Текст книги "Арсенал Регрессора. Трилогия (СИ)"

Автор книги: Оливер Ло

сообщить о нарушении

Текущая страница: 37 (всего у книги 48 страниц)

– Внутреннее кольцо, – произнесла Тамамо. Веселье исчезло из её голоса. – Здесь твоя маска не поможет.

Я понял, о чём она говорит. Магия этого места была настолько концентрированной, что обычные иллюзии растворялись в ней. Маска Локи по‑прежнему скрывала моё лицо, но любой демон с достаточно острым зрением увидел бы, что под личиной прислужника, в которого я превратился, скрывается человек.

– Ложись.

Тамамо взмахнула рукой, и её пальцы оставили в воздухе светящийся след. Иероглифы вспыхнули вокруг моего тела, сплетаясь в сложный узор. Холод пробежал по коже, потом жар, потом что‑то между, чему я не мог дать названия.

Я посмотрел на свои руки. Они изменились. Кожа приобрела сероватый оттенок, пальцы стали длиннее, тоньше. Ногти превратились в короткие когти.

– Низший дух‑прислужник, – пояснила кицунэ. – Безымянный, безликий, один из тысяч. Я дополнила твою иллюзию, накрыла своей. Так что никто не обратит на тебя внимания.

Я чувствовал, как изменилась моя аура, подстраиваясь под новую форму. Для внешнего наблюдателя я теперь выглядел как один из бесчисленных духов, которые прислуживали высшим ёкаям.

Но что‑то было не так.

Я заметил это по реакции демонов за пределами паланкина. Они проверяли всех, кто проходил через их контрольный пункт. Это касалось даже паланкинов высших ёкаев.

Один из они, здоровенный детина с тремя рогами и шрамами по всему телу, отделился от толпы и направился к паланкину. Его ноздри раздувались, втягивая воздух.

– Стой, – я замер. Тамамо тоже застыла, её глаза сузились.

Они приблизился к занавескам паланкина. Его красные глаза уставились прямо на меня.

Секунда тишины. Две.

Тамамо небрежно взмахнула веером.

– Новый слуга, – её голос был скучающим, высокомерным. – Глупый, но усердный. Выбрала его за ловкие пальцы.

Она позволила одному из хвостов выскользнуть из‑за занавески и погладить демона по щеке. Ласкающее, почти интимное прикосновение. Они вздрогнул, его глаза затуманились.

– П‑простите за беспокойство, госпожа Тамамо, – он отступил, кланяясь. – Я не хотел…

– Конечно, не хотел.

Демон растворился в толпе. Но я видел, как он оглядывается, провожая паланкин взглядом. Подозрение никуда не делось. Просто затаилось.

* * *

Дворец Нурарихёна вблизи превосходил все мои ожидания.

Огромное здание парило над городом, поддерживаемое столбами чёрного тумана. Изогнутые крыши уходили в небо ярусами, каждый следующий больше предыдущего, создавая иллюзию бесконечного роста. Стены мерцали в лунном свете, и это мерцание было живым, пульсирующим, будто само здание дышало.

Резьба на колоннах изображала сцены из демонических легенд: войны между кланами ёкаев, охоту на людей, пиры, на которых подавали блюда, о происхождении которых лучше было не думать. Фигуры на барельефах шевелились, когда на них падал взгляд, застывая в новых позах, стоило отвести глаза.

Паланкин начал подниматься. Невидимая сила подхватила его и понесла вверх, к парадным вратам дворца. Город внизу превратился в мозаику огней, древних и современных, переплетённых так тесно, что невозможно было сказать, где заканчивается одно и начинается другое.

Врата дворца были выполнены из чёрного дерева, инкрустированного костью. На створках красовались изображения Нурарихёна: улыбающийся старик в богатых одеждах, окружённый сотнями поклоняющихся демонов. Когда паланкин приблизился, врата распахнулись сами собой, приглашая внутрь.

Коридоры дворца были бесконечными.

