Текст книги "Арсенал Регрессора. Трилогия (СИ)"

Автор книги: Оливер Ло

сообщить о нарушении

Текущая страница: 40 (всего у книги 48 страниц)

Глава 10
Длань Черного Дракона

Око Бога Знаний вспыхнуло золотыми символами, выводя информацию о твари, которая только что вылезла из‑под пола.

[Ямато‑но‑Орочи]

[Ранг: S (древнее божество)]

[Статус: Частично материализован через кровавый ритуал]

[Способность: Восемь Стихий – каждая голова контролирует элемент]

[Красная – Огонь, Синяя – Вода, Белая – Лёд, Чёрная – Тьма]

[Зелёная – Яд, Золотая – Свет, Серебряная – Металл, Пурпурная – Гром]

[Ограничение: Неполная материализация – связан с Нурарихёном]

Я сжал рукоять Грани Равновесия, анализируя данные. Ямато‑но‑Орочи должен был пробудиться гораздо позже, через несколько лет, когда концентрация магической энергии в мире достигнет критической отметки. В моей прошлой жизни этот змей стал одной из величайших угроз Азии, пока объединённые силы трёх стран не загнали его обратно в Искажение ценой тысяч жизней. Я планировал разобраться с ним пока он спал…

Но даже так, я очень удивился, когда увидел его в Киото на Карте Всех Дорог. Нурарихён намеренно призвал его раньше срока. Кровавый ритуал, лишь частично пробудил тварь, а Персик должен был закончить начатое. Повелитель демонов планировал это с самого начала.

Нурарихён выпрямился, и его раны начали затягиваться с пугающей скоростью. Присутствие Орочи наполняло его новой силой, будто кто‑то подключил умирающую батарею к мощному генератору. Договор между ними был очевиден, симбиоз двух древних существ, где один давал силу, а второй служил якорем в настоящем мире.

Я быстро оценил ситуацию.

Два высокоранговых существа. Нурарихён ослаблен, но регенерирует с каждой секундой. Орочи, божество, пусть и не полностью материализованное, способное контролировать восемь стихий одновременно. Где‑то за спиной Тамамо‑но‑Маэ сражалась с Содзёбо, золотые вспышки и чёрные перья мелькали на периферии зрения. Шульгин продолжал свой безумный бой с Сютэн‑додзи, грохот и рёв доносились из дальнего угла зала. Кенширо лежал без сознания среди обломков, куда я его забросил.

Помощи ждать неоткуда.

Орочи атаковал первым.

Восемь голов действовали одновременно, каждая изрыгала собственную стихию. Красная выплюнула столб пламени, жар которого я ощутил за десять метров. Синяя обрушила поток воды с силой прорвавшей плотины. Белая выстрелила веером ледяных копий, каждое размером с человека.

Три стихии столкнулись в точке, где я стоял секунду назад, порождая взрыв пара и осколков, который разнёс мраморный пол в радиусе пяти метров.

Коготь Фенрира унёс меня вверх, трос впился в балку под потолком, и я качнулся маятником, уходя от атаки. Пурпурная голова отследила движение, её пасть распахнулась, и молния хлестнула ко мне с треском разрываемого воздуха. Грань Равновесия встретила разряд, свойство отмены магии поглотило часть энергии, но удар всё равно отбросил меня в сторону, опаляя руки.

Серебряная голова не дала опомниться. Металлические шипы, острые как бритвы, вылетели из её пасти очередью. Я отбил первый, второй, третий, четвёртый пробил защиту и распорол бедро, пятый звякнул о наруч Когтя.

Нурарихён появился рядом.

«Шаг Хозяина» снова работал, подпитанный симбиозом с Орочи. Повелитель демонов материализовался из ниоткуда, его когти тьмы рассекли воздух в сантиметре от моего горла. Я качнулся назад, парируя катану Гранью, и получил удар в рёбра от второй руки. Кости хрустнули, боль взорвалась в груди.

Бой превратился в трёхмерный кошмар.

Я летал между балок на тросе, постоянно в движении, потому что остановка означала смерть. Орочи атаковал снизу, восемь голов, восемь стихий, непредсказуемые комбинации. Огонь и лёд сталкивались, порождая облака пара, которые тут же рассекали металлические снаряды. Вода и молния переплетались в смертоносные ловушки, бьющие током всё на своём пути. Тьма и свет создавали слепящие вспышки, дезориентирующие хуже любого заклинания.

