332 500 произведений, 24 800 авторов.

Электронная библиотека книг » Пол Томпсон » Судьба (ЛП) » Текст книги (страница 17)
Судьба (ЛП)
  • Текст добавлен: 9 ноября 2017, 13:30

Текст книги "Судьба (ЛП)"


Автор книги: Пол Томпсон


Соавторы: Тонья Кук



сообщить о нарушении

Текущая страница: 17 (всего у книги 22 страниц)

17

Приготовления были долгими и непонятными. Вернув Беседующего от края гибели, Са'ида уединилась в палатке на краю лагеря. Она оставалась там два дня, никого не видя, ни с кем не разговаривая, и игнорируя оставляемую снаружи палатки пищу и воду. Они не могли растрачивать еду, поэтому утром и вечером нетронутые пищу и воду забирали и распределяли где-то еще.

На исходе второго дня жрица, наконец, нарушила молчание, попросив воды. Стоявший на страже снаружи ее палатки воин принес чашку, а вместе с ней привел старого генерала.

Полог палатки приоткрылся на несколько дюймов. Из темноты Са'ида сказала: «Мне нужно больше воды, чем эта чашка. Намного больше».

Она сообщила свои требования Хамарамису. Его брови поднялись, но он согласился, не споря. Жрица-человек вернула Беседующего с Солнцем и Звездами из объятий смерти и обещала освободить его от ужасной болезни. Если ей нужна была вода, то она получит воду.

Из ближайшего ручья была наполнена и выставлена у палатки жрицы пестрая коллекция ведер, кувшинов и горшков. Спустя несколько часов после наступления темноты Са'ида попросила Хамарамиса позвать Беседующего. Она по-прежнему не покидала своего убежища.

Беседующий прибыл в своем паланкине. Он проспал большую часть дня. С молитвами жрицы и собственной силой воли Гилтаса, он прибыл, сидя в деревянном кресле вместо того, чтобы лежать, обложенным подушками. Большая часть остатков его армии и великое множество обычных эльфов уже были там в молчаливом ожидании. Са'ида стояла снаружи своей палатки, спиной к толпе, склонив голову. Прибыли носильщики, но они не опустили паланкин на холодную землю. Хамарамис возвестил о присутствии Беседующего.

«Ты привел меня на самое большое кладбище в мире, Великий Беседующий», – прошептала Са'ида.

«Это наш дом. Или станет им. Ты можешь помочь нам?»

Она повернулась к нему лицом. Стоявшие в толпе ближе всего, раскрыли рты при виде перемены в ее внешности. Полная сил женщина-человек пятидесяти лет с типичным темным кхурским лицом, Са'ида, казалось, съежилась. Ее лицо стало землистого цвета, губы посинели, точно от холода. В своем белом платье она сама казалась бледным призраком. Она выглядела почти столь же больной, как Гилтас.

«В своем служении богине, я общалась со множеством духов: мирными и беспокойными, завывающими безумцами и невозмутимо спокойными. Но я никогда не встречала подобных обитающим в этой долине. Они набились в этом месте, точно селедки в бочках в сууках. Ряд за рядом мертвых душ, очень старых и очень разгневанных».

Ее шатало. Гилтас послал за стулом. Пока несли стул, Хамарамис поддерживал ее. Са'ида с благодарностью села. Несмотря на страстное желание услышать, что еще она скажет, Гилтас волновался за ее состояние. Но она отклонила его предложение пищи и воды.

«Здесь как минимум четыре слоя захваченных душ».

«Четыре?» – Гилтас был удивлен. – «Мы думали, два – зверолюди и блуждающие огоньки».

Она покачала головой. – «Глубоко в первозданной ткани этой земли заключены души древней колонии твоей расы». – Скривившись от боли, она прижала руку ко лбу. – «Еще глубже, голоса столь старые и внушающие страх, что я не осмеливаюсь пытаться говорить с ними». – Она направила на Гилтаса пылающий взор. – «Здесь не место живым, Великий Беседующий».

Среди стоявших ближе всего в толпе поднялся шепот. Он распространялся по мере того, как слова жрицы передавались стоявшим дальше.

«У нас нет выбора», – ответил ей Гилтас, повышая голос. Толпа снова притихла. – «Все остальные королевства отвергли нас. Мы должны выстоять здесь или умереть».