Они поворачивали, раздваивались, закручивались спиралями. Я быстро понял, что геометрия здания подчинялась собственным законам, далёким от евклидовых. Один коридор мог вести в три разных места в зависимости от намерений идущего. Лестница вверх приводила в подвал. Дверь, открытая дважды подряд, показывала разные комнаты.

И везде были ёкаи.

Они пировали в огромных залах, где столы ломились от яств, источник которых лучше было не выяснять. Интриговали в тёмных углах, шепча заговоры и обмениваясь секретами. Дрались в специально отведённых аренах, разрывая друг друга на куски под одобрительный рёв зрителей. Мёртвые тела утаскивали прислужники, а через час те же самые демоны возвращались к пиру, целые и невредимые.

Двор хаоса. Место, где сила была единственным законом, а смерть была временным неудобством.

Паланкин остановился у входа в личные покои Тамамо. Занавески раздвинулись, и кицунэ грациозно ступила на пол коридора. Её хвосты развернулись веером, демонстрируя статус, и демоны вокруг склонились в поклонах.

Я выскользнул следом, стараясь выглядеть как можно незаметнее. Иллюзия низшего духа работала, но я чувствовал на себе взгляды. Слишком много взглядов.

Тамамо не оглядывалась. Она вошла в свои покои, и я последовал за ней. Двери закрылись, отсекая нас от остального дворца.

Комната была роскошной, но этой роскоши недоставало тепла. Золото, шёлк, драгоценные камни, и ни единого личного предмета. Клетка, обитая бархатом.

Кицунэ повернулась ко мне. Веселье окончательно покинуло её лицо.

– Дальше ты сам, – её голос был тихим. – Если тебя раскроют, я тебя не знаю. Если поймают, я первая потребую твоей казни.

– Я помню условия.

– Хорошо.

Она помолчала. Потом шагнула ближе, и её глаза встретились с моими.

– Если ты солгал мне, человек… – её голос упал до шёпота. – Я найду тебя. Неважно, сколько времени это займёт. Неважно, куда ты сбежишь. Кицунэ не прощают обмана.

– А если сказал правду?

Её губы дрогнули. Тень улыбки, настоящей улыбки, мелькнула на её лице.

– Тогда я тебя вознагражу.

Она подмигнула мне и отступила к внутренним дверям своих покоев. Хвосты качнулись на прощание, и она исчезла за расписными ширмами.

* * *

Карта Всех Дорог развернулась в моём сознании, показывая структуру дворца. Линии коридоров переплетались в безумный узор, но среди хаоса я видел путь. Тонкую золотую нить, ведущую к сокровищнице Нурарихёна.

Я восстановил иллюзию низшего ёкая и выскользнул из покоев Тамамо.

Коридоры дворца поглотили меня. Я двигался быстро, но осторожно, следуя указаниям Карты. Поворот налево, через арку с изображением журавлей, мимо зала, где демоны играли в кости.

Я остановился у входа в этот зал, заглянув внутрь.

Ёкаи сидели вокруг низкого стола, бросая кубики из человеческих фаланг. Но ставками были не деньги и не камни резонанса. На столе стояли маленькие клетки, и в каждой клетке мерцал огонёк. Души. Они играли на человеческие души, выигранные в прошлых столетиях, собранные как коллекционные монеты.

Один из игроков, жирный они с обвисшими щеками, захохотал, сгребая три клетки к себе.

– Везёт мне сегодня! Ещё пара бросков, и у меня будет полная сотня!

Я отвернулся и двинулся дальше.

Следующий зал был садом. Деревья росли прямо из каменного пола, их ветви переплетались под невидимым потолком. Но это были не обычные деревья. Их стволы состояли из костей, белых и гладких, сложенных в причудливые узоры. А на ветвях висели плоды, светящиеся изнутри мягким светом.

Я не стал выяснять, что это за плоды.

Карта вела меня всё глубже во дворец, в места, куда не заглядывали обычные гости. Коридоры становились уже, освещение тусклее. Демонов здесь почти не было, только изредка мелькали тени прислужников.

Наконец, я достиг цели.

Дверь в сокровищницу была неприметной. Простая деревянная панель, ничем не выделяющаяся среди десятков таких же. Но Карта показывала, что за ней скрывается нечто важное.

