсь выжить. В большинстве случаев мне этого достаточно.

Я уже собираюсь заказать что-нибудь достаточно крепкое, чтобы эта ночь закончилась быстрее, когда слышу его.

– Не думал, что ты из тех, кто ходит по барам.

Я поворачиваюсь.

Да вы издеваетесь?

Коул стоит здесь.

Он прислонился к барной стойке так, словно она была создана специально для него, с бокалом пива в руке и небрежно согнутыми в локтях руками. Он избавился от формы, сменив ее на темную футболку и джинсы, которые сидят как влитые. Он выглядит до бешенства идеально. На голове все тот же беспорядок, словно по пути сюда он постоянно запускал руки в волосы, и я ненавижу то, что это ему идет.

Я выгибаю бровь.

– Не думала, что ты умеешь читать мысли.

Коул усмехается, медленно и непринужденно.

– Просто удачная догадка.

Я отворачиваюсь обратно к бармену и делаю заказ. Коул придвигается ближе – не настолько, чтобы нависать надо мной, но достаточно, чтобы дать понять: уходить он не собирается.

– Тяжелая ночь? – спрашивает он.

– Каждая ночь тяжелая, когда люди не оставляют тебя в покое.

– Ауч. Это прозвучало почти как личное оскорбление.

– Это была долгая неделя.

Он кивает и делает глоток.

– Да уж. Тебе бы не помешало немного повеселиться.

Я бросаю на него взгляд.

– Я не умею веселиться.

– Я слышал.

В его глазах мелькает тепло и веселье, и по какой-то дурацкой причине от этого у меня сжимается сердце в груди.

Шей подсаживается рядом со мной с двумя шотами в руках, уже сияя. Ее взгляд падает на Коула, и она тихо присвистывает.

– Черт возьми, – говорит она. – Я бы прокатилась на этом аттракционе.

Мой желудок падает куда-то вниз.

– Шей…

– Что? Посмотри на него, – подруга толкает меня локтем, даже не пытаясь перейти на шепот. – Только скажи мне, что ты бы не хотела забраться на него, как на дерево.

Бреннан вырастает за спиной Коула, ухмыляясь так, словно пришел на комедийное шоу.

– А она дело говорит.

Коул лишь смеется, совершенно не смутившись.

– Мне польститься или подать жалобу о домогательствах?

– Я сгораю со стыда, – бормочу я, одаривая Шей убийственным взглядом.

– Ой, расслабься. Парень знает, что он горяч.

Бреннан поднимает свой бокал с пивом.

– Выпьем за это.

Мне следовало бы уйти. Или заткнуть их всех.

Но Коул все еще смотрит на меня, словно ждет, что я в чем-то признаюсь.

Но я этого не делаю. Вместо этого я выпиваю свой шот.

– Я не заинтересована, – говорю я, скорее самой себе, чем кому-либо еще.

Он наклоняется ближе, его голос звучит низко.

– Ты в этом уверена?

Я твердо встречаю его взгляд.

– Абсолютно.

Но мой пульс говорит об обратном.

Что ж, это бесит.

У некоторых людей синдром стервозного лица. А у меня на лице написано «не разговаривай со мной».

Но Коула это, похоже, совершенно не пугает.

Я пытаюсь сосредоточиться на своем напитке, но он все еще здесь – слишком спокойный, слишком уверенный. Как будто привык брать людей измором.

– Ты всегда такая сложная? – спрашивает он, делая еще один медленный глоток.

– А ты всегда такой любопытный? – огрызаюсь я.

– Только когда заинтересован.

Я фыркаю, качая головой.

– Что ж, перестань им быть.

– Слишком поздно.

Его взгляд не дрогнул, и на секунду я забываю, что должна сказать. Теперь Коул ближе, толпа вокруг нас словно исчезает, отчего помещение кажется меньше, чем оно есть на самом деле. Я улавливаю аромат его одеколона – чистый, с какими-то древесными нотками, – и то, насколько он хорош, просто бесит.

– Как долго ты работаешь в больнице? – спрашивает он непринужденным тоном.

– Достаточно долго.

Шей внезапно вклинивается в разговор, как будто никуда и не уходила.

– Шесть лет, – говорит она, опрокидывая еще один шот. – Она начала работать сразу после школы. Могла бы уехать куда угодно, но осталась здесь.

Я свирепо смотрю на нее.

– Спасибо, Шей.

– А что? Это не секрет.

Коул приподнимает бровь.

