Текст книги "Арсенал Регрессора. Трилогия (СИ)"

Автор книги: Оливер Ло

сообщить о нарушении

Текущая страница: 35 (всего у книги 48 страниц)

– Слишком медленно, – констатировал Шульгин.

Его рука взметнулась. Из ладони вырвалась дуга электричества, ярко‑голубая, ослепительная. Разряд ударил лидера в затылок, и крупный мужчина рухнул, дёргаясь в конвульсиях. Стальные Нити растаяли в воздухе, потеряв контроль хозяина.

Худощавый с ментальным талантом закричал и бросился бежать. Шульгин даже не повернул головы. Его левая рука вытянулась в сторону беглеца, и невидимая сила сжала воздух вокруг горла худощавого.

Худощавый захрипел, его ноги заскребли по камням. Он висел в воздухе, болтаясь как тряпичная кукла.

Женщина с Кровавым Туманом среагировала быстрее остальных. Она полоснула ладонью по собственной руке, оставляя неглубокий порез. Кровь брызнула и мгновенно испарилась, превращаясь в густое красное облако, которое окутало её и распространилось вокруг.

Туман был токсичным, Шульгин почувствовал, как жжёт глаза и горло. Но он просто задержал дыхание и активировал термальное зрение. Фигура женщины вспыхнула оранжевым силуэтом посреди красной пелены.

Шаг вперёд. Рука в горло. Женщина захлебнулась криком, её глаза закатились. Шульгин сжал пальцы, и её тело обмякло.

Оставшиеся пятеро попытались атаковать одновременно. Огненные шары, каменные снаряды, усиленные удары кулаками. Жалкие попытки, отчаянные и бесполезные.

Шульгин двигался среди них как призрак. Уклонялся от ударов за мгновение до того, как они достигали цели, контратаковал молниеносно и безжалостно. Один из якудза получил электрический разряд в грудь и рухнул, дымясь. Другой взлетел в воздух, подхваченный телекинезом, и врезался в каменную стену с хрустом ломающихся костей. Третий попытался убежать, но не вышло, смерть настигла и его.

Через тридцать секунд всё было кончено.

Восемь тел лежали на камнях. Некоторые ещё дёргались, некоторые были неподвижны. Шульгин стоял посреди побоища, аккуратно вытирая кровь с рукава пиджака.

Пленники смотрели на него широко раскрытыми глазами. Ужас в их взглядах был почти осязаемым.

Шульгин не обратил на них внимания. Он подошёл к телу лидера, который всё ещё дышал, парализованный электрическим разрядом. Присел рядом, склонив голову набок.

– Интересная структура, – пробормотал он. – Нейронные связи развиты хорошо. Талант интегрирован глубоко, на уровне базальных ганглиев. Придется залезть глубже.

Он выставил вперед указательный палец, снимая скальп. Лидер попытался что‑то сказать. Его губы шевелились, из горла вырывался хрип.

Кровь потекла по лбу лидера, но Шульгин работал методично, не обращая внимания на брызги.

Для него это была процедура. Рутинная операция, которую он провёл десятки раз. Он аккуратно отделил верхнюю часть черепной коробки, обнажая серое вещество мозга. Его пальцы погрузились в тёплую массу, ощупывая извилины, находя нужные участки.

Талант был здесь. Кластер нейронов, пульсирующий слабым магическим светом. Шульгин сосредоточился, и его собственный талант активировался на полную мощность.

Понимание. Копирование. Интеграция.

Информация хлынула потоком. Он видел, как работают Стальные Нити, понимал механику создания, чувствовал резонанс маны, необходимый для поддержания формы. Знание впитывалось в его мозг, встраивалось в нейронные сети, становилось частью его самого.

Лидер перестал дышать.

Шульгин выпрямился, вытирая руки о пиджак убитого. Новый талант пульсировал в его сознании, ещё сырой, неотшлифованный. Потребуется несколько часов практики, чтобы довести его до совершенства.

Он повторил процедуру с женщиной и худощавым. Кровавый Туман оказался сложнее в освоении, требовал тонкой работы с кровеносной системой. Ментальное подавление было проще, почти примитивно, но в сочетании с другими способностями могло дать неожиданные результаты.

