Текст книги "Арсенал Регрессора. Трилогия (СИ)"

Автор книги: Оливер Ло

сообщить о нарушении

Текущая страница: 36 (всего у книги 48 страниц)

– Не стоит благодарности.

– Но я должен спросить, – он положил руку на рукоять своего меча, не угрожая, но показывая готовность. – Что вы делаете в Японии? Это наша территория, наше Искажение.

Я убрал «Грань Равновесия» в Арсенал. Жест доброй воли, демонстрация того, что я не собираюсь конфликтовать.

– У меня свои дела. Они не касаются японских властей.

– Какие дела?

– Личные.

Командир нахмурился. Он явно был человеком чести, но также человеком долга. Я уверен, что Калиграф знал, что я в Киото.

– Мы получили приказ от Кенширо‑сама, – сказал он медленно. – Задержать вас, если найдем, и доставить к нему.

Я посмотрел ему в глаза. Он не отвёл взгляда.

– Ты собираешься выполнить этот приказ?

Молчание повисло между нами. Остальные рейдеры напряглись, готовые к бою. Они были измотаны, ранены, явно уступали мне в силе. Но они всё равно были готовы сражаться, если их командир прикажет.

Наконец, он опустил руку с рукояти меча.

– Нет, – признал он. – Вы спасли наши жизни. Я не могу отплатить за это арестом. Это было бы бесчестно.

Один из его людей, женщина с обожжённым плечом, шагнула вперёд.

– Хироши‑сан! Приказ Каллиграфа…

– Я знаю приказ, – командир, Хироши, не повернулся к ней. – И я доложу о встрече. Но задерживать человека, который только что спас нам жизни, я не буду. Это противоречит бусидо.

Он снова посмотрел на меня.

– Идите. Делайте свои дела. Но знайте: Кенширо‑сама не позволит вам добраться до дворца. Он уже знает о вашем присутствии. Когда вы встретитесь, я бы не хотел быть на вашем месте.

Я кивнул.

– Благодарю за честность. Позаботьтесь о своих людях.

После чего повернулся и направился в переулок, противоположный тому, откуда пришёл кортеж кицунэ. Карта Всех Дорог развернулась в моём сознании, показывая альтернативный маршрут к дворцу. Путь был длиннее, но он обходил основные патрули.

Позади меня Хироши отдавал приказы своим людям. Они отступали, унося раненых. Честные воины, верные своему кодексу даже в таких обстоятельствах.

Я уважал это. Но подобное не меняло моих планов.

* * *

Следующие два часа я продвигался через город, избегая крупных скоплений демонов и патрулей Каллиграфа. Карта Всех Дорог показывала мне пути, которые не видел никто другой, скрытые переулки, подземные ходы, крыши, по которым можно было пройти, не касаясь улиц.

Несколько раз я натыкался на отряды ёкаев. Дважды удавалось уйти незамеченным, используя иллюзию Маски Локи. Трижды приходилось драться.

Первый бой был быстрым. Группа цукумогами, ожившие зонты и фонари, которые решили, что одинокий путник станет лёгкой добычей. Перстень Чёрной Черепахи превратил их в ледяные статуи, а «Грань Равновесия» разбила эти статуи на куски.

Второй бой был сложнее. Тэнгу с красным лицом и длинным носом, один из средних демонов с талантом к воздушной магии. Он атаковал режущими волнами ветра, которые рассекали камень и металл. Мне пришлось использовать Коготь Фенрира для постоянного маневрирования, прыгая между стенами и крышами, пока я не нашёл момент для атаки. Один точный удар мечом, и тэнгу рухнул с крыши, оставляя за собой шлейф из чёрных перьев.

Третий бой… третий бой едва не стоил мне жизни.

Юки‑онна вышла из тумана так внезапно, что я успел среагировать только благодаря инстинктам, отточенным в прошлой жизни. Ледяная красавица с белой кожей и длинными чёрными волосами, одетая в белое кимоно, которое развевалось без ветра. Её глаза были пустыми, белыми, без зрачков, и от неё исходил холод, который пробирал до костей даже меня, защищённого Перстнем Чёрной Черепахи.

Она атаковала дыханием. Поток ледяного воздуха хлынул из её губ, и всё, чего он касался, покрывалось инеем. Я едва успел выставить защиту из льда, созданного кольцом, но её холод был сильнее моего. Мой барьер треснул, рассыпался, и морозное дыхание коснулось моей брони.

