Текст книги "В главной роли (ЛП)"

Автор книги: Райан Кендалл

сообщить о нарушении

Текущая страница: 17 (всего у книги 17 страниц)

Глава сорок шестая

Семейная жизнь, но по-исландски Коул

ГОД СПУСТЯ

Небо снаружи все еще светлое, хотя уже почти полночь. Исландия в этом плане странная – она сбивает мои внутренние часы, но мне плевать, потому что моя жена голая лежит в горячем источнике и издает звуки, похожие на дельфинье фырканье, каждый раз, когда шевелит ногой в облаке пара.

Воздух слабо пахнет серой и диким мхом. Где-то неподалеку по камням журчит вода, а небо заливает все вокруг серебристо-голубым сиянием. Кажется, будто мы на краю света – только мы и время.

– Знаешь, это, наверное, какая-нибудь священная вода викингов или типа того, – говорю я, погружаясь глубже рядом с ней и раскинув руки по каменному краю. – Мы наверняка нарушаем законов десять сразу.

– Умоляю. Если бы у викингов был доступ к такому природному спа, они бы тоже сидели тут голышом. – Энди приподнимает брови, бросая мне вызов поспорить.

Лучше и быть не может. Всю эту неделю мы провели в саунах, неспешных походах и в частном домике, запрятанном в такой глуши, что я не уверен, не считаемся ли мы технически самовольными поселенцами. Мы выбрали Исландию, потому что она странная, дикая и прекрасная – почти как моя жена.

Я тянусь и брызгаю в нее водой.

– Как ты там, здоровяк? – спрашивает она, разглядывая меня.

– Я просто чертовски великолепен. – И это правда. Я еще никогда не был так счастлив.

Она откидывает голову на камень, пар клубится вокруг ее плеч.

– Это лучшее место для медового месяца. Десять из десяти. Жарко, тихо, изолированно. Минимум атмосферы для убийства.

– Да, – говорю я, водя пальцами по воде. – Не хватает только памятной таблички. Здесь покоится Ситуация, по достоинству оценившая Исландию, третье июля, 21:42.

Энди фыркает.

– Да ладно, ты все еще так его называешь?

– Это ты дала ему прозвище!

– И я жалею об этом каждый божий день.

Я наклоняюсь ближе, мой голос звучит низко и с притворной серьезностью.

– Именно поэтому я считаю, что будет справедливо, если я дам прозвище твоей…

Она моргает.

– Нет уж.

– Да брось. А как же равные возможности.

Энди вздергивает подбородок, обдумывая это.

– Ладно. Но у меня есть полное право вето.

– Очевидно.

Я потираю руки, как мультяшный злодей.

– Итак. Первое предложение – Тайная комната.

Она изображает рвотный позыв.

– Сразу нет.

– Почему? Загадочно. Магически. Очень… ограниченный доступ.

– Тебе так повезло, что ты горячий.

Я ухмыляюсь.

– Ладно, ладно. Как насчет Горы Удовольствий?

Энди щурится.

– Это настолько ужасно, что у меня, кажется, свело мышцу только от того, что я это услышала.

– Какая привередливая публика.

Энди подплывает ближе, обвивая ногами мою талию под водой так, словно планирует утопить меня, если я продолжу.

– Попробуй еще раз, пока я не отозвала твои привилегии давать прозвища навсегда.

Я сжимаю губы, изображая глубокую задумчивость.

– Хм… Инферно Энди?

Она смотрит на меня.

– Это лучшее, на что ты способен?

– Нет, но это пока лидирует.

Минуту я молчу, просто разглядывая ее. То, как свет падает на ее ключицы, на раскрасневшуюся кожу, на влажные лавандовые пряди, выбившиеся из косы… Она прекрасна. И почему-то моя.

Не думаю, что когда-нибудь устану от этого слова.

– Только не говори мне, что у тебя уже закончились идеи, – подначивает Энди.

– Как насчет… Обнимашки МакДенджерзон?

Она косится на меня.

– Абсолютно точно нет.

– Эндиленд. Население: очень везучий я.

Энди заливается смехом.

– Ты ненормальный.

Она целует меня, и я на мгновение отвлекаюсь.

Затем я отстраняюсь с самодовольной ухмылкой.

– Ладно, я придумал. Немезида Ситуации. Потому что она единственная, кто может его уничтожить.

