Текст книги "Голосуйте за Цезаря"

Автор книги: Питер Джонс

сообщить о нарушении

Текущая страница: 13 (всего у книги 23 страниц)

Для богатых одни законы...

В одном из своих аспектов древнеримское право радикально отличается от нашего. Начну издалека. Святой Павел был грекоговорящим евреем родом из тех мест, где сейчас располагается Юго-Восточная Турция. Жителям этой провинции было даровано римское гражданство, и Павел вполне законно унаследовал его от своего отца. В 58 г. римские провинциальные власти арестовали его в Иерусалиме за организацию восстания, и командующий римским гарнизоном Клавдий Лисий приказал подвергнуть организатора бунта избиению кнутом. Привязанный к столбу для наказания, Павел спросил у центуриона: «Законно ли подвергать наказанию римского гражданина без суда и следствия?» Лисий не знал, что ответить, и переадресовал вопрос императору Клавдию, присутствовавшему со своей свитой на экзекуции. Нахмурившись, император снизошел до диалога с Павлом, спросив его: «А разве вы римский гражданин?» – «Да», – спокойно ответил Павел, и на следующий день под сопровождением конвоя он был доставлен к кораблю, готовому отправиться в Рим. «Высокой же ценой вы приобрели себе гражданство», – ехидно бросил на прощание император. (Следует заметить, что некоторое время Павел был рабом в услужении у императора Клавдия.)

Вот что значило быть римским гражданином, и в этом также огромная разница между нашим и античным правосудием. Приговор, вынесенный тогда, в огромной степени зависел от массы непривычных для нас обстоятельств: свободный этот человек или раб, богатый или бедный, мужчина или женщина, гражданин или без гражданства. Все подсудимые обычно делились на две категории: «honestiores» («благородные люди») и «humiliores» (буквально – «унижаемые»), хотя было довольно сложно точно отнести какого-либо человека к определенному классу. Рабы составляли третью категорию.

Приведу здесь выдержки из трудов юриста Павла, жившего в III в.:

«Каждый из honestiores, кто действует сознательно и с преступными намерениями, подлежит высылке на остров, a humiliores следует либо отправлять на каторжные работы, либо подвергать распятию на кресте.

Закон Корнелия налагает наказание в виде высылки каждому убийце либо тому, кто незаконно носит оружие. Теперь установлено, что в случае с honestiores такие преступления наказываются смертной казнью, a humiliores должны быть либо распяты, либо брошены на съедение диким зверям.

Согласно закону Юлиана о государственной измене, каждый, кто подстрекает к вооруженному мятежу против императора или государства... обычно подвергался изгнанию. Теперь же humiliores будут брошены в клетку с дикими зверями или сожжены заживо, a honestiores – казнены».

Перечисленные выдержки стали статьями судебного кодекса, и мы видим, что наказания различались также по степени унизительности – а древние римляне очень боялись публичного унижения; в данном случае – экзекуции, проводимой при большом стечении народа. Honestiores, конечно же, не могли избежать смертной казни, однако их старались не выставлять на посмешище и не делать из их наказания театрального действа. Казнили их быстро и скрытно. Преступников-humiliores, напротив, наказывали максимально публично, делая даже из их казни некое подобие шоу. Распятие, отправка на рудники под улюлюканье толпы, кровавая оргия в клетке с голодными зверями или сожжение живьем на костре – вот типичный перечень наказаний, предусмотренных для «низшего класса». Обратите внимание, что первое наказание из перечисленных гарантировало верную, но долгую и мучительную смерть, а следующие три – настоящее представление для зрителей, жаждущих крови и мучений несчастных. Со временем казни переместились на арены и театральные подмостки.

Гладиаторы, как мы знаем, имели возможность погибнуть достойно и даже приобрести свободу, показав на арене боевой дух, выносливость и благородство. В Древнем Риме процедура экзекуции превратилась в настоящее искусство; известен случай, когда приговоренного к смерти заставили играть Икара. Как известно, Икар был сыном Дедала, мифологического изобретателя скрепленных воском крыльев. Воспользовавшись рукотворными крыльями отца, Икар приблизился слишком близко к Солнцу. От нестерпимого жара воск на крыльях расплавился, и незадачливый Икар упал с высоты в море. Приговоренному преступнику пришлось повторить подвиг Икара – его сбросили с огромной высоты на искусственное озеро, вырытое в центре арены. Естественно, никакие крылья несчастному помочь не могли.