Я почувствовал, как немеют конечности. Перстень Чёрной Черепахи давал сопротивление к холоду, но юки‑онна была воплощением зимы, и её сила превосходила возможности моего реликта.

Пришлось импровизировать.

Вместо того чтобы защищаться, я атаковал. «Грань Равновесия» рассекла воздух, целясь в горло демонессы. Она отступила, её форма заколебалась, превращаясь в снежный вихрь. Я рубил пустоту, пока она материализовалась позади меня, готовя новую атаку.

Коготь Фенрира спас меня. Крюк выстрелил вслепую, и зацепил её за рукав кимоно. Рывок троса развернул её, нарушил концентрацию, и ледяное дыхание ударило в стену вместо моей спины.

Я не дал ей второго шанса. Перстень Чёрной Черепахи выплеснул всю энергию, которую я мог направить. Лёд вырвался из земли, из стен, изо всех поверхностей вокруг, формируясь в клетку. Юки‑онна оказалась в центре ледяной тюрьмы, созданной из её же стихии.

На мгновение она замерла, удивлённая. Потом начала таять, превращаясь в снег, чтобы ускользнуть сквозь прутья клетки.

Но «Грань Равновесия» была быстрее. Клинок пронзил её сердце в момент перехода между формами. «Разрыв Сущности» аннулировал её магию, и юки‑онна застыла, наполовину женщина, наполовину снежный вихрь.

Потом она рассыпалась. Просто превратилась в снежинки, которые медленно опустились на землю и растаяли.

Я стоял посреди переулка, тяжело дыша. Этот бой отнял много сил. Юки‑онна была опаснее, чем я ожидал, намного опаснее.

Карта Всех Дорог показывала, что дворец уже близко. Ещё несколько кварталов, и я буду у цели.

Я двинулся вперёд.

* * *

Он ждал меня на перекрёстке, где современная улица переходила в древнюю мостовую.

Кенширо Ямамото стоял один, в центре перекрёстка, с кистью в правой руке и парящей тушечницей слева. Вокруг него на камнях мостовой были начерчены иероглифы, образующие защитный барьер. Чёрные линии пульсировали силой, и воздух внутри круга дрожал от сдерживаемой энергии.

Я остановился в десяти метрах от него. Мы смотрели друг на друга через пелену тумана, два хищника, столкнувшихся на одной территории.

– Десятый Король, – его голос был спокойным, но в нём чувствовалась сталь. – Или мне называть тебя Чёрная Маска?

– Как тебе удобнее, Каллиграф.

– Я знаю о твоей репутации, – он не двигался, но его кисть слегка подрагивала, готовая к действию. – Знаю, что ты делал в Англии. В России. Ты появился из ниоткуда и сеешь хаос везде, где ступает твоя нога.

– Хаос это громко сказано. Я просто делаю свою работу.

– Твоя работа здесь закончена, – Кенширо сделал шаг вперёд, не выходя из защитного круга. – Это Искажение принадлежит Японии. Нурарихён и всё, что находится в его дворце, будет взято японскими рейдерами. Гайдзины не получат ничего.

Я поднял руки, показывая пустые ладони.

– Послушай, Каллиграф. Я не претендую на главную добычу. Мне не нужен Нурарихён, не нужны его сокровища, не нужна слава победителя. Мне нужен только один предмет из дворца. Персик Бессмертия. Он не имеет ценности для Японии.

Кенширо прищурился.

– Персик Бессмертия? Легендарный артефакт из китайской мифологии? С чего бы ему быть тут?

– Не знаю, но мне точно известно, что он тут. И он нужен мне для важной цели, которую я не могу раскрыть. Позволь мне взять его, и я уйду. Никакого конфликта, никакого международного инцидента.

Тишина повисла между нами. Я видел, как Каллиграф обдумывает мои слова, взвешивает варианты. Он был умён, достаточно умён, чтобы понять, что прямая конфронтация со мной будет стоить ему дорого.

Но потом его лицо закаменело.

– Нет.

– Нет?

– Нет, – повторил он жёстче. – Я не верю тебе. Это типичная уловка западного авантюриста. Сначала «только один предмет». Потом «ещё немного». Потом вы заберёте всё, как это делали европейцы веками.

Его голос стал горьким.

