Текст книги "Голосуйте за Цезаря"

Автор книги: Питер Джонс

сообщить о нарушении

Текущая страница: 20 (всего у книги 23 страниц)

Атомная теория

Некоторые древнегреческие философы, в отличие от Сократа, целиком и полностью разделяли идею о полной зависимости человеческой жизни от физических свойств окружающего мира. Одна из теорий на этот счет имела чрезвычайное значение.

Для того чтобы чуть упростить эту сложную тему, замечу, что первых древнегреческих философов правильнее было бы называть физиками с философским «уклоном», нежели просто философами в чистом виде. И как физики они не могли пройти мимо наиглавнейшего вопроса естествознания: а какое, собственно, вещество лежит в основе всего мироздания, какое вещество самое главное? Предлагались разные варианты ответов, например воздух. Тут же возникал другой резонный вопрос: как эта первичная материя, если она существует, может превращаться в другие известные вещества, скажем, как может воздух превратиться, допустим, в Нила Киннока?

Действительно, проблема превращения одного вещества в другое казалась настолько неразрешаемой, что, по мнению философа Парменида, такое превращение невозможно в принципе. Но поскольку мы живем в мире, состоящем из бесчисленных видов вещества (отнюдь не первородного), претерпевшего изменения, мы входим в очевидный логический тупик – вещества превращаются одно в другое, хотя это невозможно. Значит, мы живем в вымышленном мире, где нет ничего реального!

Вскоре появилась компромиссная теория, гласившая, что главных, основополагающих субстанций – четыре. Это земля, воздух, огонь и вода. Согласно этой знаменитой «теории четырех элементов», все вещества вокруг нас являются комбинацией определенных элементов. Другое решение проблемы через 2200 лет преобразило планету и навсегда закрепило за Древней Грецией репутацию колыбели истинной, серьезной науки. Речь идет об атомной теории. Древнегреческое слово «atomos» значит «нерассекаемый», «неразделяемый» («а» – префикс, выражающий отрицание, и «tomo» – «рассекаю, разделяю»). Теория была выдвинута и развита одновременно двумя афинянами, Левкиппом и Демокритом. В упрощенном виде их идея сводится к тому, что если Парменид прав и превращение из вещества в вещество невозможно, и тем не менее вся обозримая вокруг нас природа состоит из веществ, абсолютно разных по свойствам и внешнему виду (ну ведь состоят же они из чего-то, пусть даже из смеси первичных стихий), то для того, чтобы разрешить это противоречие, нужно допустить, что базовые элементы – основа превращений – настолько малы, что мы не замечаем их (и элементы, и их превращения) с помощью обычных органов чувств. Значит, мир должен формироваться из мириадов atomoi (множ. число), группирующихся и перегруппировывающихся между собой.

Ошеломляюще, но теория абсолютно верна, хотя авторы об этом даже не подозревали и тем более не могли это проверить экспериментально. Но разум и логика привели их к фундаментальной истине. Интересно, что здесь они не остановились, и дальнейшие рассуждения позволили сделать им вывод, что если существует безграничное число атомов, обращающихся в бесконечном пространстве, то, следовательно, должно существовать бесконечное число иных миров. Читаем в одном древнем источнике следующее: «Есть неисчислимое количество пространств, различающихся между собой своими размерами. В некоторых космосах нет ни луны, ни солнца; в других – они есть; а в третьих мирах – им нет числа. Расстояния между мирами различны, и располагаются они очень неравномерно. У них разный возраст и, следовательно, разная степень зрелости. Некоторые космосы только родились, а некоторые готовятся умирать. Сталкиваясь друг с другом, они самоуничтожаются. В некоторых космосах нет ни животных, ни растений; а в некоторых нет даже воды».

Невероятно, но мы словно цитируем отрывок из современного учебника по астрофизике. В то время, когда многие верят, что Вселенная родилась в результате «Большого взрыва» около пятнадцати миллиардов лет назад, а два ведущих космолога недавно высказали предположение, что космос проходит в своем развитии определенные циклы расширения и сжатия, постоянно «умирая» и восставая из пепла. Приятно осознавать, что современная наука наконец-то взяла рациональное зерно из воззрений древних.