Очевидно, что древние римляне были бы чрезвычайно удивлены тому обстоятельству, что бедолаге лорду Арчеру (конечно же, он из honestiores), обвиненному в лжесвидетельстве, пришлось провести долгие четыре года за решеткой в компании с отъявленными уголовниками! Какое неподобающее обращение с потомственным аристократом! Бедняге пришлось писать слезливые письма в адрес министерства внутренних дел о своем ужасном положении. Министр, естественно, обо всем знал. Вот так блестящий лорд-романист (кстати, ратовавший за реформы в пенитенциарной системе) дал пищу для творческого вдохновения своему близкому другу, Чарльзу Диккенсу, также великому романисту и также выступавшему за тюремные реформы, правда, никогда в тюрьмах не сидевшему.

Исполнение законов

В древности не было полицейских, и каждый им был. С одной стороны, любой человек, как правило, был на виду, и любой проступок становился достоянием гласности. Где мог прятаться преступник в эпоху отсутствия коммуникаций? Разве что в лесах и пещерах. Преступник становился настоящим изгоем – это ли не сдерживающий фактор? С другой стороны, если различного рода злодеев было устрашающе много, значит, была причина не замечать этого? Вероятно, апелляция к местным «авторитетам» и страх перед кровной местью были главным оружием в противодействии криминалу. В такой первобытной ситуации сочинение все новых и новых законов вряд ли приносит пользу, если эти законы никто и ничем не обеспечивает. Мне кажется, что мы находимся в той же самой лодке; и не потому, что так слабы и беззащитны, а потому, что у нас много законов и слишком мало полицейских. Настолько мало, что невозможно прекрасные законы сделать эффективными (а те полицейские, мозолящие нам повсюду глаза, иной раз занимаются чем-то еще, кроме исполнения своих прямых обязанностей). Сообщают о двух миллионах преступлений в год, до конца не раскрытых. Мы живем в обществе, наводненном маньяками и наркоманами; обществе, погруженном в бандитскую субкультуру. И в этом его радикальное отличие от общества античного. Не забудем, что в древности люди были как бы ближе друг к другу, если не физически, то духовно. Я полагаю, что древний римлянин просто легче мог докричаться о помощи, не сомневаясь, что на помощь придут не только друзья, но и незнакомые прохожие. Нам же в экстремальной ситуации приходится надеяться только на солидарных людей, которые если и не прибегут на помощь, то, по крайней мере, вызовут полицию по мобильному телефону. Я же лично ставлю на хорошее вознаграждение, которое должно выплачиваться незамедлительно каждому, кто по своей воле снабжает полицию ценной информацией.

Есть достоверные данные, что 100 тысяч рецидивистов ежегодно совершают половину от общего числа правонарушений и лишь 20 тысяч из них отправляются за решетку. А не принять ли нам точку зрения Платона, что склонность к преступлению – это болезнь, которую нужно лечить. Так может, «недолеченных» и вовсе не выпускать из тюрем? Кстати, недавно был сделан первый правильный шаг в этом направлении: введение института «лишения свободы ради общественной защиты», то есть осужденный может быть выпущен из тюрьмы только тогда, когда его признают «абсолютно не представляющим опасности для общества»

8.
ИГРЫ ЗНАМЕНИТЫХ

Привлекающие публику

В современном английском языке есть слово «celebrity», восходящее к латинскому слову «celeber», основное значение которого – «хлопотливый, многолюдный, то, куда пришло много народу», то есть некто или нечто, привлекающее толпы людей. В античную эпоху эти толпы были видимые, вполне осязаемые; теперь же посредством современных аудио– и видеосредств вокруг действа можно собрать толпы виртуальные, куда как более многочисленные. Имена и лица людей широко известных теперь вхожи в каждый дом. В 2006 г. был даже составлен рейтинг самых узнаваемых, популярных людей, как ушедших, так и живущих (согласно опросам компании «Гугл»): 1. Билл Гейтс, 2. Билл Клинтон, 3. Иисус Христос, 4. Группа «Битлз», 5. Альберт Эйнштейн, 6. Дженнифер Лопес, 7. Пол Маккартни, 8. Тайгер Вудз, 9. Джон Леннон, 10. Анна Курникова.

