Текст книги "Арсенал Регрессора. Трилогия (СИ)"

Автор книги: Оливер Ло

сообщить о нарушении

Текущая страница: 47 (всего у книги 48 страниц)

Глава 19
Вторая Метка

Жар‑Птица развернулась в небе, описав широкую дугу, и спикировала прямо на меня. Её крылья раскинулись во всю ширь, каждое перо полыхало расплавленным золотом, и воздух вокруг неё дрожал от невыносимого жара. Раскрытый клюв изрыгал поток чистого пламени, способного превратить в пепел всё живое.

Я выстрелил Когтём Фенрира в ближайший каменный выступ, торчащий из серого пепла. Крюк вонзился в породу с глухим лязгом, трос натянулся, и я взмыл в воздух в тот самый момент, когда огненный поток пронёсся подо мной. Жар опалил подошвы ботинок, пепел внизу вспыхнул и мгновенно превратился в стекло, но я уже летел выше, используя инерцию для манёвра.

Птица прошла прямо подо мной.

Я отпустил трос и рухнул ей на спину.

Приземление выбило воздух из лёгких. Перья под ладонями оказались раскалёнными до белого каления, они жгли даже сквозь одежду, и я мгновенно почувствовал, как кожа на руках покрывается волдырями. Ткань куртки начала тлеть в местах соприкосновения с оперением, дым поднимался тонкими струйками от моей спины.

Я использовал Длань Чёрного Дракона.

Перчатка налилась тяжестью, знакомое ощущение древней силы пробежало от кончиков пальцев до локтя. Драконья чешуя окутала руку, и жар отступил, словно натолкнувшись на непреодолимую преграду. Реликт из останков Хэйлуна противостоял огню так же естественно, как вода противостоит пламени, их природы были антиподами.

Грань Равновесия вошла в основание крыла с хрустом, похожим на треск раскалывающегося стекла.

Вампиризм клинка сработал мгновенно. Чёрные прожилки побежали по белому лезвию, и меч начал пить огненную эссенцию существа, жадно поглощая энергию, которая питала бессмертное пламя. Я почувствовал, как сила вливается в моё тело через рукоять, восстанавливая ожоги, притупляя боль.

Жар‑Птица закричала.

Этот звук пронзил небо раскатом грома, от него содрогнулся воздух и задрожали камни далеко внизу. Птица заметалась, резко сменила направление, пытаясь сбросить меня со спины. Я держался левой рукой за раскалённые перья, Длань Чёрного Дракона защищала кожу от прямого контакта с пламенем, и проворачивал меч глубже правой.

Клинок вгрызался в божественную плоть, высасывая огонь, как пиявка высасывает кровь.

Птица сделала бочку.

Мир перевернулся. Небо оказалось внизу, земля вверху, и я сорвался со спины существа, пальцы соскользнули с раскалённого оперения. Падение длилось бесконечно долгую секунду, ветер свистел в ушах, пепельная пустошь неслась навстречу.

Коготь Фенрира выстрелил в лапу птицы.

Крюк вонзился в чешуйчатую конечность, трос натянулся, и меня рвануло вверх с такой силой, что плечо едва не вылетело из сустава. Я повис под Жар‑Птицей, раскачиваясь на тросе как маятник, а вокруг кружились огненные духи, почуявшие лёгкую добычу.

Первый дух атаковал справа.

Длань Чёрного Дракона встретила его на полпути. Я потянулся навстречу пылающему телу и сжал его в кулаке. Дух вспыхнул последний раз и рассыпался холодными искрами.

Второй налетел снизу, целясь в ноги. Я крутанулся на тросе, используя инерцию, и ударил его ногой. Огненное тело отлетело вниз.

Третий и четвёртый атаковали одновременно с разных сторон.

Я отбил одного Гранью Равновесия, клинок прошёл сквозь пламенную плоть и высосал остатки энергии за долю секунды. Второго перехватила Длань, стиснула его и раздавила, мои пальцы сжались в кулак.

Жар‑Птица заметила трос.

Она изогнула шею, направляя поток пламени прямо на привязь. Металл начал краснеть, несмотря на магическое усиление. Секунды, у меня оставались считанные секунды до того, как трос перегорит и я окажусь в свободном падении без точки опоры.