Нурарихён атаковал сбоку, мгновенные появления из теней, которые Орочи услужливо создавал своими атаками. Когти тьмы, катана, ментальное давление, он использовал всё, восстановив силы благодаря связи со змеем.

Эгида Провидения работала на пределе. Красные импульсы вспыхивали каждую секунду, отбивая удары, которые я не успевал парировать или даже заметить. Браслет раскалился на запястье, предупреждая о перегрузке, защитная энергия истощалась с пугающей скоростью.

Зелёная голова выплюнула облако ядовитого тумана. Я задержал дыхание, нырнул под струю, перекатился по полу, едва избежав хлыста из чистого света от Золотой головы. Перстень Чёрной Черепахи создал ледяной щит, который принял на себя очередную порцию огня и мгновенно испарился.

Хвост Орочи ударил сбоку.

Я не видел его, сконцентрировавшись на головах. Громадный отросток, покрытый той же грозовой чешуёй, врезался в мой бок с силой грузовика. Чешуя прорезала тактическую куртку как бумагу, рёбра треснули, кровь хлынула из глубокой раны. Удар швырнул меня через весь зал, словно тряпичную куклу.

Я врезался в стену, камень пошёл трещинами от удара, и рухнул на колени. Кровь капала на мраморный пол, собираясь в тёмную лужицу. Грань Равновесия дрожала в руке, каждый вдох отдавался болью рёбрах.

Нурарихён и Орочи надвигались.

Повелитель демонов шёл неспешно, наслаждаясь моментом. Его раны полностью затянулись, багровые волосы развевались от магического давления, исходящего от змея за его спиной. Восемь голов Орочи покачивались на длинных шеях, следя за каждым моим движением, готовые добить при первой попытке встать.

– Хорошая попытка, – голос Нурарихёна звучал почти сочувственно, как у учителя, хвалящего бездарного ученика за старание. – Ты продержался дольше, чем любой смертный за последние три тысячи лет. Но на этом конец.

Он остановился в пяти метрах от меня, катана в руке, улыбка на губах.

Я поднял голову и посмотрел на него.

А потом рассмеялся.

Смех был хриплым, прерывистым от боли, но искренним. Он эхом разнёсся по залу, заставив Нурарихёна нахмуриться, а несколько голов Орочи недоумённо переглянуться.

– Что тебя так веселит, смертный? – Повелитель демонов склонил голову, и в его голосе прорезалось раздражение. – Ты смеёшься над собственной смертью?

Я опёрся на Грань Равновесия как на костыль и медленно поднялся на ноги. Рёбра протестовали, рана в боку кровоточила, но я стоял. Выпрямился, расправил плечи, посмотрел древнему демону прямо в глаза.

– Я смеюсь, – произнёс я, и улыбка под маской стала шире, – потому что ты совершил ошибку.

Нурарихён замер. Его глаза сузились.

– Какую ошибку?

Я указал мечом на Орочи.

– Ты призвал его раньше срока. Кровавый ритуал, симбиоз, Персик как катализатор, очень умно. Но неполная материализация означает неполную силу. Он связан с тобой, питается твоей энергией, даёт тебе регенерацию в обмен.

Нурарихён не ответил, но едва заметное напряжение в его плечах подтвердило мою правоту.

– Симбиоз работает в обе стороны, – продолжил я, делая шаг вперёд. Боль отступила на задний план, вытесненная холодным расчётом и адреналином. – Если я раню его достаточно сильно, ты ослабнешь. Если я раню тебя достаточно сильно, он потеряет якорь в этом мире.

Око Бога Знаний подтвердило теорию золотыми символами на периферии зрения. Связь между Нурарихёном и Орочи была обоюдной, канал силы, текущий в обоих направлениях.

– И самое главное, – я поднял Грань Равновесия, указывая на змея, – внутри него то, за чем я пришёл. Кусанаги‑но‑Цуруги. Меч, который по легенде Сусаноо достал из его брюха.

Восемь голов Орочи зашипели одновременно, и в их глазах впервые мелькнуло что‑то похожее на беспокойство. Древний змей помнил тот меч. Помнил унижение и боль, когда бог грома рассёк его плоть и забрал священный клинок. Однако в этом искажении, в этом раннем пробуждении меч снова был внутри.

