Текст книги "Голосуйте за Цезаря"

Автор книги: Питер Джонс

сообщить о нарушении

Текущая страница: 4 (всего у книги 23 страниц)

Хлеба и зрелищ

Древнеримский сатирик Ювенал в 100 г. едко заметил, что «народ ныне интересуется только хлебом и зрелищами». К тому времени императоры правили уже более сотни лет. Возможность народа хоть как-то повлиять на своих правителей исчезла совершенно уже при императоре Тиберии в 14 г. Обязанности по поддержанию «обратной связи» с народом он возложил на Сенат.

Хлеба...

Под «хлебом» Ювенал подразумевал даровое зерно, а иногда мучные хлебные изделия, раздаваемые государством определенным слоям римских граждан. Этой практике положил начало в 123 г. до н.э. великий реформатор Гай Гракх. В эпоху Гракхов хлеб для бедняков еще не был бесплатным, но цена его была ниже рыночной и к тому же постоянной. С точки зрения диетологии «дары государства» вполне покрывали суточные потребности человека, давая три-четыре тыс. калорий в день (считается, что взрослому мужчине достаточно 3 тыс. калорий в день). На всю семью, особенно большую, хлеба не хватало, тем не менее такая раздача привлекла в Рим огромные массы народа и имела большое политическое звучание.

К 58 г. до н.э. Клодий сделал выдачу хлеба совсем бесплатной.

Гуманитарная помощь и бюрократия

Настоящая проблема заключалась в том, кому именно дать право на бесплатный хлеб. В 46 г. до н.э. Юлий Цезарь, эффективный диктатор и политик, составил поименный список получателей хлеба. Раздача велась порайонно, под присмотром назначенных в каждом доме помощников. Список Цезаря вдвое сократил число получателей государственного хлеба – с 320 000 до 150 000 (проблемы современных социальных служб, как видите, не новы). С тех пор каждый последующий правитель стремился удержать число соискателей в диапазоне 150 000—200 000 человек. Никого не отлучали от дарового хлеба за «плохое поведение». Как сказал известный политический деятель, философ и писатель Сенека:

«Каждый, кто внесен в благотворительные списки, будь он вор, лжесвидетель или прелюбодей, получит свою долю государственной помощи. Кем бы он ни был, он получит ее не потому, что хороший или плохой, а потому, что он римский гражданин».

Со временем государственное мероприятие обеспечивало громадная армия чиновников. Сперва хлеб убирали, складировали, грузили на транспорт (в частности, на корабли в портах Северной Африки) и доставляли в порт Остия – ближайший к Риму. Здесь зерно перегружали на баржи и везли вверх по течению Тибра до самой столицы; и все это под зорким оком уполномоченных чиновников. В Рим доставлялось около 200 тыс. тонн зерна (или 4 тыс. груженых барж) в год.

Впоследствии, в III в. н. э., выдаваемое зерно заменили на хлебобулочные изделия. В 260 г., или около того, все булочные и пекарни перешли под государственный контроль. Отныне пекари не могли сменить свою работу; их сыновьям надлежало продолжать дело отцов. Известны даже случаи, когда беглых детей пекарей отлавливали в тавернах и борделях и возвращали на место работы (в наши дни, возможно, это был бы не лучший способ борьбы с нехваткой учителей физкультуры и математики, хотя борделей, может быть, стало бы и меньше).

Хлеб пекли и распределяли ежедневно (его не хранили долго) под бдительным официальным присмотром; у каждого получателя имелся специальный жетон, где указывались количество причитающегося ему хлеба и «точка», где он мог получить на руки вожделенный товар. Последующие императоры пошли еще дальше: при Септимии Севере стали выдавать оливковое масло, а при Аврелии даже свинину и вино.