Несколько странноватый список, рожденный в недрах Интернета, практически ставит на одну доску (согласно узнаваемости, а значит, популярности) совершенно несовместимых – ни в каком смысле – спортсменов, поп-идолов, ученого, политика, компьютерного гуру и даже (по мнению многих респондентов) Сына Божьего! Как бы вдохновились древние! Представьте: «А теперь поприветствуем Юпитера... или, как его... Зевса? Рады видеть тебя! Да, можешь присесть вот здесь, на диванчике, рядом с Элтоном... простите, сэром Элтоном, ха-ха! Зевс – большой поклонник вашего творчества, сэр Элтон... ха-ха! Давайте поаплодируем Зевсу, за то что он нашел минутку, чтобы заглянуть на наше шоу... ха-ха!»

Полагаю, что если бы такой список популярности поручили составить совершенно другому сообществу людей, например «Ассоциации школьных учителей», то перечень великих и заслуженных людей не выглядел бы радикально иначе, потому что рейтинг «топ-10» составлен не по умственным или иным способностям, а по частоте мелькания в средствах масс-медиа (справедливости ради, замечу, что некоторых можно ввести и в список «самых умных»). Посути, это зал «славы». А за известность и славу осуждать нельзя. Узнаваемость и популярность публичных людей не всегда зависит от их умственных способностей, порядочности или иных качеств. Альберт Эйнштейн и Дженнифер Лопес... Ничего общего, кроме того что оба персонажа появляются с завидной периодичностью если не на экранах телевизора, то на страницах популярной литературы. Оставим в стороне само желание наших героев состоять в одном и том же, хотя и по-своему почетном, списке. Даже будучи номер один.

Теперь мы видим, что наше слово «celebrity» – «известность, слава, узнаваемость» – справедливо восходит к латинскому «celeber» с его «многолюдностью и вниманием масс». Всех известных людей я разделил бы на три категории. Это те, кто:

1. В общем-то, и не собирался становиться знаменитым человеком, как Эйнштейн, но стал им, потому что иного и быть не могло. У этих людей за плечами, как правило, огромные достижения, и статус «звезды» их откровенно тяготит.

2. Всегда хотел стать знаменитостью и достичь высот славы. Это – поп-звезды, известные актеры, литераторы, художники и прочий народ. Зачастую их достижения надуманны и раздуты.

3. Люди совершенно недостойные, в чем бы они ни специализировались. Например, Тони Бенн или участники игры «Большой брат». Для этих важно, что их узнают на улице. И это-начало их конца.

Знаменитости древности

Античная эпоха также может похвастать своими знаменитостями из двух вышеперечисленных категорий. Хороший пример из первой категории – Сократ. Он не искал ни славы, ни популярности. Эксцентричный, совершавший большие и добрые глупости, обладавший блестящим умом и ставивший острые вопросы, он привлекал к себе толпы ищущей молодежи.

Во вторую, самую многочисленную категорию можно отнести так называемых «софистов» – профессиональных учителей философии и красноречия, дававших молодежи за умеренную плату открытые уроки по названным дисциплинам. Кстати, и Платон, и Сократ неодобрительно отзывались о деятельности софистов. В наши дни софистами можно было бы назвать таких теледеятелей, как Дэвид Аттенборо. Патрик Мурз, Саймон Скеймз и Дэвид Старкиз.

Возьмем, к примеру, Продика с острова Цеос (родился ок. 460 г. до н.э). Этот софист слыл большим сребролюбцем, жил на широкую ногу и на заработки ездил в Афины, где давал платные уроки, чрезвычайно популярные. Особенно слушателям нравились его лекции о правильном употреблении слов. Эти лекции посещал даже Сократ; правда, он шутил, что предпочел бы ходить на полноценные, серьезные лекции за пятьдесят драхм, чем платить одну драхму за халтуру. Аристотель, который и сам был не прочь порассуждать на тему «как привлечь и удержать внимание публики», посоветовал Продику «повысить плату за каждую лекцию до пятидесяти драхм, чтобы на занятиях народ не клевал носом».