Из известных нам ученых, живших в эпоху Возрождения и полностью разделявших атомарную теорию, я бы отметил великого Френсиса Бэкона (1561-1626 гг.). Однако именно французский иезуит Пьер Гассенди (1592-1655 гг.) впервые написал комментарии по этому вопросу, вынужденно модифицировав и приблизив теорию к Христову учению. Эта работа попала в поле зрения талантливейшего Роберта Бойля (современник Ньютона и поначалу такой же отчаянный алхимик), который сделал выдающиеся физические и химические открытия (особенно в области физики газов) и окончательно похоронил учение Аристотеля. Через некоторое время теория «микроскопических частиц» стала находить все больше и больше веских доказательств, стала «обрастать мудростью», усложняться, и наконец в 1803 г. Джон Дальтон выдвинул современную атомную теорию, основанную на верном утверждении, что каждый химический элемент или простейшее вещество состоит из «его» индивидуальных атомов, которые нельзя ни создать, ни разрушить.

Если бы Аристотель, чей непререкаемый авторитет и чье веское слово оставались в западноевропейской научной мысли законом на протяжении свыше 1500 лет, принял атомарную теорию, то технологическая революция в Европе произошла бы гораздо раньше XVIII века.

Выводы из гипотез

Зная, что атомарная теория строения вещества абсолютно верна, сейчас действительно трудно поверить, что даже такой неоспоримый гений, как Аристотель, мог ошибаться, настаивая на своей «теории четырех элементов». Дело в том, что в самом сердце древнегреческой научной и философской мысли был некий изъян (впрочем, характерный не только для античной, но и для всей средневековой науки), устраненный только в эпоху Возрождения. Я имею в виду, конечно, отсутствие научных опытов и экспериментов, то есть серьезной доказательной базы.

Древнегреческие философы имели возможность лишь пассивно наблюдать за окружающим миром, время от времени выдвигая основанные на этих наблюдениях гипотезы. Так вот: выдвинув очередную гипотезу, они делали далеко идущие выводы (дедукция), используя имеющиеся в их распоряжении факты и предположения. Современные математики сказали бы, что они занимались интерполяцией на основании ненадежных данных. Однако они никогда не проверяли свои гипотезы на предмет истинности, правдивости. То есть если сама гипотеза ошибочна (к примеру: «Вселенная состоит из четырех элементов-стихий»), то и выводы из этой гипотезы также ошибочны.

В гипотезе как научном методе построения предположений нет ничего плохого. Мы используем этот метод до сих пор. В царстве астрофизики, космологии и космогонии («территория» Стефена Хоукинга) гипотезы выдвигаются чуть ли не каждую неделю; и не просто выдвигаются, но и делаются определенные выводы, которые, рано или поздно, будут нуждаться в проверке и доказательствах. Отличие современной науки от средневековой, и тем более античной, в том, что на проверку современных гипотез (другими словами, на эксперименты) тратятся огромные средства и используются разнообразнейшие инструменты и методы (начиная электронными супермикроскопами и суперкомпьютерами и кончая космическими зондами, телескопом «Хаббл» и строящимся ядерным коллайдером). И все это для того, чтобы добыть неоспоримые факты, которые либо подтвердят, либо разнесут выдвинутую гипотезу на мелкие осколки. Представляю, что «натворили бы» древние греки, окажись в их руках хоть малая толика современных приборов и инструментов, особенно если учесть, что все опыты они сдобрили бы своими математическими расчетами. В этой связи хочу напомнить, какие математики блистали на древней земле Эллады – Эвклид, Архимед, Фалес и многие, многие другие.

В том-то все и дело, что, пока не появилась эффективная научная методология, предполагающая разностороннюю проверку любой гипотезы (либо до ее полного опровержения, либо до ее подтверждения и возведения в ранг аксиомы), пока не появились точнейшие и чувствительнейшие средства измерений и приборы, позволившие заглянуть в микромир и на объекты, находящиеся от нас на чудовищных расстояниях, нельзя было проверить ни одной научной гипотезы. Удел древних ученых – делать умозрительные выводы из тех немногих фактов, находившихся в их распоряжении. Иногда никаких фактов не было вовсе. Аристотель, конечно, знал об атомной теории, но находился в логическом тупике, не видя связи этой теории со своей теорией «четырех стихий». Для того чтобы сблизить обе теории, он даже добавил пятый элемент-стихию – «aither», то есть «эфир». Отсюда все его ошибочные выводы и заключения.

Как ни странно, метод «гипотеза – дедукция» используют в своей работе и сегодняшние политики. Вот вам, к примеру, гипотезы, родившиеся в недрах Консервативной партии: «Рынок сам решит все проблемы», «Чем меньше государство и чем меньше налоги, тем счастливее живется народу и тем успешнее функционирует экономика». Социалистические гипотезы звучат совершенно по-иному. И где же правда? Правильный ответ необычайно важен, потому что выводы, сделанные из ложной гипотезы, так же ложны, а это может привести к серьезным последствиям. Или же неверны обе гипотезы?