Но... некоторые вещи не меняются никогда. Хотя древние римляне и считались людьми практичными, их бюрократия, как и везде, не отличалась особым усердием. Мы находим официальные приказы, повторявшиеся из года в год в стиле «улучшить и усилить», но, видимо, мало что «улучшалось и усиливалось» – сокращалось даже число пунктов раздачи бесплатных продуктов. Тем не менее такая система заигрывания с плебсом была необычайно эффективна. Рядовой римлянин чувствовал себя этаким «аристократом»: подумать только, для него высококачественное зерно грузили в трюмы кораблей где-то в Африке, доставляли к нему домой, дарили бесплатно... и все ради него одного – настоящего римского гражданина. Как тут не надуть щеки от гордости? А еще и масло, и мясо, и вино! Как же хорошо быть гражданином самого великого города на свете!

...и зрелищ

«Panem et circenses» – фраза, которую привыкли переводить как «хлеба и зрелищ», дословно означает «хлеба и цирков». Что касается цирков, важно отметить, что подразумевались вовсе не те цирки, к которым мы привыкли в последнее время. Слово это первоначально означало «замкнутый беговой круг» и, без сомнения, относилось к гонкам колесниц. Ювенал использовал это слово для обозначения всех публичных зрелищ, устраиваемых государством для ублажения и аристократизации плебса. Одним из главных зрелищ, несомненно, были бега. По легенде, изобретение скачек восходит к самому Ромулу, устроившему первые бега, а заодно и знаменитое «изнасилование сабинянок». Скаковые лошади, некий эквивалент «Феррари» в античную эпоху, были привилегией только очень богатых людей, а состязания колесниц (с двойкой или четверкой запряженных лошадей) – феноменально дорогим предприятием (как и сейчас, не в последнюю очередь из-за того, что лучшие фермы по выращиванию беговых пород находятся в Испании, Южной Африке и на Ближнем Востоке).

^{Римский ипподром «Circus Maximus»}

Изнасилование сабинянок

Латинское слово, переводившееся в контексте как «изнасилование», первоначально означало «захват, увод». Легенду поведал древнеримский историк Ливий. Ранний Рим (основанный, как считается, в 753 г. до н.э.) остро нуждался в прибытке населения, и Ромул решил превратить Капитолийский холм в некое место пришествия изгоев и отшельников со всего мира, где бы у них была возможность укрыться и начать свою жизнь заново (чем не Австралия?).

Все бы ничего, да не хватало женщин. Тогда Ромул послал гонцов в окрестные провинции в поисках женщин-добровольцев. Гонцов отовсюду изгнали. Ромулу ничего не оставалось, как прибегнуть к хитрости: он объявил об устроительстве грандиозных состязаний колесниц. Окрестный народ живо откликнулся на «объявление» и ринулся в Рим – и чтобы скачки лицезреть, и себя показать, а самое главное, увидеть, что же собою представляет этот самый Рим. Окрестное племя сабинян послало своих женщин и детей. И вот в самый разгар скачек похитили всех девушек-сабинянок. Ромул объяснил, что римляне единственно хотели «сделать из сабинянок достойных женщин». Соседние племена не приняли объяснений и двинулись на Рим войной. Вскоре все агрессоры были разбиты; все, кроме сабинян. Однако самим похищенным понравился напор римлян, «их желание и любовь, что проникает в самое женское сердце», и они в конце концов примирили враждующих. Однако это версия самого Ливия.

Древнеримские бега и скачки – зрелище должно было быть и вправду грандиозное. Например, «Circus Maximus» в дни своего величия вмещал 150 тыс. зрителей. Скачки древности рождали у болельщиков такие же эмоции, что и заезды «Формулы-1» у нас нынешних. Молва о победителях разносилась по окрестным городам со скоростью гонцов-всадников. Говорят, один зритель на трибунах так разволновался, увидев победу любимой колесницы, что упал в обморок. Привели в чувство его с помощью губки, смоченной уксусом.