– Я видел, как западные рейдеры грабили азиатские Искажения. Видел, как они вывозили реликты в свои страны, как присваивали нашу историю, нашу культуру. Это больше не повторится. Не на моей территории.

Я понял. Это было не о логике, не о выгоде. Это было личное. Старые обиды, старые раны, которые не зажили за столетия истории его народа. Кенширо видел во мне не человека с конкретной целью, а символ всего, что его народ потерял из‑за западной экспансии.

– Каллиграф, – я попытался ещё раз. – Я понимаю твои чувства. Но поверь, я не враг Японии.

– Довольно, – он поднял кисть. – Я дал тебе шанс уйти добровольно. Ты отказался. Теперь ты покинешь зону Прорыва принудительно.

Он начал рисовать. Кисть двигалась быстро, точно, выводя иероглифы в воздухе. Чёрные линии материализовались из ничего, складываясь в слова силы.

«Огонь» – и струя чёрного пламени устремилась ко мне, обжигающе горячего, несмотря на свой цвет.

Я ушёл перекатом, чувствуя жар на спине. «Грань Равновесия» оказалась в моей руке, и я рассёк следующий иероглиф пополам, прежде чем он успел активироваться.

«Цепь» – золотые оковы вырвались из земли, пытаясь сковать мои ноги. Коготь Фенрира выстрелил вверх, зацепился за карниз здания, и я взлетел, уходя от ловушки.

«Стена» – барьер из чернил вырос передо мной, непробиваемый, плотный. Я врезался в него плечом, и барьер выдержал. Пришлось обходить, тратить драгоценные секунды.

Кенширо рисовал быстрее, чем я успевал уничтожать его творения. Иероглифы вспыхивали один за другим, превращаясь в снаряды, барьеры, ловушки. Он был мастером своего дела, его каллиграфия была безупречной, и каждое заклинание работало идеально.

Но это было не бой на уничтожение. Мы оба понимали это. Полноценная схватка между двумя Королями разрушила бы всё вокруг и привлекла бы внимание Нурарихёна. Это была демонстрация силы, проверка границ.

Я контратаковал, но осторожно. «Грань Равновесия» рассекала чернильные конструкции, Перстень Чёрной Черепахи создавал ледяные барьеры, Коготь Фенрира обеспечивал мобильность, Эгида Провидения помогала действовать наперед. Мы кружили по перекрёстку, обмениваясь ударами, которые не достигали цели.

Минута. Две. Три.

Я начал понимать, что не смогу пройти мимо Кенширо силой, не убив его. А убивать его было нельзя. Этот упрямый японец стоял бы до последней капли крови, защищая то, что считал своим.

Переубедить его тоже было невозможно. Он принял решение и не собирался от него отступать.

Я вздохнул, уходя от очередного огненного иероглифа.

– Знал, что так будет, – пробормотал я себе под нос. – Из всех Королей Кенширо худшая заноза в заднице.

Но при этом он был одним из сильнейших и полезнейших рейдеров. В прошлой жизни, после Каскада, Каллиграф стал одним из столпов обороны человечества. Его способность переписывать реальность спасла тысячи жизней. Убить его сейчас значило бы лишить будущее важного защитника.

Мне нужен был другой подход.

– В другой раз, Каллиграф! – крикнул я и рванул назад.

Коготь Фенрира выстрелил, зацепился за угол здания. Рывок троса швырнул меня в переулок, прочь от перекрёстка. Я услышал, как позади Кенширо что‑то крикнул, но не стал оборачиваться.

Каллиграф не последовал за мной. Он остался на своей позиции, контролируя подход к дворцу. Моя цель была за его спиной, и он контролировал периметр. Рано или поздно мы встретимся, потому что он не даст мне пройти во дворец.

* * *

Кенширо стоял неподвижно, глядя в сторону, куда исчез противник. Туман сомкнулся над переулком, скрывая следы беглеца.

В его глазах читалось уважение, смешанное с раздражением. Чёрная Маска был силён. Сильнее, чем Каллиграф ожидал. Его стиль боя был грубым, лишённым изящества, но чертовски эффективным. И его арсенал реликтов… Каждый предмет, который он использовал, был уникальным, мощным, идеально подобранным для конкретной ситуации.

