Текст книги "Шёпот ветра (СИ)"
Автор книги: Ольга Заушицына
сообщить о нарушении
Текущая страница: 9 (всего у книги 20 страниц)
– Пусть тебя в отделении полиции чаем угощают, – я требовательно протянула раскрытую ладонь к парню. – Давай, Серебров, ты же будущий юрист и наверняка знаешь, что нарушать закон плохо.
– Я и дубликат не успел сделать… – продолжал издеваться царек. – Давай я верну, но попозже? Например, на нашем свидании.
– На каком еще свидании? – я на мгновение опешила, однако быстро взяла себя в руки. – Ты меня сегодня унижал и обещал уничтожить!
– У тебя просто плохое чувство юмора, – поморщился парень. – Но, думаю, это решаемо, – вновь разулыбался он.
– Ты помолвлен!
– Это тоже решаемо.
– Да я тебя терпеть не могу!
– Ну, а это вообще не проблема! – отмахнулся царек. – Так когда мне за тобой заехать?
– Когда превратишься в нормального человека. Кстати, можешь начать прямо сейчас и вернуть мне ключи.
Спустя пять минут препираний с мажоришкой и еще двадцать потраченных на разборки с вахтершей, я вызвала лифт и немного выдохнула. Желудок, почуяв скорую встречу с холодильником, жалобно заурчал, а в голове вновь замелькали соблазнительные образы булки и чая.
Телефон тренькнул за секунду до прибытия лифта. На экране высветилось имя Краснова и значок сообщения:
«Чем занимаются будущие журналисты по вечерам?»
Я прошла в кабинку, нажала нужный этаж и принялась набирать ответ парню. На лице, помимо воли, расползалась предательская улыбка.
О Сереброве и его идиотских шуточках я и думать забыла.
Кузнецова хмурясь, сверлила взглядом высокие ворота, из-за которых доносились жутко орущая музыка и нечленораздельные выкрики.
– Похоже, вечеринка уже в самом разгаре, – насмешливо прозвучало над ухом.
– Это точно здесь? – Лиза посмотрела на размалёванного, что стоял рядом, и раздражал одним только своим видом. Кто вообще приходит на подобные мероприятия в шортах и футболке?
Как оказалось многие…
Стоило им пройти в просторный двор с дощатой террасой и бассейном, как Лизка поняла: эта стерва-Зайцева опять её подставила!
Шорты, фуболки, топы, летящие туники, купальники, плавки и полотенца. Гости Морыгина щеголяли кто в чем горазд, будто они не на вечеринку в шикарном особняке явились, а отдыхали на каком-то захолустном пляже. Кузнецова в своем коктейльном платье и шпильках на фоне этой пестрой гурьбы выглядела белой вороной.
– О! Рада, что вы приняли наше приглашение! – к ним на всех парах подбежала Зайцева. – Лизон, виглядишь шикарно! – мгновенно ударила по больному врагиня. Сама Наташка вырядилась в красный сарафан, длина которого не оставляла ни единого шанса фантазии. – Дим, видела твою тачку – полный отпад! Это же последняя модель? Лимитированный выпуск?
– Понятия не имею, – пожал плечами парень. – Машина не моя, а брата.
– Двоюродного, – поспешила уточнить Лизка. Она тоже несказанно удивилась, увидев белый внедорожник возле своей общаги. И даже иначе взглянула на Чудо-юдо. Однако всё очарование спало, стоило парню признаться, что автомобиль принадлежит не ему, а какому-то дальнему родственнику.
– Кстати, Лизон, как твоя нога? Сильно болит? – Зайцева сочувственно скривила губы, хотя Лизке показалось, что та лишь сдерживает ликующую улыбку.
– В полном порядке, спасибо, – не моргнув и глазом, соврала она. Бедро по-прежнему болело, напоминая Кузнецовой о её досадной оплошности.
Вчера, на катке, вместо того чтобы сразить Морыгина, рыжая немного промахнулась и сразила муляжного Олафа. Наповал. Но и в таком конфузе имелись свои плюсы: Денис, как настоящий джентльмен, вызвался подвезти её домой. И это было идеальным завершением вечера! Вот если бы еще и Чудо-юдо с Зайцевой по пути потерялись…
– Ой, меня, кажется, Дениска зовет, – прощебетала Наташка, и птичкой упорхнула вон, пообещав вскоре вернуться.