Когда всё было закончено, Шульгин огляделся.

Пленники всё ещё были здесь. Живые, связанные, смотрящие на него с выражением чистого, первобытного ужаса.

Шульгин подошёл к ним. Присел на корточки, разглядывая их лица. Ничего интересного. Ничего стоящего.

Он махнул рукой, разрезая их путы.

– Убирайтесь, – сказал он равнодушно.

Пленники не двигались. Смотрели на него остекленевшими глазами, не в силах поверить.

– Я сказал, убирайтесь, – повторил Шульгин чуть громче. – Ваши таланты меня не интересуют. Вы скучные. Бегите, пока я не передумал.

Один из парней первым пришёл в себя. Он схватил девушку за руку и бросился прочь, волоча её за собой. Остальные последовали. Их шаги удалялись, гулко отдаваясь в тумане, пока не стихли совсем.

Шульгин остался один среди тел.

Он поправил очки, огляделся. Новые таланты вибрировали в сознании, требуя внимания, просясь наружу. Три новых инструмента в и без того обширной коллекции.

– Чёрная Маска знал, что делал, – пробормотал он себе под нос. – Здесь действительно есть чем поживиться.

Он двинулся дальше, в глубину города. Парад Ста Демонов ждал, и среди его участников наверняка найдутся экземпляры поинтереснее.

Коллекционер вышел на охоту.

* * *

Я продвигался через улицы, наполненные призрачной музыкой и запахом благовоний.

Демоны были повсюду. Они текли мимо меня бесконечным потоком, направляясь к центру города. Низшие духи, средние ёкаи, древние чудовища. Все шли в одном направлении, следуя какому‑то внутреннему ритму, подчиняясь правилам Парада.

Я наблюдал за процессией, укрывшись за обломками современного автомобиля, который врос в стену древней усадьбы. Машина была японская, какой‑то внедорожник, но теперь его металлический корпус переплетался с деревянными балками, а из‑под капота росло молодое дерево с белыми цветами.

Зрелище было завораживающим в своей жуткой красоте.

Впереди шли низшие духи, цукумогами, ожившие предметы. Старые зонты с одним глазом и высунутым языком, прыгали на единственной ноге, издавая скрипучий смех. Фонари‑тётин с раззявленными пастями покачивались в воздухе, освещая путь мертвенным светом. Сандалии, веера, чайники, всё, что прослужило достаточно долго и накопило достаточно «истории», обрело форму и волю.

За ними следовали они, демоны‑людоеды. Огромные существа с человеческими телами и искажёнными лицами. Рога торчали из лбов, клыки выступали за губы, глаза горели красным огнём. Они несли массивные канабо, усаженные железными шипами, и каждый их шаг сотрясал землю.

Дальше шли более изысканные создания. Тэнгу с красными лицами и длинными носами, одетые в одежды горных аскетов. Они несли веера из перьев и священные посохи, и воздух вокруг них дрожал от сдерживаемой силы. Кицунэ в человеческом обличье, прекрасные женщины и мужчины с хитрыми глазами и едва заметными лисьими хвостами под кимоно. Юки‑онна, ледяные красавицы с кожей белой как снег, оставляющие за собой следы инея на камнях.

Демоны шли не хаотично. Они следовали определённому маршруту, выстраивались в колонны, соблюдали иерархию. Парад имел структуру, порядок, внутреннюю логику.

Это был ритуал. Ежегодное шествие, во время которого все ёкаи Японии собирались вместе, чтобы почтить своего владыку.

Все пути вели к центру. К дворцу Нурарихёна.

Я активировал Маску Локи. Холод обжёг лицо, когда стальная полумаска расплылась, меняя форму. Иллюзия окутала моё тело, перестраивая внешность.

Через секунду я выглядел как один из демонических слуг. Безликая фигура в чёрном кимоно, с лицом, скрытым тенью капюшона. Таких среди Парада были сотни, низшие духи‑прислужники, которые выполняли черную работу для высших ёкаев.