Са'ида подняла обе руки, чтобы помассировать лоб. – «Тогда, несмотря на мои дурные предчувствия, я попытаюсь помочь вам».

Вздох облегчения Гилтаса был почти не слышен. Он улыбнулся.

«Защити нас от этих плавающих огоньков, святая госпожа. Те, кого они касаются, переносятся в туннели глубоко под долиной, и больше не просыпаются».

«Это можно сделать».

«Наша следующая насущная необходимость – это еда. Здесь должно быть позволено жить животным и произрастать съедобным растениям».

«Ох, это потребует вступить в битву с великой силой. На это место наложено могущественное заклинание. Жизнь строжайше сдерживается».

«Кем?» – спросил Хамарамис.

Она выдавила усталую улыбку. – «Заклинания не подписываются, как поэмы. Здешняя магия столь древняя, что все предательские отпечатки его происхождения давно стерлись. Я лишь могу сказать вам, что это была работа волшебников лэддэд, огромного числа их, действовавших сообща».

Из толпы раздались восклики. Их выживанию мешала магия, наложенная их собственной расой? Ирония была весьма горькой.

Гилтас попросил Са'иду сперва приложить усилия, чтобы контролировать блуждающие огоньки. Эльфы смогли бы поработать над тем, чтобы долина расцвела, если бы были свободны от страха быть унесенными.

Он ожидал, что она даст ему список ингредиентов, необходимых для осуществления его просьбы или, может быть, скажет, что ей надо отдохнуть и собраться с силами, прежде чем приступить к этой задаче, но она не сделала ни того, ни другого. Она немедленно приступила к работе.

Поднявшись, Са'ида сняла свое ожерелье и держала за цепочку так, чтобы Глаз Элир-Саны свободно болтался на конце. Она подошла к первому из сосудов с водой, прошептала заклинание, а затем окунула амулет в воду.

«Вылейте освященную воду на землю вокруг лагеря, аккуратно образуя непрерывную линию без зазоров. Это создаст барьер, который охранные огни не смогут пересечь». – Она двинулась к следующему кувшину, добавляя, – «Оставьте немного для своих солдат. Когда их будут преследовать, пусть бросят несколько капель в огоньки. Любой огонек, на который попадет единственная капелька, исчезнет навсегда».

Гражданские подняли одобрительный гул, подхваченный воинами. Гилтас восхвалил Са'иду за ее усилия.

«Не благодари меня пока, Великий Беседующий. Без этих огоньков, действующих как стража, духи Потерянных могут набраться смелости действовать так, как никогда прежде». – Он спросил, что она имела в виду. – «Я не знаю», – устало и раздраженно ответила Са'ида. – «Просто будьте начеку. Любой хороший целитель скажет тебе, что иногда лекарство может оказаться хуже, чем болезнь».

Если ее предупреждение и вызвало какую-либо обеспокоенность среди эльфов, они это никак не показали. Едва сосуд обрабатывался, его немедленно подхватывали жадные руки. Хамарамис наложил руки на несколько дюжин маленьких горшков, которые могли нести его всадники, патрулируя снаружи лагеря. Толпа рассеялась, оставив выжатую жрицу наедине с Беседующим с Солнцем и Звездами. Гилтас снова надавил на нее, чтобы она поела, говоря, что они с радостью отдадут ей самое лучшее, что у них есть.

Зная, сколь скудными были их запасы еды, Са'ида заверила его, что довольствуется обычной пайкой.

«В таком случае, вы отобедаете по-королевски», – сказал он, в его печальных глазах на мгновение блеснул огонек.

Она проницательно кивнула. Она достаточно хорошо понимала этого короля, чтобы знать, что он не будет пировать, пока его подданные голодают. Носильщики унесли его паланкин. Са'ида последовала за ними. Ее сопровождали несколько слуг Беседующего, вежливо подстраиваясь под ее медленный шаг.

К тому моменту, когда группа достигла палатки Беседующего, стол был накрыт: чай с шиповником, жареный горох, козий сыр и каменти. Последнее было кхурским национальным блюдом в виде батонов из прессованных оливок и ореховой массы. Включающее два эльфийских элемента и два кхурских блюда, меню было дипломатичным, хотя и аскетичным. Маленький столик освещался двумя свечами, изящные линии серебряного и золотого подсвечников лишь подчеркивали их скромное окружение.

