Текст книги "Знахарь. Трилогия (СИ)"

Автор книги: Павел Шимуро

сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 44 страниц)

– За что? – спросил я, хотя прекрасно знал ответ.

– За сына – за Тарека.

Он протянул мне горшок. Я принял его, чувствуя приятное тепло глины сквозь ткань рубахи.

– Это мясо Тенехвата, – Варган кивнул на горшок. – Того зверя, которого я приволок – редкая тварь, сильная. Обычно на такую охотники впятером ходят, не меньше. Но мне повезло, застал его врасплох.

Он помолчал.

– Это мясо полезно для тех, кто ещё не раскрыл жилы. Укрепляет сосуды, кости делает крепче. Простым людям такое редко перепадает.

Я смотрел на горшок, потом на Варгана.

– Заходи, – сказал я. – Негоже на пороге стоять.

Охотник покачал головой.

– Не, лекарь, мне в лес надобно. Проверить ловушки, пока…

– Заходи, – повторил я. – Поешь со мной. Разговор есть.

Он замолчал. Посмотрел на меня оценивающе, как будто пытался понять, чего я хочу на самом деле.

Потом кивнул и переступил порог.

В доме было темно – зажёг лучину от углей в очаге, и тусклый свет разлился по комнате, отбрасывая длинные тени.

Варган сел за стол. Его массивная фигура занимала добрую половину пространства. Он казался неуместным здесь, среди склянок и связок трав, как медведь в кукольном домике.

Я достал две деревянные миски с полки, поставил на стол и разложил еду из горшка.

Мясо было тёмным, почти чёрным, нарезанным крупными кусками. В густой подливе плавали какие-то корнеплоды и травы. Запах стал ещё сильнее, ещё соблазнительнее.

Система развернула табличку, но я отмахнулся от неё – потом посмотрю.

Мы ели в молчании.

Варган не церемонился. Хватал куски руками, откусывал, жевал, глотал. Подливу вычерпывал куском лепёшки, которую достал из-за пазухи. За три минуты его миска опустела.

Я ел медленнее – тщательно пережёвывал, прислушивался ко вкусу.

Наконец, отложил ложку.

– Скажи-ка мне, охотник, – начал я, – ты ведь ходил в лес за травами для Наро?

Варган вытер рот рукавом и посмотрел на меня.

– Было дело. Старик под конец совсем ослаб, даже сам ходить не мог. Вот я и бегал для него. Он давал мне листы с картинками, я по ним искал.

– И находил?

– Ну а то, не дурак же. Глаза есть, руки есть. Только старик постоянно ругался, что я травы не так рву.

Усмешка скользнула по его губам.

– С корнем, говорит, не надо. Аккуратно надо, чтоб растение не загубить. А я что? Я охотник, не травник. Вижу траву, хватаю и тащу. Откуда мне знать, как её правильно-то?

Он покачал головой.

– Добрый был старик. Ворчливый, но добрый. Всегда благодарил, даже когда я всё неправильно делал. Жалко его. Жалко, что от мора не уберёгся.

Я кивнул. Помолчал, собираясь с мыслями.

– Варган, – сказал я. – Мне нужна твоя помощь.

Охотник напрягся почти незаметно, но увидел, как его плечи приподнялись, как пальцы чуть сжались на краю стола.

– Какая?

– Мне нужно попасть в подлесок. Найти травы – кое-что, что поможет мне выжить.

Он нахмурился.

– Ты? В подлесок? Лекарь, ты ж едва на ногах стоишь. Тебя первый же Клыкач сожрёт, и костей не оставит.

– Знаю.

– Тогда зачем?

Посмотрел ему в глаза.

– Потому что если я останусь здесь, то умру.

Молчание.

Варган смотрел на меня, не моргая. Его лицо было каменным, непроницаемым.

– Объясни, – потребовал он.

– Моё сердце, – я коснулся груди. – Оно больное и слабое. Без лечения я проживу дня три-четыре, если повезёт.

Я видел, как побледнело его лицо. Как он медленно откинулся назад, опрокинув табурет. Встал, уперев руки в стол.

– Три дня?

– Может, меньше.

– Черт…

Он отвернулся. Прошёлся по комнате, сжимая и разжимая кулаки. Потом резко повернулся ко мне.

– Ты ж только что моего сына с того света вытащил! Как так-то? Как можешь сам помирать?

