Текст книги "Знахарь. Трилогия (СИ)"

Автор книги: Павел Шимуро

сообщить о нарушении

Текущая страница: 4 (всего у книги 44 страниц)

Глава 6

Толпа поднималась всё выше. Теперь я мог различить отдельные фигуры – мужчины в грубых рубахах, с факелами в руках. Женщины и сгорбившиеся тени на периферии. Старики, едва поспевающие за остальными.

Впереди шёл человек, которого я раньше не видел. Массивный, с лысой головой. За ним, чуть в стороне, маячила сгорбленная фигура Элис. А вот Варгана среди них не было, и это, как ни странно, тревожило меня больше всего остального

Краем глаза заметил движение – часть толпы отделилась и начала обходить дом с боков. Старики, женщины – те, кто не годился для прямой конфронтации, но мог перекрыть пути отступления.

Решили окружить. Классическая тактика загона дичи.

Я не шевельнулся. Не подал виду, что заметил. Продолжал смотреть прямо на лысого, не отводя взгляда.

Молчание затянулось. Секунды тянулись как минуты, а минуты как часы. Никто не решался заговорить первым. Толпа ждала команды от лидера, лидер изучал меня, а я… я просто стоял. Ждал.

В этом молчании было что-то ритуальное. Момент перед прыжком хищника. Последний вдох перед нырком в холодную воду. Тишина перед первым разрезом скальпеля.

Я знал эти моменты, жил в них большую часть своей профессиональной жизни. И именно поэтому мог выдержать это молчание, не моргнув глазом.

Прошло около пяти минут.

Я заговорил.

– Гостеприимство у вас интересное – факелы, почётный эскорт посреди ночи. Не хватает только музыки.

Мой голос прозвучал ровно, почти небрежно, как будто я комментировал погоду, а не стоял перед толпой, которая пришла меня убить.

Шутка не вызвала смеха, даже намёка на улыбку. Лица вокруг остались каменными, только ярость в глазах стала чуть ярче.

Староста шагнул вперёд, и этот шаг изменил расстановку сил. Теперь он был ближе ко мне, чем остальные. Между нами было не пять метров, а четыре.

– Не за шутками мы сюда пришли, – его голос был низким, хриплым. Голос человека, привыкшего отдавать приказы. – И ты это знаешь, пришлый.

– Знаю, – я кивнул. – Но раз уж вы здесь, может, объясните, зачем? Я вроде никого не обидел.

Староста склонил голову набок. Его глаза сузились.

– Не обидел, говоришь? – он обвёл взглядом толпу, словно приглашая их оценить абсурдность моих слов. – Слыхали, люди добрые? Он никого не обидел.

Ропот прошёл по толпе. Кто-то выкрикнул что-то неразборчивое, кто-то сплюнул на землю.

– Ты пришёл в нашу деревню, – продолжил староста, снова поворачиваясь ко мне. – Неизвестно откуда, неизвестно зачем. Варган тебя подобрал, отходил, накормил. Поселил в доме нашего алхимика, упокой его душу. И чем ты отплатил за это?

Он сделал паузу. Театральную, рассчитанную на эффект.

– Ты убил его сына.

Слова упали как камни – тяжёлые, неопровержимые. Толпа загудела, кто-то выкрикнул проклятие.

Я не вздрогнул и не отступил, только чуть наклонил голову, будто обдумывая услышанное.

– Убил? – переспросил у него. – Это кто же вам такое сказал?

– Видели своими глазами! – женский голос раздался откуда-то из глубины толпы. – Я видела! Своими глазами видела!

Элис.

Я нашёл её взглядом. Она стояла чуть в стороне, прижимаясь к плечу какого-то старика. Её лицо было искажено злобой, глаза горели тем особым огнём, который видел только у фанатиков и безумцев.

– И что же ты видела? – спросил спокойно.

Старуха вышла вперёд, расталкивая людей локтями. Её факел качнулся, тени заплясали на стене дома.

– Видела своими глазами! Мальчонка бился в судорогах, пена кровавая изо рта! А ты над ним шептал, чёрную дрянь в глотку лил! Варган кричал, что сын задыхается, а ты всё лил и лил! Я знаю, как отравленные помирают – видала при море! И этот точно так же корчился!

– Когда я ушла, он ещё дышал, но едва-едва. Поди наверняка уж остыл!