Я подтянулся на Когте одним резким рывком, мышцы взвыли от напряжения. Схватился за чешуйчатую лапу Длань Чёрного Дракона, драконий реликт снова принял на себя основной жар. Начал карабкаться вверх по телу существа, перехватываясь от лапы к брюху, от брюха к груди.

Каждое движение было агонией.

Жар прожигал одежду насквозь, ткань рассыпалась пеплом, оголяя кожу. Там, где Длань не защищала, появлялись ожоги, волдыри вздувались и лопались почти мгновенно. Боль накатывала волнами, красная пелена застилала глаза, но я продолжал подниматься. Рука за рукой, перехват за перехватом.

Грудь, затем плечо, за ним шея.

Я добрался до шеи существа и вцепился в основание черепа Дланью Чёрного Дракона. Призрачная рука вонзила когти в божественную плоть, закрепляя меня на месте. Жар‑Птица взвилась, пытаясь стряхнуть докучливую помеху, её движения стали хаотичными, отчаянными.

Грань Равновесия вошла в шею по самую рукоять.

Вампиризм заработал на полную мощность. Клинок пил огненную эссенцию существа жадными глотками, чёрные прожилки расползлись по всему лезвию, пульсируя в такт замирающему сердцебиению птицы.

Пламя Жар‑Птицы начало тускнеть.

Золотистое сияние поблекло до тёмно‑оранжевого, потом до багрового. Перья теряли цвет, выгорали до серого пепла. Крылья забили реже, тяжелее, каждый взмах давался с видимым трудом.

Птица начала терять высоту.

Я провернул меч, расширяя рану, позволяя Вампиризму добраться до самой сути существа. Грань Равновесия гудела от накопленной энергии, клинок почти светился изнутри чёрным светом.

Жар‑Птица издала пронзительный крик, от которого заложило уши.

Её тело содрогнулось, крылья судорожно забили, и она резко накренилась вбок. Я почувствовал, как теряю опору, как перья под моими пальцами рассыпаются пеплом.

Птица тряхнула головой, раз, другой, с яростью умирающего зверя. Третий рывок оторвал меня от её шеи.

Мир закружился. Небо, земля, пепел, огонь, всё слилось в одну размазанную полосу. Я летел вниз, беспомощно кувыркаясь в воздухе.

Крюк вылетел автоматически, вонзился в землю, и трос натянулся струной. Рывок едва не вырвал руку из сустава, но погасил падение. Я приземлился в облако пепла, перекатился, гася остатки инерции, и вскочил на ноги.

Жар‑Птица неслась прочь.

Её полёт больше походил на падение. Неровный, дёрганый, с каждым взмахом крыльев она теряла высоту. Пламя почти полностью угасло, тускло‑багровые отсветы пульсировали всё реже. Перья осыпались пеплом, оставляя за ней серый шлейф, как дымный хвост падающей кометы.

Она врезалась в дальний холм.

Удар поднял облако праха. Птица перекатилась через гребень и исчезла на той стороне, скрывшись из виду.

Око Бога Знаний вспыхнуло предупреждением.

Передо мной появился системный таймер, огненные цифры отсчитывали секунды. Тридцать. Двадцать девять. Двадцать восемь. Сообщение гласило: «Перерождение Жар‑Птицы. До полного возрождения…»

Твою мать.

Я побежал к холму, увязая в пепле по щиколотку. Серая субстанция замедляла каждый шаг, засасывала ноги, и расстояние до холма сокращалось мучительно медленно. Двадцать секунд. Пятнадцать.

Я не успевал. Зацепиться было не за что.

Холм был слишком далеко, пепел слишком глубоким, а моё тело слишком истощённым после боя. Ожоги на спине и руках саднили, напоминая о цене, которую я уже заплатил. Грань Равновесия восстановила большую часть повреждений, но усталость осталась. Мышцы горели от напряжения.

Я обернулся.

Артём стоял в двадцати метрах, тяжело дыша после боя с духами. Его рука была обожжена, волосы опалены, на лице сажа и копоть. Он смотрел на меня с усталым недоумением, явно не понимая, почему я остановился.

– Артём! – крикнул я. – Мне нужно оказаться за тем холмом. Сейчас. Иначе всё будет зря!

