Текст книги "Голосуйте за Цезаря"

Автор книги: Питер Джонс

сообщить о нарушении

Текущая страница: 3 (всего у книги 23 страниц)

Запросы плебса

Обратившись к теме развлечений плебса, сатирик Ювенал взглянул на проблему совершенно по-иному. В своем третьем сатирическом произведении он рассказывает о дороговизне жизни в Риме такими эпитетами, будто речь о покупке недвижимости в современном Лондоне, правда, с существенной поправкой: «Вы можете купить превосходный дом с правом безусловной собственности за городом по цене годового найма какой-нибудь плохо освещенной причердачной квартирки здесь в Риме – но если вы перестанете играть на скачках».

В другом месте он пишет: «Было время, когда народ выбирал полководцев, государственных мужей, командующих легионами. Больше этого нет. Теперь у них только два желания – хлеб и зрелище ».

В обеих выдержках говорится об одном и том же: бесплатные развлечения, которые обеспечивала бы власть – лучшее, о чем мог бы желать древний римлянин.

Как уже говорилось в предыдущей главе, вся Римская империя существовала в целях удовлетворения запросов Рима, а самым большим запросом древнеримских граждан («plebs urbana» – т.е. «городского народа») были уличные зрелища.

Гражданином можно было родиться, а можно было им стать (например, освободиться от рабства). Конечно же, граждане очень сильно различались по уровню доходов, однако при желании любой гражданин, обладай он здоровьем и усердием, мог бы разбогатеть. «Salve lucrum» (буквально: «Приветствую тебя, богатство») читаем мы мозаичную надпись на пороге одного из домов в Помпеях. Но стремление «делать деньги» – это уже дух жестокосердного мира наживы. Если вы выкарабкались – честь и хвала вам; а если нет – вас ждет нищета и погибель. В обществе, где каждый сам за себя, неизбежно социальное расслоение и, как следствие, рост недовольства. Кстати, одна из причин падения Древнеримской Республики – именно социальное недовольство. Пока Рим захватывал – где силой, где на союзнической основе – соседние италийские города и провинции, дела шли неплохо, и постепенно город превращался из небольшого полиса в самый могущественный центр всей Италии (к 260 г. до н.э.). Прибрав к рукам всю Италию, Рим стал «ager publicus», т.е. государствообразующим городом. Основывались новые города и местечки, стал развиваться землеоборот; римляне принялись продавать или сдавать землю тем, кто мог и желал ее обрабатывать. Одновременно преследовалась цель – помощь свободным землепашцам, составлявшим костяк древнеримской армии. Но – и это очень существенный момент – покинутая, брошенная земля вновь попадала в руки богачей-перекупщиков. Такое случалось, если хозяин земли погибал или получал увечье в очередном военном походе. Чаще всего запустевшие угодья передавались новым хозяевам за неуплату долга.

В результате ко II в. до н. э. богачи-аристократы практически монополизировали всю обрабатываемую землю. Зачастую незаконно. Известно, что в ту эпоху имелись ограничения на площадь землевладений. Отобранная за долги земля уже не отдавалась свободным землепашцам, которых могли призвать на военную службу – на ней стал широко использоваться только труд рабов. Оставались очень малые крестьянские хозяйства, но они постепенно присоединялись к огромным латифундиям.

Кстати, деятельность комиссии Евросоюза по сельскохозяйственной политике также первоначально пыталась дать возможность выжить мелким фермерским хозяйствам во Франции, но из этого ничего не вышло. В итоге, в выигрыше остались только крупные сельхозпроизводители.

Но вернемся в античную эпоху. В 133 г. до н. э. народный трибун Тиберий Гракх выступил за усиление закона, который ограничивал площадь землевладений. Освободившуюся землю он предлагал раздать бедным гражданам. Плебсу были по душе предложения Гракха, но Сенат, многие члены которого и слышать не хотели о каких-то ограничениях, был непреклонен. Историк Аппиан пишет о позиции обеих сторон:

«Они (аристократы) в течение долгого времени обустраивали свои земли, возводя на ней постройки и разбивая плантации; многие потратили огромные деньги, чтобы застолбить свои права на купленные или присвоенные земли, и теперь они должны были терять землю и вложенные деньги? У многих там уже появились фамильные склепы; многим земля перешла в качестве приданого их жен; многие отдавали землю как приданое за своими дочерьми, и заимодавцы уже смотрели на землю как на залог, обеспечивающий ссуду».