Рискованно. Высшие демоны могли видеть сквозь иллюзии. Но среди тысяч участников Парада один лишний слуга затеряется в толпе. Главное, не привлекать внимания.

Я вышел из укрытия и присоединился к процессии.

Демоны вокруг меня не обратили внимания. Для них я был ещё одним участником, таким же, как они. Иллюзия Маски Локи была совершенной, обманывала все формы восприятия, физические и магические.

Я шёл среди чудовищ, слушал их разговоры.

Голоса были разными: скрипучими, мелодичными, грохочущими. Языки смешивались, древняя японская речь переплеталась с чем‑то более старым, нечеловеческим. Но я понимал достаточно.

– … Повелитель готовит что‑то особенное для этого Парада, – прошипел старый тэнгу своему спутнику. – Говорят, у него появился новый гость.

– Гость? – кицунэ в облике молодой женщины подняла брови. – Кто осмелился прийти во дворец без приглашения?

– Не знаю. Но Нурарихён доволен. А когда Повелитель доволен, значит, игра становится интереснее.

Я запомнил. Новый гость. Кто‑то, кого Нурарихён хотел представить своим подданным. Это могло быть что угодно, от пленного рейдера до древнего артефакта. Но любая информация была полезной.

Дальше разговоры касались «Наглых людишек», которые пытались помешать Параду.

– Каллиграф снова рисует свои закорючки, – проворчал здоровенный они, почёсывая рог. – Думает, что его чернила могут остановить Парад.

– Пусть развлекается, – хихикнул цукумогами в форме старого зеркала. – Пока могут. Стоит им нарваться на высших демонов, как все закончится быстро.

– Это скучно. Я хочу их сожрать.

– Терпение, братец. Когда Парад достигнет дворца, начнётся пир. И тогда все, кто остался в городе, станут угощением.

Я продолжал идти. Каллиграф продвигался к центру, но большинство демонов его игнорировали.

Ближе к внутренним районам города архитектура менялась. Современные здания исчезли почти полностью, уступив место древним усадьбам и храмам. Улицы сузились, превратились в извилистые переулки, вымощенные старым камнем. Бумажные фонари горели на каждом углу, отбрасывая мягкий свет.

И демонов стало больше. Намного больше. Они стекались со всех сторон, заполняя улицы, площади, крыши. Воздух гудел от их присутствия, от магической энергии, которую они излучали.

Я заметил вспышку на одной из крыш.

Там шел бой. Группа рейдеров сражалась с отрядом тэнгу. Людей было семеро, все в тактической броне, все с оружием. Они двигались слаженно, прикрывая друг друга, используя комбинированные атаки.

На их одежде я увидел символ: стилизованная кисть, рисующая иероглиф. Знак гильдии Каллиграфа. Его личная элитная группа.

Тэнгу атаковали воздушными ударами, веера рассекали воздух, создавая режущие волны. Рейдеры отвечали огнём и сталью, их таланты вспыхивали яркими красками посреди чёрно‑белого мира Парада.

Но самого Кенширо среди них не было.

Я просканировал окрестности Оком Бога Знаний. Золотистая информация расползлась по округе, выискивая знакомую сигнатуру.

Нашёл. Впереди, в нескольких кварталах от меня. Мощный энергетический след, характерный для S‑ранга. Каллиграф продвигался отдельно от основной группы, прокладывая путь для своих людей.

Процессия свернула на широкую улицу, ведущую к главной площади. И там, вдалеке, я увидел Дворец Нурарихёна.

Огромное многоуровневое здание в традиционном японском стиле, с изогнутыми крышами и резными колоннами. Но оно не стояло на земле. Дворец парил над городом, поддерживаемый невидимыми силами, возвышаясь над крышами на добрую сотню метров. Под ним клубился чёрный туман, и в его глубине мелькали огни, красные и синие и зелёные, как глаза невиданных существ.

Стены дворца были живыми. Они дышали, двигались, перестраивались. То, что казалось резьбой по дереву, оказывалось переплетёнными телами демонов, застывших в вечном танце. Окна светились изнутри странным светом, и в каждом мелькали силуэты, слишком многочисленные, слишком разнообразные, чтобы сосчитать.