– Чужих лечить легче, чем себя, – я пожал плечами. – Старая истина.

– Да какая истина⁈ – он грохнул кулаком по столу. Посуда подпрыгнула, миски звякнули. – Ты должен жить, понимаешь? Должен! Деревне лекарь нужен!

– Я не против жить, – ответил я спокойно. – Потому и прошу о помощи.

Варган замер.

– В подлеске растут травы, которые мне нужны, – продолжил я. – Свежие, не испорченные, не просроченные. С ними я смогу приготовить лекарство, без них – нет.

– И ты хочешь, чтоб я тебя туда отвёл?

– Да.

Он молчал.

Долго молчал.

Потом тяжело опустился обратно на табурет, потёр лицо ладонями и вздохнул.

– Знаешь, лекарь, – его голос звучал глухо, устало, – вероятность того, что ты помрёшь в подлеске, такая же, как если б ты помер здесь, а то и выше.

– Знаю.

– Там твари, которые тебя за секунду порвут. Там яды в воздухе, растения-хищники, трясины. Там темно, запутанно, опасно. Даже я не хожу туда без нужды.

– Знаю.

– И всё равно хочешь?

Я посмотрел на него.

– Не в моих привычках сидеть и ждать смерти. Если есть шанс, я его использую. Если шанса нет, я его создам. Так я жил раньше, так живу сейчас.

Пауза.

– Ты должен это понимать, охотник. Ты же сам такой.

Варган молча смотрел на меня.

Что-то изменилось в его глазах – тот холод, та отстранённость, которую я видел раньше, уступила место чему-то другому. Уважению? Пониманию?

– Сильное у тебя сердце, лекарь, – произнёс он наконец. – Больное, может, но сильное – сердце воина.

Он выпрямился.

– Ладно, помогу. Но не из-за долга и не потому, что ты моего Тарека спас.

– А почему?

Варган усмехнулся.

– Потому что чувствую в тебе огонь – ту искру, что заставляет человека бороться, даже когда всё против него. Редко такое встретишь. Жалко будет, если погаснет.

Он встал.

– Записи, которые Наро мне давал, у меня дома. Принесу. Может, найдёшь там что полезное.

Я кивнул.

– Благодарю.

Варган направился к двери. Остановился на пороге, чуть постоял, словно что-то обдумывал и ушёл.

Дверь закрылась за ним.

Я остался один.

Тишина навалилась со всех сторон. Только потрескивала лучина да шелестел ветер за окном.

Я сидел и ждал.

Время тянулось медленно. Смотрел на огонь в очаге, на тени, пляшущие по стенам, на грязное окно, за которым серебрилось свечение ночи.

Думал о том, что произошло за эти два дня – о смерти в операционной, о пробуждении в чужом теле, о системе, которая поселилась в моей голове, о людях, которых я встретил, о выборах, которые сделал.

Странно. Ещё недавно был уважаемым хирургом, заведующим отделением, человеком с репутацией и статусом. А теперь сижу в грязной хижине посреди неизвестной деревни, в теле умирающего подростка, и жду, когда охотник принесёт мне какие-то листки коры.

Жизнь умеет удивлять.

Стук в дверь вернул меня к реальности.

Я встал, открыл. Варган стоял на пороге, держа в руках стопку пластин коры – их было штук десять-двенадцать, перевязанных бечёвкой.

– Вот, – он протянул мне свёрток. – Всё, что было. Наро мне их давал, когда я в лес ходил. Говорил, что надо по ним искать. Не знаю, поймёшь ли чего, там закорючки одни.

Я принял записи. Кора была сухой, шершавой, испещрённой какими-то символами. Местная письменность, очевидно.

– Спасибо.

Варган кивнул.

– Когда свет позеленеет, буду ждать у обугленного пня. Не опаздывай.

Он развернулся и ушёл. Тяжёлые шаги затихли в темноте.

Я закрыл дверь.

Подошёл к столу, положил записи на поверхность. Развязал бечёвку, разложил пластины веером.

Символы незнакомые, непонятные. Какие-то завитки, чёрточки, точки. Ни на что не похоже из того, что я знал.

Я наклонился ближе.

На некоторых пластинах помимо текста были рисунки – листья, корни, стебли. Рядом с каждым рисунком были какие-то пометки.