Может ли кто-нибудь решить наши проблемы за нас? Весьма вероятно, что нет. Уже древние греки знали, что красивую, устраивающую всех гипотезу, от которой зависит вся ваша система ценностей, обычно не ставят под сомнение. Но весь ваш мир может исчезнуть, взорваться, коллапсировать – и где окажетесь вы? Прекрасный пример, который я хочу привести: государство считает, что все дети от пяти до шестнадцати лет должны ходить в школу. Системе британского обязательного государственного образования уже 130 лет, и ее никто не ставит под сомнение и не задает лишних вопросов. Неудивительно, что мы имеем 10 процентов отстающих от программы учеников. Они были и будут всегда. Об этом говорит статистика. Эти десять процентов будут отстающими по определению. Их так называет наше статистическое ведомство. И как же реагирует на это правительство? Оно вливает в образование еще больше денег.

Отчего бы не отбросить гипотезу о пресловутых «десяти процентах»? Или попытаться взять другой курс? Куда подевался наш замечательный британский прагматизм? Местные сообщества в Аттике, состоявшие, как правило, из нескольких домовладений, улиц или деревень и являвшиеся наименьшей административной единицей, denies, посылали в Афины своих юношей, достигших восемнадцати лет, для прохождения экзаменов по физической подготовке. Те denies, чьи посланцы экзамены проваливали, нещадно штрафовались. Вот если бы правительства, постоянно хвастающие своей заботой об образовании, штрафовались учениками-выпускниками, чьих познаний и оценок не достаточно ни для поступления в университет, ни для поисков приличной работы!

Древние римляне, как и греки, нашли бы обязательное государственное образование неприемлемым. Вероятнее всего, они ввели бы контрактную систему, позволяющую желающим получать образование в том виде и объеме, каком они пожелают.

Удивительно, но из, казалось бы, сугубо научной теории, какой является атомная теория, выросло знаменитое философское учение, эпикурейство, названное так по имени своего основателя -древнегреческого мыслителя Эпикура. Один из его известнейших последователей – великий древнеримский поэт Лукреций (I в. до н. э.), написал удивительную шеститомную поэму «De rerum natura» («О природе вещей»), где он раскрывает суть учения Эпикура, его взгляд на окружающий мир, на функционирование и законы этого мира. В поэме подчеркнута связь между атомным строением всей природы и эмоциями человека. Кстати, именно этот труд попал в руки Гассенди, предопределив дальнейший ход научной мысли и всей истории науки.

Лукреций рассуждал следующим образом: человек проводит свою жизнь в борьбе за благополучие, известность, власть, честь, удачу, славу и т. п. Стремление это понятно и оправданно. Но почему мы с таким энтузиазмом участвуем в этой бесконечной (некоторые говорят – «крысиной») гонке? Потому что мы с ужасом думаем о неизбежной смерти; и эти ужасные мысли мы подсознательно компенсируем стяжательством и накопительством. Мы противопоставляем смерти вещественный мир, хватаясь за него, как за спасительную соломинку. Далее Эпикур предполагает, что если весь окружающий нас мир – Вселенная, люди и даже боги – состоит из неделимых и неизменяющихся частиц (атомов), то, приходя на свет, мы складываемся из атомов, а уходя из этой жизни, мы распадаемся на те же самые атомы. Выходит, что нет и не может быть никакой загробной жизни. Тогда не стоит бояться смерти – атом к атому, пылинка к пылинке, – равно как не стоит бояться богов, если они, как и люди, слеплены из атомов.

Кто-то спросит: «Разве, будучи составленные из атомов, боги не продолжают следить за нами и нашими действиями недремлющим оком? Разве они равны нам?» По мнению Лукреция, совершенно не важно, из чего сделаны боги. Они по определению совершенны и во всем превосходят людей. Человеческий же мир несовершенен. В нем полно болезней, преступлений, невзгод и т. д., поэтому богов не интересует обычная человеческая жизнь. Они хотят быть в стороне от людских забот и жить в своем отдельном мире.