Лизка едва не застонала от досады, когда увидела, как соперница подошла к Морыгину и беззастенчиво прильнула к нему всем телом.
– Ты не пробовала изменить стратегию? – напомнил о себе Чудо-юдо. – Заставь его ревновать, например. Недоступное всегда желаннее.
– А ты мне, конечно же, поможешь в этом нелегком деле? – фыркнула в ответ рыжая. – Прямо добрый самаритянин! И много дурочек на это ведется? – она сделала неопределенный пас рукой в сторону парня.
– О! Вопросы о бывших? – Дима насмешливо вздернул пирсингованную бровь. – Неужели у нас намечается прогресс в отношениях, Лисичка?
– Размечтался!
– С тобой совершенно неинтересно.
– А я здесь не для того, чтобы тебя развлекать! Пойду, прогуляюсь. И не смей ходить за мной!
«Неинтересно ему, видите ли!» – кипела в мыслях рыжая, осторожно лавируя в толпе развлекающихся. Она прошла мимо столиков с выпивкой, немного постояла возле барбекю, где обосновались Морыгин с Зайцевой, и уже приметила свободный шезлонг у бассейна, намереваясь посидеть и дать отдых больной ноге, как тот заняла какая-то развязная парочка. Тут-то Кузнецова и заприметила открытую раздвижную дверь, что вела в дом.
Лиза воровато оглянулась, несмело переступила порог, оказавшись то ли в гостиной, то ли в трапезной, и ахнула. Такую красоту ей доводилось встречать разве что на просторах интернета. По центру стоял огромный камин, что разделял комнату на две зоны: зону отдыха с диваном и двумя креслами-качалками и обеденную, с гигантским столом. Девушка еще раз посмотрела в открытую дверь и осторожно сняла туфли, оставив их в углу. Крадучись по дому, словно кошка, она всякий раз подмечала разнообразные милые безделушки: расписные вазы, журнальный столик, картины, бра, комоды, заставленные фото. Возле последнего Лиза остановилась и взяла вычурную рамочку в руки, изучая улыбчивого мальчишку, заключенного в ней.
Интересно, каково это, вырасти в таком доме? Без тошнотворного запаха плесени и нафталина? Без ржавой ванны, со сломанным душем и постоянно текущим краном? Без желтых пятен на потолке и облезлых обоев – последствия дырявой крыши, которую по сей день так и не перекрыли.
Наверняка, дети в таком доме вырастали счастливыми. Как Денис на этом фото. А у Лизки почти не было детских фотографий. Да и детства, по сути, у нее не было.
Громкий взрыв хохота, раздавшийся с улицы, заставил отвлечься и посмотреть в окно. Однако кроме громоздившейся толпы, Лизке ничего так разглядеть и не удалось. Зато она приметила Морыгина, который – о чудо! – стоял чуть поодаль в одиночестве и разговаривал по телефону.
Спустя минуту рыжая была у цели.
– О здоров, Лизон! Как нога? – поздоровался парень, сбросив звонок. А у Лизы, едва в глазах не потемнело от этого его «Лизон».
Он что, вовсе не воспринимает её как девушку? Неужели Чудо-юдо прав?
– Нормально. Спасибо, – отозвалась рыжая, сдерживая обиду в голосе.
– А ты почему Димыча не поддерживаешь? – Денис взмахом руки указал на неровный круг из толпы зевак, в центре которого явно происходило какое-то действо. – Они там с Седлом тягаются на руках, – заметив недоуменный взгляд девушки, парень со вздохом пояснил: – Ну, армрестлинг, или типа того.
Вот он шанс, подумала Кузнецова и, подражая Зайцевой, кокетливо произнесла:
– Я бы хотела посмотреть, но не могу пробиться. Не пускают! А я очень волнуюсь за Диму.
– Это за Седашина надо волноваться, а Димыч у тебя молодец. Двоих уже уложил! Пойдем, – Морыгин сжал её ладонь и бойко потащил в сторону сборища. – Момент и всё будет, Лизон.