– Тебе это нравится?

Я пожимаю плечами.

– Это работа, – холодно отвечаю я.

– Энди обожает ее, – снова встревает Шей, игнорируя мой пинок по ее лодыжке. – Просто она не любит об этом говорить.

Коул улыбается, явно наслаждаясь происходящим.

– А что насчет тебя? – спрашивает Шей, переключая внимание обратно на него. – Всегда хотел забегать в горящие здания ради забавы?

– Что-то вроде того. – Он отставляет свой бокал и поводит плечами, словно в этом нет ничего особенного. – Сначала я хотел продолжить обучение. Отучился два года в Бостонском колледже.

– О-о, так ты у нас мистер Умник, – тянет Шей.

– В любом случае, мне это не понравилось, поэтому я подумал: почему бы и нет?

– Как предсказуемо, – я скрещиваю руки на груди. – Адреналиновый наркоман.

Коул усмехается.

– Ты говоришь об этом так, будто это что-то плохое.

– Ну, это точно не комплимент, – язвительно произношу я.

Еще один смешок, тихий и легкий.

– Ладно, твоя очередь, – говорит он, слегка прищурив глаза. – Что ты делаешь, когда не работаешь с трупами?

– Не твое дело.

– Энди читает книги о реальных преступлениях и выгуливает Бифа в парке, – отвечает Шей чересчур жизнерадостно.

Я давлюсь своим напитком.

– Шей.

– Что? Он спросил.

Я убью ее.

Улыбка Коула становится шире, но он не настаивает.

– Биф – это твоя собака?

Я киваю, вытирая рот.

– Да.

– Мне нравятся собаки.

Ну конечно, еще бы они тебе не нравились.

– Ну, мой пес ненавидит всех мужчин, так что… удачи с этим. – Я выдавливаю из себя усмешку.

Я жду шутку о том, как мы похожи с моей собакой, или о чем-то столь же глупом, но Коул секунду молчит и просто смотрит на меня. Я переминаюсь с ноги на ногу, внезапно слишком остро осознавая все вокруг: свою одежду, свои волосы, то, как его взгляд скользит к моим губам, когда я делаю вдох.

Коул обхватывает одной рукой свой бокал с пивом, не сводя с меня глаз.

– Так почему ты захотела работать в морге?

Я пожимаю плечами.

– Мертвые люди тихие.

Шей закатывает глаза.

– А еще Энди нравится быть самым умным человеком в комнате.

– А как насчет веселья? Как ты себе его представляешь?

– Уж точно не так, – бормочу я.

Шей встревает снова, потому что ну конечно же.

– Она печет, когда злится. В основном пироги.

Коул улыбается так, словно этот ответ пришелся ему по душе. Теперь он смотрит на меня еще внимательнее, как будто полностью вовлечен в процесс, хотя я не дала ему для этого ни единого повода.

– Ты не из тех, кто легко сдается, да? – спрашиваю я, пытаясь разрушить то, что между нами происходит.

– Не-а. А ты не из тех, кого легко догнать.

На это мне нечего ответить.

Но очень хотелось бы.

Глава четвертая

ДЫМОВЫЕ СИГНАЛЫ

Коул

К тому времени, как я добираюсь до пожарной части, там уже все гудит. Варится кофе, кто-то на кухне жарит бекон, а парни спорят о том, какой боевик включить попозже, когда все утихнет. Как типично.

Что это за место? Это мой дом.

Здесь шумно. Пахнет подгоревшими тостами, по́том и старой кожей, и я бы ни на что это не променял.

У меня смена сорок восемь часов, и если только кто-нибудь не умрет – чего, ради всего человечества, я надеюсь, не случится, – я не увижу Энди Каллахан.

А мне вроде как хочется.

Я отгоняю эту мысль и направляюсь прямиком на кухню, где Трей и Уокер уже готовят завтрак с таким рвением, словно это соревнование.

– Долго же ты, – говорит Уокер, переворачивая что-то на сковороде. – Мы уж подумали, ты поумнел и взял отгул.

– Заманчиво, – отвечаю я, беря кружку, – но тогда бы я не встретился с твоей искрометной персоной.

Трей усмехается и кидает мне полоску бекона.

– Теперь ты застрял с нами. Добро пожаловать в ад.

Впрочем, ад не так уж и плох.

Мы вместе работаем, вместе едим и потеем на тренировках в тренажерном зале в гараже, пока кого-нибудь чуть ли не стошнит. Эти парни? Они семья. Шумные, раздражающие, но они прикроют вашу спину, когда это действительно важно.