Аппиан слышит и бедняков-землепашцев, потерявших свою землю:

«Оставшись без земли, они лишились достойной жизни и скатились в бедность. Они не помышляют более о детях – на что содержать семью? А ведь многие участвовали в военных походах и заработали свои наделы кровью. Теперь на земле трудятся рабы, а не свободные граждане».

Трибун Гракх обращался напрямую к народу, чем вызвал десятилетие волнений. В конце концов он, как и его брат Гай, был убит вследствие заговора сенаторов.

Древнеримские плебеи не соглашались молча сносить все, что решит Сенат. Они были свободными гражданами, жителями величайшего города, и властям приходилось считаться с их мнением. Чтобы предотвращать взрывы недовольства, с народом приходилось заигрывать самыми изощренными способами. Если, по Марксу, «опиумом для народа» являлась религия, то для простого народа Древнего Рима таким «опиумом» была возведенная в ранг государственной система «ублажения и подачек»; система, даровавшая плебсу иллюзию близости к власти и аристократии. Цицерон так отзывался о политике Юлия Цезаря:

«Он развратил невежественные массы зрелищами и празднествами, расплодив попрошаек. Он привязал к себе своих последователей богатыми вознаграждениями, а своих оппонентов – проявлениями милосердия и снисходительности. Короче говоря, он превратил свободное общество в сборище развращенных прислужников».

В конце концов Цезарь дорого заплатил за свою политику. Страшно подумать, что сказал бы Цицерон, окажись он в нашем обществе потребления. Скорее всего то же, что и экономический советник Рональда Рейгана: «Если подачками понуждать людей оставаться в бедности, они оттуда не вырвутся никогда».

Как бы на это не сетовал Цицерон, факт остается фактом: древнеримскому государству долгое время удавалось гасить искры народного недовольства, умело внушая людям, что они не просто жители величайшего города – витрины могущества и власти, – но и привилегированные его граждане. Несмотря на все опасности и проблемы, свойственные жизни в огромном городе – пожары, наводнения, эпидемии, разорения, долги, конкуренцию и т.д., – в древнем Риме сложилась довольно развитая культура благотворительности и меценатства; и эта культура, эта система, несомненно, во многом скрашивала вопиющие недостатки.

^{Цицерон}

Перевозка товаров

Древний Рим занимал пересеченную территорию; его знаменитые «семь холмов» в ту пору были, несомненно, выше, чем сейчас. Главной транспортной артерией был Тибр. Задолго до изобретения парового двигателя тяжелые грузы перевозились крайне медленно, ровно со скоростью задумчиво бредущих волов – «целых» 2 мили в час (не обычная ли это скорость для нашей транспортной компании «South-West Trains»?). До конца XIX в. водный путь так и оставался самым распространенным способом перевозки тяжелых грузов. Чем дольше путь по воде, тем лучше – это объясняет, например, такое длительное процветание Венеции. Это был самый удаленный в Средиземноморье и самый близкий к странам Центральной и Восточной Европы перевалочный пункт для доставки грузов водным путем, а значит, и самым выгодным. Для Рима, самым неудобным образом оказавшегося в 20 милях от морского побережья, Тибр и стал той транспортной «палочкой-выручалочкой», способствовавшей экономическому расцвету города.

Арки и бетон

Необычайно важную роль в развитии древнего Рима сыграли Албанские холмы (21 км на юго-восток от города). Состоящие из вулканических пород, эти невысокие горы обеспечивали город материалом для мощения дорог и улиц, а вулканический туф, очень удобный для обработки, использовался римлянами в качестве превосходного строительного материала. Изобретение (поистине, великое) арок и сводчатых потолков позволило строить многоэтажные дома, огромные стадионы и акведуки; римляне научились строить террасы, что позволило делать холмы более пологими, как бы «выравнивать» город. И, наконец (самое главное), древние римляне изобрели бетон, что привело к самым невероятным последствиям с точки зрения строительства и архитектуры. Отголоски этого открытия слышатся до сих пор. Первоначально скрепляющим веществом в строительстве являлся известковый раствор, получаемый обжигом мела или известняка в печи с дальнейшим добавлением воды. Когда раствор подсыхал, добавляли песок, и субстанция походила по своим свойствам на цемент. Технология эта очень старая – ее изобрели еще в Древнем Египте в III тысячелетии до н.э., – и римляне стали использовать ее с IV в. до н.э. Этим раствором обмазывали бутовую каменную основу стены, а затем облицовывали стену кирпичом или декоративным камнем.