У двери стояли двое стражей.

Они напоминали статуи из чёрного камня, высотой в два человеческих роста. Их тела были вырезаны из обсидиана, с красными линиями, пробегающими по поверхности. Глаза горели тусклым огнём.

[Стражи Нурарихёна]

[Ранг: A]

[Конструкты. Не имеют сознания. Атакуют всё, что приближается без разрешения хозяина]

Конструкты. Хорошо. С конструктами можно работать.

Я активировал Эгиду Провидения. Браслет на запястье нагрелся, предупреждая об опасности. Стражи среагируют на любое движение в радиусе трёх метров от двери. У меня будет около секунды, прежде чем они атакуют.

Секунды достаточно.

Коготь Фенрира выстрелил, крюк вонзился в потолок над дверью. Рывок троса швырнул меня вперёд. Грань Равновесия покинула Арсенал в полёте, клинок засиял чёрно‑белым светом.

Первый страж повернулся ко мне, поднимая каменный кулак. Слишком медленно. Мой меч рассёк его шею, и голова покатилась по полу. Тело продолжало двигаться ещё секунду, потом рухнуло грудой осколков.

Второй страж атаковал, выбрасывая руку с выдвижными лезвиями. Эгида Провидения пульсировала, показывая траекторию удара. Я нырнул под лезвия, прокатился между ног конструкта и ударил мечом снизу вверх. Клинок прошёл через каменное тело, разрезая его пополам.

Две секунды. Два стража. Путь открыт. Я толкнул дверь и вошёл внутрь.

Сокровищница была огромной.

Стены уходили в темноту, покрытые масками. Тысячи масок: человеческих, демонических, звериных, абстрактных. Они висели ровными рядами, от пола до невидимого потолка, и каждая была живой. Глаза в прорезях двигались, следя за мной. Губы шевелились, беззвучно произнося проклятия.

Я шагнул глубже в зал. Маски провожали меня взглядами. Шёпот наполнил воздух, тысячи голосов, сливающихся в неразборчивый гул.

Карта показывала, что Персик здесь. Где‑то среди этого безумия. Но я не видел его. Только маски, маски, бесконечные маски.

Эгида Провидения взорвалась предупреждением.

Опасность. Везде. Отовсюду.

Маски начали двигаться. Отделяться от стен. Сливаться друг с другом, формируя нечто большее.

– Какая интересная мышь забрела в мою кладовую…

Голос звучал отовсюду и ниоткуда. Мягкий, насмешливый, древний.

Передо мной материализовалась фигура. Человекоподобная, облачённая в чёрное кимоно, расшитое серебряными масками. Лицо скрывала маска из белого фарфора, с нарисованной улыбкой и пустыми глазницами, в которых плескалась тьма.

[Мэнрэйши]

[Мастер Масок]

[Ранг: A+]

[Хранитель сокровищницы Нурарихёна]

[Способности: Контроль масок, кража личности, подавление иллюзий]

– Человек с чужой маской, – продолжил Мэнрэйши, склоняя голову набок. – Пытающийся украсть мои маски. В этом есть поэзия, не находишь?

Маски на стенах сомкнулись, образуя сплошную стену вокруг меня. Выхода не было. Эгида Провидения пульсировала непрерывно, сигнализируя об опасности со всех сторон.

Мэнрэйши поднял руку. Его пальцы двигались изящно, почти танцуя.

Я почувствовал рывок.

Маска Локи дрогнула на моём лице. Сопротивлялась, держалась какое‑то время, но потом сорвалась.

Стальной осколок влетел в руку Хранителя, и его пальцы сомкнулись вокруг моего реликта. Мэнрэйши поднёс маску к глазам своей фарфоровой личины, разглядывая добычу с явным удовольствием.

– Какая тонкая работа… – прошептал он. – Очень органичный и прекрасный реликто, но… недоделанный. Как жаль.

Его пустые глаза уставились на меня. На моё настоящее лицо.

– А теперь, маленький вор, давай посмотрим, кто ты на самом деле.

Глава 6
Подношение предателя

Мэнрэйши склонил голову, разглядывая моё лицо с профессиональным интересом коллекционера, оценивающего новый экспонат.