Это было сердце Парада. Трон Нурарихёна. Место, где хранился Персик Бессмертия.

Моя цель.

Я остановился на краю площади, глядя на парящий дворец. Демоны текли мимо меня, устремляясь к подножию невидимых опор, где их ждали врата, ведущие наверх.

Глава 4
Чернила и Лед

Кенширо Ямамото остановился посреди улицы, которая ещё три дня назад была обычным проспектом с неоновыми вывесками рамен‑баров и круглосуточных магазинов. Теперь асфальт превратился в каменную мостовую эпохи Хэйан, а вместо современных зданий по обе стороны высились традиционные усадьбы с изогнутыми крышами и бумажными сёдзи. Неоновая вывеска какого‑то караоке‑бара торчала из стены деревянного храма, мигая бессмысленными иероглифами, и это сочетание современности с древностью казалось издевательством над здравым смыслом.

Каллиграф провёл ладонью по аккуратно подстриженной бороде, в которой серебрились нити седины. Ему было сорок два, и последние три дня старили его быстрее, чем предыдущие десять лет. Седые волосы, собранные в традиционный пучок на затылке, держались крепко, но Кенширо чувствовал, как устала каждая мышца его тела. Хакама и хаори, в которые он был одет, пропитались влагой от вездесущего тумана, но он не обращал на это внимания. На поясе висел набор кистей разного размера, от тонкой, способной вывести иероглиф величиной с ноготь, до массивной, которой можно было рисовать на стенах зданий. В левой руке он держал тушечницу из чёрного нефрита, вечно полную густых чернил, и эта тушечница была такой же частью его тела, как рука или нога.

Его талант, «Чернила Бытия», позволял ему буквально переписывать реальность. Всё, что он рисовал или писал, становилось реальным, материализовалось из ничего, обретало плоть и силу. Иероглиф «Огонь» порождал пламя. Иероглиф «Стена» создавал барьер. Нарисованный тигр оживал и бросался на врага. Но это была не произвольная магия. Кенширо должен был следовать правилам каллиграфии, соблюдать пропорции и баланс, выдерживать идеальную толщину линий и правильный порядок штрихов. Один неверный росчерк, одно дрогнувшее движение кисти, и заклинание рассыпалось, а накопленная энергия била откатом в самого мастера. Поэтому он работал медленно, методично, с терпением человека, который понимает, что спешка убивает, но результат всегда был безупречен.

Позади него шла группа из двенадцати рейдеров, его личная элитная команда. Лучшие из лучших, прошедшие через десяток Искажений под его командованием. Они двигались бесшумно, профессионально контролируя периметр, и на их тактической броне белела эмблема: стилизованная кисть, выводящая иероглиф «Путь».

Кенширо размышлял о ситуации, анализируя каждую переменную. Прорыв случился три дня назад, и с тех пор он не спал ни минуты. Стена, которую он создал вокруг зоны Искажения, требовала постоянной подпитки. Каждый час, ровно в начале нового часа, он должен был обновлять иероглифы на барьере, иначе чернила начинали тускнеть, а защита ослабевала. Это изматывало его, высасывало силы быстрее, чем он успевал восстанавливаться, но он не мог позволить себе отдых. Слишком многое стоило на кону. Киото был древней столицей, священным городом, колыбелью японской цивилизации. Если Парад вырвется за пределы Стены, демоны хлынут по всей стране, затопят её чёрной волной хаоса и смерти.

– Кенширо‑сама.

Он повернулся. Один из его людей, молодой мужчина по имени Такэда, держал коммуникатор с докладом от внешнего периметра.

– Говори.

– Мы получили информацию из сектора три. Несколько групп якудза‑рейдеров уничтожены. Способ убийства… специфический.

Кенширо прищурился. Его лицо оставалось неподвижным, но в глазах мелькнул холодный огонь.

– Специфический?

– Жертвам вскрыты черепа. Мозговая ткань… частично отсутствует.