В I в. до н.э. римляне вдруг обнаружили, что, смешивая известковый раствор с пуццоланом (вулканическим туфом), найденным у Везувия и на Албанских холмах, и добавив немного гравия, можно получить новое вещество – чрезвычайно прочное, сравнительно легкое, которое можно было залить в опалубки и которому можно было придать любую форму. Это был бетон. Строительство арок, сводов и мостов стало делом технически легко выполнимым; а главное, невероятно быстро можно было построить любое военное укрепление. Дело дошло и до таких грандиозных сооружений, как Колизей и акведуки. Теперь по строительным и архитектурным достижениям Рим мог сравниться со светочем эллинистического мира – Александрией.

Дороги и не только

Безудержное строительство в древнем Риме вселяло в сердца плебса огромную гордость. Ведь каждый считал себя причастным к неслыханному чуду, которое являл собой растущий вширь и ввысь мегаполис. Ко II в. до н.э. городу было чем похвастаться: и мощеными улицами, и торговыми центрами-площадями, и жилыми многоэтажными домами (из кирпича). Гай Гракх, такой же яростный реформатор, как и его брат Тиберий, в 120-х годах до н.э. положил начало новой, еще более грандиозной строительной программе. Прокладка дорог стала его особой заботой:

«Он убеждал всех, что дороги должны быть не только полезными, но и красивыми». Они были спланированы так, что походили на натянутые струны, пересекавшие всю страну; часть их (дорог) были замощены камнем, а некоторые представляли собой полотно из утрамбованного гравия. Естественные впадины надлежало засыпать, а через водные преграды и овраги – перекинуть мосты. Обе стороны полотна выравнивали до одного уровня так, чтобы дорожное полотно выглядело красиво и симпатично на взгляд. Помимо этого, дорогу размеривали на всем протяжении, и через каждую милю вбивался столб с указанием пройденного пути. Также ставили каменные тумбы, позволявшие взбираться на лошадь без посторонней помощи.

^{Via Appia – первая римская дорога}

В 55 г. до н.э. Помпей построил первый в Риме постоянный (т.е. каменный) амфитеатр на десять тысяч зрителей. К 33 г. до н.э. соперник и критик Августа Агриппа реконструировал старые акведуки и построил новые. Под его началом были построены: 700 цистерн – хранилищ воды, 500 общедоступных источников воды и 130 водонапорных башен – и все это в один год. Это было то самое время, когда Октавиан (впоследствии Октавиан Август) вступил в смертельную схватку с Марком Антонием и Клеопатрой за лидерство в античном мире. Все это, как известно, закончилось знаменитой победой Августа у мыса Акций в 31 г. до н.э. и позволило стать ему первым римским императором.

Древнеримские дороги

Древнеримские дороги первоначально, конечно же, были предназначены для использования в военных целях – так сказать, для уверенной поступи легионеров. Потому и мостились они твердым кремниевым или базальтовым камнем. По сторонам дорогу ограждал камень бордюрный. Поэт Стаций в своей поэме оставил нам единственное упоминание о строительстве дорог – там он восхваляет императора Домициана за то, что он спрямил знаменитую Аппиеву дорогу, что позволило сократить день пути до двух часов. Одновременно он коснулся и технологии: ров – засыпка щебнем и грунтом – основной материал – мощение полотна брусчаткой – бордюры, – и во всем этом участие несметного количества мастеровых.

