Текст книги "Голосуйте за Цезаря"

Автор книги: Питер Джонс

сообщить о нарушении

Текущая страница: 5 (всего у книги 23 страниц)

Гражданство в Древней Греции

Сегодня мы безоговорочно признаем за каждым человеком, невзирая на происхождение, его неотъемлемые права. Несчастье в том, что достойная концепция о правах человека должна быть универсальна, т.е. применима ко всем областям человеческой жизни. Среди таких областей есть и (положа руку на сердце) нежелательные. Одна из них – право гражданства. Неудобно и неполиткорректно говорить об «исключительном» праве отдельных людей на гражданство в то время, когда мы живем в глобальном и мультиэтническом мире, а слова о праве «на мир без границ» повторяются, как ежедневная мантра.

Для древних греков и римлян «права» определялись по тому, что «говорил закон», и не было никаких комплексов по поводу «исключительности права гражданства». Тем лишь обстоятельством, что государство давало гражданство одним и отказывало в нем другим, оно прививало народу идею о гражданстве как об особенной и ценной привилегии для избранных, что вызывало в древних греках чувство избранности. Уж эти-то точно в условиях современного глобализма и мультикультурализма не рвались бы в Единую Европу. Интересно, звучит ли теперь «брэндовое» понятие «британец»?

В классическую древнегреческую эпоху, после 451 года до н.э., гражданство зависело от того, были ли афинянами мать или отец. Ребенка объявляли гражданином по его рождении во время традиционного ритуала с участием соседей. Гражданин не платил налогов; мужчины старше 18 лет могли участвовать в народных собраниях, высказывать свое мнение и занимать руководящие должности; каждый гражданин мог посещать государственные и местные религиозные церемонии; он мог владеть собственностью, а также обращаться в суд для разрешения споров. Афиняне отплачивали государству той же монетой. Они даже соревновались между собой в своем усердии в деле служения обществу. Демонстрация искреннего гражданского участия давала возможность завоевать уважение в обществе. Недаром Аристотель говорил: «Всякий, у кого нет активной гражданской позиции – либо бог, либо животное».

Ни одна из указанных привилегий (кроме права на содержание харчевен) не даровалась чужаку; работать же они могли в Афинах, лишь имея попечителя из числа граждан, выступавшего в качестве гаранта. И все же, если у кого-то из чужеземцев были особые заслуги перед Афинами либо они занимались каким-то особенным, незаменимым родом деятельности, народное Собрание могло наградить такого претендента гражданством. Однако честь такая даровалась редко.

Ни у древних греков, ни у римлян не было, конечно, таких современных проблем, как содержание огромной армии бюрократов в службах иммиграции или, например, изготовление идентификационных карточек. В античную эпоху никаких формальных признаков гражданства не было.

Нынешнее наше правительство планирует создать единую базу данных на всех граждан, собираясь занести туда официальные и неофициальные сведения, начиная паспортными, медицинскими и криминальными (если есть) и кончая сведениями частного характера: поездка по стране и за рубеж, социальные льготы и даже посещение пабов; причем сведения эти могут быть затребованы любой государственной службой. Ни греки, ни римляне с таким не смирились бы.

Война и овечья шерсть

В 500 г. до н. э. Рим был маленьким, но растущим городом-государством. За 230 последующих лет в процессе завоеваний и альянсов Рим стал хозяином всей Италии. Затем, в течение двух Пунических войн (264-241 и 218-201 гг. до н.э.), был разбит извечный соперник – Карфаген, а Рим стал главенствовать в Западном Средиземноморье. В этом процессе Сицилия (главный театр военных действий) и Сардиния стали первыми древнеримскими провинциями; затем последовала Сев. Африка с ее зерном и масличными плантациями, а также баснословно богатая рудами ценных металлов Испания (кстати, у Карфагена там было немало колоний-поселений). Вскоре была завоевана Греция, где один из царей поддерживал Ганнибала, а также Малая Азия (была завещана Риму правителем). В 60-х годах до н.э. Помпей бросил к ногам Рима Переднюю Азию и Ближний Восток, а в 50-х уже Юлий Цезарь превратил в древнеримскую провинцию всю Галлию.