Он посмотрел на холм. Посмотрел на меня. На таймер он смотреть не мог, Око было только у меня, но он слышал срочность в моём голосе, в напряжении моего тела.

– Это… – он сглотнул, – это будет сложно.

Десять секунд.

Артём рычаще выдохнул и исчез.

Первый прыжок перенёс его прямо ко мне, он материализовался в метре от моего плеча, уже хватая меня за руку. Воздух завибрировал, пространство искривилось, и за его спиной вспыхнуло пламя выгорания, лизнув пустоту там, где он только что стоял.

Второй прыжок был длиннее. Гораздо длиннее.

Мир схлопнулся вокруг нас. Пространство вывернулось наизнанку, реальность сложилась сама в себя, и мгновение абсолютной черноты поглотило всё. Ни звука, ни света, ни ощущений. Только бесконечная пустота между двумя точками.

Мы появились за холмом.

Выгорание снова вспыхнуло за спиной Артёма, на этот раз ярче, голоднее, но он уже отпустил мою руку и отшатнулся в сторону. Огонь лизнул пустоту и погас, не найдя цели.

Перед нами парило яйцо.

Огромное, три метра в диаметре, оно пульсировало изнутри расплавленным светом. Жар от него был невыносимым, даже на расстоянии пяти метров кожа начинала вылать. Пепел вокруг яйца превратился в стекло, потом в лаву, создавая идеальный круг выжженной земли. Воздух дрожал и плавился, искажая очертания.

Внутри скорлупы угадывался силуэт. Птица свернулась в кокон для перерождения, её форма восстанавливалась, собиралась из пепла и пламени заново.

Я бросился вперёд.

Грань Равновесия уже была в руке, клинок гудел от накопленной энергии, жаждал ещё. Вампиризм активировался пассивно, меч чуял добычу, тянулся к ней на уровне инстинкта.

Жар усилился с каждым шагом. Десять метров, пять, три. Стекло хрустело под ногами, расплавленная земля чавкала и пыталась затянуть. Кожа на лице натянулась и начала сохнуть, губы потрескались.

Я вонзил клинок в скорлупу.

Яйцо треснуло с оглушительным звоном, и изнутри ударила волна чистого жара. Температура была такой, что воздух в лёгких превратился в кипяток. Я закричал, но голос потонул в рёве пламени.

Грань Равновесия пила энергию.

Клинок поглощал жар, не давал ему вырваться наружу, всасывал в себя силу возрождения. Чёрные прожилки на лезвии пульсировали быстрее, ярче, меч дрожал в моей руке от переполняющей его мощи.

Пять секунд.

Я провернул меч, расширяя трещину в скорлупе. Вампиризм работал на пределе возможного, высасывая энергию быстрее, чем птица успевала восстанавливаться. Пульсация внутри яйца замедлилась, силуэт птицы потерял чёткость.

Три секунды.

Ещё один поворот. Трещина разошлась шире, обнажая сердцевину кокона. Там, внутри, Жар‑Птица пыталась собрать себя из осколков былого величия, но Грань пила её эссенцию жаднее, чем она успевала восстанавливаться.

Одна секунда.

Я вогнал клинок по самую рукоять и потянул на себя, разрывая скорлупу надвое.

Ноль.

Яйцо рассыпалось.

Оно рухнуло внутрь себя, как воздушный шар, из которого выпустили воздух. Скорлупа превратилась в холодный мёртвый пепел, серый и безжизненный. Жар исчез мгновенно, будто кто‑то выключил печь. Температура упала настолько резко, что от моей одежды пошёл пар.

Жар‑Птица не возродилась.

Я стоял над останками, тяжело дыша. Грань Равновесия сияла в моей руке, переполненная поглощённой энергией. Клинок гудел, как высоковольтный провод, прожилки пульсировали светом. Столько силы, что хватило бы раз на пять.

Артём стоял в нескольких метрах позади, привалившись к камню. Его шатало от истощения, нефритовое сердце в груди светилось сквозь обожжённую ткань рубашки, жадно поглощая энергию из окружающего воздуха. Два телепортационных прыжка подряд, да ещё с пассажиром, да ещё на такое расстояние, вымотали его почти до предела.

– Мы… – он сглотнул, пытаясь отдышаться, – мы сделали это?