Пред очи Чуда-юда они явились как раз в тот момент, когда татуированная рука парня вдавила в стол кисть соперника. Со всех сторон, как по команде, посыпались одобрительные выкрики и поодинокие аплодисменты.
«Идеально», – подумала Лизка и решительно шагнула к размалёванному. Сейчас Морыгин воочию убедится, что она не какой-то бесполый «Лизон», а девушка!
Красивая и желанная девушка!
Дима в этот момент пожал руку Сидашину и немало удивился, заслышав знакомый голос поблизости:
– Не знала, что хоккеисты так хороши в армрестлинге, – Лисичка стояла прямо напротив и улыбалась. Последнее настораживало и завораживало одновременно.
Он еще не видел её улыбки. Мягкой, влекущей, которая будто преображала лицо девушки, превращая её в настоящую красавицу.
– Хоккеисты во многом хороши, – чуть хрипло отозвался Дима, не смея оторвать взгляд от Лизы.
– Неужели? – насмешливо протянула Лисичка. – Кстати, поздравляю с победой!
Парень так и не понял, это он шагнул ближе к ней или она к нему? В один миг шею обвили тонкие руки, и он всем телом ощутил прикосновение её тела. А следом и губ. Будто противник со всего маху впечатал его в борт, заставляя окружающий мир померкнуть.
Будто и мира нет. Лишь она в его объятьях. И глаза, в которых застыли голубые льдинки, напротив.
А лёд ранит не хуже металла…
Лиза отстранилась первой. Отступила, разрывая объятья. И не глядя на него, сбивчиво прошептала:
– Это ничего не значит. Это для…Я лишь хочу привлечь внимание Дениса. Извини.
– С каких пор ты следуешь моим советам, Лисичка? – голос у парня звучал сипло, то ли после поцелуя, то ли от досады, что ядом разливалась внутри.
Но ответить девушка не успела. К ним вновь подлетела Наташка, которая тут же начала нахваливать Диму, а следом подтянулся Морыгин.
У Димки так и чесались кулаки съездить по роже этому недалекому мажору.
***
– А на каком этаже ты живешь? – парень заглушил мотор, разглядывая высотку поблизости.
От неожиданности Лизка вздрогнула: за всю дорогу они не перекинулись с Чудом-юдом и словом. Да и на вечеринке, после того злосчастного поцелуя, – и зачем она такое учудила? – Кузнецова старалась избегать общества парня или, по крайней мере, не оставаться с ним наедине.
– На седьмом, – девушка ухватилась за ремень безопасности и потянулась к замку, мечтая поскорее покинуть автомобиль и навсегда позабыть о ненормальном хоккеисте. Но судьба, как обычно, ей не благоволила: ремень заклинило.
– Надо же, моё счастливое число, – с улыбкой поделился Дима и склонился к Лизе, перехватив руку. – Давай помогу, – раздался характерный щелчок, а в следующую секунду лицо парня оказалось в считанных миллиметрах от ёе лица.
Опять карие глаза с темными крапинками напротив. И запах: тёрпкий, древесный, словно дурман – прямо в легкие. А еще тёплые пальцы, что едва уловимо касаются подбородка. И собственный вздох, который грозиться вот-вот сорваться с губ, чтобы выдать.
И сдаться.
– Пожалуйста, не надо, – сдавленно прошептала Лизка, вкладывая в эти слова всю силу воли.
Дима в тот же вмиг выпрямился и откинулся на спинку сиденья.
– Так сильно на него запала? – в голосе парня скользило раздражение. – И что ты в нем нашла?
Лиза прикрыла глаза, в попытке подобрать верный ответ. Однако вместо Морыгина её голова была забита исключительно Димой. Его татуировки, улыбки, остроумные шутки…то, как он целуется.
Лучше бы она не знала, как он целуется.
Лучше бы она его не знала.
– Деньги, – Кузнецова так устала от этих игр, что решила просто признаться. – Я нашла в нем деньги, Дима. Он мой шанс на обеспеченную жизнь. Вот такая я меркантильная дрянь.
Парень молчал, буравя её взглядом.