Древние актеры имели приблизительно тот же статус, что и современные поп-исполнители (и, между прочим, были освобождены от воинской повинности и располагали полной свободой передвижения). Так же, как Бьянка Джэггер, кинозвезда и бывшая супруга лидера «Роллинг Стоунз», являющаяся, по совместительству, послом доброй воли при Совете Европы, или солистка из «Спайс Гелз» Джерри Халлуэлл , посол доброй воли при ООН, известные античные актеры были вхожи в иноземные посольства и даже брали на себя какие-то дипломатические функции. Неоптолемей и другие популярные трагики, действуя от имени двора Филиппа II Македонского (отца великого Александра), способствовали македонской экспансии в Греции и вызывали в свой адрес нескрываемую ненависть великого афинского патриота, оратора и государственного деятеля Демосфена. И все же величайшими «звездами» античного мира были атлеты, победители Олимпийских игр – спортивных соревнований, по содержанию и престижности затмевающих любые Игры современности.

Олимпийские герои

По-древнегречески «конкурс, соревнование» звучит как «agon» (отсюда «агония»). Слово это обозначало вообще всяческие игры, баталии, драматические фестивали (где пьесы и их авторы соревновались друг с другом по определенным правилам), а также различные конкурсы ораторов. Совершенно дословный перевод слова «agon» – «толпа, собравшаяся посмотреть соревнование». Такова точка зрения древних греков: соревнование не значит ничего, если оно не происходит на публике. Любая победа малоценна, если не достигнута на глазах свидетелей.

Современные спортсмены, чьи соревнования проходят зачастую при закрытых дверях на фоне рекламных щитов, по мнению древних – кто угодно, только не атлеты. Мы-то с вами знаем, что основная часть многомиллионных гонораров выдающихся футболистов, легкоатлетов и прочих теннисистов действительно происходит из их рекламных контрактов, а вовсе не из призовых вознаграждений. Дело доходит до курьезов: Анна Курникова, например, считающаяся одной из богатейших теннисисток мира, за всю свою спортивную карьеру не выиграла ни одного (!) взрослого турнира.

В честь чемпионов древних Олимпиад (на деньги спонсоров и, в меньшей степени, самих атлетов) ваяли скульптуры. Именно поэтому территория, прилегающая к стадиону в легендарной Олимпии, буквально усыпана статуями победителей. В честь чемпионов нанятые поэты слагали оды (особенно «плодовитым» был поэт Пиндар), композиторы писали песни, а танцоры в дни триумфа без устали плясали в родных поселениях новоиспеченных «олимпиоников» (олимпийских чемпионов). В своих поэмах Пиндар называл победителей «близкими к святости» (не те ли качества фанаты приписывают своим спортивным кумирам и поп-идолам?), в то время как проигравших, по словам поэта, дома никто не ждал (неужели даже домашние?), и неудачникам приходилось возвращаться к родным пенатам буквально по задворкам.

^{Олимпийские игры. Бегуны на короткую дистанцию. Изображение на вазе VI в. до н.э.}

Древние греки страшно боялись быть осмеянными на публике, и проигравшие, зная, что их ждет на родине, старались, что называется, «не высовываться». До нас в виде анекдотов дошли несколько историй. Первая – о некоем бегуне Хармосе: видя беспомощность бегуна на дистанции, к нему подбежал его товарищ и для приободрения духа дал отстающему тумаков. Однако это помогло мало, и Хармос все равно прибежал последним. Вторая история о некоем Маркусе, который бежал так медленно, что пришедший ночной сторож закрыл двери стадиона на засов, приняв бегуна за статую. Говорят, что перспектива публичного унижения подвигла сборную Англии по регби достичь неслыханных высот (после разгромного поражения 0-36 от сборной Южной Африки в первой игре на Кубок мира 2001 г.). Без сомнения, древнегреческих атлетов вдохновляло еще и серьезное вознаграждение, предусмотренное для победителя властями его родного города – пожизненное обеспечение съестными продуктами за общественный счет, лучшие места в театрах, а также налоговые послабления. В наши дни спортсменов, добившихся важных результатов, обычно награждают орденом Британской империи 5-й степени.

