332 500 произведений, 24 800 авторов.

Электронная библиотека книг » Пол Томпсон » Судьба (ЛП) » Текст книги (страница 16)
Судьба (ЛП)
  • Текст добавлен: 9 ноября 2017, 13:30

Текст книги "Судьба (ЛП)"


Автор книги: Пол Томпсон


Соавторы: Тонья Кук



сообщить о нарушении

Текущая страница: 16 (всего у книги 22 страниц)

16

В прохладные предрассветные часы трое эльфов пришли к палатке Беседующего, выбранные Гилтасом для критического задания.

Благодаря помощи Са'иды, его состояние улучшилось. Хотя он все еще был мраморно-бледным и слабым, его лихорадка прекратилась. Способный принимать немного еды, он окреп и впервые за несколько дней покинул свою постель. Трое, которых он вызвал – Кериан, Таранас и Гитантас – обнаружили его сидящим в походном кресле, служившем ему троном.

Еще кое-кто очень сильно хотел, чтобы его включили в эту группу. Встретившись с Беседующим частным образом накануне вечером, писец Виксона спорила о полезности ее картографических навыков. Гилтас оценил ее энтузиазм и вполне серьезно выслушал страстные доводы, но ему не трудно было догадаться о ее истинной мотивации. С момента из возвращения из туннелей, она практически не покидала Гитантаса, приносила ему еду и питье, заботилась о его слабых ранах. Молодой капитан, занятый своими обязанностями и заботой о грифоне, уделял ей мало внимания, но для Гилтаса была очевидна привязанность к нему Виксоны. Тем не менее, картограф в данном задании не требовался.

Голос Гилтаса был все еще довольно сиплым. Кериан, Гитантас и Таранас напрягались, чтобы расслышать каждое слово на фоне суеты в других концах большой палатки.

«Мы знаем, что колдун Фитерус находится в Инас-Вакенти. Он должен быть найден и обезврежен».

Не было похоже на Беседующего смягчать слова. Кериан, уверенная, что это Фитерус швырнул ослепившую Орлиного Глаза молнию, сказала прямо: «Ты имеешь в виду, убить его».

«Я имею в виду, он должен быть обезврежен. Если он может быть выведен из игры любым другим способом невредимым, этого достаточно». – Гилтас покашлял, чтобы прочистить горло. – «Делайте, что должны, чтобы защитить свой народ».

Каждый из них по-своему понял его инструкции. Кериан лично для себя решила заполучить голову колдуна. Гитантас, сражавшийся в Кхури-Хане с монстрами Фитеруса, предположил, что Беседующий хочет, чтобы тот предстал перед лицом королевского правосудия. Таранас, не сталкивавшийся лично с Фитерусом, последует за Львицей. Он спросил, что делать с тем человеком, которого нашел в туннелях Хамарамис.

Кериан опознала в Джералунде одного из захваченных Портиосом неракских солдат, взятых в Бианост, как часть уловки, чтобы освободить город от бандитов. Испытывавший облегчение от того, что его узнали, Джералунд отбросил свой вид «простого охотника», но отказался сообщить, зачем находился в долине. Он помог освободить Кериан от бандитов в Бианосте, планировавших казнить ее, но его молчание о цели пребывания в Инас-Вакенти вызывало беспокойство.

Она посоветовала держать его под стражей. – «Он честный человек, для человека, но мы не знаем его намерения и не можем рисковать, позволив ему бежать».

Гилтас был того же мнения. – «Скорее всего, он вражеский шпион или разведчик, неважно, как на это смотреть. Скорее всего, тысячи ему подобных прочесывают все углы и закоулки между Корталом и Оплотом в поисках нас».

Таранас с Гитантасом попрощались с Беседующим, подобрали свое снаряжение и ушли. Кериан задержалась, чтобы сказать «до свидания» наедине.

«Я думала, святая госпожа вылечит тебя к этому времени», – сказала она, нахмурившись, когда его снова скрутил кашель.

«Инфекция глубоко засела. Но не волнуйся, сердце мое, я буду здесь, когда ты вернешься». – Он коснулся кончиками двух пальцев ее пока еще плоского живота. – «Вы оба».

Она положила свою руку поверх его. – «Ты рад этому?»

«Это лучшие новости за все время с прибытия в Инас-Вакенти. А ты рада этому?»