Театр и пиршество

В 366 г. до н. э. Рим подвергся одной знаменательной «напасти». Чтобы задобрить богов, римляне начали давать бесплатные театральные представления. Сначала (повествует Ливий) ставили короткие пьесы. Затем постепенно на авансцену вышел новый, по-настоящему «романизированный», шумный жанр – пантомима. Эти представления отличались неприкрытой распущенностью, похабщиной, обилием женской наготы и включали в себя множество других жанров -песнопения, пляски, акробатические номера – и по сути своей представляли собой мелодраматические истории о кражах детей, семейных скандалах или адюльтере. Пантомимы были чрезвычайно популярны. Мы склонны думать, что античная классическая драма – это нечто серьезное, однако в действительности на сцене просто отражалась окружающая простого человека жизнь. Низкопробные, крикливые или чересчур слащавые представления и составляли главную духовную диету римского плебса. В общем-то, это напоминает мне наше телевидение.

Позже организованные свыше «ludi» («игры», «зрелища») стали включать в себя массовые пиршества – «аристократические» пиры для всего народа. По Сенеке, «в дни пиров народу вовсю скармливался блеск и изыск». Попросту, людям давали попробовать «красивой жизни», окунуться в роскошную действительность, окружавшую лишь богачей.

Последствия

Организация зрелищ и пиршеств имела и весьма благоприятные последствия: старые арены и театры реконструировали и начинали строить новые. Появлялась работа для мастеровых и инженеров; новое строительство, в свою очередь, способствовало развитию города и всей империи. Таверны превращались в то, чем они стали – пиршества продолжались днем и ночью, до тех пор, пока не заканчивались продукты. Фестивальный разгул, как ни странно, подогревал древнеримскую экономику. Да и в социальном смысле праздники чревоугодия и развлекательные зрелища объединяли богатых и бедных, «элиту и массу», власть и подчиненных.

По мере того как Рим становился все величественнее, а жизнь его граждан все более зыбкой, у власти находилось все больше и больше причин для умиротворения взрывоопасной толпы. Система «хлеба и зрелищ» как раз и была ключевой частью такой стратегии власти. Раздача бесплатного хлеба вызывалась желанием не только не дать плебсу умереть с голоду, а бега, театры, гладиаторские бои и пиршества – не просто банальная подачка. Все это был некий моральный бонус, символ причастности к особой общности – «граждане Рима». Видимо, в такой социальной «дрессуре» древний Рим зашел очень далеко. Часто на фронтонах античных зданий мы видим аббревиатуру «SPQR» – «Senatus Populusque Romanus» – это своеобразный девиз «Сенат с народом Рима». Как бы мы сейчас расхохотались, увидев на каком-нибудь фешенебельном здании лозунг «Палата лордов и народ Англии едины»!

Контраст между этим самым «SPQR» и разочарованием нынешним государством благоденствия (несмотря на такие общественно полезные расходы, какие римлянам и не снились) более чем очевиден. Причина, думается, в том, что (отбрасывая всякую риторику) современная власть видит народ скорее в разделе «убытки», нежели в «прибыли» в своей бухгалтерской книге приходов и расходов. От народа не отмахнуться, как от назойливой мухи. Его нужно кормить, поить, снабжать тестами для беременности, для него надо строить фитнес-залы; его нужно обучать, лечить, перевозить автобусами, давать «права», читать лекции о вреде курения, об использовании зубной пасты во время авиаперелета; а еще нужно одергивать бунтующую молодежь. И на все это нужны деньги, много денег!

Возможно, это и хорошо, что правительство не собирается развлекать нас за наши же деньги. Выше уже упоминалось о фиаско «Миллениум-Доума». Кто-то мог бы вспомнить и о «Би-би-си», которое правительство давно уже хотело упразднить. Раз уж правительство не озабочено прибылью и равнодушно к ситуации на финансовых рынках – сам бог велел заниматься развлекательной индустрией частным компаниям и инвесторам. Государство – плохой капиталист, но оно вполне могло бы устроить голосование среди потребителей медиапродукции по поводу того, сколько денег отпускать, например, тем или иным телестанциям или программам.