Каллиграф ощутил, как по спине пробежал неприятный холодок. Он знал о существовании такого «охотника», слышал слухи, которые распространялись в закрытых каналах информации, доступных только Королям и их приближённым. Коллекционер. Человек, который забирал чужие таланты, вскрывая мозг жертв и каким‑то образом копируя их нейронные связи. Западный варвар, без чести и принципов, убивающий ради силы.

– Сколько жертв? – спросил Кенширо, и его голос прозвучал ровно, без единого намёка на эмоции.

– Двадцать три человека за последние шесть часов. Три группы якудза полностью уничтожены. Ещё одна группа частично, выжили трое, они сейчас в состоянии шока, допросить невозможно. Наших и мирных он не трогал. Пока.

То, что Коллекционер здесь, было плохо. Очень плохо. Этот безумец мог устроить резню среди рейдеров, которые и без того были нужны для зачистки Искажения. Даже якудза, которых Кенширо недолюбливал, делали свое дело, стягивали на себя силы ёкаев.

Но сейчас Калиграф не мог отвлекаться на охоту за одним маньяком, когда впереди ждал целый пантеон демонов.

– Продолжайте наблюдение. Если появится возможность ликвидировать угрозу без риска для основной операции, действуйте.

– Есть, – Такэда кивнул, но не отошёл. – Кенширо‑сама, есть ещё кое‑что.

– Говори.

– В зону Прорыва проник ещё один чужак. Человек в чёрной маске.

Кенширо медленно повернулся к подчинённому. Его глаза сузились, превратившись в две узкие щели, и воздух вокруг него загустел от сдерживаемой силы.

– Десятый Король.

– Да, Кенширо‑сама. Его видели у внешнего периметра около двух часов назад. Он прошёл через наши арки‑пропуски, используя какой‑то вид маскировки. Сейчас он где‑то внутри зоны, точное местоположение неизвестно.

Каллиграф стиснул рукоять кисти так, что костяшки побелели. Он слышал о Чёрной Маске. Выскочка, который появился из ниоткуда в отличие от остальных Королей, которые были известными фигурами и до апокалипсиса. Этот парень стремительно набирал силу и влияние. Западный рейдер, который лез в чужие дела, игнорируя традиции и протоколы. Говорили, что он уничтожил целое подразделение какой‑то русской преступной организации, что он победил духа древнекитайского императора, что его арсенал реликтов превосходит коллекции иных государств. Слухи были противоречивыми, но в одном сходились все источники: этот человек был опасен.

И теперь он здесь. В Японии. На территории Кенширо.

– Передай приказ всем отрядам, – голос Каллиграфа был холодным, как зимний ветер с горы Фудзи. – Найти Чёрную Маску и задержать. Не убивать, это создаст международный инцидент. Но и не позволять ему добраться до дворца. Нурарихён и всё, что находится во дворце, принадлежит Японии. Иностранцы не получат ничего.

– Есть, Кенширо‑сама.

Такэда исчез в тумане, передавая приказ по цепочке командования. Кенширо остался стоять посреди улицы, глядя в сторону центра города, туда, где над крышами парил силуэт Дворца Нурарихёна.

Двое чужаков. Коллекционер и Десятый Король. Оба здесь, оба явно за чем‑то охотятся. Это был не случайность, не совпадение. Кто‑то из них, или оба, пришли за конкретной добычей.

Кенширо поднял кисть. Чернила в тушечнице всколыхнулись, отзываясь на его волю. Он провёл в воздухе несколько линий, и перед ним материализовался иероглиф «Наблюдение». Чёрные штрихи вспыхнули, превращаясь в дюжину крошечных птиц из чернил, которые разлетелись в разные стороны.

Его глаза закрылись на мгновение, и он увидел город глазами своих созданий. Улицы, переполненные демонами. Процессии ёкаев, текущие к дворцу. Группы рейдеров, сражающихся в переулках. И где‑то там, в этом хаосе, двое западных хищников, пришедших урвать кусок от добычи, которая принадлежала Японии.

– Этого я не допущу, – прошептал Каллиграф и двинулся вперёд, в сердце Парада.

* * *

Демоны вокруг меня начали вести себя странно.