Система развернула анализ.

[ИДЕНТИФИЦИРОВАНО: Серебряный Папоротник (схема 3)]

[ИДЕНТИФИЦИРОВАНО: Кровяной Мох (схема 5)]

[ИДЕНТИФИЦИРОВАНО: Корень Каменника (схема 7)]

[НЕИЗВЕСТНЫЙ ИНГРЕДИЕНТ: Схема 9]

Я замер.

Схема 9. Неизвестный ингредиент.

Дрожащими пальцами нашёл нужную пластину – на ней был нарисован какой-то цветок. Пятилепестковый, с длинным стеблем и характерными прожилками на листьях. Рядом были пометки, которых я не понимал.

Система мигнула.

[ВНИМАНИЕ]

[Обнаружен компонент, соответствующий неизвестной добавке в Настое Укрепления Сердца]

[Развернуть модель для полноценного анализа со стороны Мастера?]

[ДА / НЕТ]

Я смотрел на золотистые буквы, парящие в воздухе.

Модель. Полноценный анализ. Это означало, что система могла идентифицировать ингредиент.

Это означало шанс.

Я выдохнул.

Медленно, осторожно, как будто боялся спугнуть удачу, мысленно выбрал «ДА».

Глава 10

Цветок вращался передо мной в воздухе – бесплотный и призрачный, сотканный из золотистых линий и полупрозрачных плоскостей.

Пять лепестков, вытянутых и заострённых на концах, расходились от центра под равными углами. Стебель тонкий, изогнутый, с характерным утолщением в нижней трети. Корневище разветвлённое, похожее на раскрытую ладонь с растопыренными пальцами. Прожилки на листьях образовывали сложный узор, который система воспроизвела с пугающей точностью.

И всё это одного цвета.

Монохромное золото системного интерфейса, без малейшего намёка на истинную окраску растения. Голая схема, лишённая текстуры, запаха, тактильных характеристик.

Я протянул руку, пытаясь коснуться проекции, и пальцы прошли сквозь неё, не встретив сопротивления. Система послушно развернула модель под другим углом, демонстрируя строение цветка с нижней стороны. Чашелистики, завязь, пестик – всё на месте. Всё абсолютно бесполезно.

Сколько существует растений с пятью лепестками и разветвлённым корневищем? Сотни? Тысячи? В моём прежнем мире одних только лютиковых насчитывалось больше двух тысяч видов, и добрая половина из них подходила под это описание. А здесь разнообразие флоры наверняка превосходило всё, что я мог вообразить.

Попытался сосредоточиться на модели, выискивая любые детали, которые могли бы сузить поиск.

Форма лепестков – заострённые, слегка загнутые назад. Это что-то значило? Или просто стилизация системы?

Прожилки на листьях параллельные, с редкими перемычками. Похоже на однодольные, но корневище говорило об обратном. Или здесь другая ботаническая классификация? Или вообще никакой классификации, и я пытаюсь применить земную логику к инопланетной флоре?

Голова начала раскалываться.

Найти неизвестное растение по схематичному изображению, в незнакомом лесу, не имея ни малейшего представления о местной экологии, за три дня. С больным сердцем и в теле, которое едва выдерживало подъём по лестнице.

Блестящий план, Александр Дмитриевич. Просто блестящий.

Я снова открыл глаза и уставился на вращающуюся модель.

Система воспроизвела её по каракулям на древесной коре. По грубым, схематичным наброскам, которые старик Наро оставил для охотника, не умеющего читать. Несколько линий, несколько точек – может быть, какие-то условные обозначения и из этого материала искусственный интеллект, или что бы это ни было, построил трёхмерную модель с анатомически правильной структурой цветка.

Меня пробрал холодок.

В моей прошлой жизни я работал с самым современным диагностическим оборудованием – трёхмерная томография, ультразвуковые сканеры, ангиографы последнего поколения.

А здесь – золотистые буквы в воздухе, голосовые команды в голове, мгновенная обработка информации без видимого источника энергии или вычислительных мощностей. Система, встроенная прямо в сознание, работающая тихо и ненавязчиво, как ещё один орган чувств.

Магия.

Это слово всплыло в голове само собой, и я поморщился. Терпеть не могу это слово. Магия – это просто технология, которую мы пока не понимаем. Любой достаточно развитый научный метод неотличим от чародейства. Кто это сказал? Кларк? Не важно. Суть в том, что за золотистыми табличками наверняка стоит какой-то механизм, какой-то принцип работы, который можно изучить, понять, использовать.