Я посмотрел на пепел у своих ног. Серый и холодный. Никаких признаков возрождения, никакого остаточного жара. Око Бога Знаний подтвердило: «Жар‑Птица уничтожена. Регенерация прервана».

– Сделали, – сказал я.

Артём рассмеялся. Усталым, надрывным смехом человека, который только что пережил что‑то невозможное и пытается осознать этот факт.

– Знаешь, когда ты сказал, что нужно за холм, я думал, ты шутишь. Какой, к чёрту, холм, когда вокруг всё горит?

– Я редко шучу во время боя.

– Заметил.

Он отлепился от камня и сделал несколько неуверенных шагов к пепелищу. Его глаза расширились, когда он увидел масштаб разрушений: стеклянный круг расплавленной земли, трещины в породе, почерневшие камни вокруг.

– Это была S‑ранговая тварь?

– Была.

Артём покачал головой, словно пытаясь уложить это в сознании.

– И ты убил её. Один.

– С твоей помощью. Без телепортации я бы не успел.

Он замер. Посмотрел на меня с каким‑то странным выражением, в котором смешались удивление, недоверие и что‑то ещё. Что‑то похожее на надежду.

– Ты… серьёзно? Я имею в виду, ты правда считаешь, что я помог?

Я опустился на одно колено, разгребая пепел. Где‑то здесь была вторая Метка. Я чувствовал её присутствие, лёгкий холодок посреди выжженной земли.

– Артём, – сказал я, не поднимая головы, – ты телепортировал меня через полкилометра за три секунды. С выгоранием на хвосте. Если бы ты этого не сделал, птица бы возродилась, и всё пришлось бы начинать сначала. Может быть, в следующий раз она была бы умнее. Может быть, не стала бы подпускать меня так близко.

Пальцы нащупали что‑то твёрдое в пепле. Я вытащил небольшой камень, покрытый чёрными рунами. Вторая Метка Нави тут же впиталсь в мою руку дополняя уже имеющийся символ новыми линиями.

– Хорошая работа, – сказал я, поднимаясь.

Артём моргнул. Потом ещё раз.

Я смотрел на него и на мгновение видел другого человека. Того, кто прикрывал мне спину в сотне безнадёжных ситуаций, когда мир рушился вокруг нас. Того, кто погиб в золотом пламени Каскада, чтобы дать мне второй шанс.

Этот Артём ещё ничего не знал о том будущем. Он был молодым, неуверенным, испуганным. Он работал на «Магистраль», потому что не видел другого выхода. Он ещё не стал тем человеком, которого я помнил.

Но он мог им стать. И я собирался помочь ему в этом.

– Серьёзно? – переспросил Артём, явно не веря своим ушам. – Ты… ты так это видишь?

– А как ещё это видеть?

Он открыл рот, чтобы что‑то сказать, но замолчал. Посмотрел на свои руки, обожжённые, покрытые сажей и копотью. На пепел вокруг нас, на выжженную землю, на место, где секунду назад возрождалась S‑ранговая тварь.

– Я… – он сглотнул. – Спасибо.

– Не за что благодарить. Ты заработал это.

Я убрал Грань Равновесия в ножны и огляделся. Пепельная пустошь простиралась во все стороны, серая и безжизненная после смерти Жар‑Птицы. Вдалеке виднелись силуэты остальной команды, они пробивались к нам сквозь последних огненных духов, которые уже теряли связность без своей госпожи.

Вторая Метка пульсировала на моей руке, сплетаясь с первой в сложный узор. Осталась третья. Остров Забвения.

Я посмотрел на Артёма.

Метка слежения на его ауре изменилась. Раньше она была едва заметной, тусклой печатью, которую я обнаружил ещё в кафе. Теперь символ проступал отчётливо, пульсируя в такт с чем‑то далёким, словно маяк, получивший ответный сигнал.

«Магистраль» вошла в Искажение.

Марина Кувшинина и Демьян. Два оставшихся генерала «Магистрали» после смерти Виктора, Лилии, Тараса и Поешина. Я убил четверых из шести, и организация прислала последних двоих, чтобы закончить это раз и навсегда.

Демьян был проблемой. Его талант позволял мгновенно уничтожать любую цель в пределах прямой видимости. С ним могут возникнуть проблемы.

Его называли Последней Линией, потому что за его спиной никто никогда не умирал.