Как один человек мог владеть таким количеством реликтов? Это противоречило всему, что Кенширо знал о магии. Человеческое тело не способно резонировать с более чем одним артефактом одновременно. Но этот рейдер в маске использовал минимум четыре, и все они работали идеально.

Загадка. Опасная загадка.

– Кенширо‑сама.

Такэда появился из тумана, склоняясь в поклоне. Он тяжело дышал, явно пытаясь догнать своего командира, который ушел вперед, чтобы остановить гайдзина.

– Усилить патрулирование всех подходов к дворцу, – приказал Каллиграф, не отрывая взгляда от переулка. – Чёрная Маска хочет добраться до Нурарихёна. Он попробует снова. Если увидите его, докладывайте немедленно, но не вступайте в бой. Он слишком опасен для обычных рейдеров.

– Есть, Кенширо‑сама. Какие‑нибудь особые указания?

Каллиграф помолчал.

– Свяжитесь с командой Хироши. Узнайте подробности их столкновения с Маской. Каждая деталь может быть важной.

Такэда исчез. Кенширо остался один на перекрёстке.

Он поднял кисть и начал рисовать. Новые иероглифы появлялись на камнях мостовой, на стенах зданий, в самом воздухе. Сеть наблюдения, которая охватит все подходы к дворцу. Если Чёрная Маска попробует пройти, Каллиграф будет знать.

– Ты не отступишь просто так. Я тоже.

* * *

Разрушенный храм нашёлся в полукилометре от дворца. Древнее здание, которое каким‑то чудом пережило слияние миров почти нетронутым. Его стены всё ещё стояли, крыша держалась, и внутри было достаточно места, чтобы укрыться от посторонних глаз.

Я забрался на второй этаж, где некогда располагались комнаты монахов. Отсюда открывался отличный вид на дворец Нурарихёна, парящий над городом в нескольких сотнях метров.

Огромное здание висело в воздухе, поддерживаемое невидимыми силами. Изогнутые крыши, резные колонны, бумажные фонари, горящие призрачным светом. Вокруг дворца кружили демоны, сотни демонов, высшие ёкаи, которые составляли свиту Повелителя Ночного Парада. Я видел тэнгу на огромных крыльях, они верхом на облаках, кицунэ в своих истинных формах, с множеством хвостов, развевающихся на ветру.

Это была крепость. Неприступная твердыня, окружённая армией чудовищ.

Я опустился на пол, прислонившись спиной к стене. Нужно было перегруппироваться, обдумать ситуацию.

Кенширо заблокировал прямой путь. Его патрули контролировали все подходы к дворцу. Шульгин отвлекал часть сил, сея хаос на востоке, но этого было недостаточно. Демонов было слишком много, а Каллиграф был слишком упрям.

Лобовая атака не сработает. Слишком много противников, слишком мало времени. Даже если я каким‑то чудом прорвусь через патрули, меня встретит армия ёкаев у стен дворца. А внутри ждёт сам Нурарихён, высший демон, глава всех духов Японии.

Обход невозможен. Кенширо контролировал периметр. Его чернильные шпионы были повсюду, любое моё движение будет замечено.

Оставался только один вариант.

Договориться. Но не с Каллиграфом.

Если Повелитель демонов сам пригласит меня во дворец, Кенширо не сможет помешать. Это будет воля хозяина Искажения, и даже Каллиграф не осмелится её оспорить. А сражаться с процессией для него будет равносильно самоубийству.

Но как это сделать? Как найти способ попасть во дворец по приглашению человеку, которого ёкаи так недавидят?

Ответ был ироничным и очень авантюрным.

Тамамо‑но‑Маэ. Лисица любит интриги, и если я как‑но смогу убедить ее провести меня во дворец, то ни Калиграф, ни толпы ёкаев не остановят меня.

– Ну что ж, – я поднялся и размял плечи. – Попробуем сыграть в дипломатию.

Глава 5
Лисья Нора

Крыши старого Киото были скользкими от ночной росы.

Коготь Фенрира выстрелил, трос натянулся струной, и я взмыл над улицей, перемахнув через провал между двумя храмами. Приземление было мягким, почти беззвучным. Годы практики научили меня двигаться так, чтобы даже демоны с их сверхъестественным слухом не засекли моё присутствие.

Внизу, по главной улице, все также неизменно двигалась процессия.