Из чего же тогда состоит жизнь богов? Из сплошных удовольствий? Из бесконечного выяснения матримониальных отношений? Из праздного услаждения своих чувств, желаний и похоти? «Божественное» витание в облаках и чрезмерные удовольствия и есть, в представлении многих, суть эпикурейства. Этакая смесь из сибаритства и безудержной тяги к роскоши. Однако с этим не согласен сам Эпикур. Он утверждал, что праздный образ жизни дарит лишь временное удовольствие, а в долгосрочном плане не приносит ничего, кроме разочарования, скуки и душевной боли. Мы должны освободить нашу жизнь от тревог и дурных предчувствий. Это значит, что нам следует избегать неисполнимых желаний и пустых надежд (таких, как богатство и высокое положение в обществе), ведущих, рано или поздно, к горькому разочарованию и душевному опустошению.

Прекрасный пример того, что Эпикур расценил бы как «вредоносную вещь, ослабляющую наш разум и ведущую нас к разложению », находится сейчас прямо передо мной: это – популярное издание на тему «как не отстать от моды». И это печатают в третьем тысячелетии? В моих руках – глянцевый журнал, где навязываются двадцатка самых престижных автомобилей и обойма самых «продвинутых» компьютерных продуктов. Там же можно узнать, что самым модным туристическим направлением является Япония (а что, если вы сами японец?). Основными правилами эпикурейства я назвал бы следующие:

• Стремиться ко всему натуральному и полезному – еде, напиткам, здоровому сексу.

• Избегать того, что кажется натуральным, но является вредным – то есть изысканной еды, крепких напитков и случайных половых связей.

• Но более всего необходимо избегать того, что является и неестественным, и ненужным, а именно: всего того, что мы можем увидеть в модных журналах.

Такая линия поведения помогает обуздывать наши желания, жить в мире с окружающей действительностью, быть здоровым, в меру любопытным и даже читать иногда Лукреция и Эпикура.

Стоицизм как противоположность эпикурейства

Стоицизм как философское течение разработан Зеноном (335-263 гг. до н. э.), который основал в Афинах (ок. 300 г. до н.э.) свою собственную школу. Зенон проповедовал свое учение прямо среди колонн величественного афинского здания. «Колонна» по-древнегречески – «sto». Отсюда название этого течения древнегреческой философской мысли. Стоики верили, что боги суть некий божественный разум, который руководит всеми событиями и ведет за собой все сущее во Вселенной. По мнению стоиков, человек наделен рациональным мышлением – частью божественного ума. Они также считали, что высшим итогом рационального ума является совершенство, а сами люди – граждане космоса, уравненные перед законом, будь то свободные или рабы, мужчины или женщины, греки или варвары. По сравнению с совершенством и добродетелью все остальное – богатство, положение в обществе и т. д. – совершенно не важно.

Стоицизм поднял многие философские вопросы – например: каким образом иррациональное вообще может существовать во Вселенной? Важным следствием учения, по мнению Цицерона, стал такой взгляд на вещи, когда «мир является общим домом и для богов, и для людей». Этот взгляд со временем развился в такие концепции, как мировое гражданство и общий закон для всех народов.

Знаменитый проповедник стоицизма Эпиктет родился рабом во Фригии, грекоговорящей провинции в Малой Азии (в окрестностях современной Анкары). Уже в зрелом возрасте его продали доверенному лицу императора Нерона, и сам же Нерон вскоре освободил будущего учителя из рабства. Эпиктет основал в Греции частный университет, который в свое время удостоили своим вниманием и посетили даже императоры – Адриан и Марк Аврелий.

Эпиктет утверждал, что у всех есть выбор – плыть по течению (проповедник любил использовать в своих рассуждениях эту метафору) и действовать осмысленно, рационально и быть счастливыми; или же плыть против течения, действуя опрометчиво, нерационально и влача при этом жалкое существование. Нам самим решать, куда и как нам двигаться. Иными словами, стоики предлагали людям разобраться в себе и решить, какие чувства нужно обуздывать и контролировать, чтобы принять наиболее верное решение. Две вещи, по определению стоиков, могут вызвать у человека регресс и потерю самоконтроля – это необузданные эмоции и чрезмерные желания. Поэтому Эпиктет советовал своим слушателям «терпеть и ограничивать себя».

Стоики верили и в судьбу, и в волю. Для объяснения этого парадокса они просили адептов представить себе воловью повозку с привязанной к ней на длинном поводке собакой. У собаки есть сколько угодно свободы бегать, как угодно и куда угодно настолько, насколько это позволяет делать длина поводка. Однако общее, генеральное движение собаки предопределено движением повозки. Повозка – это фатум, судьба. А собака может бегать, прыгать, лаять, быть вполне довольной собой, бороться с поводком или быть несчастной. Все зависит от нее самой.