Как только налили чай, Гилтас отпустил слуг. – «Ваше прибытие стало благословением, святая госпожа, в особенности для меня», – произнес он, прихлебывая чай. – «Что побудило вас покинуть свой священный храм?»

Са'ида рассказала о своем приключении с Кериан и торганцами. Он уже слышал эту историю от Кериан, но с интересом выслушал впечатления жрицы. Он выразил сожаление, что фанатики выбрали для нападения верховную жрицу из-за присутствия его супруги. Са'ида заверила его, что не винит Львицу.

«За этим стояли неракцы», – сказала она. – «Когда я поняла это, то знала, что лучшим способом нанести ответный удар будет обеспечение выживания их наиболее стойкого врага».

Гилтас откусил кусочек каменти, крайне неторопливо жуя его. – «Я не враг никому, скорее мишень для всех».

«Вы притворяетесь, Великий Беседующий».

«Ничуть. Я был бы счастлив провести всю свою жизнь в своей собственной стране и никогда не сражаться, но мир не позволил бы этого».

Са'ида отхлебнула чай. Крепкая вещь. Шиповник произрастал в Квалиносте, высушивался, пока не становился маленьким и твердым, как галька, а затем упаковывался в опилки. Жрица нашла аромат непередаваемо грустным, эссенция цветов, выращенных в почве исчезнувшего города.

«Эта долина – ловушка», – очень тихо сказала она.

«Я не верю этому». – Несмотря на теплый свет свечей, лицо Беседующего было бледным и твердым, как мраморный бюст. – «Судьба привела нас сюда. Мы преодолели страшные трудности и выжили, для чего? Чтобы сгинуть в этой тайной пустоши? Нет. Я верю, что мы заставим ее расцвести, как наши собственные города когда-то».

Меняя тему, Са'ида сказала, – «Я кое-что знаю о колдуне Фитерусе, который может интересовать тебя». – Она вновь наполнила обе чашки. – «Он появился в Кхуре лишь с падением Сильванести».

«Полагаю, он долгое время служил Куру».

«Он прибыл в Кхури-Хан через порт Балифор на корабле, полном беженцев лэддэд. В течение двух недель все беженцы были мертвы, благодаря Фитерусу».

«Что случилось с ними?»

«Одно из множества недоразумений, полуправд и лжи, поддерживавшихся Фитерусом», – сказала она, кивая. – «Сказали, что они умерли от мора. Великий Хан призвал моих целителей позаботиться о них, чтобы они не заразили весь город». – Ее темные глаза оторвались от изучения чая и вбуравились в его собственные. – «Жертвы мора, сир, находились в бреду, но они не были больны. Они были заколдованы».

Ее намек был очевиден. Фитерус вызвал смерть полного корабля сильванестийцев, лишь чтобы скрыть причину своего отбытия с эльфийской родины.

«Он проложил себе путь к доверию хана, выполняя различные неприятные поручения. Сахим-Хан вознаграждал его сокровищами и свободой творить колдовство, пока это не угрожало трону или безопасности Кхура».

«Держу пари, Сахиму пришлось пожалеть о своей толерантности. Кто такой этот Фитерус?»

Верховная жрица пыталась выяснить. Его присутствие вызывало сбой в духовной гармонии города, худший со времен великой драконицы. Она не преуспела. – «Поиск его в духовном измерении напоминал заглядывание в открытое отверстие темной ночью. Это не был просто покров скрытности, вокруг него была реальная пустота, которую я не смогла понять. Все, что я смогла обнаружить, это что он очень стар, он пришел в Кхур из Сильванести, и у него нет лояльности ни к кому, кроме себя».

Она отодвинула чайную чашку. Пища вернула немного румянца на ее лице. – «Я полагаю, он был пленником в Сильванести. Его корабль прибыл из Куриноста, на северном побережье, местонахождения большой тюрьмы. Многие из тех беженцев на корабле были осужденными. В суматохе, вызванной победой минотавров, полагаю, некий контингент заключенных бежал из тюрьмы Беседующего, захватил лодку и добрался до Кхура».

«И среди них была гадюка».

«Точно».