– Я заберу его, – я улыбнулся под маской, и это была улыбка хищника, который только что нашёл слабое место добычи. – Только на этот раз никакого саке и никаких хитростей. Вырежу. Очень медленно и болезненно

Нурарихён сжал рукоять катаны до побелевших костяшек.

– Ты блефуешь.

– Проверь.

Коготь Фенрира выстрелил, трос обвился вокруг шеи Чёрной головы Орочи. Я рванул на себя с силой, усиленной артефактом, и змей, застигнутый врасплох, качнулся вперёд. Перстень Чёрной Черепахи вспыхнул, ледяные оковы сковали три ближайшие головы, замедляя их реакцию.

Грань Равновесия взвыла, рассекая воздух.

Клинок вошёл в чешуйчатую шею Синей головы, и «Разрыв Сущности» активировался на полную мощность. Да, подавить полностью тварь столь сильного ранга он не мог, но ослабить – вполне.

Энергия хлынула из раны, божественная сила древнего змея перетекала в меч и через него в меня, залечивая раны, восстанавливая силы. Вампиризм от старой доброй кирки, переплавленной в меч. Как же хорошо, что я озаботился этим заранее.

Орочи взревел.

Нурарихён дёрнулся, схватившись за грудь, его лицо исказилось от внезапной боли. Симбиоз сработал именно так, как я рассчитывал.

И у меня было пара секунд чтобы наконец сделать то, что перевернет этот бой.

В прошлой жизни я бы умер здесь.

Орочи и Нурарихён, два древних существа, связанных кровавым ритуалом, против одного человека без магии. Уравнение с заранее известным ответом. Восемь голов змея уже разворачивались для следующей атаки, Повелитель демонов выпрямлялся, его раны затягивались благодаря симбиозу.

Но в прошлой жизни у меня не было Пространственного Арсенала.

Моя рука коснулась пояса, сознание погрузилось в хранилище, где среди множества предметов я мгновенно выделил два реликта, начавших резонировать друг с другом ещё до того, как я успел сформулировать мысль.

Первый – Наплечник Чёрного Рыцаря, полученный в Камелоте, когда я разобрался с Мордредом. Тёмная сталь, пропитанная яростью павшего воина, который бросил вызов самому Артуру.

Второй – Чешуя Хэйлуна, добытая в сокровищнице Императора. Проклятый компонент, несущий в себе злобу мифического дракона.

Око Бога Знаний вспыхнуло золотыми символами.

[Обнаружен резонанс компонентов]

[Наплечник Чёрного Рыцаря (A‑ранг) + Чешуя Хэйлуна (A‑ранг)]

[Совместимость: 97%]

[Инициировать слияние?]

Да.

Пространственный Арсенал выплюнул оба предмета прямо в воздух передо мной. Наплечник и чешуя столкнулись, завертелись друг вокруг друга, испуская волны тёмной энергии, от которой застонал сам воздух. Металл потёк, чешуя раскрылась лепестками чёрного цветка, и два артефакта начали сплавляться воедино.

Нурарихён замер на полушаге, его глаза расширились. Даже несколько голов Орочи прекратили атаку, завороженные зрелищем.

Вспышка тьмы, такая плотная, что казалась осязаемой, окутала место слияния. Когда она рассеялась, передо мной парил новый реликт.

Я схватил его левой рукой.

Холод и жар одновременно хлынули по венам, когда артефакт признал нового владельца. Перчатка сама натянулась на руку, металл потёк по коже от кончиков пальцев до локтя, облегая каждый сустав с идеальной точностью. Чёрная драконья чешуя покрыла поверхность, пластины подвижные, живые, реагирующие на малейшее движение мысли. Когти на пальцах удлинились, превращая мою левую руку в оружие, способное разорвать сталь как бумагу.

[Слияние завершено]

[Длань Чёрного Дракона]

[Ранг: S]

[Описание: Рождённая из ярости павшего рыцаря и злобы мифического дракона, эта перчатка воплощает принцип абсолютного захвата и сокрушительной силы.]

[Способности: ]

[«Хватка Бездны» – перчатка может схватить и удержать что угодно: физическое, магическое, даже концептуальное. Материализует призрачную руку для захвата на расстоянии.]