Я заметил это сразу, как только изменился ритм процессии. Они отступали, освобождая центр улицы, прижимались к стенам домов, кланялись. Низшие духи буквально распластывались по земле, а средние ёкаи опускали головы, пряча глаза. Что‑то приближалось, что‑то настолько могущественное, что даже демоны‑людоеды старались стать незаметными.

Я почувствовал ауру раньше, чем увидел её источник. Волна силы прокатилась по улице, и воздух стал плотным, вязким, пропитанным запахом хризантем и чего‑то хищного, звериного. Давление было таким, что даже сквозь защиту Грани Равновесия я ощутил его тяжесть на плечах.

Я отступил в сторону, скрываясь за группой массивных они, которые сами старались стать меньше, сгорбившись и втянув рога. Из‑за их спин я наблюдал за тем, что происходило в центре улицы.

По мостовой двигался кортеж.

Шесть фигур несли паланкин на своих плечах. Они были человекоподобными, одетыми в богатые кимоно цвета запёкшейся крови, но у них не было голов. Вместо шей из воротников торчали обрубки, гладкие и бледные, и это было настолько неправильным, что мой разум на секунду отказался принимать увиденное. Безголовые слуги двигались идеально синхронно, их шаги были бесшумны, а тела источали слабое свечение.

Паланкин был произведением искусства. Лакированное дерево, инкрустированное золотом и перламутром, с занавесками из тончайшего шёлка, на которых были вышиты лисы, танцующие под луной. За занавесками угадывался силуэт женщины, и даже эта тень была прекрасной, с идеальными пропорциями, с изгибом шеи, который заставлял сердце биться чаще.

Но я смотрел не на силуэт. Я смотрел на тень.

Тень паланкина на камнях мостовой была неправильной. Она не соответствовала форме повозки, не соответствовала силуэту внутри. Тень была длинной, с множеством хвостов, которые извивались и переплетались, образуя узоры, от которых рябило в глазах. Девять хвостов.

Девятихвостая лисица.

Око Бога Знаний вспыхнуло, выводя информацию золотистыми символами.

[Высшая кицунэ]

[Ранг: Неопределим. Превышает S]

[Возможная идентификация: Тамамо‑но‑Маэ]

[ОПАСНОСТЬ: КРИТИЧЕСКАЯ. Избегать прямого контакта]

Тамамо‑но‑Маэ. Легендарная девятихвостая лисица, которая, согласно преданиям, была наложницей императора и едва не уничтожила всю Японию. Демон такой силы, что для его усмирения потребовались объединённые усилия величайших воинов эпохи. И теперь она ехала мимо меня, направляясь к дворцу Нурарихёна как почётный гость.

Кортеж проплыл мимо, и я ощутил, как взгляд из‑за занавесок скользнул по толпе демонов. Всего на мгновение он задержался в моём направлении, и я почувствовал, как иллюзия Маски Локи дрогнула под давлением этого взгляда. Холод пробежал по спине, пальцы сами потянулись к рукояти меча.

Но взгляд двинулся дальше. Кицунэ не заинтересовалась одним из сотен безликих слуг в толпе. Или сделала вид, что не заинтересовалась.

Когда кортеж удалился на достаточное расстояние, я позволил себе выдохнуть. Это было непривычным ощущением. Я видел многое в прошлой жизни, сражался с существами, от которых обычные люди сходили с ума от одного взгляда. Но эта лисица… она была чем‑то иным. Древним. Первородным. Силой, которая существовала задолго до того, как люди научились давать имена своим страхам.

Я принял решение мгновенно. Если следовать за кортежем, можно быстрее добраться до дворца. Высшие демоны расступались перед процессией, патрули Нурарихёна пропускали её без проверок. Идеальный способ проникнуть в самое сердце Парада.

Но это было опасно. Высшая кицунэ могла почувствовать моё присутствие в любой момент. Один неверный шаг, одна ошибка, и я окажусь лицом к лицу с существом, которое способно стереть меня в порошок одним движением хвоста.

Я усмехнулся под маской. Риск был частью игры. А я всегда любил играть по‑крупному.