Он знал, как она была глубоко потрясена откровением жрицы, как трудно для нее было представить, что у нее будет ребенок. Выражение лица Кериан отражало терзавшие ее сомнения, и он постарался успокоить ее.

«Не бойся».

«Я не боюсь!» – Настойчиво заявила она. – «Ну, не особо».

Кериан наклонилась и поцеловала его в лоб. Едва она отошла от него, Трусанар поспешил через всю палатку, готовый подставить руку, если потребуется поддержка. После короткой аудиенции, Гилтас был отправлен на несколько часов в постель.

Кериан нагнала остальных, когда те направлялись из лагеря. Они путешествовали пешком. Ни Кериан, ни Гитантас не хотели рисковать, делая своих грифонов мишенями для еще одной молнии, а все лошади требовались для кавалерии. Да и в любом случае, практичнее будет выследить неуловимого Фитеруса пешком. Скрытность была важнее скорости. Их лучшим шансом победить колдуна было захватить его врасплох.

Троица направилась в сторону расцветающего неба. У Львицы было общее представление, где им следовало начать поиски, основываясь на источнике брошенной в нее молнии, и она взяла ровный темп, который они могли поддерживать на протяжении всего дня. Они удалились от раскинувшегося лагеря, ходьба разогнала утреннюю прохладу. Они сняли легкие плащи.

Засовывая плащ в свой небольшой ранец, Кериан задумчиво посмотрела на Гитантаса. – «У тебя есть поклонница», – сказала она. Он ответил пустым взглядом. – «Писец. Виксона».

«Она не мой тип», – отрубил он.

Кериан фыркнула. – «А какой тип твой?»

Вместо того, чтобы отшутиться, молодой капитан глубоко вдохнул и выпалил: «Командир, вы спасли мне жизнь в этих туннелях».

Неоднозначное высказывание сбило ее с толку. Кериан не присутствовала, когда он рассказывал Беседующему полную историю их приключений в туннелях. Она знала ее лишь в общих чертах. Гитантас пояснил, как звук ее голоса вернул его из неминуемой гибели, разбудил его, когда так много других так и не открыли снова глаза.

Она пожала плечами. – «Беседующий говорит, что мой голос на поле боя может срезать небольшие деревья. Но никто еще не сравнивал меня с божественным хором».

Он продолжал настаивать, что это ему не привиделось, что он лежал бы мертвым в том туннеле, если бы не услышал ее голос. Она собиралась снова пошутить, но что-то в выражении его лица остановило ее. Она увидела не простое упрямство. Когда его глаза ускользнули от ее вопрошающего взгляда, а лицо покраснело, сообразительная Львица уже знала все, что требовалось.

«Виксона умная девушка. Не упусти ее. Будь благодарен за этот предоставленный шанс».

«Говорите как генерал», – кисло ответил Гитантас.

«Говорю как тот, у кого больше любви, чем он заслуживает».

Ушедший вперед Таранас вернулся и присоединился к ним. Лицо Гитантаса было все еще красным, и Таранас спросил, все ли в порядке.

«Кажется, у меня есть поклонница».

После этого непонятного заявления, Гитантас перевел разговор на здоровье своего грифона. Кериан исподтишка наблюдавшая за ним, пока они с Таранасом беседовали, наконец кивнула. Не впервые ей пришлось столкнуться с влюбленным до безумия молодым офицером, и она знала, что со временем Гитантас будет в порядке.

Солнечный диск поднимался над горами впереди. Львица ускорила шаг в сторону тенистых пиков.

* * *

И снова пинок разбудил Фаваронаса. Он был погружен в глубокий сон без сновидений, но поднялся без протеста. Удивительно, как быстро привыкаешь к подобному обращению, как трогательно признательным можно быть за возможность пользоваться ногами, глазами и ртом.

«Поднимайся вверх по склону», – сказал ему Фитерус. – «Не спускайся, пока я не скажу, что можешь».

Фитерус создал забор из пергамента высотой по грудь, вставленный в оправу из веток деревьев, и образовывавший дугу позади центрального пьедестала в дальнем конце уступа. Он раскрасил пергамент прозрачной жидкостью, которую сделал из серебра, смешанного с другими ингредиентами. Помощь Фаваронаса не требовалась. Фитерусу пришлось самому проделать эту работу, и каждый дюйм свитка должен был быть увлажнен. Теперь Фаваронас должен был оставить угасающий костер и убраться с Лестницы. Малейшая случайная тень могла разрушить усилия колдуна.