Здесь и сейчас он охотился на меня.

– Нужно двигаться, – сказал я Артёму. – Третья метка ждёт на Острове Забвения.

Он кивнул, всё ещё переваривая недавний бой. Хорошо. Пусть думает о победе, а не о том, что за нами идут убийцы.

Всё решится на третьем острове. Там я встречу «Магистраль» лицом к лицу и наконец отрублю последние конечности.

А потом приду и за головой.

Глава 20
Остров Забвения

Туман расступился передо мной, словно нехотя открывая проход.

Там, где секунду назад была только серая пелена, теперь проступал каменный перешеек. Узкая полоса породы, едва ли шире двух метров, тянулась над чёрной водой к очертаниям третьего острова. Камень был древним, выщербленным, покрытым мхом цвета запёкшейся крови.

Метки на моей руке вспыхнули одновременно, два чёрных символа Чернобога пульсировали в унисон, и перешеек отозвался на их зов. Камни под моими ногами едва заметно завибрировали, признавая носителя печатей.

– Это появилось только сейчас? – Тали подошла ближе, с опаской глядя на узкую тропу над бездной. – Я могла бы поклясться, что минуту назад там была только вода.

– Путь открывается для того, кто несёт Метки, – я шагнул на перешеек первым, проверяя устойчивость камня. Порода выдержала, хотя под подошвами что‑то негромко хрустнуло. – Остальные идут следом. Держитесь середины, не прикасайтесь к воде.

Артём посмотрел вниз, где чёрная гладь лениво плескалась о края камней. В воде что‑то двигалось, силуэты, слишком размытые, чтобы разглядеть детали, но достаточно крупные, чтобы понять: падение сюда будет последним.

– А если кто‑то оступится? – спросил он.

– Постарайся не оступаться.

Мы двинулись гуськом. Я впереди, за мной Тамамо, её девять хвостов были плотно прижаты к телу, чтобы не задевать края перешейка. Следом Лиза и Тали, потом Роман, чья широкая фигура едва умещалась на узкой тропе. Артём замыкал строй.

Переход занял не так много времени, хотя каждая секунда тянулась бесконечно. Туман клубился вокруг нас, скрывая и воду внизу, и берега по сторонам, создавая ощущение, будто мы идём по тонкой нити через пустоту. Звуки глохли в серой пелене, даже наши шаги казались далёкими и чужими.

Остров Забвения открылся внезапно.

Туман отступил, как занавес на сцене, и я замер на краю перешейка, охватывая взглядом то, что лежало передо мной.

Бескрайнее поле.

От горизонта до горизонта, насколько хватало глаз, простиралась равнина, усеянная оружием и доспехами. Ржавые мечи торчали из земли под разными углами, словно надгробия на заброшенном кладбище. Щиты, проеденные временем до кружевной ажурности, валялись грудами между ними. Кольчуги рассыпались бурыми холмиками, шлемы зияли пустыми глазницами забрал.

Следы бесчисленных армий, павших здесь за века. Тысячи воинов, десятки, сотни тысяч, оставившие после себя только ржавое железо и выцветшую память.

Туман стелился по земле, едва достигая колен, скрывая очертания и создавая иллюзию, будто мы стоим на краю облака. Где‑то в глубине острова, далеко за пеленой, доносился мерный грохот.

Я прислушался.

Бум. Бум. Бум.

Ритмичный, тяжёлый звук, от которого вибрировала земля под ногами. Словно сотни ног маршировали в унисон, сотрясая сам остров своей поступью.

– Что это? – прошептала Тали, и её голос прозвучал неуместно громко в давящей тишине.

– Навьи, – ответил я. – павшие дружинники. Они чувствуют Метки.

Туман перед нами заколыхался.

Первый силуэт проступил из серой пелены медленно, словно нехотя обретая плоть. Бледная фигура в истлевшей кольчуге, с пустыми глазницами вместо глаз. Ржавый меч в костяных пальцах, щит с гербом, который невозможно было разобрать под слоем патины и грязи.

За ним появился второй, третий, десятый.

Навьи выходили из тумана непрерывным потоком, их бесшумные шаги оставляли борозды в мокрой земле. Они двигались с жуткой синхронностью, как марионетки на одной нити, поворачивая пустые лица в мою сторону.