[«Драконий Удар» – концентрирует силу в кулаке, многократно усиливая удар. Пробивает магические барьеры, крошит зачарованную броню. Чем сильнее враг, тем мощнее резонанс.]

[«Чёрная Чешуя» – по команде чешуя распространяется на всё тело, создавая временную броню (30 секунд, перезарядка 5 минут).]

Я сжал кулак, чувствуя, как сила пульсирует в каждой чешуйке. Перчатка отзывалась на мои намерения быстрее, чем я успевал их сформулировать.

Нурарихён очнулся первым.

– Ещё одна игрушка? – его голос дрожал от едва сдерживаемой ярости. – Ты думаешь, один артефакт изменит расклад⁈

Орочи атаковал. Все восемь голов одновременно изрыгнули стихии, создавая стену огня, льда, молний и тьмы, несущуюся на меня со скоростью урагана.

Я поднял левую руку.

«Хватка Бездны».

Гигантская призрачная длань из чёрной энергии, материализовалась в воздухе. Она была огромной, точная копия моей перчатки, только раз в двадцать больше. Призрачные когти сомкнулись на атаке Орочи, и я почувствовал сопротивление, давление восьми стихий, пытающихся прорваться.

Хватка держала.

Огонь шипел, лёд трещал, молнии разряжались в пустоту, но призрачная рука не дрогнула. Я сжал кулак сильнее, и атака змея начала сжиматься, уплотняться в сферу концентрированного хаоса.

С рыком я швырнул сферу обратно.

Она врезалась в Орочи, и взрыв сотряс весь тронный зал. Три головы змея отбросило назад, чешуя на их шеях почернела от собственных стихий.

А через симбиоз Нурарихён схватился за грудь, выплёвывая кровь.

Коготь Фенрира выстрелил, трос обвил шею Чёрной головы. Я рванул себя вперёд, пролетая над полом на бешеной скорости, Грань Равновесия в правой руке, Длань Чёрного Дракона в левой.

Золотая голова попыталась перехватить меня потоком света. Длань метнулась вперёд, призрачные когти схватили луч и отклонили его в сторону, прямо в Серебряную голову, которая взвыла от боли.

Нурарихён появился сбоку, его катана нацелилась мне в горло. Я развернулся в воздухе, левая рука перехватила клинок голыми пальцами чешуйчатой перчатки. Металл визжал, пытаясь прорезать драконью чешую, но тщетно. «Хватка Бездны» держала лезвие мёртвой хваткой.

– Невозможно! – прошипел Повелитель демонов.

Грань Равновесия рассекла воздух, её свойство отмены магии пробило защитную ауру демона, клинок вошёл в плечо Нурарихёна по самую гарду.

Орочи взревел от боли, которую получил через симбиоз. Змей дёрнулся, его тело содрогнулось, головы заметались в агонии.

Я выдернул меч, оттолкнул Нурарихёна ногой и развернулся к змею.

«Хватка Бездны» снова активировалась. Гигантская призрачная рука обрушилась на Орочи сверху, схватила сразу четыре шеи и с чудовищной силой припечатала божество к полу. Мраморные плиты треснули, змей врезался в камень с грохотом, от которого содрогнулись стены.

Красная голова попыталась изрыгнуть пламя. Я направил Перстень Чёрной Черепахи, ледяной поток столкнулся с огнём, создавая облако пара, которое я использовал как прикрытие.

Коготь Фенрира унёс меня вверх, к потолку. Оттуда я видел всю картину: Орочи, прижатый к полу призрачной хваткой, его свободные головы извивающиеся в попытках достать меня, и Нурарихён, шатающийся от ран, которые передавались ему через связь.

Я отпустил трос и рухнул вниз, прямо на спину змея, используя второй навык реликта. «Драконий Удар»

Сила сконцентрировалась в левом кулаке, чешуя перчатки засияла тёмным светом. Я ударил в позвоночник Орочи между третьей и четвёртой головой, туда, где чешуя была тоньше.

Удар прошёл сквозь божественную защиту Орочи издал взревел так, что лопнули несколько витражей. Его тело выгнулось дугой, три головы обмякли, потеряв сознание от болевого шока.

Нурарихён рухнул на колени, его лицо стало серым.