Но пока что мне это недоступно.

Пока что просто пользуюсь инструментом, не понимая, как он устроен. Как дикарь, нашедший смартфон в джунглях – тыкаю пальцем в экран, радуюсь, когда что-то происходит, и понятия не имею, почему это работает.

Я выдохнул и мысленной командой смахнул модель.

Цветок дрогнул, распался на отдельные линии и растворился в воздухе, оставив после себя только послесвечение на сетчатке. Образ всё ещё стоял перед глазами, я запомнил его – вбил в память со всей тщательностью, на которую был способен.

Теперь осталось только найти оригинал.

Я перевёл взгляд на разложенные пластины коры.

Символы смотрели на меня, насмешливые и непостижимые. Завитки, чёрточки, точки, какие-то закорючки, похожие то ли на буквы, то ли на пиктограммы. Наро писал их своей рукой, выцарапывая острым стилусом на высушенной коре. Для него это были инструкции, рецепты, карты, целая библиотека накопленных знаний. Для меня это были бессмысленные каракули.

Проклятый языковой барьер.

Это тело умело говорить на местном наречии. Слова сами ложились на язык, интонации приходили естественно, без усилий, но чтение требовало другого навыка, другой части мозга, которая не перенеслась вместе с моим сознанием. Или перенеслась, но осталась заблокированной где-то в глубинах памяти.

Я попытался сосредоточиться на одном из символов.

Закорючка, похожая на перевёрнутую запятую с хвостиком. Рядом что-то вроде угла с точкой внутри. Это буквы? Слоги? Целые слова?

Система мигнула.

[АНАЛИЗ ТЕКСТА]

[Язык: Местный диалект (Подлесок)]

[Статус: Частичная дешифровка]

[Доступно для перевода: 23%]

[ПРИМЕЧАНИЕ: Для полной дешифровки требуется расширенная база данных языковых паттернов]

Двадцать три процента. Лучше, чем ничего, но недостаточно для полноценного чтения.

Я провёл пальцем по одной из пластин, и система послушно высветила перевод над несколькими символами. «Корень». «Три». «Глубоко». Обрывки смысла, которые складывались во что-то вроде: «Корень на три… глубоко…» Глубоко копать? Три корня? Или три раза глубоко?

Бесполезно.

Мне нужен живой переводчик – кто-то, кто мог бы прочитать эти записи вслух и объяснить их значение. Тарек? Мальчишка явно умел читать, судя по тому, как уверенно он ориентировался в доме алхимика. Но сейчас не время беспокоить его, он ещё восстанавливается после прорыва на первый круг.

Оставался только Варган.

Охотник мог не уметь читать, но он точно помнил маршруты, по которым ходил за травами – память тела, память дороги. Если он покажет мне те места, где собирал ингредиенты для Наро, я смогу использовать систему для анализа – сравнить живые растения с моделью и найти совпадение.

Если повезёт.

Если не сожрёт какая-нибудь тварь из подлеска.

Аккуратно собрал пластины коры, перевязал их бечёвкой и отнёс на отдельную полку, подальше от банок с ингредиентами. Записи Наро были слишком ценны, чтобы рисковать ими. Даже если я не мог их прочитать, когда-нибудь это изменится. Может быть, система научится полностью дешифровывать текст.

Отошёл от полок и осмотрел комнату.

Кровать в углу выглядела заманчиво – соломенный матрас обещал хотя бы несколько часов забвения.

Но времени на сон не было.

Я отвернулся от кровати и начал собираться.

Сумка Наро висела на крючке у двери – потрёпанная, выцветшая, с парой заплат на боках. Холщовая ткань, пропитанная чем-то маслянистым для защиты от влаги. Внутри несколько отделений для разных вещей. Я открыл её и принялся методично проверять содержимое.

Почти пусто – на дне болталась какая-то засохшая веточка и комок грязной тряпки. Я вытряхнул это на пол и осмотрел сумку изнутри. Швы целые, ткань не гнилая. Сойдёт.

Теперь самый главный вопрос – «что брать с собой?»

Прошёлся взглядом по комнате, мысленно составляя список.