В дальнейшем древнеримской армии не приходилось проявлять какую-то сверхъестественную воинственность, так как многие территории и племена по своему желанию стремились попасть в лоно великой империи. Все окрестные народы видели, на что способна огромная, хорошо обученная армия, под знамена которой, в случае необходимости, можно было призвать многочисленный резерв – абсолютно лояльное гражданское население. Не последнюю роль играла и римская дипломатия – разумная и искусная, умевшая превращать злейших врагов в надежных союзников. Потому-то империя (имея в виду Западную Римскую империю) продержалась около 700 лет.

В результате обширных завоеваний доходы древнеримской казны с 200 по 70 г. до н.э. увеличились в четыре раза, что известно достоверно. Кампании Помпея на Востоке в 60-х годах I в. до н.э. еще удвоили или утроили приток средств и ресурсов. Его показательный «триумф» в 61 г. до н.э. праздновали два дня вместо одного, рассказывает Плутарх, его солдаты даже тащили по улицам монеты общей стоимостью в 70 млн. денариев (280 млн. сестерциев) – гораздо больше годовых доходов древнеримской казны. На эти деньги можно было кормить все население империи в течение двух лет. Это объясняет, почему римляне платили лишь косвенные налоги, например пятипроцентные пошлины на сделки и наиболее непопулярный полупроцентный налог с продаж, шедший на пенсии отставным легионерам.

В результате строительство дорог, жилья, прочей инфраструктуры, «хлеб и зрелища», содержание армии финансировалось не из кармана граждан, а из денежных ручьев и ручейков, стекавшихся в Рим со всех концов огромной империи. Так что, когда Цицерон говорил, что налоги – это «мощь и сила государства», он вовсе не имел в виду деньги, отбираемые у древнеримских граждан.

Без сомнения, это хороший урок для нашего правительства. Вместо того, чтобы выискивать, где еще можно было бы закрутить гайки и как еще больше опустошить наши карманы, лучше обратилось бы к другим источникам налоговых поступлений. Полезнее было бы и для его собственного самосохранения.

Консерваторы уже нашли такой источник, решив обратить взор на резидентов-неграждан (т.е. людей, которые выбрали местом постоянного жительства Британию, но не ставших подданными – как правило, это богачи, которые не в ладах с фискальными органами в своих родных странах). Таким лицам предложено выплачивать 25 тыс. фунтов в год (лейбористы, естественно, зафыркали). Такие сборы выльются в 3 млрд. фунтов годовых. Эта сумма, конечно, бледная тень от 457 млрд. фунтов, собранных в 2005-2006 финансовом году, но это только начало. Все деньги, спрятанные на оффшорных счетах, «тянут» на 11,5 трлн. фунтов, а это значит, что мы потенциально теряем ежегодно около 225 млрд. фунтов. Если вывести эти средства из тени – подумайте только, скольким толстосумам мы помогли бы похудеть!

Чрезвычайно популярна и идея сокращения налогов. Так было и в Древнем Риме, особенно среди тех, кто действительно их платил, т.е. в провинциях. Очередной император был просто рад уменьшить поборы с тех или иных городов и провинций, особенно продемонстрировавших свою преданность.

Сегодня освобождены от налогов гражданские лица, работающие в Ираке. А почему не военнослужащие? Почему такие послабления не применить к тем, от кого зависит будущее Британии, например учителям физики и математики? Ну, а если освободить от уплаты налогов пенсионеров, то такой огромный электорат поможет своему благодетелю выиграть любые выборы.

Цезарь и зрелища

То, что древние правители не особо тратили государственную казну на содержание армии и инфраструктуры (дороги, мосты, акведуки и т.д.) – это одна правда. Другая же правда заключается в том, что куда более сумасшедшие деньги богатых индивидуумов шли на завоевание любви и авторитета у простого народа. Примером тому – устроительство гладиаторских боев.