Сотни ёкаев шли к дворцу Нурарихёна. Они‑би плыли над головами, освещая путь призрачным пламенем. Тэнгу в масках вышагивали с церемониальными веерами. Каппы семенили вдоль канав, бормоча что‑то на своём булькающем наречии. И среди всего этого хаоса – паланкины.

Восемь паланкинов для высших демонов двора.

Я сосредоточился на одном из них. Алый шёлк занавесей, золотые кисти, резные драконы на угловых столбах. Его несли шестеро Они. Хорошо, что ранее я его видел, иначе бы пришлось приближаться к каждому, чтобы дать Оку возможность считать информацию.

Тамамо‑но‑Маэ. Девятихвостая лисица. Одна из Четырёх Столпов двора Нурарихёна.

Процессия двигалась медленно, величественно. У меня было время.

Но впереди, на перекрёстке, мелькнули знакомые силуэты.

Группа рейдеров. Пятеро человек в тактическом снаряжении, с чернильными метками на рукавах. Люди Каллиграфа. Они стояли на крыше соседнего храма, внимательно разглядывая улицы.

Патруль Кенширо контролировал все подходы к дворцу. Если я попытаюсь обойти их, потеряю паланкин в лабиринте переулков. Процессия свернёт, смешается с другими ёкаями, и найти Тамамо снова будет почти невозможно.

Если столкнусь с патрулём – выдам себя. И Каллиграфу, и демонам. Тогда мне придётся прорываться с боем через ёкаев, а это верная смерть.

Оставался третий вариант.

Я присел на корточки, отслеживая движение процессии. Паланкин приближался к узкому переулку между двумя древними храмами. Старые деревянные постройки нависали над улицей, почти смыкаясь карнизами. Идеальное место.

Патруль Кенширо смотрел в другую сторону. Их внимание было приковано к главной улице, к толпе демонов. Они искали человека среди ёкаев, а не над ними.

Три секунды. У меня было три секунды, пока паланкин проходил через узкое горло переулка.

Коготь Фенрира нагрелся на моём предплечье.

Я выдохнул. Сосчитал удары сердца. Один. Два.

Три.

Прыжок.

Трос выстрелил с тихим шипением, крюк вонзился в резной карниз паланкина. Рывок, и мир превратился в смазанные полосы света. Ветер хлестнул по лицу. Мимо промелькнули рогатые головы они‑носильщиков, их глаза даже не успели среагировать.

Занавеска из алого шёлка надвинулась стеной.

Я влетел внутрь, перекатился, гася инерцию, и замер на коленях, готовый к атаке.

Тишина.

Паланкин изнутри был больше, чем снаружи. Магия пространства растянула его стенки, превратив носилки в небольшую комнату. Пол устилали подушки из золотого шёлка. В углу курились благовония, наполняя воздух ароматом сандала и чего‑то цветочного. Бумажные фонари отбрасывали мягкий свет.

И в центре всего этого великолепия сидела она.

Женщина неопределённого возраста. Её лицо было одновременно юным и зрелым, с острым подбородком и высокими скулами. Золотые глаза с вертикальными зрачками смотрели на меня без страха, без удивления, только с ленивым любопытством. Многослойное кимоно цвета осенних листьев ниспадало с её плеч, открывая молочно‑белую кожу шеи.

За её спиной медленно покачивались девять хвостов. Огненно‑рыжий мех отливал золотом в свете фонарей. Каждый хвост двигался независимо, будто обладал собственной волей.

Она была невероятно красива. Обладала той самой красотой, которая убивала императоров и рушила династии.

Око Бога Знаний вспыхнуло, выводя информацию.

[Тамамо‑но‑Маэ]

[Высший ёкай, девятихвостая кицунэ]

[Ранг: S]

[Способности: Иллюзии высшего порядка, манипуляция разумом, огненная магия, трансформация]

[Статус: Одна из «Четырёх Столпов» двора Нурарихёна]

[Предупреждение: Крайне опасна. Мастер обмана. Избегать ментального контакта]

Кицунэ не двинулась с места. Только её губы изогнулись в улыбке.

– Какой смелый мышонок забрался в мою нору.

Её голос был как мёд, сладкий, тягучий и опасный. Каждое слово обволакивало, проникало под кожу.

Я не успел ответить.

Хвосты метнулись быстрее, чем мог уследить глаз. Мягкий мех обвил мои запястья, лодыжки, талию. Они были тёплыми, почти горячими, и невозможно сильными. Один хвост скользнул по моей шее, обернулся вокруг горла, не душа, просто напоминая о своём присутствии.