Место, куда прогнали Фаваронаса, было узкой каменной пирамидой в нескольких метрах над лестницей. Оно пока еще находилось в глубокой тени. Он дрожал, крепко обнимая себя руками. Западные горы были позолочены солнечным светом. Небо сменило свой цвет с темного индиго на бледно-голубое, по нему плыли редкие высокие сухие облака. Фитерус стоял на вершине пьедестала, подняв вверх руки. Рукава его мантии соскользнули вниз, обнажив узкие запястья и предплечья, густо покрытые рыжевато-коричневыми волосами. Фаваронас отвернулся. Как и у всех чистокровных эльфов, у него не было волос на теле, и это зрелище было для него отталкивающим. Фитерус произнес нараспев короткое заклинание, а затем скрестил руки на груди и наклонился в сторону долины.

Солнце выглянуло из-за горы у него за спиной. Когда показалась половина его диска, золотистый свет упал на скопление монолитов. Они непрерывно светились, пока солнце преодолевало пик. Фитерус кричал, в торопливой последовательности швыряя в небо древне-сильванестийские слова. Фаваронасу пришлось отвести глаза от блеска монолитов, так что он уставился на пергамент. Он не заметил каких-либо изменений в длинном рулоне, но Фитерус продолжал свой призыв, пока монументы полностью не погасли. Затем он слез с пьедестала и коротким жестом велел Фаваронасу тоже спускаться.

Подойдя ближе к пергаменту, Фаваронас увидел образовавшиеся на его чистой поверхности черные полоски. Они напоминали следы от ожога, и он чувствовал исходившее от свитка слабое тепло. В то время, пока он разглядывал пергамент, рассеянные штрихи стали более резкими и более различимыми.

«Не касайся его!» – рявкнул Фитерус, и Фаваронас, и не собиравшийся прикасаться к свитку, поспешно попятился.

Колдун боком шел вдоль всей длины пергамента, изучая потемневшие отметины. Он прижимал свою оборванную мантию к телу, чтобы ткань не коснулась свитка. Хотя лицо Фитеруса было скрыто под глубоким капюшоном мантии, его неровное дыхание и восклицания, пока он рассматривал подвергшийся метаморфозе свиток, выдавали его удовлетворение.

«Что это значит?» – тихим почтительным голосом спросил Фаваронас.

«Пока не могу сказать. Результат требует изучения».

«Но для чего это, хозяин?»

«Ты называешь себя ученым! Ты ничего не знаешь, как и весь ваш вид!» – Фитерус сделал широкий жест, по прежнему остерегаясь касаться пергамента. – «Это тайна Инас-Вакенти, свидетельство Потерянных. Когда я расшифрую его, то смогу овладеть огромной мощью этого места!»

«Мощью, оставленной драконьими камнями?»

Едва эти слова сорвались с его губ, как он пожалел о том, что сказал. Фитерус с неожиданным проворством надвинулся на него. Взмах руки опрокинул архивариуса на спину.

«Что ты знаешь о таких вещах?» – прошипел Фитерус.

«Только легенды, которые знает каждый эльф, о Яме, хозяин», – пробормотал Фаваронас. – «О Яме Немис-Осам».

Капюшон изучал его несколько трепетных секунд, а затем отвернулся. – «Ты ничего не знаешь. И тебе не нужно думать. Лишь делай, что я скажу».

Фитерус отвернулся и начал скручивать длинный свиток. Удивляясь, что все еще владеет своими конечностями и органами чувств, Фаваронас сел. Он отчаянно хотел молить колдуна отпустить его. Каменные свитки обратились в пыль. Фаваронас уже не нужен был, чтобы прочесть их. Фитерус получил то, что хотел, свой ключ к секретам долины. Зачем ему мог понадобиться Фаваронас? Какую возможную угрозу мог представлять один истощенный голодный библиотекарь? Незачем и никакую. Может быть, если он попросит должным образом, с достаточным раболепным почтением, может, Фитерус позволит ему уйти.