В предыдущей главе мы уже упомянули, что гладиаторские бои не значились в перечне зрелищ, организуемых государством на казенные деньги. Это кровавое действо ведет свое начало с траурных церемоний (похороны родственника мужского пола), и бои всегда организовывались состоятельными частными лицами. Битвы гладиаторов, как захватывающие спектакли, разогревали кровь и эмоции плебса. Интерес со стороны публики был неслыханный, и первым местом боев с массовым присутствием зрителей был, конечно же, древнеримский Форум.

Богачи-аристократы пускались во все тяжкие, не жалея денег на организацию погребальных игрищ. На элитных похоронах в 216 г. до н. э. развлекались видом дерущихся двадцати двух гладиаторских пар; в 200 г. до н. э. похороны сопровождали 25 пар; в 183 г. до н. э. – 60 пар, а в 174 г. до н. э. – уже 74 пары. По назначении Юлия Цезаря эдилем в 65 г. до н. э. он пообещал устроить грандиозное побоище с участием 320 пар гладиаторов! Его противники в Сенате немедленно ограничили средства, которые какой-либо эдиль мог потратить на организацию таких зрелищ.

^{Юлий Цезарь}

Цезарю все же удалось добиться своего в 46 г. до н.э., уже после того как он разбил Помпея в гражданской войне и назначил сам себя пожизненным диктатором. Цезарь устраивал грандиозные празднества в честь своих побед и однажды организовал ошеломляющее зрелище, длившееся столько дней, сколько у него было побед. Трагическим образом эти многодневные празднества совпали со смертью его дочери – Юлии. Чтобы представить всю грандиозность этого события, процитируем историка Светония:

«Цезарь восшествовал на Капитолий в сопровождении 40 слонов, увешанных по бокам горящими лампами. На праздновании блестящей победы над Понтием впереди триумфальной процессии несли полотнище с надписью: « Veni, vidi, vici» – «Пришел, увидел, победил». Лаконичная фраза сообщала другим оставшимся противникам Цезаря, с какой быстротой он разберется со всеми ими.

К ноге каждого из его легионеров-ветеранов он бросил... 24 тысячи сестерциев (1 сестерций -5 нынешних фунтов стерлингов). Каждый из них как подарок получил во владение участок земли... Каждому гражданину мужского пола преподнесли два модия пшеничного зерна и два фунта оливкового масла, триста сестерциев (это было его давнее обещание) и сверх того по сотне сестерциев в качестве компенсации за то, что это обещание долго не выполнялось. Император также облегчил долг тем римлянам, кто платил за аренду жилья до 2 тыс. сестерциев в год, и гражданам италийских провинций, платившим до 500 сестерциев в год. Вдобавок он организовал всеобщее пиршество с дополнительной раздачей мяса, а после победы в Испании – два пира кряду. А когда он решил, что всего этого недостаточно, через 5 дней все повторилось.

Цезарь на свои средства организовал ряд представлений – гладиаторские бои и театральные постановки во всех районах города, где актеры играли, кстати, на других, кроме латыни, языках; а также соревнования атлетов, морские бои, цирковые представления... Пять дней развлекали народ кровавые схватки диких зверей. Под занавес сошлись друг с другом в бою пять сотен солдат, выстроенных в шеренги, двадцать слонов и триста воинов, закованных в латы. Для большей натуральности на арене построили два военных лагеря. На временном стадионе (на Марсовом поле) происходили трехдневные состязания атлетов. В морском бою, организованном на искусственном озере, дрались между собой военные суда с двумя, тремя и четырьмя рядами гребных весел; корабли символизировали флоты Тира и Египта, и на каждом находилось множество воинов.

Привлеченное зрелищами и пиршествами, в Рим съехалось несметное число гостей из провинции. Повсюду на улицах и обочинах дорог вырастали палатки. Скопление народа было так велико, что в давках, помимо простого плебса, погибли даже два сенатора».

Хотим подчеркнуть, что все это великолепие было организовано Цезарем именно на свои, а не государственные деньги. И практика такая была абсолютно типична для всего древнего греко-романского мира. Другими словами, заигрывание с плебсом было выгодно не только государству, но и просто состоятельным людям, какими бы расчетами, социальным или политическим, они ни руководствовались.