Тамамо поднялась. Движение было текучим, грациозным. Она приблизилась ко мне, и её кимоно зашелестело по подушкам.

– Человек, – она наклонила голову, разглядывая меня золотыми глазами. – Живой человек в паланкине высшей кицунэ. Ты храбрый или глупый?

– Есть третий вариант.

– О? – её бровь приподнялась. – Какой же?

– Авантюрный.

Она рассмеялась. Смех был серебристым, мелодичным.

– Мне нравится твоя честность. Редкое качество для человека.

Хвост на моём горле чуть сжался, потом ослаб. Ласкающее движение.

– Но честность не спасёт тебя от смерти. Ты проник в мой паланкин, обманул мою свиту. Это оскорбление, которое требует крови.

Тамамо замерла, раздумывая над чем‑то. Её глаза сузились, и я почувствовал, как что‑то коснулось моего разума. Лёгкое касание, осторожное. Она изучала меня.

Её взгляд скользнул по моему лицу под маской, она видела его так же ясно, как я видел её.

– Симпатичный, – промурлыкала Тамамо. Её хвост погладил меня по щеке сквозь иллюзию. – Молодой. Дерзкий. Голубые глаза, чёрные волосы… Ты бы хорошо смотрелся в моей коллекции.

– Боюсь, у меня другие планы.

– У добычи не бывает планов.

Её лицо оказалось в сантиметрах от моего. Золотые глаза затягивали, гипнотизировали. Я чувствовал её дыхание на своих губах – горячее, пахнущее цветами и чем‑то древним.

– Скажи мне, человек, – прошептала она. – Зачем ты здесь? Что за безумие толкнуло тебя в мои объятия?

– Я пришёл предложить сделку.

Тамамо моргнула. На мгновение в её глазах мелькнуло удивление.

– Сделку? – она отстранилась, разглядывая меня с новым интересом. – Человек предлагает сделку девятихвостой лисице? Ты либо безумец, либо знаешь что‑то, чего не должен знать.

– Второе.

– Тогда говори. Быстро. Моё терпение не безгранично.

Я знал, но интрига была сейчас моим главным козырем. Наравне со знаниями. Лисица своенравна, и может не поверить мне.

– Ты служишь Нурарихёну уже восемьсот лет. Но не по верности. По долгу.

Тамамо застыла. Хвосты вокруг моего тела напряглись, мех встал дыбом.

– Он держит твой хоси‑но‑тама, – продолжил я. – Лисий жемчуг, в котором половина твоей души. Без него ты не можешь покинуть его двор. Не можешь умереть. Но и жить ты тоже не можешь.

Золотые глаза Тамамо превратились в щёлочки. Вертикальные зрачки расширились, заполнив радужку.

– Откуда? – её голос стал холодным, опасным. – Откуда ты знаешь?

– Это неважно.

– Для меня – важно.

Хвост на моём горле сжался. Не смертельно, но достаточно, чтобы дышать стало труднее.

– Эту тайну знают единицы, – прошипела Тамамо. – Нурарихён. Я. И теперь ты. Кто тебе это сказал?

– Никто не говорил. Я просто знаю. Так же, как знаю, ГДЕ он хранит твой жемчуг.

Хватка ослабла. Тамамо отшатнулась, будто я ударил её.

– Врёшь.

– Проверь. Тайная комната за тронным залом. Третья панель слева от входа, с изображением луны над горой Фудзи. За ней – хранилище, где Нурарихён держит цепи всех своих приближённых. Меч Сютэн‑додзи, зеркало Юки‑онны… Но не жемчужину. О, ты так важна для него, жемчужину он держит в другом месте.

– Замолчи!

Хвосты отпустили меня. Тамамо отступила к дальней стене паланкина, её грудь вздымалась от тяжёлого дыхания. Маска безмятежности треснула, и под ней я увидел древний страх. Страх существа, которое восемь веков жило в клетке.

– Кто ты такой? – её голос дрожал. – Как ты можешь знать то, что знать невозможно?

– Я тот, кто может тебя освободить.

Она смотрела на меня долгую минуту. Её хвосты метались за спиной, выдавая смятение.