Я прислоняюсь к столешнице, попивая кофе, но мой мозг никак не успокоится.

Я продолжаю думать о прошлой ночи.

Об Энди. О том, как она выглядела в тех джинсах, которые заставляли мои мысли блуждать там, где им быть не положено, с этим взглядом, острыми как никогда, и дерзким язычком, который никак не унимался.

Она мало улыбалась. Но когда Энди это делала…

Это было потрясающе.

– Ты в порядке? – спрашивает Трей, наблюдая за мной так, словно знает, что что-то не так.

– Да, – лгу я. – Просто устал.

Он пожимает плечами, не поверив, и возвращается к помешиванию яиц с таким видом, будто собирается выиграть приз.

Скоро я вольюсь в ритм. Впереди долгая смена, вызовы, на которые нужно реагировать, тренировки. Мы всегда заняты. Всегда что-то происходит.

Я обожаю это.

Ну, большую часть этого. Не могу сказать, что обожаю узкие койки и храп, достигающий таких децибел, которые не должен пережить ни один человек.

Но даже это не так уж плохо, когда привыкаешь.

Рация трещит как раз в тот момент, когда мы заканчиваем уборку после завтрака.

Четвертый расчет, Вторая бригада медиков, реагирование на падение – пожилой мужчина, возможно, перелом бедра. Брайар-Лейн, 221.

Трей уже в движении, кидает мне ключи.

– Твой выход, Ромео.

Я закатываю глаза, но хватаю свое снаряжение.

Машина все еще теплая после прошлого выезда, привычный запах антисептика и несвежего кофе въелся в сиденья. Трей забирается рядом со мной и включает мигалки, когда мы выезжаем.

– Брайар-Лейн, – бормочет он. – Разве у нас недавно не было туда вызова?

– На прошлой неделе. Ребенок с аллергией на арахис.

– Точно. – Он усмехается. – Бьюсь об заклад, с этим парнем будет веселее.

Когда мы прибываем, обстановка спокойная – соседи толпятся вокруг, указывая нам на задний двор, где пациент сидит, прислонившись к дереву, морщится, но дышит.

– Доброе утро, – говорю я, садясь рядом с ним на корточки.

– Слышал, вы готовитесь к отборам в команду по гимнастике.

Старик издает смешок, в уголках его глаз собираются морщинки.

– Чертова лестница сломалась. Моя жена меня убьет.

– Мы сохраним вам жизнь ровно настолько, чтобы вы успели с ней поругаться, обещаю.

Трей уже проверяет жизненные показатели, пока я осматриваю ногу. Она опухшая, определенно сломана, но ничего опасного для жизни. Мужчина крепкий, отпускает шутки, пока мы накладываем шину, даже когда боль усиливается.

– Вы, ребята, делаете это каждый день? – спрашивает он сквозь стиснутые зубы.

– Ну, почти. С вами все будет в порядке.

– Хорошо. Ненавижу быть обузой.

– Вы не обуза, – говорю я, твердо вставая на ноги, когда мы с помощью Трея поднимаем его на каталку. – Но от визита в больницу вам не отвертеться.

Мужчина стонет, но не сопротивляется.

Поездка проходит гладко, под привычную болтовню между Треем и больницей по рации. Старик все пытается дать нам чаевые за «хорошее обслуживание» смятой двадцаткой из своего бумажника.

– Приберегите это для медсестер, – говорю я ему. – У них работа потяжелее.

Мы закатываем его прямиком через раздвижные двери отделения скорой помощи, где на нас обрушивается знакомый гул: писк мониторов, голоса, наслаивающиеся друг на друга, шум организованного хаоса.

Медсестра, которую я знаю, Марисса, подходит с планшетом в руках, уже осматривая нашего пациента.

– Что у нас тут?

– Роберт Дэвис, – говорю я, пока мы фиксируем каталку на месте. – Он готовился к отбору в команду по гимнастике для пожилых людей…

Марисса смотрит на пожилого мужчину, затем переводит взгляд обратно на меня.

– Шучу. Он упал с лестницы на своем заднем дворе и неудачно приземлился. Подозрение на перелом бедра, показатели стабильные. Мистер Дэвис устроил нам настоящую головомойку из-за того, что мы привезли его сюда.

Пациент стонет.

– Не позволяйте им меня резать.