Толпа загудела громче. Кто-то выкрикнул «Убийца!»,«Ведьмак!».

Смотрел на Элис и понимал, что происходит. Она не просто лгала – она верила в свою ложь или убедила себя поверить. В её картине мира я был злодеем, а она единственной, кто попытался остановить меня. То, что она сама чуть не убила мальчика своим «усилением» корня, не имело значения – это вытеснено, забыто, переписано.

Защитный механизм психики. Я видел такое сотни раз у родственников пациентов, которые не могли принять свою вину.

– Значит, я убил мальчика, – произнёс медленно. – Залил ему в рот яд, душил его подушкой. Что там ещё? Может, ещё танцевал вокруг костра и приносил жертвы тёмным богам?

Сарказм был рискованным ходом, но я надеялся, что абсурдность обвинений станет очевидна, если довести их до логического конца.

Не сработало.

Староста шагнул ещё ближе. Три метра. Теперь я мог разглядеть шрам на его левой щеке, похожий на пулевое отверстие, и ещё один на шее, свежее.

– Я знал Варгана семнадцать лет, – его голос был тихим, но каждое слово падало как молот. – Он пришёл сюда пришлым, как ты. Доказал свою верность. Стал нашим охотником, защитником. Я считал его мудрым человеком.

Он покачал головой.

– Выходит, ошибался. Мудрый человек не привёл бы убийцу в свой дом и не оставил бы его наедине с собственным сыном.

– Варган не ошибся, – сказал я. – Он привёл меня, потому что его сын умирал, и я спас его.

– Спас? – староста усмехнулся без тени веселья. – Тарек мёртв. Элис видела его тело и как ты стоял над ним.

– Элис видела то, что хотела видеть.

– Ты лжёшь, – прошипела старуха. – Лжёшь, как лгал с самого начала! Назвался лекарем, а сам…

– А сам что? – я повернулся к ней. – Что сам? Расскажи им, Элис. Расскажи, как ты «усилила» корень, который Варган принёс для сына. Расскажи, как размолола его в порошок без обработки, без очистки. Расскажи, как превратила нормальный ингредиент в яд.

Старуха отшатнулась, её глаза расширились.

– Брехня! – её голос сорвался. – Брехня! Я двадцать лет у Наро училась! Я знаю, что делаю!

– Знаешь? – я не повышал голоса. – Тогда почему мальчик чуть не умер? Почему его тело отторгало корень? Почему у него была кровавая пена изо рта, а не спокойный прорыв на первый круг?

Толпа притихла. Видел, как люди переглядываются, как сомнение начинает просачиваться в их глаза.

Но этого было недостаточно.

– Ты лжёшь, – повторил староста. Его голос был твёрдым, но в нём появилась новая нотка. Неуверенность? – Тарек мёртв – это факт.

– Факт? – я чуть развёл руками. – Ты его тело видел?

– Элис…

– Элис видела мальчика в судорогах и пену у него на губах. Решила, что он умер, потому что так ей было удобнее.

Я сделал паузу, давая словам осесть.

– Но он не умер – он жив. Спит в этом доме, за моей спиной. Если хотите, можете войти и проверить.

Молчание.

Видел, как староста колеблется, как его взгляд метнулся к двери за моей спиной, как мышцы напряглись, готовые к прыжку.

Но он не двинулся.

– Ты врёшь, – его голос был глухим. – Пытаешься выиграть время и запутать нас.

– Какой мне смысл врать? Если мальчик мёртв, вы войдёте и увидите его тело. Если жив, то увидите его живым. В любом случае, правда выяснится через минуту.

Логика была железной, я знал это. Староста тоже знал, но толпа не жила логикой – толпа жила эмоциями.

– Не слушайте его! – Элис снова вышла вперёд. – Он морочит вам головы! Он ведьмак, чернокнижник! Я сама видела, как он шептал над банками, как вызывал духов!

– Я варил антидот, – поправил её. – Лекарство, которое спасло мальчику жизнь.

– Лекарство? – старуха расхохоталась. Звук был неприятным, скрипучим. – Да что ты знаешь о лекарствах, пришлый? Ты ж только вчера тут объявился! Откуда тебе знать, какие травы брать, как их мешать?

– Оттуда, что я учился этому всю жизнь.

– Всю жизнь? – она презрительно сплюнула. – Глянь на себя! Тебе и двадцати нет! Какую жизнь ты прожил?