Если бы правительство приумножало свои деньги, развлекая нас и доставляя нам удовольствие, то это было бы уже другое правительство. Идей таких мало, но они кажутся мне удачными (в азартных играх, например, – «Национальная лотерея», «Премиальные облигации»). Самая последняя идея – провести телевизионное голосование, чтобы решить, какой из четырех проектов достоин финансирования из «Большого лотерейного фонда» – по сути своей верная. Публика в состоянии сама решить, какому проекту жить – «Эдему» в Корнуолле, «Шервудскому лесу», «Черной стране» или же на достойные деньги понастроить больше велосипедных дорожек. Если бы правительство вознамерилось поставить под контроль секс-индустрию и проституцию, за что оно частенько ратует, то несомненно набило бы шишки. Это уже проходили древние. Идеи по этому поводу высказывали такие столпы мысли, как древнегреческий поэт и политический реформатор Солон (начало VI в. до н. э.), древнеримский политический деятель и прозаик Катон Старший (234-149 гг. до н.э.) и даже св. Августин (354-430 гг. н.э.).

^Солон

Однажды Катон увидел молоденького аристократа, выходившего из борделя, и поймал себя на мысли, что чем легче будут удовлетворяться сексуальные желания, тем больше времени будет у молодых людей для достойных занятий. Св. Августин отметил, что, если бы вдруг исчезли все проститутки, общество «немедленно погрузилось бы в хаос из-за неудовлетворенной похоти». Но именно Солон довел все эти умозаключения до логического конца – он открыл в Афинах вполне легальный публичный дом. В среде афинской молодежи намечался кризис: природа брала свое, и неудовлетворенные молодые люди начали сходить на кривую дорожку. Согласно Солону:

«В определенных помещениях находятся женщины, торгующие собой и согласные на все; они стоят голые, чтобы вы не разочаровались в их телах. Никакой стыдливости, никакого ханжества, никакого отказа – вы приходите и наслаждаетесь. У вас право отпустить ее. Если вы прикажете ей прыгнуть в озеро – она прыгнет; она – ничто по сравнению с вами».

Древний бордель?

Возможно, что многие древнеримские бани несли с собой и параллельную «пикантную» нагрузку, а попросту являлись борделями. В так называемых «загородных термах» в Помпеях найдены помещения (скорее всего, раздевалки), пронумерованные от I до XVI и богато иллюстрированные настенными изображениями самых различных сексуальных поз. Странные «раздевалки». Не верится как-то, что фрески с пикантными рисунками – всего лишь безвинные украшения, а не «руководство к действию». Неужели такой забавный орнамент служил лишь для того, чтобы вы, впечатлившись, уже точно не перепутали свою раздевалку и не принялись искать свою тогу в другом месте? Разукрашенные помпейские бани были построены задолго до извержения Везувия в 79 г. н. э.

Но это еще не все. Солон не просто основал бордели – он направил получаемую прибыль на строительство храма Афродиты Пандемос (т.е. «Афродиты для всех»). Солон видел, что его затея с борделями не очень-то популярна в широких слоях населения, и строительство храма должно было служить тому оправданием.

Наверняка и нынешнее правительство могло бы обратить какие-то сомнительные стороны нашей жизни (раз уж от них быстро не избавиться) нам же на пользу. Выбросы углекислого газа или фреонов, например. Почему бы не брать с загрязнителей окружающей среды определенный налог, чтобы потом направить его, допустим, на озеленение?

Древнеримские правители прекрасно знали, что нравится их народу, и во многом ему угождали. В эпоху Юлия Цезаря в календаре значилось 59 праздничных дней, а во времена Августа – уже 77. Сразу же зададимся вопросом: если бы римляне не были опутаны системой налогов и сборов, откуда же брались бы деньги на обеспечение всех этих фестивалей и праздников? А на бесчисленные игрища и пиршества? А на строительство необходимой инфраструктуры – храмы, стадионы, амфитеатры и прочее? Можем ли мы, потомки, вынести какие-то уроки?

3.
ДРЕВНИЙ РИМ И НАЛОГИ

Налоги? Да что вы!