Метки на руке запульсировали сильнее, и я почувствовал, как их внимание фокусируется на мне с почти физической тяжестью. Для этих существ я был маяком, сияющим во тьме, красной тряпкой для стада мёртвых быков.

– Строй! – рявкнул я, и команда мгновенно перестроилась.

Роман шагнул вперёд, занимая позицию в центре. Золотистое сияние вспыхнуло вокруг него, формируя защитный барьер в форме полусферы. Он выглядел измотанным после Острова Пепла, тени залегли под глазами, но стоял твёрдо, и барьер не дрожал.

Лиза встала слева от него, меч в руке, священное пламя готово вспыхнуть по первой команде. Тамамо заняла правый фланг, её золотистые глаза сузились, хвосты распушились веером.

Тали отступила на шаг назад, уже сжимая в руках статуэтки конструктов. Артём замер рядом с ней, кинжал в одной руке, свободная ладонь готова схватить кого‑нибудь для экстренной телепортации.

Первая волна ударила в барьер Романа.

Звук был странным, глухим и влажным одновременно, словно мокрое мясо шлёпнулось о камень. Воины врезались в золотистую стену и отскочили, их бледные тела содрогнулись от удара, но они тут же поднялись и атаковали снова.

– Справа! – крикнула Тамамо.

Она метнулась навстречу группе, обошедших барьер по флангу. Её движения были текучими, почти танцевальными, хвосты хлестали по призрачным телам с влажным чваканьем. Первый рассыпался серым прахом, второй последовал за ним, третий отлетел в сторону с развороченной грудью.

Лиза работала на левом фланге. Священное пламя вспыхивало короткими точными росчерками, каждый удар уничтожал по одному‑два противника. Она двигалась экономно, без лишних движений, сберегая силы для долгого боя.

Я выхватил Грань Равновесия и бросился в самую гущу.

Навьи окружили меня мгновенно. Десятки, сотни бледных фигур смыкались вокруг, их ржавые мечи тянулись ко мне со всех сторон. Они чувствовали Метки, жаждали их с голодом, который невозможно было утолить.

Клинок в моей руке рассекал противников с лёгкостью, вампиризм высасывал остатки энергии из каждого поражённого. Я крутился в центре свалки, уклоняясь от ударов, нанося ответные, продвигаясь шаг за шагом.

Длань Чёрного Дракона захватила ближайшего навья и швырнула его в толпу собратьев, расчищая пространство. Коготь Фенрира выстрелил, трос обвился вокруг шеи крупного воина в рогатом шлеме, и я рванул на себя, роняя его под ноги остальным.

Но их было слишком много.

На место каждого уничтоженного воина вставали двое новых. Туман выплёвывал их бесконечным потоком, и я начинал понимать природу этого испытания. Остров Забвения хранил память о каждой войне, когда‑либо происходившей в этих землях, и все павшие воины теперь поднялись, чтобы сразиться снова.

Навьи всё плотнее стягивались вокруг меня.

Я заметил закономерность примерно через минуту боя. Воины атаковали всех членов команды, но их настоящей целью был я. Чем ближе они подбирались к носителю Меток, тем агрессивнее становились. Те, что находились в двадцати метрах, двигались медленно, почти лениво. Те, что оказывались в пяти метрах, начинали толкаться, лезть друг на друга, буквально карабкаться по телам собратьев, лишь бы дотянуться.

Метки притягивали их как магнит притягивает железные опилки.

Я оттолкнул очередного дружинника Дланью и мысленно прикинул расклад. Это можно было использовать. Если я двинусь в определённом направлении, навьи последуют за мной, освобождая путь для остальных. Или наоборот, если я встану в центре, они сконцентрируются вокруг меня, давая команде возможность бить с флангов.

– Держим позицию! – крикнул я, возвращаясь под прикрытие барьера Романа. – Не рассеиваться!

Тали с коротким выдохом швырнула статуэтку Тота над головами навьев. Маленькая фигурка в полёте налилась тяжестью, стремительно раздаваясь вширь и ввысь. Спустя мгновение в ряды мертвецов с гулким грохотом врубился трёхметровый каменный гигант с головой ибиса. Конструкт орудовал массивными кулаками, дробя щиты и кости, раскидывая противников в стороны. Артём тут же воспользовался хаосом: тенью скользнул под руку одного из крупных воинов и вогнал кинжал в открывшийся бок, а после исчез в синей вспышке, чтобы появиться уже у следующей цели.