– Молодой, – констатировал он. – Человеческий. И совершенно незнакомый. Как любопытно.

Маски на стенах зашевелились, их шёпот усилился. Тысячи голосов обсуждали меня, препарировали взглядами, пробовали на вкус моё присутствие.

Я знал этого врага. Знал из той, другой жизни, когда информация о демонах Нурарихёна стоила целых состояний. Мэнрэйши, Мастер Масок, хранитель сокровищницы и главный палач двора. Его сила заключалась в коллекции, каждая маска несла в себе фрагмент украденной личности, навыки воина, магию демона, хитрость интригана. Он мог стать кем угодно, примерив чужое лицо.

Но у каждого, кто прячется за масками, есть своё собственное лицо. То, которое он скрывает от мира.

– Знаешь, – произнёс я, медленно поднимая руки в примирительном жесте, – я слышал о твоей коллекции. Впечатляет.

Мэнрэйши рассмеялся. Звук был неприятным, скрежещущим, словно тёрлись друг о друга фарфоровые черепки.

– Лесть? От вора? Как банально.

Его рука метнулась к стене, и три маски сорвались со своих мест. Они влетели в его ладонь, слились воедино, и Мэнрэйши надел получившуюся химеру поверх своей фарфоровой личины.

Тело Хранителя поплыло: плечи раздались вширь, руки вытянулись плетьми, а пальцы заострились, превращаясь в когти. Из спины выросли два дополнительных лица, маски воинов с оскаленными ртами, каждая смотрела в свою сторону, каждая контролировала свой сектор атаки.

[Форма Трёхликого Стража]

[Комбинация боевых навыков трёх демонов‑воинов]

[Скорость реакции увеличена втрое]

Эгида Провидения взвыла предупреждением за миг до атаки.

Я рванул в сторону, и когти Мэнрэйши вспороли воздух там, где только что находилась моя голова. Грань Равновесия вылетела из Арсенала прямо мне в руку, чёрно‑белое сияние клинка озарило сокровищницу.

Хранитель атаковал снова. Три лица, три направления удара, три траектории, которые нужно отслеживать одновременно. Его голова вращалась, переключая активную маску, и с каждым поворотом менялся стиль боя. Прямой удар когтями сменялся круговым взмахом, затем обманным финтом, затем подсечкой.

Я блокировал, уклонялся, контратаковал. Грань Равновесия плавно отбивала каждый удар, но Мэнрэйши был быстр. Слишком быстр для прямого боя.

Коготь Фенрира выстрелил в потолок. Рывок троса швырнул меня вверх, и когти Хранителя прошли под моими ногами, высекая искры из каменного пола. Я приземлился на карниз у стены, оказавшись среди масок.

И они тут же атаковали.

Десятки личин сорвались со своих мест, устремляясь ко мне роем разъярённых ос. Перстень Чёрной Черепахи выплеснул волну холода, ледяной барьер вырос передо мной, и маски врезались в него с глухим стуком. Некоторые прилипли, вмёрзли в лёд, их рты беззвучно разевались в крике.

Но другие обогнули барьер.

Я рубил их на лету, Грань Равновесия уничтожала одну за другой, и с каждым ударом я чувствовал, как клинок поглощает энергию. Маски рассыпались прахом, их сила перетекала в меч, а оттуда в меня.

Внизу Мэнрэйши сменил маски. Боевая комбинация слетела с его лица, и на её место пришла новая, узкая, вытянутая, с чертами какого‑то древнего мага.

[Форма Колдуна Бездны]

[Способность: Тёмные снаряды]

Чёрные сгустки энергии устремились ко мне, пробивая ледяной барьер как бумагу. Я спрыгнул с карниза, перекатился по полу, и снаряды врезались в стену за моей спиной. Маски там взорвались, осыпаясь осколками фарфора и дерева.

Мэнрэйши зависел от масок. Без них он был ничем, пустой оболочкой, сосудом без содержимого. Игнорируя самого Хранителя, я сосредоточился на источнике его силы.