Энди вздыхает и кладет голову мне на плечо.

– Ты самый глупый мужчина, которого я когда-либо любила.

– Я сочту это за подтверждение того, что ты меня действительно любишь.

– К сожалению, да. Очень сильно.

Мы сидим так какое-то время; вода горячая, а воздух прохладный, и вокруг нас клубится пар. Вдалеке раздается странный птичий крик, который, по утверждению Энди, принадлежит тупику, но, как по мне, это вполне может быть сломанная коза.

Пар лениво поднимается кольцами. Пальцы жены мягко вычерчивают узоры на моей груди, и на секунду я забываю о существовании остального мира. Есть только мы. И тепло. И странная птица.

Я слегка меняю позу, зарываясь носом в ее влажные волосы.

– Кстати, это лучшее, что я когда-либо делал.

– Дал прозвище моей вагине?

– Женился на тебе.

Она замолкает; ее пальцы продолжают лениво вычерчивать узоры на моей груди.

– Да. Я тоже.

Представлял ли я, что женюсь в двадцать шесть лет? Нет. Но я и представить себе не мог, что встречу кого-то вроде Энди. Она ворвалась в мою жизнь, и все наконец обрело смысл. Вообще-то, это неправда; она никуда не врывалась. На самом деле она пыталась сбежать от меня при каждом удобном случае. Хорошо, что я упрямый и в конце концов добился своего.

Я целую ее в висок.

– Ну и это тоже, я обязательно придумаю для нее идеальное прозвище.

– Клянусь тебе, Коул…

– Энди д'Арк?

Она макает меня в воду с головой.

Эпилог

ЭНДИЛЕНД

Энди

– Коул! – кричу я, удерживая на бедре самого непоседливого в мире малыша и стараясь не испачкать волосы банановым пюре. – Твоя очередь. Прошлую катастрофу с подгузником убирала я. Я официально объявляю подгузниковую забастовку.

Коул, стоящий у гриля на другом конце двора, поднимает голову. Он без футболки, в руках у него щипцы, бейсболка надета задом наперед, и он ухмыляется, как человек, который понятия не имеет, что его дочь только что украсила свой комбинезон чем-то подозрительно зеленым и тягучим.

– С радостью приму эстафету, – кричит он в ответ, и его голос лучится радостью и самодовольством. – Так и работает родительство, детка.

– Только не тогда, когда из нее течет вот это.

Кейт фыркает со своего шезлонга, потягивая чай со льдом так, словно смотрит стендап-комедию.

– О, милая. Ты думаешь, что станет легче, когда они приучатся к горшку, но потом они просто начинают писать мимо специально.

Джек сидит рядом с ней, листая потрепанную книжку в мягкой обложке; радионяня из их дома каким-то чудом прицеплена к его ремню, словно он новый шериф в этом городе. Они недавно поженились и ведут себя до тошноты мило – теперь он называет ее «дорогуша» так, будто родился в фильме от «Холлмарк».

– Ну, – говорит Джек, не поднимая глаз, – по крайней мере, Биф приучен к туалету на улице.

Биф, пушистый монстр весом в полтонны, в данный момент свернулся калачиком под столиком для пикника, а наша двухлетняя дочь спит у него на спине, как крошечная пускающая слюни королева на пушистом троне. В одной ее руке поильник, в другой – половинка крекера, и я на девяносто процентов уверена, что она подкупила пса объедками, чтобы он лежал совершенно неподвижно.

– Они сообщники, – бормочет Коул, подходя со свежим подгузником и своей запатентованной ухмылкой «я со всем разберусь, детка». – Я начинаю думать, что она свободно говорит по-собачьи.

– Так и есть, – говорю я. – Это ее первый язык. Английский – второй.

Коул осторожно забирает ребенка из моих рук, даже не вздрагивая, когда она агукает, фыркает и размазывает банановое пюре по его плечу.

– Привет, ангел, – воркует он, целуя ее в щеку и строя гримасу, когда детские слюни попадают ему в рот. – Вау. Ладно. Это… круто.

– Она унаследовала твою меткость, – говорю я, потирая висок. – И твою странную любовь к хаосу.

Коул сияет.

– Это высшая похвала.

Кейт машет влажной салфеткой в воздухе, словно белым флагом.

– В сумке под коляской есть еще. И для протокола? Это лучшее развлечение, что у меня было за последние недели.