Эпоха Романтизма, начавшая свое победное шествие по Европе в XVIII в., фактически покончила с духом и учением стоицизма. Абсолютно противоположный классическому рационализму, Романтизм открыл в людях и обществе такие невиданные доселе качества, как творческая свобода, непосредственность, искренность, эмоциональное раскрепощение, сострадание, мечтательность, стремление к добру и правде – то есть все те простые человеческие качества и чувства, которые мы называем в совокупности «жизнелюбием и добродетелью». Готфрид фон Гердер отозвался на знаменитую фразу Декарта «Я думаю, следовательно, я существую» своей не менее крылатой: «Я существую не для того, чтобы думать, а чтобы быть, чувствовать и жить!» Такое отрицание рационального – «делаем, потому что так хотим, а остальное – будь как будет» – древние греки восприняли бы как явный регресс в человеческом поведении и даже приближение к поведению животных. Может, это и перебор, но, в конце концов, именно дух романтизма, как мне кажется, создал за последние столетия западноевропейскую ментальность, для которой характерна и склонность к мечтательности и фантазии. Пример тому – современная концепция наших чиновников от образования: «каждый ребенок – гений».

Древние были уверены, что «благочестивая, хорошая жизнь» не может быть прожита без тесной связи с физической природой Вселенной. Но природа склонна преподносить человечеству неприятные, иногда страшные сюрпризы, с которыми порой справиться невозможно – боль, болезни, эпидемии, стихийные бедствия, смерть... Поэтому, учитывая, что природу не переделать, человек должен был научиться выживать в данных конкретных условиях. Единственный способ выжить в тяжелых обстоятельствах – найти в себе духовный стержень, внутренние источники силы и воли, позволяющие человеку подняться над природой и обстоятельствами.

Не проиграй!

На всем протяжении своей жизни человек ждал неприятностей не только от природы, но и сородичей. Особенно это касалось такого конкурентного общества, каким было общество древнегреческое, где любая победа в какой-либо деятельности была высшим мерилом успеха, а унижение соперников и конкурентов – и вовсе настоящим наслаждением. Однако кто-то выигрывает, а кто-то, соответственно, проигрывает. В Древней Греции, как и в любом другом обществе, люди учились проигрывать. Видимо, можно констатировать, что в нашем бизнес-сообществе (и не только в нем) сложилась своеобразная культура проигрыша, жизненного неуспеха. Люди стремятся остаться на плаву или хотя бы, как говорят на Востоке, «не потерять своего лица». Сплошь и рядом мы слышим то ли отговорки, то ли оправдания в стиле «я пытаюсь проводить больше времени с семьей», «я пытаюсь попробовать себя в разных ипостасях» или «я не хочу участвовать в этих крысиных бегах и переезжаю в деревню». Знаменитые древнегреческие слоганы «Никаких излишеств» и «Познай себя », начертанные на стенах храма Аполлона в Дельфах, можно, видимо, рассматривать в качестве своеобразной психологической помощи для не особенно преуспевавших людей. Два этих высказывания я рассматриваю как две стороны одной монеты. Они призывают человека определиться, решить для себя, что ему можно, а чего нельзя делать в жизни, то есть, по сути, сформировать для себя рациональную линию поведения. Неизвестный автор как бы советует паломникам: «Без эксцессов и без глупостей, пожалуйста!».

Истеричный пример незнания (и непонимания) себя был преподнесен недавно мистером Оззи Осборном. Этот знаменитый поп-певец ведет на ТВ «реалити-шоу», то есть шоу без участия профессиональных подставных актеров в режиме реального времени (представляю, как восхитился бы Платон противоречивостью используемых терминов). Его очередное шоу снималось в Северной Дакоте, и шеф местной полиции, искавший способ вручить ордера на арест сотне местных мелких преступников, догадался прислать им приглашения на встречу с популярным певцом. Тридцать человек, откликнувшихся на приглашение, были тут же арестованы, а мистер Осборн взбешен: «Шериф Лэйни должен извиниться передо мной за использование моего имени в своих профессиональных целях. Я не хотел, чтобы меня использовали как приманку для ареста людей. Оскорбили не только меня, но и всю мою аудиторию».

Подумать только, какие зигзаги судьбы! Возможно, впервые в своей жизни мистер Осборн сделал что-то полезное для общества, поспособствовав поимке преступников. Что же здесь оскорбительного? Давайте обратно в телевизор, мистер Осборн! Вам лучше и не знать себя.