Я спрыгнул со спины змея, приземляясь между двумя ослабленными противниками. Грань Равновесия, Длань Чёрного Дракона, Коготь Фенрира, Перстень Чёрной Черепахи, Эгида Провидения и Око, все мои реликты работали в унисон, превращая меня в идеальную машину уничтожения.

Орочи попытался подняться. Пять голов из восьми всё ещё функционировали, они изрыгали стихии беспорядочно, в отчаянной попытке достать меня. Огонь, лёд, молнии, яд, каждая атака была смертельной для обычного рейдера.

Я танцевал между ними, уходя от атак за мгновение до попадания. Эгида Провидения отбивала удары, которые я не успевал увидеть. Перстень создавал ледяные щиты, принимавшие на себя стихии. Длань перехватывала магию и швыряла обратно.

Грань Равновесия резала божественную плоть, высасывая энергию змея и передавая её мне.

С каждой секундой Орочи слабел. С каждой секундой Нурарихён терял силы. Симбиоз, который должен был сделать их непобедимыми, стал их проклятием.

Орочи совершил последнюю ошибку. Золотая голова, главная, царственная, решила атаковать напрямую. Её пасть распахнулась, обнажая клыки размером с мой торс, и она метнулась ко мне со скоростью, которую не должно было иметь существо такого размера.

Я не отступил.

«Хватка Бездны» активировалась на полную мощность. Призрачная рука выросла до гигантских размеров, схватила Золотую голову за челюсти и с чудовищной силой захлопнула их. Зубы змея клацнули в сантиметре от моего лица.

Удерживая голову, я прыгнул вперёд. Грань Равновесия сверкнула, вспарывая чешую на горле. Кровь божества хлынула потоком, горячая и густая как лава.

Мой клинок нашёл то, что я чувствовал всё это время. Твёрдый предмет внутри плоти змея, пульсирующий собственной силой. Легенда гласила, что Сусаноо нашёл Кусанаги‑но‑Цуруги в хвосте, но реальность Искажений следовала своей логике.

Я рассёк брюхо Орочи от горла до середины туловища.

Внутренности божества хлынули на пол тронного зала, затапливая мрамор кровью и чем‑то, что напоминало расплавленное золото. Орочи издал последний вопль, его тело забилось в конвульсиях.

И из раны, вместе с потоком крови, выпал меч.

Я схватил его левой рукой, Длань Чёрного Дракона сжала рукоять древнего клинка. Энергия хлынула через перчатку, признавая нового владельца.

[Кусанаги‑но‑Цуруги]

Орочи рухнул.

Гигантское тело змея обмякло, восемь голов упали на пол с глухими ударами, глаза потухли. Божество было мертво, или настолько близко к смерти, насколько это возможно для подобных существ.

А через симбиоз Нурарихён получил всё.

Повелитель демонов лежал у подножия своего трона, скорчившись в позе эмбриона. Его тело сотрясали судороги, из каждой поры сочилась чёрная кровь. Раны, которые получил Орочи, отразились на нём десятикратно.

Я подошёл к нему, оставляя кровавые следы на мраморе. Грань Равновесия в правой руке, Кусанаги убран в Арсенал, Длань Чёрного Дракона всё ещё пульсировала тёмной энергией.

– Ты… – Нурарихён попытался поднять голову, его голос превратился в хрип. – Ты не убьёшь меня.

Я остановился в шаге от него.

– Правда?

– Если я умру здесь, – он выдавил подобие улыбки, – Искажение схлопнется. Прорыв закроется изнутри. Все, кто находится внутри, погибнут. Ты же так печешься за человечество.

Я опустился на корточки, глядя в глаза Повелителю демонов. Тысячелетнее существо, глава ёкаев, хозяин Ночного Парада. Сейчас он был жалок и сломлен.

– Я знаю, – сказал я спокойно.

Его улыбка дрогнула.

– Тогда…

– Но думаешь, мне есть до этого дело?

Я увидел страх в глазах Нурарихёна. Понимание, что перед ним тот, кто не блефует, не торгуется, не ищет компромиссов.

– Ты безумец, – прошептал он.

– Возможно.

Грань Равновесия опустилась.

Клинок вошёл в грудь Повелителя демонов, пробивая сердце. Свойство отмены магии уничтожило последние защиты, вампиризм высосал остатки жизненной силы.