– Их становится больше! – крикнула Лиза, отступая на шаг.

Она была права. Поток воинов из тумана усиливался с каждой минутой. Первая волна насчитывала десятки противников, теперь их были сотни, и где‑то в глубине острова продолжал грохотать тот мерный ритм, словно ещё большая армия готовилась выступить.

Бум. Бум. Бум.

Земля под ногами дрожала в такт этому грохоту.

Роман зарычал от напряжения. Его барьер начал мерцать, края теряли чёткость. Воины били в защиту со всех сторон, непрерывным потоком, и каждый удар отнимал частичку его сил.

– Надо менять тактику, – его голос был хриплым, – я так долго не продержусь!

Тамамо оказалась рядом со мной, её белый мех был перепачкан серым прахом развоплощённых навьев.

– Их слишком много для прямого боя, – сказала она негромко, чтобы слышал только я. – Нужен другой подход.

Я кивнул.

Прямая атака была бессмысленной. Мы могли убивать навьев сотнями, но остров хранил память о миллионах павших воинов. Рано или поздно усталость возьмёт своё, и даже Роман не сможет держать барьер вечно.

Нужно было найти источник. Того, кто управлял этой армией мёртвых.

Того, кто нёс третью Метку.

– Прорываемся вглубь! – скомандовал я. – Клин! Роман впереди, остальные за ним!

Команда перестроилась мгновенно. Роман изменил форму барьера, вытянув его в остриё, направленное в сторону центра острова. Золотистый щит врезался в толпу навьев, расталкивая их в стороны, освобождая проход.

Мы двинулись вперёд.

Воинысмыкались за нашими спинами, как вода за кормой корабля, но Лиза и Тамамо прикрывали тыл, отбрасывая самых настырных. Тали использовала конструктов, чтобы помогать им, а Артём телепортировался для коротких ударов и тут же возвращался в строй.

Я шёл в центре группы, и навьи буквально лезли друг на друга, пытаясь добраться до меня. Их жадные руки тянулись сквозь щели в барьере, ржавые мечи скрежетали по золотистой поверхности.

Поле вокруг нас становилось всё более жутким.

Между ржавыми мечами и разбитыми щитами попадались кости. Целые скелеты, полузарытые в землю, черепа с пустыми глазницами, рёбра, торчащие из грязи подобно частоколу. Доспехи принадлежали разным эпохам: кольчуги соседствовали с латами, остроконечные шлемы с плоскими касками.

Это было кладбище армий. Место, куда воины приходили умирать.

Грохот впереди усилился. Бум. Бум. Бум. Ритм участился, стал громче, и теперь я различал в нём что‑то ещё. Голоса. Хриплые, надтреснутые голоса, поющие на старославянском языке.

Туман впереди начал редеть.

– Там что‑то есть, – сказала Лиза напряжённо.

Я активировал Око Бога Знаний.

Золотистые символы вспыхнули на периферии зрения, и информация хлынула потоком. Впереди, на противоположной окраине острова, находился источник: сущность S‑ранга, хранитель третьей Метки. Око показывало размытый силуэт, слишком далёкий для точной идентификации, но достаточно мощный, чтобы вызвать тревогу.

– Продолжаем движение, – сказал я. – Что бы ни ждало нас впереди, там ответы.

Клин продолжал пробиваться сквозь толпу навьев.

Воины нападали волна за волной, словно не уставали вовсе. Но мы тоже были командой, прошедшей через Искажения, и каждый знал своё место в строю.

Око Бога Знаний продолжало анализировать пространство впереди, и золотистые символы множились, выстраиваясь в тревожную картину.

Я замедлил шаг.

Там, за пеленой тумана, помимо размытого силуэта хранителя Метки, проступали другие сигнатуры. Одна, две, пять… Я досчитал до тридцати трёх и остановился, чувствуя, как холодок пробегает по спине.

Каждая из этих сигнатур пульсировала с интенсивностью, до боли знакомой. Я видел такое же свечение на Острове Костей, когда Лихо Одноглазое вышло из тумана.