Гилтас знал эту крепость в Куриносте. Это была возведенная на вершине из твердого гранита большая цитадель стодвадцатиметровой высоты. С трех сторон находились обрывавшиеся в море голые утесы. Крепость соединялась с сушей единственной мощеной дорогой, легко контролируемой неподвижным дозором всадников на грифонах. В Сильванести практически не было мелких преступлений, и сосланные сюда не были обычными преступниками, а диссидентами, ведшими подрывную деятельность, и, очевидно, одним колдуном-мерзавцем. Их держали там без суда, часто десятилетиями.

«Я молюсь своей богине, чтобы ваш охотничий отряд нашел его», – сказала он. – «Здесь есть сила, которой не должен владеть никто из смертных. Если Фитерус добьется ее, все мы можем сгинуть – люди, лэддэд, все».

На этом трапеза была окончена. Они оба слишком устали, чтобы поддерживать вежливый разговор. Са'ида попросила разрешение удалиться, и Гилтас отпустил ее.

Остатки обеда убрали. Каждый кусочек и каждую крошку бережно сохранили для следующего приема пищи.

Прибыл Варанас, он и его товарищи-писцы были готовы записывать под диктовку Беседующего, но Гилтас взмахом руки отослал их, заявив, что слишком устал. Когда Хамарамис пришел доложить, что заговоренную воду распределили по всему лагерю, он обнаружил Беседующего в постели, но принесенные им новости были приятными. Хотя множество блуждающих огоньков дрейфовали снаружи невидимого барьера, ни один не проник внутрь.

«А наши друзья, призраки?» – спросил Гилтас.

«Как всегда, Великий Беседующий, они здесь. Они наблюдают, но не приближаются».

«Хорошо». – Это слово было произнесено на выдохе, когда веки Беседующего закрылись.

Хамарамис удалился на цыпочках. Обедая со священником-человеком, Беседующий съел свою первую хоть сколь-нибудь значительную еду за последние две недели.

* * *

Двадцать конных эльфов галопом мчались сквозь ночь. Они патрулировали в нескольких милях к югу от лагеря, неся дежурство в поисках угроз и хоть какой-нибудь еды. Ближе к полуночи они заметили мерцание света в особенно плотной группе монолитов. Куча блуждающих огоньков появились широкой линией, летя в сторону воинов с необычайной быстротой.

У эльфов были два небольших горшочка с благословленной Са'идой водой. Воины встали в круг, лицом наружу. Двое несших горшочки с водой всадников расположились на противоположных сторонах круга. Один из них был командиром патруля. Он держал сосуд из необожженной глины на луке своего седла. Огоньки надвигались, и он велел своим воинам держать строй, подсчитывая приближавшиеся блуждающие огоньки: двадцать. Ровно двадцать огоньков и двадцать эльфов. Цвета огоньков не повторялись. Многие были оттенков белого или золотистого, но в стае мерцали и зеленые, и синие, и красные.

Огоньки образовали кольцо вокруг воинов. Кони и всадники нервно ерзали, когда молчаливые часовые пролетали мимо.

«Приготовиться», – произнес командир.

Он окунул в воду самодельную кисточку. В первую попытку воин промахнулся, но со второго раза он намочил ярко-зеленую сферу, когда та пролетал мимо носа его коня. Результат последовал незамедлительно. Шар света выпустил сноп искр. Его цвет сменился на темно-красный, как у готового вот-вот погаснуть уголька костра. Медленно опускаясь, блуждающий огонек ударился о землю, прокатился немного и пропал.

Патруль разразился одобрительными возгласами. За спиной командира, его заместитель опрыскал их мучителей особым напитком Са'иды. Золотистый шар выпал из строя, брызжа и искря, и исчез.

Покончили еще с тремя, и эти потери, казалось, сбили с толку остальных. Они ринулись вверх, сталкиваясь друг с другом в стремительных вспышках разноцветных огней. Командир и его заместитель привстали в стременах и махнули кисточками в упрямые огоньки. Еще четыре погибли, и оставшиеся сдались. Они унеслись прочь, словно мелкие рыбешки, метнувшиеся в стороны от брошенного в их бассейн камня, отступили за линию каменных столбов и оставались там, быстро пульсируя.

Эльфы воодушевились. Впервые они одолели блуждающие огоньки. Многие из них знали бывших в первой экспедиции Львицы эльфов, нашедших безмолвную смерть в одиночестве в туннелях из-за этих скачущих огней. Они, наконец, были отмщены.