Нурарихён дёрнулся, его рот открылся в беззвучном крике. Глаза, тысячу лет смотревшие на мир с превосходством, остекленели.

Повелитель Ночного Парада был мёртв.

Мир содрогнулся.

Глава 11
Трофеи, которые мы оставляем

Трещина расколола потолок тронного зала от края до края, обнажая небо за ним. Только это было уже не небо Киото, не привычное ночное полотно с россыпью звёзд. Там клубилась пустота, абсолютная чернота между реальностями, в которой не было ни света, ни тьмы, ни самого понятия пространства.

Перед глазами вспыхнуло системное уведомление, которое видел каждый рейдер внутри Искажения:

[ВНИМАНИЕ: СЦЕНАРИЙ ЗАВЕРШЁН]

[Причина: Насильственное устранение Ключевой Сущности]

[Нурарихён, Повелитель Ночного Парада – УНИЧТОЖЕН]

[Стабильность Искажения: КРИТИЧЕСКАЯ]

[Инициирован протокол экстренного схлопывания]

[Время до полного коллапса: 7 минут 23 секунды]

Я выпрямился, вытирая кровь с лезвия Грани Равновесия о разодранное кимоно мёртвого демона. Вокруг трещали стены, колонны шатались, с потолка сыпались куски резного дерева и костяные украшения, но паники в моей груди не было ни капли.

Потому что именно этого я и добивался.

В прошлой жизни Искажение Киото существовало годами, превратившись в незаживающую рану на теле Японии. Парад Ста Демонов повторялся снова и снова, каждый раз порождая волны прорывов, выплёскивая ёкаев в реальный мир. Тысячи погибших рейдеров, разрушенные города, бесконечная война на истощение. Кенширо Ямамото потерял здесь половину своих людей, прежде чем сумел хотя бы стабилизировать границы Искажения.

Контролируемое разрушение сейчас было в тысячу раз лучше, чем катастрофа потом.

Я убрал меч в Пространственный Арсенал и огляделся. Тронный зал превращался в руины, но бои вокруг продолжались, хотя уже с явным преимуществом моих временных союзников.

* * *

Валерий Шульгин отлетел к стене от очередного удара Сютэн‑додзи, и кирпичная кладка треснула от столкновения с его телом. Коллекционер выглядел скверно: разорванная одежда, кровь из десятка ран, левая рука висела под неестественным углом. Но он и не думал сдаваться.

Король Они возвышался над ним, массивная туша с канабо в руках. Демон занёс дубину для финального удара, и в этот момент дворец содрогнулся.

Сютэн‑додзи замер.

Что‑то изменилось в его глазах, в самой сути его существования. Связь с Нурарихёном, питавшая его силой, оборвалась мгновенно и необратимо. Канабо в его руках задрожала, мышцы обмякли, словно из гигантского тела выдернули стержень.

Шульгин не упустил момент.

Телекинез, один из первых украденных талантов, швырнул обломок колонны прямо в голову демона. Сютэн‑додзи отшатнулся, потеряв равновесие, и Коллекционер атаковал. Стальные нити впились в горло Короля Они, электричество хлестнуло по мокрой от крови шкуре, а сам Шульгин уже оказался за спиной твари, его пальцы светились от украденной силы.

Демон попытался развернуться, но его движения стали медленными, неуклюжими, лишёнными прежней сокрушительной мощи. Шульгин жестоко разделывал его, используя каждый украденный талант в своём арсенале. Телекинез удерживал руки, электричество парализовало мышцы, стальные нити резали сухожилия.

Финальный удар пришёлся в голову. Сютэн‑додзи рухнул, сотрясая пол своей массой, и больше не поднялся.

Шульгин стоял над трупом, тяжело дыша, прижимая сломанную руку к груди. Его взгляд нашёл меня через разрушенный зал.

– Что происходит? – его голос был хриплым от боли, но в нём звучало скорее любопытство, чем страх.

– Искажение закрывается, – я двинулся к нему, перепрыгивая через обломки. – Нурарихён мёртв. У нас около семи минут, чтобы выбраться.

Коллекционер окинул взглядом рушащийся дворец и хмыкнул.

– Ты знал, что так будет.

Не вопрос, утверждение. Он понял мою игру раньше, чем я успел объяснить.

– Знал.

– И всё равно убил его.

– Именно так.