«Я не позволю тебе уйти», – сказал Фитерус, и рассмеялся при виде выражения лица Фаваронаса. – «Едва ли нужно быть ясновидцем, чтобы разгадать твои мысли. Они написаны у тебя на лице. У меня для тебя есть одно последнее применение, эльфийское отродье. Каждое доброе заклинание требует подопытный объект. Ты будешь первым, ощутившим эффект моего нового могущества, первым, кто будет уничтожен. Так я узнаю, что преуспел».

Свежий ужас охватил Фаваронаса. До этого момента он говорил себе, что Фитерус отпустит его, когда он станет бесполезным. Эту успокоительную фантазию больше нельзя было поддерживать. Он был помечен для уничтожения. Больше нечего было терять.

Фаваронас повернулся и побежал.

Фитерус наблюдал, все эмоции были скрыты под удушливыми складками его мантии. Он подождал, пока Фаваронас оказался в нескольких метрах от края Лестницы, а затем поднял руку. Ноги Фаваронаса прилипли друг к другу, сплавившись лодыжками, и он покатился. Когда он остановился у низкого каменного холмика, то обнаружил, что его рот запечатан.

Скрип гравия под ногами подсказал ему о приближении Фитеруса. Даже с двадцати метров голос колдуна доносился с поразительной ясностью.

«Не будь таким нетерпеливым встретиться со своей судьбой, эльфийское отродье. Тебе не дано изменить свой жребий».

Из глаз Фаваронаса текли слезы. Фитерус оставил ему зрение, и он с малодушным ужасом наблюдал, как его палач медленно приближался.

«Было бы легко дать тебе умереть здесь, лежа на животе. Но твоя смерть может послужить высшей цели. Хотел бы я поменять вас местами с Беседующим с Солнцем и Звездами, но вряд ли он попадет в мои руки. Ты единственное эльфийское отродье, которое есть у меня, так что придется тебе».

Небрежный взмах руки освободил ноги Фаваронаса, и ему было велено встать. – «Убери камни и ветки, которые держали свиток. Подготовь костер. Я не успокоюсь, пока не проникну в смысл ключа».

Так все и было сделано. Фитерус сидел со свитком на коленях. Он разматывал часть, изучал ее, а затем проматывал, чтобы внимательно прочесть следующий раздел. У них не было воды, и Фитерус не отведывал свою омерзительную пищу. Он просто сидел и изучал свиток. Фаваронас собирал дерево для большого костра. Он осторожно разжег его вблизи переднего края уступа, чтобы дым и пламя было легче разглядеть из долины, и заложил в костер зеленые и сбитые ветром гнилые ветки, чтобы дым был гуще. Если Фитерус и догадается об уловке своего пленника, то ничего с этим не поделает.

Обычно Фитерус избегал прямого солнечного света, держась тени, словно какое-то гигантское насекомое, но не сегодня. Он оставался на месте, согнувшись над пергаментом, пока солнце поднималось выше, омывая Лестницу жаром. Фаваронас часто слышал его мычание и бормотание, а время от времени тот разражался приступами энергии, выкрикивая неразборчивые фразы, а затем вновь впадал в более приглушенное невнятное бормотание. Для Фаваронаса все они были лишены смысла. Слова напоминали эльфийские, но были нашпигованы непонятными фразами и искажены жутким варварским акцентом. Фаваронас не мог сказать, читал ли Фитерус дурно звучавший материал со свитка или просто говорил сам с собой. Откровенно говоря, ему уже было все равно. Его жажда знания и решимость остановить Фитеруса умерли под непринужденной жестокостью колдуна. Все, что он хотел, это лишь бежать и предупредить свой народ. Возможно, Беседующий смог бы послать своих воинов победить колдуна. Может быть, уже было слишком поздно. Из всего, что знал Фаваронас, Фитерус мог в данный момент произносить свое последнее заклинание.

Пока боролся, чтобы выдернуть сухостой из узкой каменной расщелины, Фаваронас пытался вспомнить стихи, которые декламировал Фитерус из древнего свитка. У него была превосходная память, натренированная десятилетиями практики. Он прекратил попытки выдернуть кусок дерева и закрыл глаза, позволяя словам снова эхом зазвучать в своей памяти.

Глаз солнца темнеет. Луна его не любит.

Звезды спят, и ночь не отвечает. Пока

Отец не берет в руку ключ, стоя перед Дверью

И не читает Святой Ключ.