Держась на безопасном расстоянии, в хвосте процессии, я двинулся за кортежем глубже в город.

* * *

Путь через центральные районы Киото был зрелищем, которое запомнится мне надолго. Два мира переплелись здесь настолько плотно, что невозможно было сказать, где заканчивается один и начинается другой.

Древний синтоистский храм врос в первый этаж современного торгового центра. Тории, священные ворота из красного дерева, стояли посреди витрин с манекенами, одетыми в последние коллекции модных домов. Бумажные фонари свисали с рекламных щитов, а каменные статуи львов‑охранников сидели на капотах брошенных автомобилей.

Парк, мимо которого вёл кортеж, превратился в нечто совершенно иное. Деревья ожили, их ветви переплетались, образуя лица, и эти лица шептали на языке, который я не понимал, но от которого волоски на загривке вставали дыбом. Цветы на клумбах раскрывали лепестки, и внутри каждого сидели крошечные существа, похожие на младенцев с крыльями насекомых. Они провожали процессию высокими, пронзительными голосами, и эти голоса складывались в мелодию, древнюю и тоскливую.

Я наблюдал за этим великолепным кошмаром, впитывая информацию. Каждая деталь могла пригодиться, каждый увиденный демон был потенциальной угрозой или, при правильном подходе, инструментом.

Кортеж свернул на широкую площадь, где два мира столкнулись особенно жестоко. Современный фонтан, сухой и безжизненный, торчал посреди каменного сада в японском стиле. Вокруг фонтана сидели демоны, которые явно не были частью процессии. Они были одеты в доспехи, в их руках блестело оружие, а красные глаза следили за каждым, кто проходил мимо. Воины Нурарихёна. Стража дворца.

И рядом с ними, в тени разрушенного павильона, я увидел бой.

Группа японских рейдеров сражалась с отрядом Демонов Они. Людей было шестеро, все в тактической броне с эмблемой стилизованной кисти. Люди Каллиграфа. Они двигались слаженно, прикрывая друг друга, их таланты вспыхивали яркими красками посреди серого тумана. Один из них метал огненные шары, другой создавал барьеры из света, третий орудовал мечом, который оставлял в воздухе следы из электрических искр.

Но они были в меньшинстве. Демоны Они наседали со всех сторон, размахивая массивными дубинами, усаженными шипами. Твари были огромными, в два раза выше людей, с мускулистыми телами и рогами, торчащими из лбов. Их было двенадцать против шести рейдеров, и численное превосходство давало о себе знать.

Один из демонов замахнулся дубиной, целясь в рейдера с огненным талантом. Парень попытался уклониться, но был слишком медленным. Удар должен был размозжить ему череп.

Но дубина остановилась в воздухе. Барьерщик успел выставить щит, и демоническое оружие врезалось в сияющую стену света. Щит треснул, но выдержал.

– Отступаем! – крикнул кто‑то из рейдеров. – К храму!

Они начали организованное отступление, но демоны не собирались их отпускать. Один из они прорвался сквозь строй, занося дубину для сокрушительного удара.

Я оглянулся на кортеж. Процессия продолжала двигаться, не обращая внимания на битву. Демоны из Парада даже не смотрели в сторону схватки. И тут я услышал, как один из ёкаев рядом со мной, старый тэнгу с длинным носом, проворчал себе под нос:

– Как же бесит. Будь я там, то уже сожрал бы этих жалких людишек.

– Сражаться могут только воины Повелителя. Если демоны из процессии прервут её, их ждёт наказание хуже смерти. Ты же знаешь это Старик Тэму! – ответил ему другой ёкай.

Вот почему никто не вмешивался. Участники Парада были связаны правилами ритуала. Они не могли покинуть процессию, не могли атаковать тех, кто не нападал на них напрямую. Только личная гвардия Нурарихёна была свободна от этих ограничений.

Я посмотрел на рейдеров. Они отступали, но демоны преследовали их, наседая всё сильнее. Если ничего не изменится, эти люди погибнут в течение нескольких минут.