Покупая власть...

Желающие вскарабкаться по карьерной лестнице начинали свое восхождение с должности эдиля – первой остановки на пути к сияющим высотам власти. Что же это за пост? Эдиль, например, отвечал за успешную организацию и проведение общегосударственных празднеств. Должность эта была, прямо скажем, не для бедных. Зачастую эдили из собственного кармана дотировали подответственные мероприятия, дабы убедиться, что народу хватит всего: и хлеба, и зрелищ; актеров они старались приглашать наилучших, а колесницы – самые быстрые. Иной раз они даже находили поводы повторять торжества, например, из-за мнимой скомканности ритуалов, хотя это и являлось откровенным своеволием.

Яркий пример: в 58 г. до н. э. эдиль Скавр (кстати, первый римский губернатор Сирии в 63-2 гг. до н.э.) решил продемонстрировать всем, что он не сидел на Востоке сложа руки, а очень даже неплохо «зарабатывал». В организованном им «шоу» он выпустил на арену 150 самок леопарда, первого завезенного в древний Рим бегемота, 5 крокодилов и скелет из Яффы (ныне в Израиле), заявив, что останки якобы принадлежат чудовищу, заковавшему в цепи красавицу Андромеду и убитому Персеем. Для своих демонстративных целей Скавр выстроил в Риме временный театр в три этажа, отделав первый этаж мрамором и предположительно установив три тысячи статуй. По свидетельству Плиния Старшего, театр вмещал аж 80 тыс. зрителей. Вдумайтесь, сэр Камерон Макинтош, да и весь ваш Олимпийский комитет. Ну как можно было не полюбить богатых римлян эпохи Республики за их деяния?

Эргетизм – это что?

Иные древнеримские богачи сорили деньгами, не преследуя совершенно никаких политических целей. Состоятельный аристократ Плиний Младший, например, содержал в родном городке Комо школу и библиотеку, а также завещал землякам термы и даже внес деньги в капитализацию, чтобы даровать каждому горожанину ежегодный бесплатный обед. Его бумаги приносили доход 11 лет, и за это время меценат израсходовал в благотворительных целях около двух млн. сестерций (десять млн. фунтов). Благодарные горожане чествовали не только Плиния, но и всех, кто облагодетельствовал свои родные места. Подобная благотворительность называлась «эргетизмом» (в переводе с древнегреческого – «делающий добро» для себя и других).

Эргетизм в какой-то мере смягчал главную проблему античного мира – чудовищное неравенство между богатыми и бедными. А неравенство, как известно, вызывает зависть. О неравенстве: в 70-х годах до н.э. среднегодовой доход Римской империи составлял 200 млн. сестерциев, а Красс единолично владел состоянием в 192 млн. сестерциев. У старины Билла Гейтса кошелек, сопоставимый с ВВП Индии или, например, Мексики. Правда, со своими 62 млрд. долларов он «позорно» уступает ВВП США (12,3 трлн. долларов) – аж в 220 раз меньше!

Как видим, в Древнем Риме какая-то часть богатства плавно перетекала от толстосумов к неимущим посредством бесплатной или дотированной выдачи продуктов, организаций зрелищ и общественных работ, а также другими формами благотворительности. Был и еще один своеобразный канал – армия; вернее, наём в частные воинские формирования свободных, хотя и бедных, граждан. Цезарь для ведения военной кампании против Помпея призвал под свои знамена около 80 тыс. человек (истинно профессиональная армия в Древнем Риме сложилась в эпоху императора Августа).

Подытоживая, скажем: древним римлянам чрезвычайно нравилась публичная трата богачами своих денег на общественные нужды – этакое методичное спускание «пара» из котла общественного недовольства (да и зависти). Древние оценивали бы деятельность нынешних толстосумов не по тем деньгам, что они зарабатывают, а по налогам, которые они платят, и благотворительности, которой они занимаются.