– Костя? – Лиза оказалась рядом, её голос был напряжённым. – Чем ты так обеспокоен?

Я не сразу ответил, перепроверяя данные Ока.

– Помимо сильного босса, – сказал я медленно, – там ещё тридцать три существа, каждое из которых не уступает по силе Лиху с первого острова.

– Тридцать три⁈ – воскликнула Тали.

Её голос сорвался на высокой ноте, и конструкт Тота дрогнул, на мгновение потеряв координацию. Навьи тут же воспользовались заминкой, трое прорвались мимо каменного гиганта, но Артём перехватил их, появившись в синей вспышке.

– Тридцать три, – пробормотала Тамамо, и в её голосе прозвучало что‑то похожее на мрачное веселье. – плохое число.

Роман обернулся, не прекращая поддерживать барьер.

– Как мы должны сражаться с тридцатью тремя боссами и одним главным одновременно? Это же безумие.

Хороший вопрос. Одно Лихо было непростым противником, но Тридцать три таких превращали любой план в самоубийство.

Грохот впереди стал оглушительным. Бум. Бум. Бум. Земля содрогалась от мерной поступи.

– Этот остров явно будет сложнейшим, – сказал я, сжимая рукоять Грани Равновесия.

Тамамо фыркнула.

– Ты так говоришь, будто предыдущие были лёгкой прогулкой.

* * *

Пепел скрипел под сапогами восьмидесяти выживших бойцов.

Марина Кувшинина остановилась на вершине холма, откуда открывался вид на выжженную пустошь Острова Пепла. Её взгляд скользнул по почерневшей земле, по стеклянным проплешинам, где песок сплавился от невообразимого жара, по грудам мёртвых тварей, разбросанных вдоль тропы.

Демьян присвистнул, разглядывая масштаб разрушений.

– Он здесь неплохо повеселился.

Следопыт опустился на колено у края стеклянной воронки, его пальцы коснулись оплавленной породы. Веки дрогнули, талант активировался, считывая остаточные следы произошедшего.

– Несколько часов назад, – произнёс он через минуту. – Группа из шести человек. Шли вот по этому маршруту.

Он указал на цепочку следов, едва различимых в пепле. Марина проследила направление взглядом.

– Потери?

– Судя по следам, все живы. Держались плотной группой, прикрывали друг друга.

Демьян хмыкнул.

– Слаженная команда. Интересно.

Они двинулись по следу, восемьдесят бойцов в чёрной форме, молчаливых и настороженных после бойни у моря. Больше половины их товарищей погибли в пасти Чудо‑Юдо, и теперь каждый понимал: S‑ранговое Искажение не прощает ошибок.

Шёпот пополз по рядам.

– Ты видел ту тварь? – бормотал один боец другому. – Двести человек, и мы ничего не могли сделать…

– Говорят, Чёрная Маска прошёл здесь первым, совсем маленькой группой.

– Бред. Никто не проходит S‑ранг вот так.

– А потери посмотри. Трупы монстров везде, выжженная земля. Кто ещё мог это сделать?

Марина слышала перешёптывания, но не вмешивалась. Боевой дух падал с каждым километром, и она понимала причину. Они шли по следам человека, который оставлял за собой горы мёртвых монстров. Человека, который в одиночку уничтожил четырёх генералов «Магистрали». Человека, который, судя по всему, воспринимал S‑ранговое Искажение как просто очередное препятствие.

Следопыт остановился у подножия большого холма.

– Здесь что‑то было, – он нахмурился, вглядываясь в пепел. – Что‑то крупное. Очень крупное.

Они поднялись на гребень.

За холмом открылась картина, от которой даже видавшие виды рейдеры замерли в оцепенении.

Огромный круг выжженной земли, метров тридцать в диаметре. В центре, остатки чего‑то, что когда‑то было яйцом невообразимых размеров. Осколки скорлупы, серые и холодные, валялись среди стеклянных наплывов. Воздух здесь всё ещё пах палёным, хотя прошло несколько часов.

Следопыт подошёл к останкам, коснулся их, а его талант считал информацию. Лицо мужчины побледнело в тот же миг.

– Это… – он сглотнул. – Это было яйцо Жар‑Птицы.

Тишина.

– Жар‑Птица? – переспросил кто‑то из рядовых бойцов. – Та самая из сказок?