Я мог бы ответить и сказать, что в этом теле мне действительно нет двадцати, но разум мой прожил больше полувека. Что за эти годы я спас тысячи жизней, стоя у операционного стола. Что моя «неопытность» измеряется десятками тысяч часов практики.

Но они бы не поняли и не поверили бы. А если и поверили бы, это только усилило бы их страх и ненависть, поэтому я промолчал.

Староста сделал ещё один шаг. Два метра. Теперь он был так близко, что чувствовал жар, исходящий от его тела. Жар и ещё что-то. Энергию? Силу?

Культивация – она была почти осязаемой на таком расстоянии.

– Хватит пустой болтовни, – его голос был тихим, почти интимным. – Не держи на нас зла, пришлый. Мы не звери – мы просто защищаем своих. Свою деревню, своих детей, своих близких.

Он сжал кулаки. Костяшки побелели.

– Ты убил сына нашего лучшего охотника. Мальчишку, который даже жилы ещё не открыл. Это страшный грех, и за него ты ответишь.

Я видел, как напряглись его мышцы. Видел, как сместился центр тяжести, готовясь к броску. Видел, как расширились зрачки – верный признак выброса адреналина.

Он собирался атаковать.

Я не двинулся с места.

Не потому, что был храбрым, да и не потому, что надеялся на чудо. Просто понял, что это конец – убежать не успею, защититься не смогу. Этот человек сломает мне шею одним ударом, и всё закончится.

Вторая смерть. Всё это похоже на какую-то шутку.

Хотя, если подумать, ничего смешного в этом не было – закономерный итог. Я умер от сердца, проигнорировав все предупреждения. Теперь умру от насилия, проигнорировав все знаки опасности.

Паттерн поведения, которому я следовал всю жизнь.

Внутри было странно спокойно – никакой паники, никакого ужаса. Только лёгкая грусть и что-то похожее на облегчение. Больше не нужно будет бороться, не нужно будет выживать в этом безумном мире, не нужно будет считать оставшиеся часы.

Шестьдесят семь часов, или сколько там осталось. Теперь это не имело значения.

Староста бросился вперёд.

Он двигался быстрее любого человека, которого я когда-либо видел. Его фигура смазалась, превратилась в тёмное пятно, летящее ко мне. Земля под его ногами вспучилась, комья взлетели в воздух.

Я даже не успел моргнуть.

Скрип.

Резкий, протяжный, он разрезал ночной воздух как выстрел.

Староста замер в метре от меня. Его огромный кулак завис в воздухе, не долетев до моего лица считанные сантиметры.

Я видел его широко распахнутые глаза, уставившиеся куда-то за мою спину.

Толпа смолкла мгновенно, как по команде – ни шёпота, ни вздоха, ни шелеста одежды.

Я обернулся.

Дверь была открыта. В проёме стоял Тарек.

Вернее, висел. Одной рукой он вцепился в дверной косяк, другой упирался в стену. Лицо было белым, покрытым испариной. Глаза мутные, расфокусированные. Ноги подкашивались, и только хватка за дерево не давала ему упасть.

Он выглядел так, будто его только что вытащили из могилы.

– Не надо… – его голос был слабым, хриплым, едва слышным. – Не бейте его… Он меня спас…

Слова дались ему с трудом. Я видел, как напряглась шея, как дрогнули губы. Каждый звук требовал усилия.

– Спас… – повторил он. – Я бы умер… без него…

Ноги подкосились окончательно. Тарек выпустил косяк и рухнул на пол, послышался глухой удар тела о доски.

Я бросился к нему раньше, чем успел подумать.

Два шага. Три. Упал на колени рядом с мальчиком. Пальцы нашли шею, нащупали пульс – есть. Слабый, но ровный. Жив.

– Стой! – голос старосты раздался за спиной. – Отойди от него!

Я не обернулся. Приподнял веко Тарека, проверил реакцию зрачка – вялая, но присутствует. Дыхание поверхностное, но стабильное. Обычный обморок от истощения, ничего критического.

Рука схватила меня за плечо – жёсткая хватка, от которой захрустели кости. Староста развернул меня к себе, и его лицо оказалось в нескольких сантиметрах от моего.

– Отойди!

– Отпусти, – мой голос был спокойным… – У него обморок. Нужно уложить его в кровать, дать воды. Если хочешь помочь – неси его внутрь. Если нет – не мешай.