Их командир не был удовлетворен тем, что оставшиеся спрятались за монолитами. Он хотел уничтожить их. У него с заместителем оставалось по половине горшочка с водой, и он собирался продолжить бой. Приказав остальному патрулю держаться на безопасном расстоянии, они вдвоем медленно поехали в сторону монолитов. Странное дело, двое ветеранов крадущихся к своим врагам с ничем более летальным, чем несколькими чашками воды и парой соломенных кисточек. Но эффективность препарата жрицы-человека была бесспорной.

Эльфы разделились, обходя с двух сторон тонкий каменный столб. Блуждающие огоньки сбились в кучу, летая плотными кругами. Они держались так далеко от эльфов, как только могли внутри скопления камней – лишь в двух метрах, легчайшая из целей. Командир мрачно улыбнулся. Как там кендеры говорят? «Не сложнее, чем стащить у одноглазого торговца».

Он привстал в стременах и метнул капли в скопление огоньков. Пять или шесть немедленно испарились. Остальные отреагировали странным образом. Вместо того, чтобы броситься в последнюю безрассудную атаку на своих мучителей, они еще теснее сбились в кучу и нырнули в землю. С громким треском, как от падения тяжелых камней, огоньки протиснулись в почву. Проделанное ими отверстие некоторое время светилось аурой, а затем все снова погрузилось в темноту.

Командир с заместителем обменялись удивленными взглядами. Они подъехали ближе, и заместитель спешился, чтобы обследовать отверстие. Метровой ширины, оно было пробурено строго вниз сквозь слои сине-зеленой почвы. Края были горячими и гладкими на ощупь, но из отверстия шел холодный спертый воздух. Очевидно, огоньки пробили один из множества туннелей.

Воин лег на землю у края отверстия и послал странное приветствие: «Есть здесь кто-нибудь?»

«Да! Продолжайте звать! Я иду!»

Эльф резко отпрянул и вскочил на ноги. Его командир велел ему продолжать кричать в отверстие, а затем подозвал остальной патруль. Они все столпились в роще белых камней, обнажив оружие. Неизвестный в туннеле приблизился к отверстию и издал возглас облегчения от того, что нашелся. Командир потребовал, чтобы тот назвал себя.

«Меня зовут Робин. Я кагонестийский охотник за головами. Несколько дней назад я повстречал вашего генерала Таранаса. Он может ручаться за меня».

Они вытащили его, и тот сердечно поблагодарил. Поведанная им история была странной – схваченный лично призраками долины, он был брошен, со всем оружием и снаряжением, вниз. Прямо перед тем, как Робин услышал зов воина, на него налетели спасавшиеся бегством шары.

«Я подумал, что обречен! Но они пролетели прямо сквозь меня, безвредно как солнечный свет», – закончил свой рассказ Робин.

Командир описал, как его патруль одолел охранные огоньки, и их отчаянный способ бегства.

Робин принял от всадников бурдюк с водой, но не их предложение ехать с ними. Смертоносные стычки не разубедили его продолжать изначальную миссию, схватить колдуна Фитеруса. Он водрузил на нос пару желтых очков.

«Передайте наилучшие пожелания генералу Таранасу», – сказал он и двинулся прочь.

Воины несколько секунд сидели, уставившись друг на друга. Если бы не отверстие в земле, все произошедшее могло показаться коллективной галлюцинацией. Один из воинов, солдат из западного Квалинести, слышал о Робине Неутомимом. Кагонестиец по происхождению, этот охотник за головами почти всю свою жизнь провел среди людей, что объясняло его чужеземный акцент и странную внешность. Говорили, что за всю карьеру он никогда не упускал свою добычу. Некоторых он не возвращал живыми, но не сбежал никто.

Командир развернул своего коня обратно в сторону лагеря. Несмотря на встречу с охотником за головами, настоящей историей ночи был успех освященной Са'идой воды. Нужно было рассказать генералу Хамарамису, как хорошо она сработала. Всадники последовали за своим предводителем прочь от рощи монолитов.