«Осуждает», – вдруг поняла рыжая и внезапно разозлилась. Да что он знает о ней, чтобы осуждать?! Ему-то наверняка не приходилось мыть полы за мать, лишь бы ту не выгнали с работы. Или отсиживаться зимой в холодном подъезде пока мама с дружками кутила сутки напролет.
– Что, больше не тянет меня целовать? Извини, со мной не получиться весело и быстро.
– С тобой только дорого и на всю ночь? – слова сорвались с языка, быстрее чем Дима успел их обдумать. Но сказанного уже было не вернуть.
– Козел! – напоследок выкрикнула Лизка, громко хлопнув дверцей внедорожника.
«Козел», – мысленно согласился с ней парень.
Машина сорвалась с места, увозя его прочь от девушки с глазами цвета льда. Ничего, он обязательно забудет её. Несколько дней – и даже не вспомнит.
Глава 10
– Кому это ты всё время строчишь? – Булкина вытянула шею и попыталась заглянуть в мой мобильник, но я уже отключила экран. – Нехорошо скрывать от лучших подруг свою личную жизнь. Я вот вам с Лизой всё рассказываю, а вы… – Маринка втянула щеки и отвернулась, разыгрывая смертельную обиду.
– А я-то причем? – несказанно удивилась Лизка, оторвавшись от изучения конспекта.
Мы стояли у окна возле потоковой аудитории в ожидании препода. Близился конец семестра, а вместе с ним и сессия. И открывали эту чудесную пору итоговые модули, которые начинались с сегодняшнего дня. Некоторые из наших однокурсников увлеченно шуршали конспектами, но большинство, как и мы, оживленно болтали. Хотя Кузнецова и делала попытки что-то подучить, однако с Булкиной это было просто неосуществимо:
– Притом! Ты себя в зеркало давно видела? Ходишь как та девчонка из «Звонка». – Маринка наклонила голову вперед, так что длинные пряди упали ей на лицо, и замогильным голосом проскрежетала: – Осталось семь дней, бррр!
– Да иди ты! Зачем мы вообще смотрели ту муть? – с отвращением спросила Лиза, вновь уткнувшись в тетрадь.
– Это классика! – Булкина важно подняла вверх указательный палец, и сразу же ткнула им в меня: – А теперь признавайся, Сватова, кого ты от нас прячешь?
– Да никого я не прячу, – я прикрылась рюкзаком, на манер щита: Марина в порыве энтузиазма часто впадала в буйство. – Это всего лишь моя подруга детства, – припомнила давнюю ложь. – Ну, я её еще тогда в клубе на свой день рожденья встретила. Помнишь?
– А-а, та, что с сексуальным баритоном, – Булкина согласно закивала. – Припоминаю. И как же зовут этого твоего друга?
– Подругу, – поправила я, не поддавшись на провокацию. – Света. А про голос я ей обязательно передам. Она оценит.
Как назло, мой телефон тут же знакомо тренькнул, и мы разом уставились на него. Кузнецова ради такого даже конспект закрыла.
Вот Краснов! Даже будучи на расстоянии в тысячи километров, умудряется меня подставить! Не мог, что ли, пять минут подождать?
– Чего ждешь? – ехидно спросила Марина. – Передавай. Еще не забудь передать ему, что ты втихаря называешь его Светой. Уверенна, он оценит.
– Да ладно, Кать, и так понятно, что у тебя там парень, – Лизка взглядом указала на мой мобильник. – Видела бы ты себя со стороны. У тебя же на лице написано, что ты влюбилась.
– Влюбилась? – оторопело переспросила я, позабыв о своей байке про подругу детства.
«Нет. Ну, какая любовь? Мы же просто общаемся».
– Конечно, влюбилась! – бодро подтвердила Маринка. – Ты, как минимум неделю, от телефона не отлипаешь! А нам, своим лучшим подругам, ни слова! Ну, рассказывай! – нетерпеливо потребовала она. – Кто он? Как вы познакомились? Вы вместе работаете? Да?
От допроса с пристрастием меня спас, явившийся, наконец, преподаватель и тест длинною в полтора часа. А после пары вопросы Булкиной резко утратили свою актуальность.