Запланированное строительство дорог велось за казенный счет, но иногда, чем могли, помогали и местные землевладельцы. Часто финансирование было государственно-частным, т.е. составляло комбинацию из бюджетных средств, личных вливаний членов императорского двора и средств заинтересованных городов и частных лиц. Нынче в этом нет ничего необычного. Например, автострада Уэстфилд, поднявшаяся над станцией метро «Шефердз Буш» и ведущая к современному торговому комплексу. Конечно, строительные технологии разнились от провинции к провинции, и потому некоторые дороги служили сотни лет, а некоторые требовали постоянного ремонта. Надписи на некоторых «верстовых» столбах доносят до нас свидетельство безобразий той эпохи: «ремонт прошел тогда-то, стоило столько-то, тот-то оплатил, но дорога снова пришла в негодность»; опять «тогда-то за дорогой не следили», а некоторые надписи гласили, что дорога строилась изначально неправильно (вот так-то!). Император Тиберий потребовал от властей Требии вложить денег в ремонт близлежащей дороги вместо задуманного амфитеатра, но тщетно. Однако в провинциях бытовала привычка прихорашивать дороги перед приездом высоких гостей – совсем как в наши дни, когда, например, ожидается проезд по тому или иному пути кортежа Ее Величества. Поддержание в порядке дорог для нужд армии соблюдалось особо. В Македонии, например, император Траян во время войны с придунайскими племенами приказал отремонтировать одну важную дорогу по всем военным стандартам, и всем богачам из близлежащего города пришлось выплатить необходимую дань.

«Все дороги ведут в Рим» – поговорка, которая отражает особые отношения римлян к своим дорогам. Именно дороги способствовали культурному и экономическому расцвету великой империи, хотя их строительство, как и поныне, дело очень не дешевое.

Август уже знал, чем завоевать сердца и умы своих сограждан. Провозгласив себя императором, он не только приказал восстановить храмы, пришедшие к тому времени в упадок, и построить новые, но ввел некоторые доселе неизвестные религиозные ритуалы. Это был человек, который после хаоса последних лет Республики вознамерился вновь повернуть Рим лицом к богам и таким образом поставить себя и свою империю под сень и покровительство высших небесных сил.

Нынешнее налогообложение и современные технологии позволяют решить куда более грандиозные строительные задачи. Дело встает лишь за ценой. Строительство лондонского Кроссрэйла (скоростного радиального пути) было обещано дважды, да и то после массовых выступлений под эгидой лейбористов. Недавно обещали опять, оценив это строительство в 8 млрд. фунтов. Нечего и гадать, во что эта цифра выльется в реальности.

Но есть еще один момент: раз уж это наши народные деньги, очень тяжело свыкнуться с мыслью, что освоены они будут так, что в итоге родится какое-нибудь чудовище. Ужасающий контраст между грациозной архитектурой XVIII в. и нынешним «модерном» в глаза бросается особенно. Так и хочется выдернуть рукой весь этот новострой. Но это уже отдельная история.

^{Древняя римская дорога}

Вода

Все мы постоянно пользуемся водой и воспринимаем ее как нечто само собой разумеющееся, кроме, разве что, некоторых районов Юго-Восточной Англии, где иногда бывают перебои в водоснабжении по ряду объективных причин. Там это дело сопровождается изрядной нервотрепкой и строгими предупреждениями в стиле «уходя, проверьте краны». Кстати, отключения воды случаются иногда и в Лондоне.

Акведуки

Древние римляне первыми в мире организовали водоснабжение в промышленных масштабах. Инженеры той эпохи, пользуясь ошеломляющими техническими достижениями, буквально «несли» цивилизацию и комфорт в массы. Первый акведук «сработали» в Древнем Риме еще в 312 г. до н.э. В свое время один лишь город сам по себе снабжался одиннадцатью (!) акведуками общей длиной 300 миль, потребляя 12 млн. кубометров воды за один только день. Акведук рекордной длины (по прямой 75 миль, но с изгибами все 155 миль) снабжал величественный Константинополь.

Так как напор воды целиком и полностью зависит от наклона водовода, это обстоятельство учитывалось прежде всего. И по всей империи мы находим блестящие решения этой проблемы. Вода накапливалась в резервуарах-накопителях, состоявших из баков, водо-запорной арматуры и шлюзов, а уже оттуда, не испытывая никаких затруднений и уж точно никакого контроля, днем и ночью шла прямиком в город. Уличные фонтанчики и общественные источники, коим не было числа, радовали простых горожан. Водой снабжались и многие домовладения (вкупе с уборными). В этом случае ставились краны с регулируемым расходом и взималась плата – хороший источник доходов в городскую казну.