Не означала ли первая строка, что высвобождение мощи долины должно было случиться после заката?

С Лестницы Дальнего Видения под темным глазом солнца

Дверь открылась. Появился Свет

«Темный глаз солнца» звучало как затмение, но в ближайшие месяцы не ожидалось никаких затмений.

Сжигая все, истребляя все, убивая всех

Фаваронас вздрогнул. Это несомненно звучало как цель Фитеруса.

Раскрывая цветок, треская яйцо

Вытягивая из земли семя.

Если сломан Святой Ключ.

Еще непонятнее. Если Святой Ключ был «сломан» (что бы это ни означало), была ли жизнь восстановлена или уничтожена навсегда?

Хотя Фаваронас и не знал этого, его теория насчет долины перекликалась с теорией Беседующего: это было месторасположение Ямы Немис-Осама, где были похоронены пять драконьих камней, содержавших сущность пяти злых драконов. Позднее камни выкопали, но Фаваронас считал логичным, что их мощь могла заразить местность, где они лежали.

Путь обратно к костру был долгим. Каждый удар пяток отдавался взрывом. Фитерус прекратил бормотать. Он сидел молча, опустив подбородок на грудь. Шаг Фаваронаса замедлился, становясь более скрытным. Если Фитерус заснул, у него мог появиться шанс удрать. Он описал широкую дугу вокруг неподвижного колдуна и гадал, как тихо отделаться от дров, которые держал в руках.

«Положи их в костер».

Фаваронас дернулся, от удивления выронив несколько поленьев. Он поднял их и положил всю вязанку рядом с костром.

«Падай», – обыденно сказал Фитерус, и Фаваронас перестал чувствовать ноги. Он рухнул на спину. Его ноги не были сплавлены вместе, но были парализованы. Неспособный сесть, он перекатился на живот и принялся ползти по каменному уступу. Фитерус тихо рассмеялся.

«Береги силы. Еще до следующего заката ты увидишь величайшее высвобождение мощи со времен Катаклизма. Ты не захочешь пропустить это. Как королевский архивариус Квалинести, ты же, несомненно, захочешь стать непосредственным очевидцем окончательного уничтожения эльфийской расы?»

Паралич в ногах Фаваронаса поднимался вверх. Его живот онемел. С последним отчаянным усилием он перекатился на спину, чтобы увидеть яркое небо перед тем, как все померкло.

* * *

«Видите дым?»

Кериан с Таранасом расположились на короткий привал, прислонившись к низкому монолиту. Вопрос Гитантаса заставил их вскочить. Он возвращался, наполнив водой из ближайшего ручья их фляжки. Все трое, прикрывая рукой глаза, смотрели высоко вверх по склону горы.

«Это наша цель», – заявила Кериан.

Таранас был настроен скептически. – «Откуда ты знаешь? Кто угодно мог развести этот костер».

«Фитерус думает, что убил посланного ханом охотника за головами», – сказала она. Таранас рассказал ей, как его патруль спас Робина из магической ловушки Фитеруса. – «Он, наконец, приступил к тому, зачем пришел туда, так что не волнуется, найдут или нет его воины Беседующего».

Ее логика была хорошей, но не безупречной. Гитантас предположил, что у обнаруженного ими в туннелях неракского солдата могли иметься товарищи, и этот костер мог быть делом их рук. Уверенность Львицы была непоколебима. Неракец был профессиональным воином; если у него были товарищи, они бы не были так беспечны с костром.

Это убедило Гитантаса. Он жаждал поторопиться как можно быстрее, но Кериан настаивала на осторожности.

«Ты только что сказала, он мог приступить к тому, зачем пришел туда!» – запротестовал Гитантас. – «Нам нужно остановить его!»

«Так и сделаем, но не изнуряя себя. Сохраняемый всю ночь постоянный шаг приведет нас к источнику дыма завтра к полудню».

Для таких голодных и уставших, как они, перспектива ночного марша была не из приятных, но Таранас с Гитантасом не возражали. Что должно быть сделано, будет сделано.

Кериан взвалила спальный мешок на плечи. – «Я пойду впереди». – Она зашагала между чахлыми деревьями и каменными столбами.