Во мне боролись два голоса. Один, холодный и расчётливый, говорил, что вмешательство раскроет моё присутствие. Что я здесь ради Персика Бессмертия, а не ради спасения чужих жизней. Что каждый рейдер знал, на что идёт, когда входил в Искажение.

Другой голос напоминал мне о прошлой жизни. О людях, которые погибли, потому что некому было их спасти. О том, что некоторые из этих рейдеров, судя по уровню их талантов, могли стать важными фигурами после Каскада. Потерять их сейчас значило ослабить человечество в будущем.

Я принял решение за долю секунды.

Коготь Фенрира выстрелил из левого наруча. Крюк впился в шею ближайшего они, который как раз заносил дубину над головой раненого рейдера. Рывок троса был мощным, усиленным магией реликта. Демон потерял равновесие и полетел в сторону, врезаясь в своих сородичей, сшибая их, как кегли.

Я сбросил иллюзию Маски Локи. Чёрная маска с золотыми узорами проявилась на моём лице, и в тот же миг воздух вокруг меня задрожал от ауры «Доминанта».

«Грань Равновесия» покинула Пространственный Арсенал. Чёрно‑белый клинок лёг в руку привычной тяжестью, и его сияние заставило ближайших демонов отшатнуться.

Я ворвался в бой.

Мой стиль отличался от японских техник, которые использовали рейдеры Каллиграфа. Их движения были плавными, экономными, выверенными до миллиметра. Они атаковали точечно, выбирая слабые места противника, используя минимум усилий для максимального эффекта.

Я же был прямолинеен. Никаких изящных финтов, никаких элегантных уклонений. Только сокрушительная мощь и безжалостная эффективность.

Первый демон получил удар клинком в бедро. «Грань Равновесия» прошла сквозь его плоть без малейшего сопротивления, «Разрыв Сущности» аннулировал магическую защиту они в точке контакта. Демон взревел, падая на одно колено, и я тут же добил его ударом в горло.

Второй попытался достать меня дубиной. Я нырнул под удар, чувствуя, как воздух свистит над головой, и одновременно активировал Перстень Чёрной Черепахи на левой руке. Холод хлынул из кольца, материализуясь в острые ледяные шипы, которые вырвались из земли под ногами демона. Они пронзили его ступни, приковывая к месту. Демон завопил, пытаясь вырваться, и в этот момент мой меч описал широкую дугу, срубая ему голову.

Третий и четвёртый атаковали одновременно. Я отступил, используя Коготь Фенрира для манёвра. Крюк впился в балку разрушенного павильона, трос натянулся, и я взлетел в воздух, уходя от ударов. В полёте я послал ещё одну волну холода из кольца, и ледяная дорожка пролегла по земле, покрывая камни инеем. Демоны поскользнулись, потеряли равновесие, и я обрушился на них сверху, вонзая меч в спину ближайшего.

Бой был коротким и яростным. Я двигался как машина смерти, не давая демонам времени на координированную атаку. «Грань Равновесия» в моих руках, поглощала энергию каждого поверженного врага и передавая её мне. Усталость отступала, реакции обострялись. Я чувствовал себя живым, по‑настоящему живым.

Перстень Чёрной Черепахи работал идеально, дополняя мой арсенал. Лёд подчинялся моей воле, формируясь в щиты, шипы, оковы. Когда один из они попытался бежать, я заморозил землю у него под ногами, и демон упал, скользя по льду прямо на мой клинок. Когда другой замахнулся дубиной, я создал ледяную стену между нами, и оружие застряло в ней, давая мне время для контратаки.

Оставшиеся демоны отступили. Их было всего трое, и они смотрели на меня с чем‑то, похожим на страх. Я стоял посреди площади, окружённый телами их сородичей, и мой меч дымился от демонической крови.

Я повернулся к рейдерам Каллиграфа. Они смотрели на меня с недоверием и настороженностью.

Их командир, молодой мужчина с решительным лицом и коротко стриженными волосами, шагнул вперёд. На его плече была свежая рана, из которой сочилась кровь, но он держался прямо, не показывая слабости.

– Спасибо за помощь, – его голос был ровным, контролируемым. – Вы спасли нам жизни.