Вода имела тот же успех в лагере. Даже после того, как жидкость впиталась в землю, барьер сохранялся. Блуждающие огоньки приближались к лагерю, достигали нарисованной в почве линии, и останавливались. Они метались вверх-вниз, влево-вправо, но не могли продвинуться ни на дюйм. Все радовались, а дети принялись развлекаться. Стоя в безопасности внутри линии, они швыряли в блуждающие огоньки камни и комки грязи. Огоньки не были легкой мишенью, ловко уклоняясь от снарядов, но, когда удачливый ребенок попадал, блуждающие огоньки суматошно отлетали.

Хамарамиса привлекли громкие одобрительные крики детей. К их разочарованию, он велел прекратить развлечение. Никто не знал, как долго будет работать заклинание, строго сказал он, и не было смысла восстанавливать против себя огоньки. Однако, он не мог быть везде и сразу, и по всему лагерю продолжали дразнить и оскорблять блуждающие огоньки.

По мере наступления ночи, прибывало все больше и больше огоньков. К полуночи, уже сотни дрейфовали вокруг лагеря за пределами невидимого барьера. Прошел слух, и эльфы поднялись ото сна, чтобы наблюдать за этим зрелищем. Огоньки представляли все цвета радуги, от темно-фиолетового до бледно-зеленого и огненно-красного. Самыми распространенными были оттенки белого, тяготевшие к самым крупным из блуждающих огоньков. Огоньки отступили и плыли вдоль барьера, словно стайки ярких рыбешек. Иногда парочка разгонялась до слепой скорости и гонялась друг за другом в небе по все более и более тугой спирали. На вершине спирали парочка сталкивалась, и лишь один выживал. Другой исчезал.

Шум в лагере поднял Са'иду. Щурясь от света факелов, она вышла из палатки. Праздничная атмосфера не порадовала ее. Надев плащ, она остановила первого попавшегося воина и потребовала, чтобы ее доставили к Хамарамису. Старый генерал был на восточной стороне лагеря, останавливая еще одну группу детей от швыряния камней в огоньки.

«Это нужно прекратить!» – Сказала Са'ида, спеша к нему. – «Это очень опасно!»

Его взгляд был полон глубокого разочарования. – «Мы стараемся остановить это. Дети…»

«Дело не в детях! Огоньки скапливаются по какой-то причине. Они пытаются одолеть наложенное вокруг лагеря заклятие!»

«Что мы можем сделать?»

Са'ида отбросила с лица прядь волос. – «Осталась еще освященная вода?»

Ей принесли прибереженные для ночных патрулей три глиняных горшочка. Она попросила принести ей больше воды для благословения. Хамарамис отдал приказ, а затем сопроводил жрицу и две дюжины воинов к опрокинутому Беседующим монолиту.

Большинство отозвавшихся на призыв Хамарамиса рассеялись по лагерю в поисках воды, но три эльфа, думая сэкономить время, взяли ведра и ринулись к ручью. К несчастью, он находился за пределами охранной зоны. Праздничная атмосфера в лагере заставила их забыть о весьма реальной опасности, которую ночью представляли собой блуждающие огоньки. Стоя на верхушке опрокинутого монолита, Са'ида увидела грозившую им опасность и прокричала предупреждение, но эти трое уже шагнули за барьер, и на них налетел рой из дюжин огоньков. Все трое мгновенно исчезли, не успев даже вскрикнуть. Потрясенная шумная толпа притихла.

«Никому не пересекать линию!» – проревел Хамарамис. Ему не нужно было повторять этот приказ.

Са'ида послала за соломенными вениками. Их принесли, и две дюжины воинов приготовились. Ветераны, бронзовые от беспощадного кхурского солнца, с боевыми шрамами, они чувствовали себя слегка нелепо, стоя перед врагом, вооружившись лишь вениками. Са'ида донесла до них всю серьезность задачи. Опрокинутый монолит был практически на краю лагеря и, следовательно, близко к защитному барьеру. Все воины погрузили веники в воду и сделали им махи по широкой дуге, отправляя капли в скопившиеся в нескольких метрах блуждающие огоньки.

Первый залп накрыл дюжину огоньков. Они исчезли в снопе искр. Остальные прекратили движение, абсолютно неподвижно зависнув в воздухе. Многие издавали слабый гул.