Шульгин криво усмехнулся, и в его улыбке мелькнуло что‑то похожее на уважение.

– Ты ещё безумнее, чем я думал.

* * *

В дальнем конце зала золотое сияние столкнулось с чёрными вихрями перьев. Тамамо‑но‑Маэ и Содзёбо кружили друг вокруг друга в смертельном танце, две древние силы, сражавшиеся с яростью существ, помнящих рождение этого мира.

Король тэнгу был силён. Его веер создавал ураганные порывы, способные срезать скалы, чёрные перья летели смертоносными лезвиями, каждое движение несло разрушение. Но даже в разгар боя я видел, как его атаки теряют остроту, как замедляются выпады, как гаснет огонь в птичьих глазах.

Смерть Нурарихёна выдернула опору из‑под всех Столпов, кроме Тамамо.

Лисица сияла. Её девять хвостов развевались за спиной потоками золотистого огня, и в каждом движении чувствовалась сила существа, впервые обретшего полноту своей души. Лисья жемчужина на её груди пульсировала ровным светом, и с каждым ударом сердца кицунэ становилась сильнее.

Содзёбо выбросил вперёд руку, веер создал режущий вихрь, способный разорвать ее на части. Тамамо качнулась в сторону с грацией, которую не могли дать никакие тренировки, только столетия существования. Её хвосты сплелись в копьё из чистой энергии, золотой огонь прожёг воздух.

Удар пробил грудь Короля тэнгу насквозь.

Содзёбо захрипел, его крылья судорожно дёрнулись, веер выпал из ослабевших пальцев. Он попытался что‑то сказать, но вместо слов из клюва хлынула кровь.

Тамамо‑но‑Маэ выдернула хвосты и отступила на шаг. Последний верный Нурарихёну Столп рухнул на колени, а затем упал лицом вниз.

* * *

Я нашёл Кенширо среди обломков, куда забросил его в начале боя с Орочи. Каллиграф всё ещё был без сознания, но дышал ровно, его грудь мерно поднималась и опускалась. Несколько царапин, возможно сотрясение, но ничего критичного.

Я закинул его на плечо, ощущая тяжесть бессознательного тела. Японский Король был не из лёгких, мышцы воина под традиционным хаори весили немало. Но он нужен мне и миру, когда начнется Каскад.

– Надеюсь, ты оценишь это, когда очнёшься, – пробормотал я, направляясь к выходу из зала.

Дворец умирал вместе с Искажением. Стены трескались, обнажая пустоту между реальностями, потолок проседал, роняя куски резного дерева и драгоценных украшений. Живые ширмы корчились в агонии, их рисунки расплывались и исчезали.

Коготь Фенрира позволял мне перемещаться по рушащимся коридорам, перепрыгивая через провалы, огибая падающие балки. Кенширо безвольно болтался на плече, его голова ритмично ударялась о мою спину при каждом манёвре.

Впереди показался свет земной свет луны, пробивающийся сквозь разломы в реальности.

У выхода из дворца я наткнулся на выживших.

Двадцать три человека. Рейдеры из отрядов Кенширо, те, кому повезло пережить Парад Ста Демонов. Грязные, раненые, измождённые, но живые. Они сбились в группу у полуразрушенных ворот, с ужасом глядя на схлопывающееся небо над головами.

– Десятый Король! – кто‑то узнал меня, голос дрогнул от смеси страха и надежды.

Я опустил Кенширо на землю, прислонив к относительно целой стене и сверился с Картой Всех Дорог.

– У нас четыре минуты, – мой голос разрезал нарастающую панику. – Точка эвакуации, южные врата храмового комплекса. Там чернильная стена Каллиграфа тоньше всего, прорыв возможен.

– Но наш командир… – молодой рейдер указал на бессознательного Кенширо.

– Я его понесу. Двигайтесь!

Они подчинились. Не потому что доверяли мне, иностранцу, чужаку на их земле, а потому что в катастрофе люди инстинктивно следуют за тем, кто знает, что делать. Группа двинулась вперёд, поддерживая раненых, помогая тем, кто не мог идти сам.

Я снова забросил Кенширо на плечо и пошёл следом, замыкая колонну.

Коготь выстреливал, выдёргивая из‑под обломков тех, кто застрял. Ледяные мосты Перстня Чёрной Черепахи перекрывали провалы, слишком широкие для прыжка. Длань Чёрного Дракона отбрасывала падающие конструкции прежде, чем они успевали раздавить людей внизу.