Коготь Фенрира выстрелил снова, на этот раз в противоположную стену. Я пролетел через весь зал, и Грань Равновесия прочертила дугу, срезая целый ряд масок. Двадцать, тридцать личин рухнули на пол, превращаясь в груду осколков. Меч гудел от поглощённой энергии.

– Ты!.. – голос Мэнрэйши сорвался на визг. – Моя коллекция!

Он бросился ко мне, но я уже был в другом конце зала. Новый рывок троса, новый взмах меча, ещё сорок масок превратились в мусор. Хранитель метался за мной, его голова вращалась, меняя маски одну за другой, боец, маг, иллюзионист, зверь, но я не давал ему закончить ни одну атаку.

Перстень Чёрной Черепахи создавал ледяные стены на его пути. Эгида Провидения предупреждала о каждом ударе за миг до того, как он был нанесён. Коготь Фенрира превращал зал в трёхмерное поле боя, где я мог атаковать с любого направления.

Маски исчезали десятками. Стены сокровищницы пустели, обнажая голый камень. Шёпот в воздухе слабел, голоса затихали один за другим.

Мэнрэйши замедлялся. Его движения становились судорожными, неуверенными. Фарфоровая маска на его лице треснула, через щель сочилась тьма.

Я приземлился в центре зала, тяжело дыша. Грань Равновесия пульсировала в моей руке, а вокруг лежали горы разбитых масок, всё, что осталось от тысячелетней коллекции.

Сотня масок. Может, чуть больше. Вот и всё, что уцелело.

Мэнрэйши стоял у дальней стены, его тело дрожало. Трещина на фарфоровом лице расширилась, пересекая его от лба до подбородка.

– Невозможно, – прохрипел он. – Никто… никто не посмел бы…

Он поднял руку, и оставшиеся маски сорвались со стен. Они кружили вокруг него, сливаясь воедино, формируя нечто огромное и уродливое. Химера из сотни лиц, каждое искажённое яростью и болью.

Последний козырь. Слияние всех оставшихся масок в одно чудовище.

Но я уже видел то, что искал.

Во время боя я сканировал стены, изучал каждый угол сокровищницы. И там, в неприметной нише за колонной, я заметил кое‑что особенное. Маску, которая отличалась от остальных. Бледная, с закрытыми глазами, с чертами человеческого лица, обычного, незапоминающегося.

Лицо самого Мэнрэйши, настоящее, спрятанное среди тысяч чужих.

Тот, кто носит чужие личины, должен где‑то хранить свою собственную. Это было логично. Мэнрэйши прятал свою истинную сущность, как все, кто боится быть уязвимым.

Я указал мечом на нишу.

– Там, – произнёс я. – За колонной. Третья панель справа.

Химера замерла на полувзмахе. Сотня глаз уставилась на меня, потом на колонну, потом снова на меня.

– Что?.. – голос Мэнрэйши дрогнул.

– Твоё настоящее лицо. Ты прячешь его там, верно? Бледная маска с закрытыми глазами. Единственная, которую ты никогда не надевал.

В повисшей тишине Химера медленно опустила конечности, а маски на её теле задрожали, теряя связность.

– Откуда, – Хранитель сделал шаг назад, его фарфоровая личина раскололась ещё сильнее. – Откуда ты знаешь?

– Я много чего знаю. Например, что случится, если я уничтожу эту маску. Ты ведь не просто потеряешь лицо. Ты потеряешь себя. Всё, чем ты был, всё, чем мог стать. Растворишься в ничто.

Мэнрэйши отступил ещё на шаг. Химера распалась, маски разлетелись в стороны, обратно на свои места.

– Не надо, – его голос стал умоляющим. – Пожалуйста. Я… я сделаю всё, что ты хочешь.

Он прекрасно понимал, что не сможет остановить меня. С моей скоростью и силой он лишится своего истинного лица раньше, чем успеет что‑либо сделать.

– Всё?

– Всё, – Хранитель рухнул на колени, его руки вцепились в края кимоно. – Ты первый за тысячу лет, кто раскрыл мой секрет. Первый, кто увидел. Я думал спрятать свое лицо среди тысячи других будет разумно… Забери что хочешь, только не трогай её. Не трогай моё лицо.