Вода – обязательно. Я нашёл глиняную флягу на одной из полок и проверил – пустая. Пришлось тащиться к бочке в углу, зачерпывать мутноватую жидкость, надеясь, что она не отравлена. Система послушно просканировала содержимое.

[АНАЛИЗ СУБСТАНЦИИ]

[Наименование: Вода (питьевая)]

[Качество: Удовлетворительное]

Сойдёт.

Я залил флягу и заткнул пробкой. Тяжёлая – килограмма полтора, не меньше. Но без воды в лес идти нельзя.

Потом посмотрел на мешок с провизией, который принёс от старосты. Вяленое мясо, лепёшки, крупа. Желудок тут же откликнулся голодным урчанием.

Закрыл глаза и представил себе это. Идёшь по тёмному лесу, полному хищников, и от тебя несёт копчёным мясом. Как маяк для голодных зверей. «Добыча здесь! Идите сюда!»

Нет, еду оставлю.

Желудок протестующе заурчал ещё громче, но я проигнорировал его – потерплю. Когда вернусь, поем, если вернусь.

Что ещё?

Нужен нож.

Порылся в ящиках стола и нашёл небольшой клинок с костяной рукояткой. Лезвие было тусклым, покрытым пятнами, но заточенным достаточно остро, чтобы резать траву. Для боя он не годился, но для сбора растений подойдёт.

Я сунул нож за пояс.

Верёвка. Варган говорил что-то о верёвке? Нет, это я сам вспомнил. В любом походе нужна верёвка – универсальный инструмент. Нашёл моток бечёвки на полке и бросил в сумку.

Что-нибудь для освещения?

Лучина не подойдёт – сгорит слишком быстро, да и нести неудобно. Фонаря я не видел. Может, у Варгана есть?

Ладно. Обойдусь.

Я застегнул сумку, перекинул через плечо, проверил, как сидит. Не тяжело, не сковывает движений – для моего истощённого тела почти идеально.

Теперь…

Бросил взгляд на окно и замер.

Свет изменился.

Когда я начинал сборы, за мутным стеклом царило серебристое свечение местной ночи, теперь же появился новый оттенок, едва уловимый, почти незаметный, но мой глаз хирурга привык замечать малейшие изменения. Серебро медленно разбавлялось зеленью, как будто кто-то добавлял в молоко каплю изумрудного красителя.

Рассвет.

Местный рассвет, если это можно так назвать. Кристаллы на гигантских ветвях меняли цвет, сигнализируя о начале нового дня. Цикл, который заменял здесь восход солнца.

«Когда свет позеленеет, буду ждать у обугленного пня», – сказал Варган.

Время пришло.

Этот дом стал моим пристанищем всего на два дня, но уже казался чем-то привычным, почти родным.

Я мог не вернуться сюда.

Эта мысль пришла спокойно, без паники, как констатация факта. Подлесок – опасное место. Варган сам говорил, что даже он не ходит туда без крайней необходимости. А я – новичок с больным сердцем, который не знает местных правил выживания.

Шансы на успех? Система, наверное, могла бы подсчитать, но я не хотел знать.

Иногда неведение – благо.

Я улыбнулся и покачал головой, отгоняя мрачные мысли.

Хватит рефлексировать – пора действовать.

Дверь скрипнула, открываясь. Прохладный воздух ударил в лицо, пахнущий сыростью и чем-то травяным, далёким. Я вышел на крыльцо, закрыл за собой дверь и на секунду задержался, глядя на деревню внизу.

Зеленоватое свечение разливалось по крышам домов, окрашивая их в нездоровый, болотистый оттенок.

Только для меня это утро могло стать последним.

Я сделал глубокий вдох. Выдох. Ещё один вдох.

И начал спускаться с холма.

Спуск дался легче, чем ожидал.

Мысли крутились вокруг предстоящего похода. Что нужно искать? Цветок с пятью лепестками и разветвлённым корневищем. Какого цвета? Неизвестно. Какого размера? Неизвестно. Где растёт? Где-то на маршрутах Наро, если повезёт. Как отличить от тысячи похожих растений? С помощью системы, если она сработает.

Слишком много «если» и неизвестных переменных.

Обугленный пень показался из-за поворота – чёрный, потрескавшийся, торчащий из земли, как гнилой зуб. Вокруг него – утоптанная площадка, где ещё вчера собиралась толпа. Сейчас площадь была пуста, если не считать одинокой фигуры, прислонившейся к пню.