В 2006 г. 54 британских миллиардера заплатили налогов на сумму всего в 14,7 млн. фунтов из их совокупного состояния в 126 млрд. фунтов, и лишь горстка из них заплатила налог на прибыль при размещении капитала.

Богатство, концентрирующееся в руках избранных, выражается астрономическими суммами, и так происходит во всем мире. Лишь один процент американцев зарабатывает 1,3 трлн. долларов в год – больше, чем совокупный государственный доход Франции. Более половины богатства Америки создано за последние 10 лет благодаря новым технологиям, дерегулированию и свободе рынков. То же самое, видимо, относится к России, Индии и Китаю, хотя в этих странах разрыв между богатством и бедностью просто чудовищный.

Оправдание богатства

Кому-то хочется верить, что эргетизм развивается параллельно с ростом богатства. Или же все-таки богатые проводят все свое время, соревнуясь друг с другом в величине вертолетных площадок, подводных лодок и футбольных клубов – точно так же, как это делали древние римляне в I в. до н.э., сравнивая по величине и глубине свои рыбные пруды? «Повальным психозом» называл это явление Плиний Старший. То же случилось в XVII в. в Нидерландах, где все общество поразила бацилла «тюльпаномании»; а в наше время мы слышим о «dot.com-мании». Одна римлянка так восхищалась своей миногой, что решила украсить ее серьгами. Но у миног нет ушей, хотя такими банальными утверждениями «повернутую» на моде римлянку не проймешь.

В динамичном капиталистическом мире резко проявляется различие людей в предприимчивости, искусности и трудолюбии. Это неизбежно приводит к разнице в получаемых доходах и, следовательно, к расслоению, разделению общества на бедных и богатых. Но как же в такой среде, таких условиях может родиться добродетель? Ответ на этот вопрос могли бы дать в Древнем Риме.

Во-первых, призовите всех богатеев под армейские знамена. В конце концов, они всегда могут оплатить и приобрести новейшее и лучшее оружие, и им всегда есть что терять. Именно это и происходило во времена Древнеримской Республики, где только богатые могли позволить себе оружие и амуницию, не считая лошадей – то есть все необходимое для ведения войны. Менее богатые занимали менее престижные воинские должности. А совсем неимущие, в основном, и вовсе не призывались. Но практикуемо ли это в наше время?

Соблазните людей высокой зарплатой – фантастическим призом, который можно ухватить руками; покажите им дорогу к чести и славе; скажите им, что все это возможно лишь при осознании и выполнении персонального долга – служении обществу.

Покажите нынешним плутократам истинный путь, даже если он одинаково освящен «золотым тельцом » и чувством долга перед обществом. И тогда появятся новые Гетти и Гейтсы, давшие современной плутократии такой пример.

Для нас, британцев, яркий пример бизнесменов такого рода – состоятельные люди, вкладывающие (не без собственной выгоды, конечно) огромные деньги в «наше всё» – футбол. Мы помним, с каким энтузиазмом сэр Джон Холл из «Ньюкасл Юнайтед» говорил о роли клуба – и футбола вообще – в жизни города и графства. В итоге он стал многоуважаемой личностью на всем северо-востоке. Непонятно пока, такое ли видение у Романа Абрамовича из «Челси», хотя, признаем, он вселил лучшие чувства в души болельщиков и сделал очень многое для своего клуба. Денди Лернер, американец, потративший состояние на «Астон Виллу», показал всем, что он также ценит и красоту в жизни: недавно он просто подарил 5 млн. фунтов Национальной портретной галерее.

Во-вторых, аристократичные римляне отделяли себя от бизнеса как омерзительного способа «делать деньги». Все-таки они искали славы.