^{Акведук Понт дю Гар}

К качеству воды (точнее, ее чистоте) относились серьезно. Древнеримский архитектор Витрувий (I в. до н.э.) даже определил «критерии» проверки: посмотрите, здоровы ли здесь люди, пьющие местную воду, и нет ли у них умственных отклонений, и горят ли у них глаза? Оставляет ли вода следы на стенках посуды? Если вскипятить ее в медной кастрюле, останется ли осадок? Быстро ли варятся в ней овощи? Прозрачна ли вода? Из чистого ли источника? Витрувий знал, что занятия со свинцом не укрепляют здоровья («посмотрите на бледную наружность мастеровых, делающих свинцовую посуду и трубы») и изделия из свинца крайне вредны (единственное преимущество свинцовых труб – отсутствие коррозии).

Римскую империю погубил не свинец – в конце концов, вода осаждала на стенках труб известковые отложения, уменьшая тем самым проникновение ядовитых частиц свинца в саму воду. Интересно, что о вреде свинца человечество знало за тысячелетия до Витрувия, но лишь с развитием химии люди узнали об истинной опасности этого тяжелого металла. Лишь ужаснувшись, они по-настоящему задумались о свинце в бензине, красках и т.д.

Бани

^{Термы Каракаллы. Рим. 206 г. н. э.}

И до строительства акведуков многие города не испытывали особой жажды. Вполне хватало воды колодезной, от источников, рек или дождей – да в конце концов, на безводной местности люди селились крайне неохотно и о строительстве городов не помышляли. Но! Для древних римлян вода была не просто источником жизни, а чем-то большим – главным условием для строительства бань, или, как их называли сами римляне, «терм» и, как следствие, источником здоровья и удовольствий. Кстати, главным и очень требовательным потребителем была армия, где бы она ни устраивала свои лагеря. Император, аристократы, плебс, да и рабы – все стремились получить свою порцию наслаждений (это же касалось и женщин: термы были общими и раздельными, в зависимости от нравов, господствовавших в данной местности).

Входная плата была минимальной. Пришедших римлян вначале ожидало умасливание и физические упражнения – можно сказать, что «фитнес» был в большом почете, – затем парная, где следовало основательно пропотеть, и лишь после этого начиналась собственно помывка: купание в горячей воде, теплой, прохладной и, наконец, холодной. Марк Аврелий по-своему комментирует священный обряд: «Термы – это не что иное, как масло, пот, грязь и вода». На современный взгляд, древнеримские бани – это фитнес-зал и паб в «одном флаконе». Хотя бани были доступны для всех, каждый знал свое место и общался с себе подобными.

Богачи приходили со своими рабами. Невольники смазывали тело господина благовониями и маслами, затем растирали его толстыми шерстяными полотенцами. В это время знатный римлянин, осушая высокий бокал со слегка разбавленным вином, вел неспешную беседу с другими посетителями из высшего света. Едкий сатирик Марциал заметил, что частота общения со знатью ничуть не приблизила его к их кругу.

^{Римские термы. Рисунок эпохи Возрождения}

^{Ванна в доме. Помпеи}

В смысле смешения разных слоев общества (хотя и временного) в одном месте древнеримские бани напоминают современную среднюю английскую школу: дети из семей с разным достатком, одетые в единую форму, проводят полдня вместе, не испытывая никаких социальных различий и учась, таким образом, демократичности. Раздетые, люди в банях также равны (это не касалось лишь рабов). Сплетни, слухи, новости, анекдоты и даже деловые переговоры – нега и наслаждение способствовали дружескому общению. Древнеримские термы – особый микрокосм. Одна античная элегическая надпись гласит:

Balnea, vina, Venus corrumpunt corpora nostra, set vitara faciunt balnea, vina, Venus. («Баня, вино и секс разрушают наше тело, но возрождают нас к жизни, так что купайтесь, пейте вино и любите».)

Без бань древнеримское общество было бы неполноценным, а большие общественные бани, в свою очередь, появились благодаря акведукам. В начале трактата «De aquaeductu» (работа смотрителя всех древнеримских акведуков Фронтинуса, 97 г. н.э.) читаем:

«Умоляю вас, вы только сравните нашу безграничную, монументальную сеть акведуков с бессмысленными египетскими пирамидами или никчемными чудесами греков!»

Дело здесь не в восхищении какого-то инженера-чиновника своими достижениями. Почему таких «достижений» нет у наших чиновников? До сих пор загадка, почему древние римляне могли доводить воду до своих городов, а у нас на юго-востоке страны до сих пор перебои с водой...