Я опустил меч.

– Персик Бессмертия. Где он?

Мэнрэйши вздрогнул. Его пустые глаза метнулись к боковой стене.

– Там, – он указал дрожащей рукой. – За гобеленом с изображением горы Фудзи. Потайная ниша. Господин приказал хранить его до сегодняшней ночи. Он хочет использовать его на пиру, перед всеми подданными.

Я подошёл к гобелену. Ткань была старой, выцветшей, изображение горы едва угадывалось среди узоров. За ней обнаружилась небольшая дверца, запертая на хитроумный замок.

Грань Равновесия рассекла замок одним ударом.

Ниша была крошечной, размером с обувную коробку. На бархатной подушке лежал плод. Персик размером с кулак, с кожицей цвета рассветного неба и ароматом, от которого кружилась голова. Он светился изнутри, мягко, едва заметно, и этот свет был живым.

[Персик Бессмертия]

[Реликт S‑ранга]

[Происхождение: Сад Сиванму, обитель Владычицы Запада]

[Способность: Дарует физическое воплощение духовным сущностям. Открывает путь к горе Хуаго]

[Предупреждение: Употребление человеком приведёт к необратимым изменениям]

Я взял персик и убрал его в Пространственный Арсенал. Плод исчез, растворившись в хранилище на моём поясе.

Мэнрэйши всё ещё стоял на коленях, его разбитая маска едва держалась на лице.

Я повернулся к Хранителю, который съёжился у стены, точно побитая собака. Вопрос вертелся на языке с того момента, как я увидел Персик.

– Откуда он у Нурарихёна?

Мэнрэйши вздрогнул, его треснувшая маска качнулась.

– Я… Господин не…

– Персик Бессмертия из Сада Сиванму, – я шагнул к нему, и Хранитель попятился, вжимаясь спиной в камень. – Китайский артефакт божественного ранга. Что он делает в японском Искажении?

Молчание. Мэнрэйши отвёл взгляд, его пальцы судорожно комкали ткань кимоно.

Я подошёл к нише за колонной. Бледная маска с закрытыми глазами висела там, безмятежная и беззащитная. Моя рука сомкнулась на холодном фарфоре, и я сжал её, ощущая, как материал поддаётся под давлением.

– Отвечай.

– Смертный! – выкрикнул Мэнрэйши. – Смертный принёс его господину!

Я замер. Пальцы ослабили хватку, но маска осталась в моей руке.

– Рейдер?

– Да, да, – Хранитель закивал, его голос срывался на скулёж. – Смертный. Живой человек из внешнего мира. Он пришёл к Господину несколько дней назад, ещё до начала Парада. Принёс Персик как… как подношение.

Подношение? Кто‑то из людей намеренно отдал Нурарихёну ключ к свободе. Артефакт, который позволит Повелителю Ночного Парада вырваться из Искажения и обрести физическое тело в реальном мире.

В моей голове щёлкнуло, и детали сложились в картину.

Предатель.

В прошлой жизни кто‑то помог открыть S‑ранговые Искажения по всему миру одновременно. Кто‑то, кто знал, как работает система. Кто‑то, кто имел доступ к артефактам и связи с существами из Искажений.

И этот кто‑то снабдил Нурарихёна инструментом для побега.

– Как он выглядел? – мой голос звучал спокойно.

Мэнрэйши съёжился ещё сильнее.

– Я… я не видел. Господин принимал его лично, в тронном зале. Меня не допустили. Я только слышал, что какой‑то смертный получил аудиенцию и что после его ухода Господин был очень доволен.

– Имя? Голос? Хоть что‑то?

– Ничего, – Хранитель покачал головой, его маска опасно заскрипела. – Господин запретил обсуждать гостя. Даже среди высших приближённых никто не знает подробностей. Только то, что смертный пришёл, отдал Персик и ушёл.

Я смотрел на маску в своей руке. Бледное лицо с закрытыми глазами казалось почти умиротворённым.

Предатель существовал. И он действовал уже сейчас, за годы до Каскада.