Марисса улыбается и хлопает его по плечу.

– Никаких обещаний, мистер Дэвис. Давайте сначала вас осмотрим.

– Он пытался дать нам чаевые, – добавляет Трей с усмешкой. – Хотел сунуть Коулу двадцатку.

Марисса смеется.

– Ты теперь берешь взятки?

– Только от симпатичных, – говорю я, одаривая ее ухмылкой.

Она закатывает глаза, делая пометки в планшете.

– Ладно, дальше мы сами. Вы двое, проваливайте.

Я киваю пациенту.

– Берегите себя, мистер Дэвис. Пусть профи творят свою магию.

– Спасибо, мальчики, – говорит он, пока его уже везут по коридору.

Трей хлопает меня по спине.

– Возвращаемся в машину?

– Секунду.

Он ухмыляется, даже не утруждая себя вопросами.

– Передай ей от меня привет.

Я отмахиваюсь от него, направляясь к лестнице.

Парни любят подшучивать надо мной, что я мог бы заполучить здесь любую свободную девушку. У них всегда наготове шутка про горячую медсестру, и обычно я нормально к этому отношусь. Но сегодня я спешу.

Я не иду в подвал.

Пока нет.

Я иду в кафетерий и покупаю буррито для завтрака – точно такой же, какой увел из-под носа Энди вчера.

Я беру его, расплачиваюсь наличными и иду по коридору.

Странно ли это? Возможно. Я мог бы просто уйти, вернуться в машину, продолжить свой день, но мои ноги не воспринимают эту команду. Вместо этого я спускаюсь вниз по задней лестнице, где воздух другой – более прохладный, тяжелый и тихий.

Здесь внизу спокойнее. Никакой спешки. Никакого шума. Полагаю, я могу понять эту привлекательность, если вам такое по душе. Меня же это место немного пугает, честно говоря.

Я замечаю ее раньше, чем она меня.

С планшетом в руках, сосредоточенная, ее лавандовые волосы аккуратно заправлены за одно ухо, пока она склоняется над столом. Ее хирургический костюм темный и облегающий, и она выглядит настолько серьезной, что это почти заставляет меня остановиться.

Мне следовало бы уйти.

Но я этого не делаю.

Энди все еще не заметила меня.

Что просто нелепо, потому что я стою здесь, держа этот чертов буррито для завтрака так, словно это мирное подношение, ну или взятка. У меня реально потеют ладони.

Я не нервничаю. Я не умею нервничать.

За исключением, может быть, этого момента.

Она сдвигается, слегка поворачиваясь, и я прочищаю горло, прежде чем успеваю струсить.

Энди вскидывает голову, и ее глаза сужаются в ту же секунду, как она меня видит.

– Ты теперь меня преследуешь? – говорит она, сухо как всегда.

– Нет, – отвечаю я, делая шаг ближе. – Просто подумал, что я у тебя в долгу.

Я протягиваю буррито. Она смотрит на него так, словно тот может взорваться.

– Ты принес мне еду?

– Ты казалась злой из-за прошлого раза. Я подумал, что заглажу свою вину.

Ее взгляд мечется между буррито и моим лицом, в нем читается подозрением.

– Ты ведь его не отравил, верно?

Я улыбаюсь, пожимая плечами.

– Только чуть-чуть.

Энди фыркает, выхватывает его у меня из рук, и я клянусь, ее пальцы задерживаются на секунду дольше положенного.

– Я умираю с голоду, – бормочет она так, словно ее это раздражает.

Я прислоняюсь к краю стола, наблюдая, как она разрывает обертку. Она откусывает кусочек, на полсекунды закрывая глаза, и этого почти достаточно, чтобы заставить меня забыть о том, как жестко Энди меня отшивала.

Почти.

– Спокойный день? – спрашиваю я, стараясь звучать непринужденно.

Она жует, кивая.

– В кои-то веки, но это ненадолго.

– Повезло мне.

Энди бросает на меня взгляд, но в нем нет враждебности – только усталость, и, возможно, что-то еще.

Меня уже отвергали раньше, но не так. Не тот, кто заставляет меня хотеть попытаться снова, несмотря ни на что.

Я сую руки в карманы, внезапно почувствовав беспокойство.

– Ты не такая злая, когда ешь, – говорю я.

– А ты не такой раздражающий, когда уходишь.

Я смеюсь и делаю шаг назад.

– До скорого, Каллахан.

Она не отвечает, но и не просит меня уйти.