Мы смотрели друг на друга секунду, две, три.

Хватка ослабла.

Я повернулся обратно к Тареку. Подсунул руки под его тело, примерился поднять, но мальчик был слишком тяжёл для моего истощённого тела.

– Дай сюда, – староста оттолкнул меня плечом. Наклонился, подхватил Тарека на руки, как пушинку.

Наши взгляды встретились снова. В его глазах было что-то новое – не ненависть, не злоба. Растерянность? Сомнение?

– Куда нести?

– В дом. На кровать у стены.

Он кивнул и шагнул к двери. Я поднялся на ноги и последовал за ним.

Толпа за нашими спинами молчала. Чувствовал на себе их взгляды – десятки глаз, прожигающих спину, но никто не двигался и не пытался остановить.

Внутри было темно, только угли в очаге давали слабый красноватый свет. Староста уложил Тарека на кровать, неловко расправил одеяло. Его огромные руки, способные ломать кости, двигались с неожиданной осторожностью.

Я подошёл к столу, нашёл кувшин с водой. Смочил тряпку, положил мальчику на лоб.

– Жить будет, – сказал, не оборачиваясь. – Просто истощение. Он зря встал, нужно было лежать ещё сутки. Сейчас главное – покой и питьё.

Молчание за спиной, потом тяжёлые шаги. Староста подошёл ближе, остановился рядом.

– Ты и правда его спас?

– Да.

– Как?

Я пожал плечами.

– Антидот. Серебряная Лоза, Эссенция Кровяного Мха. Ничего сложного, если знать, что делаешь.

Снова молчание. Я повернулся и посмотрел на старосту. В полумраке его лицо казалось высеченным из тёмного камня. Глаза блестели отражённым светом углей.

– Элис сказала…

– Элис сказала то, что ей было удобно сказать, – перебил я. – Она не видела, как я лечил мальчика. Она ушла раньше, потому что Варган её выгнал.

– Выгнал⁈

– Она мешала. Кричала, что я шарлатан, отвлекала. Варган приказал ей уйти, чтобы я мог работать.

Староста нахмурился. Морщины прорезали его лоб глубокими бороздами.

– Варган её выгнал, – повторил он медленно, будто пробуя слова на вкус. – А она сказала, что видела всё.

– Теперь ты понимаешь, почему я не стал её обвинять напрямую.

Он посмотрел на меня долгим, изучающим взглядом.

– Ты умнее, чем выглядишь, пришлый.

– Я просто стараюсь выжить.

Староста хмыкнул. Звук был неожиданно человечным после всего, что произошло.

– Ладно, – он провёл ладонью по лысой голове. – Допустим, ты говоришь правду. Допустим, ты и правда спас мальца. Это меняет дело.

Он помолчал, глядя на спящего Тарека.

– Но это не меняет того, что ты чужак. Мы не знаем, откуда ты и зачем здесь. Пока не узнаем… будем наблюдать.

– Наблюдайте, – я кивнул. – Мне скрывать нечего.

– Посмотрим.

Он развернулся и направился к двери. На пороге остановился, не оборачиваясь.

– Когда Варган вернётся и узнает, что его сын валялся на полу из-за нас… думаю, он не обрадуется, – произнёс я.

– Думаю, нет, – коротко ответил мужчина, – Ведь ты ему об этом не расскажешь, – это был не вопрос, скорее, констатация. Или надежда.

– Это его сын, – ответил я. – Он сам решит, хочет ли знать подробности.

Староста обернулся – на его лице мелькнуло что-то похожее на уважение. Или, может быть, мне просто показалось.

– Умнее, чем выглядишь, – повторил он. – Ладно. Доброй ночи, пришлый. Если она ещё может быть доброй.

Он вышел. Дверь закрылась за ним с тихим скрипом.

Я остался один.

Несколько секунд просто стоял, глядя на закрытую дверь. Потом мышцы, напряжённые всё это время, наконец расслабились. Колени подогнулись, и я едва успел схватиться за стол, чтобы не упасть.

Руки дрожали сильно, заметно – отходняк после адреналина. Знакомое чувство, хотя обычно я испытывал его после особенно сложных операций, а не после того, как чуть не стал жертвой линчевания.

Я вышел на порог, чтобы убедиться, что всё закончено. Толпа всё ещё стояла молча, словно не веря в то, что видела.