Са'ида велела воинам продолжать попытки, а неподвижные огоньки были легкими целями. Они гибли во множестве. Принесли еще воды. Са'иде передавали ведра и кувшины, чтобы получить благословение Элир-Саны. Пока она трудилась, исходивший от блуждающих огоньков шум усилился. Все гудели, и звук стал столь громким, что отвлек жрицу. Ей пришлось заново начать свое волшебство.

Солдаты продолжали брызгать водой в огоньки. Самые крупные, самые яркие огоньки прекратили гудеть. Первый, затем еще горстка, а затем уже дюжины ярко светясь устремились в ночное небо. Когда они поднялись на несколько сот метров, к ним присоединились оставшиеся огоньки, и все сборище рвануло вверх, пока не исчезло среди звезд.

Эльфийский лагерь накрыла ошеломительная абсолютная тишина. Затем одиночный голос прокричал, – «Да здравствует Са'ида! Да здравствует верховная жрица!» – Тысячи подхватили этот крик.

В мокром платье (один из горшочков с водой расплескался) и выглядевшая скорее уставшей чем героической, Са'ида была как и все удивлена отбытием огоньков.

«Все они ушли?» – спросил Хамарамис.

Она кивнула. Обладая особым чутьем на такие вещи, жрица знала, что ни единого блуждающего огонька не осталось в Инас-Вакенти.

Группа эльфов подняла шум у подножья опрокинутого монолита. Это были родственники тех троих, которые исчезли, пытаясь добраться до ручья, и они хотели, чтобы туннели немедленно прочесали в поисках их пропавших любимых. Конструкция все еще стояла над отверстием у основания монолита, и несмотря на все усилия стражи оттянуть его, брат одного из вновь исчезнувших эльфов цеплялся за нее и яростно кричал вниз в отверстие.

Хамарамис попытался отреагировать на требования этих эльфов, когда охранявшие периметр лагеря часовые подняли тревогу.

Пришли призраки.

Са'ида уселась на другом краю монолита. Она с похвальной ловкостью вскочила и поспешила к хамарамисову краю плиты. Глядя на запад, она увидела ряды бледных полупрозрачных привидений, появившихся из-за покрова деревьев и других монолитов. Духов было не больше, чем обычно, но они с неторопливой решимостью направлялись прямо к лагерю.

«Я боялась этого», – прошептала Са'ида. Она протянула руки вниз стоявшим у монолита воинам. Двое солдат помогли ей спуститься. – «Генерал, без стражи, эти духи вольны бродить где угодно. Их притягивают живые. Они будут ходить среди нас, вызывая панику, уныние, даже безумие, если мы допустим это».

Хамарамис побледнел. – «Допустим это? Что мы можем сделать? Еще воды?..»

«Мертвые вне благословения богини».

«Тогда что?» – спросил он.

Любимица Элир-Саны ответила на его гнев испуга коротко и с пугающим спокойствием. Когда она закончила объяснять, что следовало делать, старый генерал разослал всадников по всему лагерю передать ее слова. Все должны были укрыться в своих палатках, закрыть пологи и никого не впускать. Мертвецы не могли войти в закрытый для них дом, если их не пригласят. Во всяком случае, это была господствующая теория. Са'ида не могла быть уверена, что это сработает с тонкими палатками и населявшими «Прибежище Проклятых», как называлась в текстах ее богини Инас-Вакенти, духами.

«Надолго?» – спросил генерал.

«До рассвета. Молюсь, чтобы свет нового дня изгнал духов, по крайней мере, пока снова не наступит ночь».

Хамарамис настаивал, что она должна провести эту ночь среди домашних Беседующего. Ее уединенная палатка была слишком на виду. Она приняла приглашение и посоветовала поспешить. Передовые элементы призрачной орды были на полпути к лагерю.

Стороны палатки Беседующего раскатали вниз. Лишь основной дверной полог оставался открытым, и последние домашние Беседующего торопились попасть внутрь. Хамарамис задержался, наблюдая, как эльфы спешат в убежище. Воины отводили коней в стойла. Родители подхватывали припозднившихся детей. В считанные минуты многочисленные тропинки лагеря опустели.

Старый генерал придержал тяжелый гобелен, служивший дверным пологом палатки Беседующего и сделал приглашающий жест Са'иде, пропуская ее вперед.

«Что конкретно будут они делать?» – спросил он.

«Что всегда делают призраки. Являться нам».


    Ваша оценка произведения:

Популярные книги за неделю