– Рады быть помочь, – ворчу я, падая на стул рядом с ней.

Она похлопывает меня по ноге.

– Ты отличная мама, Энди.

Я прищуриваюсь.

– Это же ты сказала после того, как я расплакалась из-за того, что случайно купила неорганические кукурузные палочки?

– Тебе не все равно, – говорит она, просто и правдиво. – В этом и заключается вся работа.

На другом конце двора Коул комментирует смену подгузника так, словно ведет документальный фильм о природе.

– И вот перед нами неуловимая Дикая Какашка, – произносит он низким, благоговейным голосом. – Она хитрая. Быстрая. Она повсюду.

– Коул! – рявкаю я, стараясь не рассмеяться.

Он ухмыляется мне через плечо.

– Ты сама не захотела заниматься этим раундом. Ты отказалась от права давать прозвище.

Я стону, пряча лицо в ладонях.

– Не волнуйся, – добавляет он. – Я назову ее как-нибудь элегантно. Например… Сэр Вонючка.

Кейт наклоняется ко мне.

– И все такой же идеальный.

– Да, я знаю – говорю я, поглядывая на него. – Лучший папа на свете. Абсолютный чудак. И я влипла с ним на всю жизнь.

Наконец-то один малыш чист, другого малыша, который постарше, подкупили печеньем, а Биф съел пять запрещенных мини-хот-догов. Мы собираемся на крыльце: Джек и Кейт в одинаковых креслах-качалках, мы с Коулом на качелях, малыш спит у нас на коленях, а наш карапуз копает землю в горшке украденной лопаткой.

У меня нет сил ее останавливать.

– Она будет точно такой же, как ты, – говорит Коул, наблюдая, как наша дочь методично уничтожает мои бегонии. – Упрямой. Целеустремленной. Абсолютно неспособной оставить все как есть.

– Вот и славно, – отвечаю я. – Кто-то должен держать тебя в тонусе, когда я устаю.

Он тихо смеется.

Солнце садится за деревья, окрашивая небо в нежно-золотистый и карамельно-розовый цвета. В воздухе витает запах углей, солнцезащитного крема и детского шампуня. Этот хаотичный, шумный, идеальный маленький момент – это все, о чем я мечтала, даже не подозревая об этом.

Я бросаю взгляд на Коула, который гладит малышку по голове с тем мягким выражением лица, которое появляется у него, когда он думает, что никто не смотрит.

– Я люблю тебя, – шепчу я.

– Я люблю тебя сильнее. – Он не отрывает от ребенка взгляда. – До сих пор не могу поверить, что ты позволила мне заделать тебе двоих детей, – бормочет он мне в волосы.

Я легонько толкаю его локтем.

– Веди себя прилично.

Кейт счастливо вздыхает.

– Ладно. Но на следующей неделе наша очередь принимать гостей.

– Договорились, – одновременно говорим мы с Коулом.

Мы остаемся так до тех пор, пока не появляются звезды; наша странная, слепленная из разных кусочков маленькая семья держится вместе благодаря хот-догам, влажным салфеткам и безусловной любви.

Кто бы мог подумать, что романтическое знакомство в морге приведет к этому? К хаосу в банановом пюре, украденным лопаткам и любви настолько огромной, что она едва помещается в нашем захламленном маленьком дворике.

Честно?

Это идеально.

Конец.

Все последующие переводы книг Кендалл Райан будут выходить на канале Elaine Books.

Если вам понравилась книга, то поставьте лайк на канале, нам будет приятно.

Ждем также ваших отзывов.

Notes

[←1]

«Корнхол» или «Кукурузная дыра» – игра, в которой игроки или команды по очереди бросают тканевые бобовые мешки на приподнятую под углом доску с отверстием в дальнем конце.

Название связано с особенностями игры: «corn» в переводе с английского – это кукуруза, а «hole» – отверстие. Это отражает суть игры: игроки метают мешочки, наполненные кукурузой или другим наполнителем, в отверстие на наклонной доске.

[←2]

Имеется в виду Майк «Ситуация» Соррентино. Это реально существующий человек, звезда скандального американского реалити-шоу «Джерси-шор». Он прославился своим накачанным прессом и специфическим «пацанским» поведением. Когда героиня упоминает слово «ситуация», ее первой ассоциацией становится этот персонаж.