– Допустим, ты говоришь правду, – наконец произнесла она. – Допустим, ты действительно знаешь, где жемчуг. Что ты хочешь взамен?

– Проход во дворец.

– Только и всего? – она криво усмехнулась. – Ты хочешь войти в логово Повелителя Ночного Парада и думаешь, что выйдешь живым?

– Это моя проблема.

– Нет, – Тамамо покачала головой. – Если я проведу тебя внутрь, это станет МОЕЙ проблемой. Нурарихён узнает. Он всегда узнаёт. И тогда…

– И тогда он накажет тебя? – я перебил её. – Как он наказывал последние восемьсот лет? Держа твою душу в шкатулке, заставляя плясать под свою дудку?

Её глаза вспыхнули гневом.

– Ты не понимаешь. Ты не можешь понять. Нурарихён – не просто демон. Он воплощение страха. Сама идея того, что кто‑то может тебя обмануть, использовать, предать. Против него невозможно выиграть.

– Возможно. Если знать его слабости.

– У него нет слабостей.

– Есть одна.

Я шагнул к ней. Тамамо напряглась, но не отступила.

– Персик Бессмертия, – произнёс я. – Он у Нурарихёна. И, кажется, я догадался, зачем он ему нужен.

– Персик… Так вот что он хотел представить нам в эту ночь. Но зачем, он и так бессмертен.

Кицунэ нахмурилась. Её золотые глаза изучали моё лицо, искали ложь.

– Я тоже думал об этом. И пришел к тому, что твой господин заперт границей Искажения, – продолжил я. – В отличие от своих демонов, которых он может посылать вовне. Но он нашёл способ покинуть Искажение и воплотиться в реальном мире. Увеличить свои силы в десятки раз.

Понимание медленно проступало на лице Тамамо.

– Персик… – прошептала она.

– Персик Бессмертия из Сада Сиванму. Божественный плод, способный даровать физическое тело любому духу. Твой господин хочет вечной СВОБОДЫ. Выйти за пределы Искажения навсегда.

– И тогда…

– И тогда тебе придётся служить ему уже не здесь, – я указал на стены паланкина. – А там. В реальном мире. Где у него будет настоящая власть. Настоящая армия. Где он сможет делать с тобой всё что угодно, и никакие границы Искажения его не остановят.

Тамамо побледнела. Для ёкая это значило многое.

– Твоё рабство станет абсолютным, – закончил я. – Навечно. Без единого шанса на освобождение. Без надежды. А её ты, я уверен, все еще питаешь.

Она молчала. Её хвосты безвольно повисли, потеряв былую грацию. Древняя лисица, пережившая императоров и войны, смотрела на меня глазами загнанного зверя.

– Почему я должна тебе верить? – её голос был хриплым. – Кицунэ – мастера обмана. Я знаю все уловки. Знаю, как люди лгут, чтобы получить желаемое.

– Ты можешь проверить мои слова. Тайная комната существует. Где она, я тебе сказал. Если я соврал – ты ничего не теряешь. Если сказал правду…

– Если сказал правду, у меня появится шанс.

– Впервые за восемьсот лет.

Тамамо закрыла глаза. Её губы шевельнулись, беззвучно произнося что‑то – молитву или проклятие, я не мог сказать.

Когда она снова посмотрела на меня, в её взгляде была решимость.

– Хорошо, – произнесла она. – Я проведу тебя во дворец. Но есть условия.

– Слушаю.

– Внутри я не смогу помочь тебе открыто. Нурарихён следит за всеми. Если тебя раскроют, я первая нанесу удар.

– Понимаю.

– Нет, ты не понимаешь, – она шагнула ко мне, и её глаза оказались вровень с моими. – Я убью тебя, человек. Без колебаний, без сожалений. Чтобы сохранить свою легенду, чтобы Нурарихён не заподозрил. Ты готов к этому?

Я выдержал её взгляд.

– Готов.

Тамамо долго смотрела на меня. Потом медленно кивнула.

– Тогда мы договорились, – она отвернулась, поправляя кимоно. – Оставайся здесь. Когда паланкин войдёт во дворец, ты будешь моим… гостем. Временным.

Хвосты снова обвили меня, но теперь прикосновение было другим. Мягким, почти защитным.

– И, человек…

– Да?

– Не заставляй меня жалеть об этом решении.

Процессия выползла на широкую площадь перед древним храмом Ясака, и я почувствовал, как напряглась Тамамо.