Варган.

Он стоял, скрестив руки на груди, и смотрел куда-то в сторону леса. Его массивный силуэт выделялся на фоне зеленеющего свечения, тёмный и неподвижный, как скала. Копьё было воткнуто в землю рядом – длинное, с широким наконечником, покрытым какими-то насечками.

Я подошёл ближе.

Охотник повернул голову, услышав мои шаги. Его взгляд скользнул по мне, задержался на сумке, перекинутой через плечо.

– Рано пришёл, – буркнул он вместо приветствия. – Свет ещё не совсем позеленел.

– Не мог спать, – ответил я честно.

Варган хмыкнул. В этом звуке было что-то одобрительное, хотя лицо охотника оставалось непроницаемым.

– Покажь, чего набрал.

Это был не вопрос, а приказ.

Снял сумку и раскрыл её перед ним.

Варган заглянул внутрь, и его толстые пальцы перебрали содержимое: фляга с водой, моток верёвки, несколько пустых мешочков для сбора трав, которые я нашёл в последний момент.

– Нож?

– За поясом.

Он кивнул.

– Жратвы не взял. Добре. Не дурак, значит.

– Ты сам говорил – запах привлекает тварей.

– Говорил, – Варган вернул сумку мне. – Но не все слушают. Прошлый раз с Наро ходили, старик настоял хлеба с собой взять. Едва живыми выбрались – три Клыкача на хвосте висели до самых ворот.

Я молча принял сумку и повесил обратно на плечо.

Охотник оторвался от пня и выпрямился во весь рост. В утреннем свете он казался ещё массивнее, чем накануне – настоящая гора мускулов и шрамов. Его глаза, глубоко посаженные под тяжёлыми надбровными дугами, смотрели на меня с непонятным выражением.

– Слухай сюда, лекарь, – произнёс он негромко, но веско. – Туда, куда мы идём, шутки плохи. Это не то, что здеся, наверху – там внизу всё по-другому. Мир там против тебя – каждый куст, каждая тварь, даже воздух местами отравлен. Понимаешь?

– Понимаю.

– Не-а, – он покачал головой. – Не понимаешь. Пока сам не увидишь – не поймёшь. Но запомни одно: идёшь строго за мной. Шаг в шаг. Не отстаёшь, не забегаешь вперёд, не сворачиваешь. Рот держишь на замке, без нужды не болтаешь. Увидишь что интересное – не пялься, не подходи, ничего не трогай. Я говорю «беги» – бежишь, не спрашивая куда. Я говорю «замри» – замираешь, не дыша. Ясно?

– Ясно.

– Вот и ладно.

Он выдернул копьё из земли одним плавным движением. Древко легло в его ладонь привычно, естественно, как продолжение руки. Наконечник блеснул в зеленоватом свете, и я заметил, что насечки на нём – не просто украшение. Какие-то символы, похожие на те, что были на пластинах Наро. Может быть, защитные руны? Или просто метки для подсчёта добычи?

– Тропы, которые Наро указывал, – начал я, – ты их помнишь?

Варган помолчал, прикрыв глаза, словно листал в памяти невидимую карту.

– Помню, – ответил он. – Не все, но большую часть. Старик много чего просил собирать: мох с северных стволов, грибы из низин, корни с болотистых участков. Я знаю, где это.

– Проведёшь меня по этим местам?

– Для того и идём.

Он повернулся и зашагал в сторону деревенских ворот. Я двинулся следом, стараясь попадать в его след.

Ворота выросли перед нами – массивные, сбитые из почерневших брёвен, с острыми кольями на верхнем краю. Рядом стояли двое стражей, закутанных в какие-то шкуры, с короткими копьями в руках. Они смотрели не на нас, а наружу, в лес, и их позы выражали настороженность, которая не отпускала даже на рассвете.

Один из них повернулся при нашем приближении:

– Варган, – кивнул он коротко. – В подлесок?

– Туда.

– Мрак густой нынче, осторожней будь.

– Знаю.

Никаких лишних слов и объяснений, зачем Варган берёт с собой чужака. Стражи просто отступили в стороны и взялись за засов.

Ворота заскрипели, раздвигаясь.

И я увидел их – деревья.