Дым был маяком, ясно видимым со всей долины. Крадущийся сквозь подлесок принц Шоббат пришел к тому же выводу, что и Кериан: лишь Фитерус мог быть достаточно самонадеянным, чтобы костром объявить о своем присутствии. С тех пор, как волшебная рука жрицы швырнула его на несколько миль практически в нужном направлении, принц следовал впереди экспедиции лэддэд. Он знал, что они были недалеко позади него, сперва учуяв, а потом и услышав их. Он также определил переполненный лагерь лэддэд, еще дальше, и чувствовал аромат сосен и кедров, лозы и шалфея вокруг себя. Было довольно головокружительно обладать чувствами зверя.

Он пустился рысью, желая первым добраться до Фитеруса. Если Кериансерай поймает колдуна, Шоббат никогда не сможет вытащить из него необходимое контрзаклинание, чтобы вернуть себе прежний вид. Он проведет остаток своей жалкой жизни в качестве зверя. Не такую судьбу обещал ему Оракул Дерева.

Он размышлял, как убедить Фитеруса освободить его от заклятия. Колдун привык к жизни в Кхури-Хане. Его временное пребывание в этой безжизненной долине, скорее всего, заставило его еще сильнее желать восстановить свое положение. Шоббат мог бы предложить ему место при дворе, собственное имение и любое количество денег – как только Шоббат займет свое место хана. Если же это не убедит колдуна, Шоббат будет рвать его на части, кусок за куском, пока тот не согласится.

Его губы искривились в рыке. Возможно, ему следует начать с того, чтобы рвать на части, и в Бездну попытки купить помощь колдуна. Зачем раздавать сокровища и привилегии ненадежному магу? Намного лучшими стимулами были боль и страх. Он оставит целой лишь часть Фитеруса, достаточную, чтобы снять проклятие, а затем разорвет его на кусочки.

Еще одна пара глаз наблюдала поднимавшийся со склона горы Ракарис дым. Они были в разводах слез. Британ Эверайд карабкалась вверх по восточному склону, к югу от широкого уступа, с которого шел дым. Оценив высоты над этим уступом, она осторожно проделала путь по более высокой гряде к выступавшей над Лестницей скале в форме лодки. Усталость, продолжительная боль от сломанного ребра и постоянное присутствие наступавших на пятки призраков долины туманили ее разум и затрудняли шаг, пока, наконец, она не совершила критическую оплошность. Британ поставила ногу на потрескавшуюся сланцевую плиту и перенесла на нее полный вес, не убедившись сперва в ее устойчивости. Узкая плита вдруг сместилась, отправляя ее ногами вперед на сотню метров вниз по склону горы.

Ее падение закончилось лишь когда левый сапог угодил в щель между пнем дуба и валуном с острыми кромками. Ее тело пролетело мимо, пока его импульс не был погашен резким рывком, вызвавшим щелчок в лодыжке. Боль была жуткой. Из горла вырвался резкий вскрик, и она сунула кулак в рот. Вне всяких сомнений, она выдала себя, и ждала неизбежных криков обнаружения и града эльфийских стрел, которые продырявят ее измученное тело.

Ничего не произошло. В муках, с ободранным и кровоточащим лицом, она осторожно высвободила сломанную лодыжку и легла на спину, тяжело дыша и глядя в небо. Сквозь слезы она видела поднимавшийся из углубления в склоне горы под ней густой столб дыма. Ветра почти не было. Дым поднимался прямо как стрела. Идеальные условия для ее арбалета, если она все еще была в состоянии обращаться с ним. Ее лодыжка немилосердно пульсировала. Она распухла внутри сапога. Британ не могла ступать на нее, но, если она хотела закончить свою миссию, ей нужно было двигаться. Ближайшим местом, обеспечивавшим точный выстрел по уступу внизу, был выступ в форме лодки, к которому она направлялась. И он находился все еще в ста метрах вверх по склону.

Британ перевернулась на живот. Раз она не могла идти, то поползет.

В шести метрах вверх по каменистому склону, ее раненая нога зацепилась за корень дерева, и она от боли потеряла сознание. Придя в себя на холодном воздухе через несколько минут, она сделала неровный вдох, погрузила пальцы в каменистую землю и возобновила мучительное продвижение. Лорд Бернонд Эверайд до последнего вдоха выполнял бы свою миссию. Его дочь не могла поступить по-другому.


    Ваша оценка произведения:

Популярные книги за неделю