Потом кто-то выкрикнул:

– Так он живой, выходит⁈

– Живой-то живой, а чаво Элис тогда… – прошипела чья-то женщина.

– Врала, значит! – другой голос, мужской, злой. – Чуть безвинного не угробили!

Ропот прокатился по толпе. Кто-то повернулся к Элис. Старуха попятилась прочь от толпы, её лицо исказилось от страха.

– Разойтись! – внезапно голос старосты грянул, проносясь по деревне. – Всем по домам! Разбирательство будет позже!

Глава 7

Проснулся от того, что шея отказывалась поворачиваться.

Я снова спал на полу.

Повернул голову. Боль в шее полоснула острым лезвием, но я стиснул зубы и заставил себя посмотреть в нужную сторону.

Кровать была пуста.

Несколько секунд я просто смотрел на смятое одеяло, на вмятину в соломенном матрасе, на подушку, сбитую к краю. Мозг отказывался принимать очевидное.

Пациент исчез.

Рефлексы хирурга сработали раньше разума. Я вскочил на ноги слишком резко, и мир качнулся, как палуба корабля в шторм. Схватился за стену, удержался.

Где он? Что случилось? Рецидив? Потерял сознание где-то в доме? Вышел наружу и упал?

Я метнулся к кровати, проверил простыни – холодные. Он ушёл давно, минимум час назад. Никаких следов крови, никакой рвоты – хороший знак, но недостаточный.

Кухонный угол – пусто. Стол с остатками вчерашней еды, холодный очаг, полки с банками. Никого.

Распахнул рывком дверь и замер на пороге. Огляделся по сторонам, но Тарека нигде не было видно.

Сделал шаг вперёд и услышал звук – глухой, ритмичный. Шлёп. Пауза. Шлёп. Снова пауза. Доносился откуда-то из-за дома, с задней стороны.

Сердце всё ещё колотилось, но уже не от паники. Я обошёл угол дома, ступая осторожно, готовый к чему угодно.

И замер.

Задний двор был небольшим, огороженным покосившимся забором из потемневших жердей. Когда-то здесь, видимо, был огород, но теперь от него остались только контуры грядок, заросших бурьяном и какими-то ползучими лозами. Высохшие стебли торчали из земли, как скелеты забытых растений. Всё это выглядело мёртвым, заброшенным, печальным.

Но не это приковало моё внимание.

В дальнем углу двора, спиной ко мне, на руках стоял Тарек.

Его ладони упирались в утоптанную землю, ноги были вытянуты вверх, тело образовывало почти идеально прямую линию. Мышцы спины напряглись под кожей, выступая буграми. Пот стекал по позвоночнику, капал на землю, оставляя тёмные пятна.

Он медленно опустил тело вниз, сгибая локти. Остановился, когда голова почти коснулась земли. Замер на секунду.

Шлёп.

Звук ладоней о землю.

Стоял и смотрел, не в силах поверить в то, что вижу. Этот мальчик вчера умирал – его тело сотрясали судороги, губы были синими, пульс едва прощупывался. Я влил в него две порции антидота и не был уверен, что он доживёт до утра, а сейчас он отжимался на руках в стойке, которая требовала серьёзной физической подготовки.

Культивация – это могла быть только она. Пробуждение жил что-то изменило в его теле, запустило какие-то процессы, которые я пока не понимал.

Прочистил горло.

– Парень.

Тарек дёрнулся от неожиданности. Его тело качнулось, ноги начали заваливаться в сторону, но он успел среагировать. Оттолкнулся ладонями, перевернулся в воздухе и приземлился на ноги легко, почти без усилий.

Повернулся ко мне.

Его лицо было мокрым от пота, раскрасневшимся от напряжения. Но глаза… Глаза были совсем другими – чистыми, яркими, без той мутной пелены, которую я видел вчера. В них горела жизнь.

– Ой, – он широко улыбнулся, показав белые зубы. – Вы проснулись. Я тихонечко старался, думал, не разбужу.

Я медленно подошёл ближе, не отрывая от него взгляда.

– Тебе ещё лежать и лежать. Хочешь надорваться и снова слечь?

Тарек почесал затылок. Жест был мальчишеским, неловким. Совсем не вязался с телом, которое я теперь видел при дневном свете.