***
Мы с Лизаветой вновь стояли около аудитории и ждали Булкину, которую задержал препод. Это была крайняя пара, и я уже мысленно опустошала наш маленький холодильник в общаге. В желудке неприятно тянуло, а голова слегка кружилась от голода: единственное, что мне удалось съесть за целый день – две галетные печеньки.
От навязчивых мыслей о еде отвлекали не менее навязчивые мысли о Пашке. Мне жутко хотелось посмотреть последнее видео-сообщение от музыканта. Но при подругах светить «звездным» лицом Краснова я не могла. Пусть лучше и дальше считают, что парень с переписки – мой коллега по работе.
Неожиданно в коридоре раздался дружный вздох и что-то громко упало.
– Ка-ать, – полушепотом позвала меня Лиза, – неужели, ты это с ним того… переписывалась?
– Ты о чем вообще? – не поняла я и, обернувшись, проследила за изумленным взглядом Кузнецовой.
Наверное, сегодня были магнитные бури или полнолуние, а может, и всё сразу. Картину, что предстала перед нашими глазами, объяснить по-другому не удавалось.
От неожиданности я сделала шаг назад, но Кузнецова мгновенно ухватила меня за руку, заставив замереть на месте.
Перед нами стоял он – Стас Серебров собственной персоной, как всегда, красив и неотразим. Но совсем не это шокировало общественность, а меня откровенно пугало. Царёк стоял не просто так, а с букетом, и протягивал мне его!
На этом романтика момента обрывалась…
– Бери, и пойдем! – категорично потребовал он, руша на корню свой идеальный образ.
– Чего?! – возмущенно переспросила я, опешив от такого «подката».
– Сватова, взяла букет и на выход! У нас свидание! – раздраженно прокаркал этот гений романтики.
– Серебров, тебе бы романчики почитать или, там, мелодрамы посмотреть, а потом уже букетами в лицо тыкать, – издевательски протянула я. – Не будет у нас никакого свидания!
На минуту повисла зловещая тишина. Все вокруг замерли, краем глаза я уловила движение и повернула голову– какой-то умник достал телефон и в открытую нас снимал!
– Ладно, давай переиграем… – начал было мажоришка, но я его оборвала:
– Пойдем! – я ухватила парня за руку и потащила прочь по коридору, на ходу крикнув соседке: – Лиз, меня не ждите!
Шли мы быстро. Очень быстро. Я лишь на автомате отмечала знакомые лестничные пролеты, холл и пожарный выход, миновав который, мы очутились в пустынном внутреннем дворе факультета. Перед глазами так и стоял тот парень, с направленной на нас камерой. И мне просто до зуда хотелось вернуться и высказать ему всё, что я о нем думаю. Однако здесь надо было учитывать непредсказуемый нрав мажоришки. Кто знает, как его неуравновешенная психика отреагирует на подобное? А становиться участницей очередных сплетен меня как-то не прельщало. Кстати, о сплетнях.
Я остановилась и, выпустив ладонь царька, медленно повернулась к тому:
– Серебров…
– Ой, вот только давай без этого, – не позволив мне и слова сказать, наехал парень.
– Без чего этого? – язвительно отозвалась я.
– Без наездов в мою сторону. По-моему, мы уже в прошлые разы выяснили, что я козел. Я не тупой, Сватова, мне по десять раз повторять не нужно.
В ответ я лишь крепче стиснула зубы. Подобный разговор мы, к сожалению, вели не в первый и даже не во второй раз. Серебров ни с того ни сего решил заделаться моим личным сталкером. И периодически напоминал мне о своем существовании. Правда, до этого парень предпочитал подкарауливать меня после работы возле клуба. Но сегодня…
– Что это, блин, за цирк с цветами ты устроил?! – я указала на букет розовых пионов, который мажоришка, как и прежде, сжимал в руке. – Что во фразе «оставь меня в покое» такого непонятного?!
– Господи! Ты всегда такая сложная? – драматически закатил глаза парень.
– Только когда меня шантажируют и обещают уничтожить, – на этой правдивой ноте я решила уйти.
– Извини. Это всего лишь отстойная шутка, – раздалось из-за спины. Конечно же, мажоришка поплелся следом за мной.
– Вот и шути дальше. А я хочу домой и есть.