В наши же дни бизнес создает рабочие места и как следствие – материальное благополучие. Далее – налоговые отчисления, далее – школы, больницы, далее – везде... Возможно, теперешняя слава лежит в этой плоскости? Банк «Барклайс», например, платит миллиарды корпоративных налогов и дает работу около 50 тыс. британских служащих. Но опять же вопрос: а сколько налогов недоплачивается (иногда легально)? Не будем подозревать в нехорошем. Но если бы банку разрешили строить школы под своей эгидой и под своим названием, то платежи и отчисления шли бы куда охотнее, а не оседали бы обезличенно в бездонном минфиновском кармане. И, наконец, одно наблюдение. Мы хорошо знаем, во что обходится нам содержание бюрократического аппарата и субсидирование политиков. А сколько стоила Древнему Риму его собственная бюрократия? Ничего. Зеро. Ноль. Потому что управленцам официально не платили. Иными словами, древнеримское государство функционировало бесплатно.

Естественно, у страны всегда были непредвиденные расходы (чего стоят одни войны! Да и содержание регулярной армии – начиная с Августа – влетало в копеечку); но сами богатеи, карабкаясь по карьерной лестнице, зарплату не получали. Наградой им были власть, популярность и перспектива заполучить в фактическое владение какую-нибудь сытную провинцию – стоило лишь стать консулом. Наш Тони Блэйр о таких выгодных перспективах знает прекрасно. Эти перспективы пахнут «баксами».

Древние римляне оторопели бы от ужаса, узнав, что когда-нибудь парламентариям на далеком туманном Альбионе будут приплачивать за их прямые обязанности. Платить тем, кто нами управляет? Представляете, что подумали бы древние о Шоне Вудворде, государственном секретаре по делам Северной Ирландии? Секретарь женат на богатой наследнице из рода Сэйнсбери, миллионерше, и к тому же владеет домами во Франции, Нью-Йорке и Вест-Индии. До сих пор утверждают, что из средств, направленных на содержание парламентариев, 130 тыс. фунтов прямиком пошли на нужды его загородного поместья. Где же здесь чувство долга перед обществом? Да римляне просто сожгли бы эту виллу и сгорели бы от стыда сами.

И еще. Почему мы финансируем политические партии, например « Новых лейбористов»? Партии должны выживать сами. А римляне еще б добавили, что они должны приплачивать нам, избирателям, за то что мы отдаем за них голоса. Вот так в их понимании было бы честно.

Но как же древнеримское государство могло функционировать в таких условиях? Да потому, что сложилась такая система, где в финансировании общественных работ, услуг, благотворительности, управления и даже сбора налогов предпочтение отдавалось частному лицу, «частнику». А что войны выигрывались, дороги строились, руда добывалась – все это стараниями частных контрагентов, контрактеров, бравших на себя, в сущности, функции государства. Себя они называли «publicanae» – «народные слуги»; а в Новом Завете «мытари» – имя нарицательное – отрицательное. Все это – одиозные персонажи из Нового Завета. Право собирать налоги в торговых портах и таможенных постах в старину попросту продавалось; а расцвело это явление после того, как Гай Гракх разрешил частным лицам собирать налоги в Малой Азии, только что присоединенной к империи. Право это приобреталось сразу на пять лет. Собираемые средства были огромны, и мытари, для защиты своих прав, объединялись в сообщества, называемые «societatae». Дело их развивалось, и вскоре свои деньги они стали вкладывать в банковское дело и, как ни странно, в доставку почты, образуя целые картели. К счастью для метрополии, собиратели налогов переносили свою деятельность и на другие провинции, а само государство ничего в этой области не теряло. Вскоре многим частным мытарям указали на дверь – Рим предпочел иметь «синицу в руках».

Естественно, не обходилось без случаев коррупции, ведь «pablicanae» напрямую общались с консулами и губернаторами, – и что там между ними было?

Не это ли происходит в Британии, где компания «НМ Revenue and Costoms», то срастаясь, то объединяясь с государством, ворочает огромными суммами и навязывает свои правила игры? Отделаться от этой достославной компании не решилось ни одно правительство. Отчего бы не разрубить этот симбиоз? Наше преимущество перед Древним Римом в том, что мы могли бы увеличить количество «мытарей», тем самым создавая между ними конкуренцию; тем самым устраняя почву для злоупотреблений. Того же пытался добиться и император Август. У Августа не получилось. Лишь при Нероне право сборов налогов целиком перешло к государству.

Такой монополии особенно обрадовались бы в Северной Ирландии...