Крепко сложенный – это первое, что бросалось в глаза. Широкие плечи, развитая грудная клетка, мускулатура, явно наработанная годами физического труда. На вид ему можно было дать все шестнадцать, а то и семнадцать, но никак не четырнадцать.

И шрамы, что покрывали его тело мелкой сетью – старые, едва заметные, и новые – розовые, ещё не полностью затянувшиеся. Один особенно уродливый тянулся от левого плеча почти до локтя – рваный край, неровное заживление. След от когтей? Клыков?

Какую жизнь должен был прожить этот мальчик, чтобы выглядеть так?

– Да я уже в порядке, – Тарек пожал плечами. – Честное слово. Проснулся, а внутри всё прямо горит. Ну, не плохо горит, а хорошо, как будто силы через край. Не мог валяться да в потолок пялиться, вот и вышел размяться малость.

– Размяться, – повторил я. – Отжимания в стойке на руках. После отравления, которое чуть тебя не убило.

Он снова почесал затылок.

– Ну… Батя всегда говорит, что тело само знает, чего ему надобно. Ежели чувствуешь силу, значит, она есть. А ежели валяешься без дела, когда сила есть, то она киснет и уходит.

Я хотел возразить и объяснить, что организм после интоксикации нуждается в отдыхе, что физическая нагрузка может вызвать рецидив, что его самочувствие может быть обманчивым…

Но остановился.

Это другой мир, другие правила. Культивация меняла человеческое тело способами, которые я пока не понимал. Может быть, здесь логика действительно была иной.

– Ладно, – я вздохнул. – Иди сюда. Дай-ка на тебя посмотреть.

Тарек послушно подошёл. Я положил пальцы на его запястье, нащупал пульс. Шестьдесят ударов в минуту – ровный, наполненный, мощный. Никаких перебоев.

Система услужливо развернула табличку.

[ДИАГНОСТИКА СУБЪЕКТА: Тарек, сын Варгана]

[Состояние: Стабильное]

[Интоксикация: Нейтрализована полностью (100%)]

[Культивация: 1-й Круг (Пробуждение Жил)]

[Прогресс адаптации: 23%]

[Рекомендации: Умеренные физические нагрузки допустимы. Избегать контакта с сильнодействующими субстанциями в течение 48 часов]

Я смахнул табличку и отпустил его руку.

– Интересно, – пробормотал себе под нос.

– Что?

– Ничего. Ты и правда восстановился быстрее, чем я ожидал.

Лицо Тарека просияло.

– Так я ж говорю! Прямо силушка внутри бурлит! Как никогда раньше не было!

– Это культивация, – я кивнул. – Твои жилы пробудились. Теперь тело работает по-другому.

Мальчик замер. Его глаза расширились.

– Погоди-ка… Это что ж выходит… Я на первый круг-то вышел⁈

– Вышел.

Несколько секунд он просто стоял, открыв рот. Потом издал звук, который был чем-то средним между воплем и смехом.

– Ё-моё!!! Батя узнает, обрадуется до смерти! Матушка, небось, реветь станет, как всегда! А я… я ж теперь охотником стать могу! По-настоящему!

Его радость была такой искренней, такой детской, что я почувствовал укол чего-то похожего на зависть. Когда в последний раз радовался вот так, безоглядно, всем существом?

Не помню.

– Охотником, – я поднял бровь. – Ты поэтому здесь отжимаешься с утра пораньше? Готовишься?

Тарек чуть посерьёзнел.

– Ну да. Батя ведь один в лес ходит. Один, понимаете? Каждый раз матушка себе места не находит, пока он не вернётся. А если случится чего? Кто подсобит?

Он сжал кулаки, и мышцы на его руках вздулись.

– Я хочу с ним ходить, рядом быть. Прикрывать спину. Чтоб двое было, понимаете? Двое всегда лучше, чем один.

Я молча смотрел на него.

Четырнадцать лет. Мальчишка, который едва не умер от отравления. И всё, о чём он думает, это как помочь отцу, как защитить семью.

В моём мире такие дети играли в компьютерные игры и ныли по поводу домашних заданий, а здесь они готовились убивать зверей в смертельно опасном лесу.

– Твои намерения похвальны, – сказал я наконец. – Но прямо сейчас ты ещё слишком слаб. Культивация только началась, организм адаптируется. Тебе нужен ещё один день под наблюдением.

Тарек открыл было рот, чтобы возразить, но я поднял руку.