«НМ Revenue and Customs» – британская компания, созданная специально для сбора налогов, формирования бюджета и финансирующая, таким образом, общественные расходы. Каждый год министерство финансов объявляет, каким будет бюджет страны на предстоящий финансовый год и сколько именно налогов, сборов и платежей предстоит платить британским частным и юридическим лицам. Ключевые налоги для частных лиц следующие: подоходный налог, налог на прибыль (в случае размещения капитала), налог на наследство, гербовый сбор, налог на добавленную стоимость (в случае предпринимательской деятельности) и некоторые другие сборы.

Что говорится на правительственном сайте (и можем ли мы это проверить)? Из 457 млрд. фунтов стерлингов, собранных в виде налогов, пошлин и сборов в 2005-2006 финансовом году, 331,3 млрд. фунтов (75%) вынуты из наших с вами карманов, и лишь остальные 25% (125,7 млрд. фунтов) – поступления от бизнеса. Т.е. получается, что министерство финансов тратит, в основном, наши народные деньги, не особо афишируя их происхождение. И при этом еще ждет аплодисментов. Контраст с Древним Римом в этой части разителен. Античные «финансовые органы» (даже в тогдашнем зачаточном состоянии) никогда не тратили (за редким исключением) деньги своего народа. Тратились средства и ресурсы, поступавшие от других, покоренных, стран, народов и племен.

Правители античного мира выполняли две функции, две задачи: первую – быть способными вести бесчисленные войны, и вторую – как можно дольше оставаться у власти (потому как власть – это статус и богатство). Для выполнения обеих функций нужны огромные деньги. В отсутствие крупного мануфактурного производства существовали только два источника богатства – сельское хозяйство, а также добыча и переработка полезных ископаемых. Сельское хозяйство в силу своей развитости было гораздо важнее; а древние государства, использовавшие оба источника богатства, были наиболее успешными.

Что же было характерно для Древнего Рима с точки зрения налоговой политики? Известно, что Древний Рим был государством политически унитарным; там очень рано сошли на нет города-полисы (в отличие от Древней Греции и Малой Азии); не было никаких автономных провинций, никакой самостийности. И в условиях жесткой, централизованной, сильной власти поборы с населения – вопрос не самый сложный. Однако уже древние понимали – опустошив свой народ, вывернув у всех карманы, вы тем самым теряете свою опору. Поэтому древние правители всегда обращали свой хищный взор на народы соседние. В итоге, в древности, и не только в древности, Средиземноморье всегда оставалось постоянным полем битвы. Ныне почти все военные кампании, по сути своей, преследуют ту же самую цель – захват либо контроль природных ресурсов.

«Разумная» экономика

Возникает интересный вопрос: до какой степени экономика Древнего Рима была «разумной», т.е. насколько широко в ней использовались знания и современные для той эпохи технологии? Считается, что в последние 30 лет в британском валовом продукте доля материальных, «осязаемых», ценностей составила 80%; а доля продукта интеллектуального либо инновационного – 20%. Древнеримские власти не так контролировали, не так управляли своей экономикой, как это сейчас делает наше правительство. Античное производство в основном находилось в руках очень небольшого зажиточного слоя общества и было технологически необычайно консервативно. Иногда случались грандиозные прорывы, как, например, изобретение бетона или строительство арочных перекрытий, определявшие ход истории (без преувеличения) на века вперед, и эти знания передавались из поколения в поколение, но в общем и в целом производство оставалось сугубо материальным, а технологии и знания – прикладными. Античную материальную экономику вполне можно было назвать аграрной; новшества вводились крайне медленно, да и то в основном в городах.

Двигателем прогресса в Древнем Риме, несомненно, являлась армия и ее нужды. Как это обычно бывает в великих империях – все лучшее и передовое шло на службу Молоху войны: и фортификационная мысль, и дороги, и технологии обработки металлов. Даже самые смелые, предприимчивые, блестящие люди – и те были полководцами масштаба Помпея или Юлия Цезаря. Поэтому не удивительно, что и труды, и трактаты, наиболее популярные в древнеримском мире, освещали либо военное дело, либо возделывание сельскохозяйственных растений, либо блестящую историю империи. Интересно, что сегодня в бестселлерах также книги прикладного свойства; например, поваренные книги шеф-повара Найджеллы Лоусон уступили лишь тиражу новых приключений Гарри Поттера.