– Господин убьёт меня, – голос Мэнрэйши вырвал меня из размышлений. Хранитель полз ко мне на коленях, его руки тянулись к маске в моей ладони. – Когда узнает, что я не уберёг Персик… что позволил тебе забрать его… Он уничтожит меня. Медленно. Мучительно. Пожалуйста, отпусти меня. Позволь уйти, пока ещё есть время.

Я посмотрел на жалкое существо у своих ног. Тысячелетний демон, хранитель несметных сокровищ, сейчас умолял о пощаде, точно провинившийся слуга.

– Ты сдержал слово, – произнёс я и протянул ему маску.

Мэнрэйши схватил её обеими руками, прижал к груди. Облегчение на его треснувшем лице было почти осязаемым.

– Благодарю, – прошептал он. – Благодарю тебя, человек.

Я уже развернулся к выходу, когда кое‑какая мысль заставила меня остановиться на полушаге.

– Погоди‑ка…

Мэнрэйши замер, всё ещё прижимая свою истинную маску к груди.

– Ты ведь не просто хранитель, – я обернулся, изучая съёжившуюся фигуру. – Ты мастер по обработке нефрита.

Хранитель медленно кивнул, и в его пустых глазницах мелькнуло что‑то похожее на профессиональную гордость. Он чуть выпрямился, расправил сгорбленные плечи.

– Лучший за последние три тысячи лет, – в его голосе прорезались нотки достоинства. – Я вырезал печати для императоров, создавал погребальные маски для князей. Мои руки помнят каждый камень, который они касались.

Я подошёл ближе и наклонился к его уху. Мой голос упал до шёпота, пока я описывал форму, размеры, назначение того, что мне требовалось. С каждым словом Мэнрэйши вздрагивал сильнее, его треснувшая маска скрипела от напряжения. Когда я дошёл до материала, он издал сдавленный звук, что‑то среднее между стоном и всхлипом.

– Это… это безумие, – выдохнул он, когда я закончил. Его глазницы расширились, пустота в них заклубилась тёмным туманом. – Ты понимаешь, что просишь? Такого не делал никто. Никогда. Даже если я создам подобное, куда ты собираешься с этим пойти?

Я улыбнулся, позволив молчанию повиснуть между нами на несколько ударов сердца.

– В покои Нурарихёна.

* * *

Восточный квартал Киото горел.

Валерий Шульгин двигался сквозь хаос, оставляя за собой дорожку из тел. Шестеро якудза‑рейдеров лежали в переулке, их черепа были вскрыты с хирургической точностью. Ещё четверо догорали на крыше соседнего здания, жертвы украденного таланта пиромантии.

Коллекционер чувствовал себя прекрасно.

Калейдоскоп в его глазах вращался всё быстрее, впитывая новые оттенки. Талант Стальных Нитей занял своё место среди остальных, Кровавый Туман устроился рядом. Его тело переполняла энергия, хотя где‑то на периферии сознания ныла знакомая боль: слишком много сил, слишком мало времени.

Но сейчас это не имело значения, он утолял голод.

Шульгин запрыгнул на крышу храма, и его глаза мгновенно засекли новую цель. Группа из двенадцати рейдеров в форме одного из якудза‑кланов пробиралась через площадь внизу, используя демонов как прикрытие.

Добыча выглядела слишком лёгкой, и он уже приготовился к прыжку, когда воздух загустел.

Чёрные линии прочертили пространство, складываясь в иероглифы. Шульгин отпрянул, и там, где он стоял мгновение назад, возникла стена из застывшей туши, непроницаемая и абсолютная.

– Западный варвар.

Голос прозвучал со всех сторон одновременно. Шульгин развернулся и увидел его.

Кенширо Ямамото стоял на соседней крыше, его седеющие волосы развевались на ветру. В руке он держал гигантскую кисть, с кончика которой капала жидкая тьма. Вокруг Каллиграфа парили десятки иероглифов, каждый пульсировал сдержанной мощью.

– Ты убил много людей, – продолжил Кенширо. Его голос был ровным, но в нём звенела сталь. – Вскрыл черепа двадцати трём рейдерам. На моей территории.