– Один день и три порции отвара. После этого можешь хоть в лес, хоть на край света и не принимай больше никаких корней, иначе… В какой-то момент я просто не окажусь рядом и не помогу, понимаешь?

Мальчик нахмурился, обдумывая, но всё же кивнул с серьёзным выражением лица.

– А батя знает? Что я… ну, того?

– Что ты жив? Полагаю, да. Он уходил вчера вечером, видел тебя спящим.

– Не-е, – Тарек мотнул головой. – Я про другое – что на круг вышел и всё получилось.

– Об этом ты ему сам расскажешь, когда придёт.

Улыбка вернулась на его лицо.

– Ага! Вот обрадую-то его!

Я развернулся и направился обратно к дому.

– Пойдём. Приготовлю отвар. Первую порцию примешь сейчас, остальные дам с собой.

Тарек засеменил следом, всё ещё переполненный энергией.

– А вы это… вы и взаправду лекарь? Как дед Наро был?

– Что-то вроде.

– Круто! А откуда вы? Далече небось? Вы ж белый совсем, как молоко. У нас тут таких отродясь не водилось.

Я не ответил. Толкнул дверь, вошёл в дом.

Внутри было прохладно и сумрачно после яркого утреннего света. Я прошёл к кухонному углу, начал доставать ингредиенты: серебряная Лоза, эссенция Кровяного Мха, вода из кувшина.

Руки двигались уверенно, почти автоматически. Отмерить порошок, залить водой, поставить на огонь, добавить эссенцию через три минуты кипения, процедить и остудить.

Третий раз за сутки. С каждым разом процесс занимал всё меньше времени.

Тарек сидел за столом, болтая ногами. Его взгляд метался по комнате, цепляясь за полки с банками, за связки трав на потолке, за пыльные записи на древесной коре.

– Дед Наро тоже такое варил, – сказал он негромко. – Помню, приходил к нему, когда пузо болело. Он давал чего-то горького, и сразу отпускало.

– Горького, – я кивнул, помешивая закипающий отвар. – Большинство лекарственных настоев горькие, это нормально.

– А от чего вы меня лечили?

Я помолчал, обдумывая ответ.

– Корень Огненника, который ты принял, был испорчен – неправильно обработан. Вместо того, чтобы помочь пробудить жилы, он начал тебя убивать изнутри.

Тарек побледнел.

– А я… я ведь думал, что так и надо, что жечь должно. Элис сказала, мол, чем жарче, тем лучше. Терпи, говорит, и сдюжишь.

Я замер.

– Элис тебе так сказала?

– Ну да. Я ж к ней приходил, просил помочь с корнем. Она его размолола и сказала, так быстрее подействует.

Отвар в котелке забулькал, и я машинально снял его с огня. Руки делали привычную работу, но мысли были далеко.

Элис знала. Она размолола корень без термической обработки, без очистки. Превратила стимулятор в яд, и ещё посоветовала терпеть.

Намеренно или по глупости?

Вчера ночью она подняла толпу против меня – обвинила в убийстве. Лгала, не моргнув глазом.

Я начал понимать, с кем имею дело.

– Слушай меня внимательно, – повернулся к Тареку. – То, что сделала Элис с корнем, было опасной ошибкой. Если бы я не успел приготовить антидот, ты бы умер.

Глаза мальчика стали огромными.

– Но… но она ж у деда Наро училась! Она знает, как…

– Она думает, что знает. Это разные вещи.

Я процедил отвар и протянул чашку Тареку.

– Пей.

Он послушно взял чашку, поднёс к губам. Сморщился от горечи, но выпил всё до последней капли.

– Теперь слушай дальше, – я сел напротив него. – Эту историю про корень расскажи отцу, всю – с начала до конца. Как ходил к Элис, что она сделала, что сказала. Пусть он сам решит, как поступить.

Тарек нахмурился.

– А чего решать-то? Ну ошиблась бабка, с кем не бывает…

– Ошиблась? – я наклонился ближе. – Она едва не убила тебя, а потом пришла ночью с толпой, чтобы убить меня. Обвинила в том, что я тебя отравил.

Мальчик открыл рот. Закрыл. Снова открыл.

Тарек медленно кивнул. Выражение его лица изменилось – детская беззаботность исчезла, уступив место чему-то более взрослому, более жёсткому.

– Ладно, расскажу. Всё расскажу.