Нет, не деревья – этого слова было недостаточно. Того, что открылось моему взгляду, нельзя было описать привычными терминами. Человеческий язык просто не располагал нужными словами.

Стволы.

Стволы, уходящие вверх, в бесконечность. Тёмно-серые, покрытые корой толщиной в человеческую руку, испещрённые глубокими трещинами и наростами. Ближайший ствол был настолько широк, что на нём можно было построить целую деревню, а таких стволов было много – десятки или сотни, они стояли рядами, как колонны в храме какого-то безумного бога.

Я поднял голову.

Выше. Ещё выше. Ещё.

Стволы не заканчивались. Они поднимались и поднимались, пока не терялись где-то в переплетении ветвей, которое заменяло здесь небо. Гигантские ветви, толщиной с обычные деревья, переплетались между собой, образуя плотный зелёный полог. Сквозь него едва пробивалось свечение кристаллов – тусклое, рассеянное, совсем не похожее на солнечный свет.

Над этим миром не было неба, только бесконечное переплетение древесины где-то там, высоко, куда не достигал взгляд и не поднималась мысль.

Я стоял с открытым ртом, как ребёнок на первой экскурсии в планетарий, только здесь не было звёзд и проектора – здесь было нечто настоящее, живое, невообразимо огромное.

Масштаб – вот что поражало больше всего. Абсолютный, подавляющий масштаб.

В моей прошлой жизни я видел небоскрёбы. Стоял у подножия высотных зданий и задирал голову, пытаясь разглядеть верхние этажи, но даже самое высокое здание было конечным – у него была крыша, антенна, какая-то точка, обозначающая предел.

Здесь же предела не было.

Эти деревья не имели конца – они просто уходили вверх, в переплетение ветвей, которое уходило ещё выше, к следующему ярусу ветвей, и так далее, ярус за ярусом, до бесконечности. Или не до бесконечности. Может быть, где-то там, наверху, была поверхность? Настоящее небо? Солнце?

Может быть, эта деревня находилась на самом дне колоссального леса, как рыбы на дне океана. И там, наверху, существовал совсем другой мир – мир света. Мир…

– Эй, – голос Варгана ударил по ушам, вырывая из оцепенения. – Чего застыл? Рот закрой, муха залетит.

Я моргнул. Осознал, что действительно стою с разинутым ртом, как идиот. Захлопнул челюсть так резко, что зубы клацнули.

– Прости, – выдавил я.

Варган хмыкнул.

Он двинулся вперёд, и я заставил себя оторвать взгляд от исполинских стволов и последовать за ним.

Ворота захлопнулись за нашими спинами.

Звук был глухим, финальным, как последний удар похоронного колокола. Я обернулся и обнаружил, что деревня исчезла.

Нет, не совсем исчезла. Я знал, что она там, за воротами, всего в нескольких метрах, но видеть её я уже не мог. Частокол растворился в зеленоватом полумраке, как будто его никогда не существовало. Дома, крыши, дымки над трубами – всё поглотила сумрачная дымка, которая стянулась вокруг нас со всех сторон.

Мрак.

Вот о чём говорил Варган.

Это не темнота в привычном понимании слова – не отсутствие света, которое можно разогнать факелом или лампой. Это что-то другое, что-то живое.

Дымка висела в воздухе, клубясь медленными ленивыми волнами. Она была полупрозрачной, но при этом непроницаемой для взгляда. Как будто смотришь сквозь туман, но туман не рассеивается, сколько ни щурься. Он просто есть, и он не собирается никуда уходить.

Расстояние до дымки было метров пятнадцать-двадцать. Она держалась на почтительном удалении, образуя вокруг нас что-то вроде пузыря видимости, но за границей этого пузыря начиналась неизвестность – там могло быть что угодно. Там, скорее всего, и было что угодно.

Я почувствовал, как волоски на затылке встают дыбом.

Это ощущение взгляда – чужого, недоброго, оценивающего.

Кто-то смотрел на меня откуда-то из мрака, из-за границы видимости. Смотрел и ждал. Но чего?

Я резко обернулся.

Ничего – только дымка, клубящаяся в полумраке. Только стволы деревьев, уходящие вверх. Только неестественная и давящая тишина.

– Чуешь? – голос Варгана был негромким, почти шёпотом.

Я кивнул, не доверяя собственному голосу.