Шульгин склонил голову набок, изучая противника. Калейдоскоп в его глазах вращался, анализируя ауру Японского Короля.

– Только якудза, – ответил он. – Как и договаривались с моим… партнёром. Ваших людей я не трогал.

– Каждый японец в этой стране, даже если он преступник, под МОЕЙ защитой! – Кенширо взмахнул кистью, и чернильный тигр размером с автобус прыгнул на Шульгина.

Коллекционер ушёл в сторону, активируя сверхскорость. Мир замедлился, и он видел, как когти тигра рассекают воздух в сантиметре от его лица. Телекинез швырнул его вверх, электричество ударило в чернильного зверя, заставив того рассыпаться брызгами.

Но Кенширо уже писал новый иероглиф.

«Огонь» вспыхнул в воздухе, и волна чёрного пламени устремилась к Шульгину. Он выставил барьер из Стальных Нитей, металл раскалился докрасна, потом добела, потом испарился.

Шульгин выругался и рванул в сторону дворца. Каллиграф последовал за ним, его кисть не прекращала движения.

– Ты не уйдёшь!

Иероглиф «Цепь» опутал ноги Коллекционера. Он упал, перекатился, и когти из тьмы впились в черепицу рядом с его головой. Электрический разряд разорвал путы, Шульгин вскочил и контратаковал.

Телекинез швырнул обломки крыши в Каллиграфа. Кенширо написал «Щит», и осколки врезались в невидимую стену. Стальные Нити метнулись к его горлу, но иероглиф «Ветер» отбросил их в сторону.

Они сражались, перемещаясь от крыши к крыше, оставляя за собой разрушения. Каждый удар Шульгина встречал контратаку Каллиграфа. Каждый иероглиф находил достойный ответ в арсенале украденных талантов.

Демоны разбегались с их пути. Низшие ёкаи визжали, попадая под шальные удары. Чернильные конструкции сталкивались с волнами телекинеза, электричества, огня.

Шульгин засмеялся. Он давно не чувствовал себя таким живым.

– Неплохо, Каллиграф! – крикнул он, уворачиваясь от чернильного дракона. – Твой мозг будет отличным дополнением к коллекции!

– Ты никогда его не получишь!

Кенширо написал иероглиф «Тюрьма», и стены из застывшей туши начали смыкаться вокруг Шульгина. Коллекционер ответил взрывом электричества, пробивая брешь, и рванул вперёд, прямо к дворцу.

Они оба приближались к центру Искажения.

Перед ними открылась площадь, где собрались сотни демонов из свиты Нурарихёна. Они и тэнгу, кицунэ и юки‑онна, все обернулись на звуки битвы.

Шульгин не остановился.

Телекинез смёл первый ряд демонов, открывая путь. Стальные Нити обезглавили тэнгу, который попытался его перехватить. Электричество превратило они в обугленные статуи.

Коллекционер прорубался к дворцу, и Кенширо, преследуя его, вносил свою лепту в хаос. Чернильные конструкции сталкивались с демонами, иероглифы взрывались волнами разрушительной энергии.

Охрана дворца пала за считанные минуты, раздавленная между двумя монстрами.

Шульгин добрался до лестницы, ведущей вверх, к парящему зданию. Он уже занёс ногу на первую ступень, когда позади раздались крики.

– Ямамото‑сама! Остановитесь!

Трое рейдеров из отряда Каллиграфа выбежали на площадь, их лица были бледны от ужаса.

– Там слишком опасно! Нужно перегруппироваться, войти отрядом!

Кенширо даже не оглянулся.

– Этот варвар осквернил мою землю, – его голос был холоден как лёд. – Он умрёт сегодня.

– Но Нурарихён! Его свита! Мы не…

– Оставайтесь здесь.

Каллиграф взмахнул кистью, и иероглиф «Полёт» вознёс его вверх, к парящему дворцу. Шульгин уже карабкался по невидимой лестнице, используя телекинез как опору.

Двое сильнейших Рейдеров, сшибаясь в воздухе, устремились во дворец Нурарихёна.