Я встал и подошёл к полке. Взял два небольших пузырька, наполнил их остатками отвара. Заткнул деревянными пробками.

– Это тебе. Одну порцию выпьешь в полдень, другую вечером. Завтра утром можешь считать себя здоровым.

Тарек принял пузырьки, спрятал за пазуху.

– Спасибо, – его голос был тихим, серьёзным. – За всё спасибо. Вы мне жизнь спасли, я этого не забуду.

Он поднялся, направился к двери. На пороге обернулся.

– Ежели чего понадобится, только скажите – я завсегда помогу.

И ушёл.

Я остался один.

Тишина дома обступила меня со всех сторон, только потрескивали угли в очаге да шелестел ветер за окном.

Опустился на табурет и уставился на свои руки. Тонкие, бледные, с выступающими венами. Чужие руки – руки подростка, которому не было и двадцати.

Нужно действовать.

Я поднялся и огляделся. Полки с банками, склянки разных размеров, связки трав, пучки корешков – всё это досталось мне от покойного Наро. Всё это могло помочь или убить, в зависимости от того, как этим распоряжусь.

Пора провести полную инвентаризацию.

Начал с верхней полки. Снимал каждую банку, открывал, подносил к носу, позволял Системе провести анализ. Золотистые таблички мелькали перед глазами:

[Пыльца Солнечника – Седативное – Концентрация 28% – Срок годности: 4 месяца]

[Споры Сумеречного Гриба – Паралитик – Концентрация 67% – ОПАСНО]

[Корень Каменника – Укрепляющее – Концентрация 34% – Срок годности: 8 месяцев]

[Лепестки Кровяной Лилии – Стимулятор – Концентрация 12% – Качество: Низкое]

Банка за банкой. Десятки ингредиентов – каждый со своими свойствами, ограничениями, опасностями. Я методично сортировал их, откладывая полезное в одну сторону, опасное в другую, испорченное в третью.

Наро был хорошим алхимиком. Его запасы сохранились удивительно хорошо для дома, заброшенного на несколько месяцев. Почти всё годилось к использованию.

Почти.

На третьей полке я нашёл её – мутная склянка с тёмной жидкостью внутри. Знакомый запах ударил в ноздри, едва я снял пробку. Горечь, металлический привкус, что-то затхлое.

Тот самый настой, который давала мне Элис, когда очнулся в этом теле.

Система развернула табличку:

[АНАЛИЗ СУБСТАНЦИИ]

[Наименование: Настой Укрепления Сердца (просроченный)]

[Состав: Корень Каменника, Эссенция Кровяного Мха, Пыльца Солнечника, неизвестная добавка]

[Срок годности: Истёк 3 месяца назад]

[Токсичность: 89%]

[ПРЕДУПРЕЖДЕНИЕ: Продукт опасен для употребления. Деградация компонентов привела к образованию токсичных соединений]

[ПРИМЕЧАНИЕ: Полный рецепт недоступен. Требуется повышение базы культивации для расширенного анализа]

Я медленно опустил склянку на стол.

Восемьдесят девять процентов токсичности. Она дала мне это пить. Дала умирающему человеку в чужом теле настой, который мог убить его окончательно.

Холодная ярость поднялась откуда-то из глубины – негорячая, не импульсивная, а холодная, расчётливая, профессиональная.

Она должна была знать. Любой, кто работает с алхимическими препаратами, понимает, что у них есть срок годности. Что просроченное лекарство становится ядом.

Или… не знала?

Элис была полуслепой. Я видел, как она щурилась, как подносила предметы близко к лицу. Может быть, она просто не заметила? Взяла первую попавшуюся склянку с полки?

Нет, не верю.

Она была ученицей Наро. Пусть плохой, но ученицей. Должна была знать основы и проверять.

Я поставил склянку обратно на полку. Руки чуть дрожали.

Ладно, разбираться с Элис буду потом, сейчас приоритет другой – мне нужен свежий настой для сердца. Тот, что передо мной, испорчен, но если я пойму рецепт, смогу приготовить новый.

Снова посмотрел на системную табличку.

[ПРИМЕЧАНИЕ: Полный рецепт недоступен. Требуется повышение базы культивации для расширенного анализа]

База культивации. Снова это ограничение.

Система не давала готовых ответов, не раскладывала всё по полочкам от и до – она показывала направление, но идти нужно было самому.