Быть чемпионом... (не) обязательно

Древнегреческий «Олимпийский комитет» требовал, чтобы все участники соревнований появлялись в Олимпии за месяц до официального открытия Игр для тренировок и вообще демонстрации своих способностей. Явно слабые атлеты отсылались домой. В свою очередь, участники, которые не видели себя в чемпионах изначально, находили любые причины, чтобы добровольно вернуться на родину. Особенно осторожничали атлеты, намеревавшиеся участвовать в контактных видах спорта, таких как бокс и борьба. Исторические хроники донесли до нас сообщение, что «такой-то выиграл Игры «akonti», буквально «без пыли», то есть совершенно без борьбы. Соперники, бросив на потенциального чемпиона один взгляд, попросту разбежались.

^{Дискобол. Изображение на вазе VI в. до н. э.}

Ни один древний эллин не сказал бы: «Участие – вот что главное» или «Все – победители». Древнегреческое слово «athletes» означает не что иное, как «соревнующийся за приз», а вовсе не «тот, кто участвует». Цель у атлетов была одна – победить. Каждый, кто не побеждал, считался проигравшим. На Играх не было призов за второе и третье места; то есть атлет, прибежавший к финишу вторым, приравнивался к аутсайдерам. Будь такая система принята в наши дни, малым и не очень спортивным странам, мечтающим в лучшем случае об одной-двух медалях, не имело бы никакого смысла посылать на международные соревнования свои немногочисленные делегации. Эти страны сэкономили бы уйму денег, а зрители были бы избавлены от скучного лицезрения отборочных «разогревающих» забегов и заплывов. Отступление, конечно, шуточное, и я рад, что современные Олимпийские игры руководствуются главным принципом Олимпийской хартии – «главное не победа, а участие».

Ставки на победителя

К сожалению, древним грекам была известна и главная болезнь современного спорта высших достижений (скорее, это околоспортивный аспект), а именно, страшное давление различного рода чиновников, функционеров, спонсоров, оказываемое на спортсменов и их тренеров. Так это происходит, например, на соревнованиях болидов в «Формуле-1». Это возмутительно, когда директора и менеджеры «конюшен» указывают пилотам, что им делать и как выступать. Например, на «Гран-При Австрии» 2002 г. пилоту из команды «Феррари» Рубенсу Баррикелло велели уступить дорогу коллеге по команде Михаэлю Шумахеру (кстати, бессменному чемпиону тех лет). Весь чемпионат 2007 г. тлел трехсторонний конфликт между менеджментом команды «Макларен» и ее двумя лидерами  – Фернандо Алонсо (считавшему, что именно ему должны быть отданы все приоритеты) и британским новичком Льюисом Хэмильтоном (также прекрасно себя зарекомендовавшим).

Напрашивается очевидное сходство с античными состязаниями колесниц – зрелищем необычайно дорогим и хлопотным (содержание лошадей, организация конюшен, изготовление и ремонт колесниц и тому подобное). Без сомнения, этот олимпийский вид спорта был привилегией людей очень богатых (либо самих наездников и возниц, либо их спонсоров). В результате победы в скачках или состязаниях колесниц считались самыми престижными, а в час восхваления победителей уже знакомый нам поэт Пиндар славословил почему-то не наездников или возниц, а владельцев всего этого «хозяйства». Конечно, оды он слагал по заказу и, в общем-то, ничем от наемных наездников-исполнителей не отличался. До нас дошли его творения, воспевающие не тех, кто, рискуя жизнью, добывал оливковую ветвь победителя, а хозяев лошадей и колесниц, взиравших на соревнования с трибун и время от времени (наверняка это было так) хватавшихся за сердце.

Гонки колесниц были возможны, конечно, благодаря усилиям и деньгам хозяев. То же самое происходит и в «Формуле-I». Гонщики, сидящие за изящным рулем и нажимающие на педаль акселератора, смелы и сильны физически, но на этом их функции завершаются. На кону их жизнь и спортивная репутация, но всем этим руководят большие деньги, а они, как известно, решают все. Поэтому в системе «собственник – исполнитель» гонщики, даже самые блестящие, знают свое место. Это место – нигде.

Тем не менее у древнегреческих атлетов было огромное преимущество перед современными спортсменами: они не были заложниками своих громких имен и рекламных контрактов. На своей спортивной одежде им не приходилось нести логотипы известных компаний, потому что никакой формы не было вообще: древнегреческие атлеты выступали совершенно обнаженными. Не сомневаюсь, что появись современные рекламные агенты на стадионе в древней Олимпии, они эту ситуацию исправили бы.