Её хвосты, до того лениво покачивавшиеся за спиной, замерли. Золотые глаза сузились, вглядываясь куда‑то сквозь шёлковые занавеси паланкина.

– Я так понимаю, людям ты тоже не хочешь попадаться, – прошептала она. – На крышах. Шестеро.

Я осторожно сдвинул край занавески. Площадь была залита призрачным светом от сотен они‑би, парящих над головами демонов. Храмовый комплекс справа врос в современное офисное здание, создавая причудливую химеру из древнего дерева и стекла. И там, на крыше этого архитектурного уродства, я разглядел силуэты.

Шесть рейдеров в тактическом снаряжении с чернильными метками на рукавах. Они наблюдали за процессией, сканируя толпу демонов. Их позиция была идеальной: высокая точка с прекрасным обзором площади. Любой человек в толпе ёкаев выделялся бы мгновенно.

Око Бога Знаний активировалось автоматически, считывая информацию на расстоянии.

Пятеро бойцов имели стандартные боевые таланты, но вот шестой был проблемой.

[Ранг: B]

[Талант: Истинное Зрение]

[Способность: Видит сквозь иллюзии и маскировку ранга А и ниже]

Маска Локи была А‑рангом. Теоретически, его талант мог и не пробить мою иллюзию. Но «теоретически» – паршивое слово, когда на кону стоит жизнь. Границы рангов размывались в зависимости от опыта носителя, его концентрации, десятка других факторов. Если этот рейдер достаточно силён, если он сосредоточится именно на паланкине Тамамо…

– Среди них есть Видящий, – сказал я тихо.

Кицунэ повернула голову, и её губы изогнулись в усмешке.

– О, маленький человек начинает нервничать?

– Его талант может пробить мою маскировку.

– Может или точно пробьет?

– Вероятность достаточно высока, чтобы я предпочёл не проверять.

Тамамо издала тихий смешок. Её хвосты зашевелились, и я понял, что она что‑то задумала, за секунду до того, как это произошло.

Мир вокруг меня потемнел.

Мягкий мех обернулся вокруг моего тела со всех сторон. Хвосты накрыли меня плотным коконом, и я обнаружил, что моё лицо оказалось прижато к чему‑то тёплому и мягкому. К шёлку кимоно Тамамо. К её груди, если быть точным.

– Какого…

– Тихо, – её голос прозвучал прямо над моей головой, низкий и насмешливый. – Моя аура скроет твою. Даже Видящий не способен заглянуть сквозь девять хвостов кицунэ.

Её сила окутала меня плотным покрывалом, заглушая любые следы человеческого присутствия. Для внешнего наблюдателя в паланкине была только Тамамо, отдыхающая в окружении собственных хвостов.

Запах сандала и хризантем заполнил мои лёгкие. Мех щекотал лицо. Её сердце билось ровно и спокойно прямо у моего уха.

– Знаешь, – прошептала она с явным удовольствием, – я могла бы привыкнуть к такому положению дел.

– Да, местечко весьма удобное, – улыбнулся я.

– Ты заигрываешь с кицунэ? Каков наглец! – тихо рассмеялась она явно с сарказмом.

Паланкин качнулся, продолжая движение через площадь. Сквозь щели между хвостами я видел проблески света, слышал гул толпы демонов. Где‑то там, на крыше, рейдер с Истинным Зрением сканировал процессию, выискивая чужака.

Он ничего не нашёл.

Минута тянулась вечность. Потом хватка хвостов ослабла, и я смог оторвать лицо от весьма компрометирующей позиции.

– Мы прошли, – Тамамо улыбнулась, обнажив острые клыки. – Можешь дышать, человек. Хотя должна признать, ты очень мило выглядел.

– Рад, что тебе понравилось.

– О, мне определённо понравилось.

Её глаза искрились весельем. Древняя демоница, повелевавшая императорами, развлекалась за мой счёт.

* * *

Процессия углублялась в центр города, и я заметил, как меняется сам воздух вокруг нас.

Туман стал гуще, плотнее. Современные здания исчезли полностью, уступив место древним постройкам. Бумажные фонари горели на каждом углу, их свет приобрёл странный оттенок, красноватый и мерцающий. Демоны вокруг двигались медленнее, торжественнее, их ауры пульсировали в унисон с каким‑то невидимым ритмом.