Шульгин появился рядом, материализовавшись из бокового коридора. Под мышкой он тащил какого‑то раненого рейдера, бесцеремонно волоча того за шиворот. Судя по выражению лица Коллекционера, это был акт вынужденного милосердия, а не внезапного альтруизма.

– Ты сказал не трогать людей Каллиграфа, – процедил он, перехватывая мой взгляд. – Я выполняю условия сделки.

– Ценю.

Мы двигались сквозь умирающий Киото. Древние улицы трескались, дома эпохи Хэйан рассыпались в прах, современные здания, вросшие в Искажение, теряли связь с реальностью и растворялись в пустоте. Демоны, те немногие, что ещё оставались, метались в панике, не обращая внимания на людей, слишком занятые собственным выживанием.

Тамамо‑но‑Маэ следовала за нами.

Она держалась на расстоянии двадцати шагов позади, не приближаясь, но и не отставая. Её девять хвостов были обёрнуты вокруг тела как защитный кокон, золотые глаза смотрели в никуда.

Я понимал.

Впервые за множество лет она была свободна. Лисья жемчужина, половина её души, снова принадлежала ей. Нурарихён, державший её в золотой клетке восемь веков, был мёртв. Дворец, ставший её тюрьмой, рушился за спиной. Мир лежал перед ней, открытый и незнакомый, полный возможностей и опасностей.

И она не знала, что с этим делать.

Южные врата показались впереди. Чернильная стена Кенширо всё ещё стояла, но иероглифы на её поверхности бледнели с каждой секундой. Искажение схлопывалось, и магия Каллиграфа теряла силу вместе с ним.

– Пробиваем! – крикнул я, активируя Длань Чёрного Дракона.

Призрачная рука обрушилась на стену, когти впились в застывшую тушь. Иероглифы взвыли, сопротивляясь разрушению, но я был сильнее. Трещина побежала по чёрной поверхности, расширяясь, обнажая реальный Киото за барьером.

Рейдеры хлынули в пролом. Раненые первыми, способные бежать за ними, я и Шульгин замыкали.

Последней шла Тамамо‑но‑Маэ.

Кицунэ остановилась у пролома, глядя на рушащийся мир позади. Дворец Нурарихёна окончательно исчез, поглощённый пустотой между реальностями. Парад Ста Демонов закончился навсегда.

– Идёшь? – я обернулся к ней.

Она посмотрела на меня долгим, нечитаемым взглядом.

– Куда?

Простой вопрос. Сложный ответ.

– Куда захочешь. Ты свободна. Не стоит тебе погибать вместе с этим Искажением.

Тамамо‑но‑Маэ шагнула через пролом, и чернильная стена рухнула за её спиной, погребая Искажение Киото в небытии.

* * *

Мы вышли из Искажения ровно в тот момент, когда оно схлопнулось окончательно.

Позади вспыхнуло нечто, похожее на имплозию звезды, беззвучный взрыв наоборот, втянувший в себя свет, звук и само понятие пространства. А потом ничего. Место, где существовал дворец Нурарихёна, древний Киото эпохи Хэйан, Парад Ста Демонов и тысячелетняя история ёкаев, просто перестало быть.

Реальный Киото встретил нас ночью и хаосом.

Развалины квартала, разрушенного прорывом тянулись во все стороны изломанными силуэтами. Военные оцепления перегораживали улицы, вертолёты кружили над головами, их прожекторы резали темноту белыми клинками. Сирены выли где‑то вдалеке, перекрывая друг друга, создавая какофонию, от которой закладывало уши.

Выжившие рейдеры падали на землю от истощения, не в силах сделать ещё хоть шаг. Люди, вышедшие со мной, рухнули на асфальт почти одновременно. Медики в белых комбинезонах уже бежали к нам от оцепления, их крики смешивались с рёвом вертолётных двигателей.

Я стоял в стороне, всё ещё удерживая Кенширо на плече. Тамамо‑но‑Маэ замерла рядом, её девять хвостов развевались за спиной золотистым пламенем, уши торчали над волосами острыми треугольниками. В свете прожекторов она выглядела именно тем, кем была: древним духом, существом из легенд, совершенно неуместным в современном мире.