– Это мрак, – продолжил он так же тихо. – Он всегда такой – всегда смотрит и ждёт. Привыкай.

– Можно к этому привыкнуть?

– Не-а, – охотник усмехнулся, но усмешка была невесёлой. – Можно научиться не обращать внимания.

Он двинулся вперёд, и я последовал за ним, стараясь держаться как можно ближе.

Земля под ногами была мягкой, пружинящей, покрытой толстым слоем опавших листьев и какой-то бурой субстанцией, похожей на торф. Каждый шаг оставлял глубокий след, который тут же начинал заполняться влагой. Запах стоял соответствующий – сырость, гниль, прелые листья, и под всем этим что-то ещё, сладковатое и неприятное, как запах разлагающейся плоти.

Я старался дышать ртом.

Стволы деревьев проплывали мимо один за другим, одинаковые и разные одновременно. Кора на каждом была уникальной – где-то гладкая, где-то изъеденная трещинами, где-то покрытая наростами размером с человеческую голову. Из некоторых наростов сочилась какая-то жидкость, тёмная и густая, как кровь. Может быть, это и была кровь, в каком-то смысле – кровь деревьев и леса.

Мох. Много мха.

Он рос повсюду – на стволах, на земле, на камнях, которые иногда попадались на пути. Зеленовато-бурый, местами почти чёрный, он свисал с ветвей длинными космами и стелился под ногами мягким ковром. Некоторые пятна мха светились тусклым фосфоресцирующим светом, создавая иллюзию, что земля усыпана умирающими звёздами.

Грибы росли группами и поодиночке, маленькие и огромные, яркие и невзрачные. Я видел шляпки размером с тарелку, покрытые какой-то слизью. Видел тонкие стебельки, увенчанные шариками, которые покачивались от малейшего дуновения воздуха. Видел целые колонии грибов, образующие круги и спирали, как будто кто-то расставил их по особому плану.

Система периодически мигала, предлагая анализ того или иного объекта, но я отмахивался – не время. Сначала нужно добраться до мест сбора.

Тишина давила на уши.

В обычном лесу всегда есть звуки: пение птиц, шелест листьев, треск веток, жужжание насекомых. Здесь не было ничего из этого – тишина была абсолютной, мёртвой. Единственные звуки – шаги Варгана впереди и мои собственные сзади.

И ещё кое-что – шёпот.

Едва слышный, на грани восприятия. Как будто кто-то говорил очень тихо, очень далеко, и слова растворялись в воздухе, не успевая долететь до ушей. Я не мог разобрать ни слова, только интонации – вкрадчивые, приглашающие и обещающие что-то, чего лучше не знать.

Я тряхнул головой.

Должно быть, галлюцинация. Стресс, недосып, больное сердце – немудрено, что мозг начинает выкидывать фокусы. Нужно сосредоточиться, следить за Варганом и не отставать.

Охотник двигался уверенно, как будто знал эти места наизусть. Наверное, так и было. Сколько раз он ходил здесь, собирая травы для Наро? Десятки? Сотни? Каждый камень, каждое дерево, каждый поворот тропы должны были отпечататься в его памяти.

А для меня всё было одинаковым – мрак впереди, мрак позади, мрак по сторонам. Стволы деревьев, неотличимые друг от друга. Мох и грибы, сливающиеся в однородную массу. Я не смог бы найти дорогу обратно, даже если бы попытался.

«Если отстанешь – не вернёшься», – вспомнились слова Варгана.

Теперь я понимал, почему.

Шёпот усилился. Или мне показалось?

Я снова обернулся, вглядываясь в мрак за спиной – пусто. Там всегда было пусто, но я чувствовал, что за этой пустотой скрывается что-то, что выжидает удобного момента.

Шаг. Ещё шаг. Ещё.

Варган внезапно остановился.

Едва не врезался в его широкую спину, успев затормозить в последний момент. Охотник присел на корточки, опустив голову к земле. Его пальцы коснулись чего-то на поверхности, чего я не мог разглядеть.

Следы?

Я тоже присел, стараясь увидеть то, что видел он.

На влажной земле отпечатались какие-то метки – три параллельные борозды, глубокие и чёткие, как будто что-то прошлось здесь, оставив отметины когтей. Расстояние между бороздами было сантиметров семь – это означало, что когти принадлежали чему-то очень большому.