Удачные открытия и «литургии»

Пятивековое могущество и богатство Древних Афин покоилось на неожиданном открытии в 483 г. до н.э. феноменально богатой серебряной жилы на свинцовых рудниках в Лауриуме. Начавшаяся разработка залежей серебра позволила Афинам построить флот из двухсот судов, которые сыграли решающую роль в создании и контроле огромной морской империи. Благодаря «серебряным доходам» был построен Парфенон, а Афины превратились в « пример для всей Эллады », как выразился Перикл. Между прочим, на ранней стадии своего существования Парфенон стал настолько обременительным финансово, что афиняне просто отказались его содержать. В ответ Перикл пообещал финансировать Парфенон персонально, и вскоре афинское Собрание граждан пошло на попятную.

Сами афиняне не платили никаких налогов; лишь в самых серьезных и опасных случаях особый военный налог ложился на плечи самых состоятельных граждан. Вернее, бралась в залог собственность богачей, и в качестве выкупа богатые афиняне должны были финансировать определенные мероприятия. Налоговая нагрузка ложилась на те хозяйства и домовладения, стоимость которых превышала 70 среднегодовых доходов рядового афинянина-ремесленника. Богатые должны были оплачивать:

– государственные фестивали драматического искусства в январе и апреле в честь Диониса, бога виноделия. На таких фестивалях трагедии, сатирические пьесы и комедии сменяли друг друга, как в театральном конкурсе. Именно здесь ставили «Царя Эдипа» и «Антигону» Софокла, «Орестею» Эсхила, «Медею» Еврипида и знаменитую эротическую комедию Аристофана «Лисистрата»;

– экипировку и поддержание на должном уровне основы афинского флота – кораблей-трирем.

А что если некий гражданин А, выбранный для «литургии» (в первоначальном значении – «публичные обязанности»), считал, что его сосед Б в действительности был куда богаче? В таких случаях гражданин А вызывал в суд гражданина Б для обмена собственностью! Если последний соглашался на обмен, то гражданин А получал чужую собственность и был обязан платить налог. Если гражданин Б меняться собственностью не хотел, то платить налог выпадало ему. Просто и гениально.

^{Афины. Акрополь с Парфеноном}

Эти «литургии» богачей обременяли, но не всегда обижали, потому что шумные поборы и скандалы давали возможность «засветиться» в обществе и прибавляли популярности. Зачастую богачи даже соревновались между собой в купеческом рвении устроить лучшее театральное действо или спустить на воду самую восхитительную трирему.

Вот бы наше правительство точно так же давало возможность бизнесменам удовлетворять свое честолюбие, вместо налогов предлагая им финансировать строительство общественно значимых объектов... Почему бы таким бизнесменам не разрешить называть своим именем построенные ими же мосты и дороги, надписывая имена и фамилии спонсоров на дорожных указателях и баннерах? Рекламные щиты с надписями типа «Эта дорога построена Партией новых лейбористов на партийные деньги» смотрелись бы не менее достойно. Однако все власти относятся к таким идеям чересчур ревностно и подозрительно, потому что излишняя самостоятельность бизнеса всегда лишает правительства монопольного права расходовать бюджетные средства по своему усмотрению.

В ряде случаев введение дополнительных и косвенных налогов может работать на имидж правительства. Представьте, какой авторитет оно заработало бы в глазах общества, если с каждой проданной пачки сигарет два дополнительных пенса направлялись бы на лечение больных раком легких. Известно, какую нагрузку на общественный кошелек накладывают курение и алкоголизм. Пусть курящие и пьющие сами, своими деньгами облегчают эту ношу. Мы уже устали говорить о том, что налог на топливо и дорожные сборы должны идти на ремонт и строительство новых дорог и ни на что более.

Национальное страхование, как бы оно теперь не называлось, введено в 1911 г. в целях финансирования пенсионного обеспечения и пособий по безработице. Ныне около 20% всех налоговых поступлений расходуется именно на эти цели.