– Так давай я тебя накормлю, – царек нагнал меня и зашагал рядом.
– Я же сказала, что не пойду с тобой на свидание.
– Это не свидание, а моральная компенсация. Ну, и немного благотворительность. Выглядишь ты так себе если честно.
– Ты издеваешься? – я остановилась и со злостью взглянула на царька.
– Обед и ничего больше, – парень примирительно поднял руки. – Мы просто поедим и разойдемся. Обещаю.
– Так почему ты танцуешь в клубе? – мажоришка прокрутил соломинку в апельсиновом соке и уставился на меня.
– Ты говорил, что мы будем есть, а не болтать, – хмуро ответила я, разглядывая будничную суету за окном.
Мы сидели в небольшом кафе через дорогу от моего факультета. И я мысленно корила себя за то, что поддалась уговорам царька.
Но мне так хотелось есть…
– А где ты научилась всем этим финтам с шестом? – задал очередной вопрос Серебров, напрочь игнорируя мои просьбы.
– И что тебе даст эта информация? Мы друг другу никто и это меня полностью устраивает, – я вновь открыла яркое меню, разглядывая соблазнительные фото десертов.
– Ну, одну твою тайну я уже знаю, – никак не унимался царёк. – А ты – мою…
– Какую это?
Любопытство взяло верх над разумом. Я с интересом уставилась на парня, гадая, в какую страшную тайну Сереброва могу быть посвящена, а когда поняла, разочарованно спросила:
– Ты про помолвку, что ли? Тоже мне тайна…Ею даже шантажировать толком нельзя.
Царёк в ответ выдал мученический вздох.
– Сколько раз я должен извиниться, чтобы ты перестала попрекать меня этой фигней?
– Можешь не извиняться, – великодушно разрешила я. – Забудь о моем существовании и мы квиты.
В воздухе, помимо сладковатого запаха пионов, возникли соблазнительные ароматы еды. А в следующую секунду официантка выставила передо мной тарелки со стейком, картошкой и теплым салатом.
– Я…
– Когда я ем – я глух и нем! – выпалила детсадовскую поговорку, в надежде на то, что парень истолкует мой посыл верно.
Как ни странно, мажоришка и вправду утих. Лишь изредка бросал на меня нечитаемые взгляды и таинственно усмехался. А когда я обмакнула в соус последнюю дольку картошки, выпалил:
– Милана накачала меня наркотой. Затащила в постель. А теперь строит из себя беременную, чтобы женить на себе.
– Что? – я порядком опешила от неожиданного потока информации, и даже не сразу поняла о ком собственно речь.
– Это моя тайна, Сватова. Можешь спокойно использовать инфу для шантажа.
– Не суди других по себе, Серебров, – я промокнула губы салфеткой и поспешила поделиться выводами: – Наверняка бедная Милана такая же жертва твоих дурацких шуточек, как и я.
– Жертва?! – царёк подскочил с места, буравя меня взбешенным взглядом. – Не думал, что ты такая, – презрительно выплюнул он.
– Ох, прости, что не оправдала твоих ожиданий, – едко ответила я. – Говоришь, злая Милана использовала тебя, словно игрушку? А давай вспомним, что сделал ты, – я демонстративно подняла ладонь, загибая пальцы. – Унижал моих друзей и насмехался над ними. Незаконно вломился в мою комнату. Издевался надо мной и против воли вынудил ехать с тобой неизвестно куда и зачем. Готова поспорить, ты ни на секунду не задумался, каково мне.
Я с вызовом посмотрела в растерянные зелёные глаза, подхватила рюкзак и встала:
– Спасибо за обед. Деньги я верну.
– Не стоит, – надтреснутым голосом ответил Стас. – И прости меня, Кать. Я действительно не думал, – впервые его извинения звучали искренне, и впервые у меня внутри что-то дрогнуло.
Я кивнула и сдержанно попрощалась. И уже уходя, бросила парню:
– Попробуй просто поговорить с Миланой. Вдруг она тоже поймет?
***
Неделю спустя…
– Ты подумала над моим предложением? – Пашка руками обхватил пузатую чашку с американо, как бы согреваясь.
– Краснов, я тебе уже говорила, что ты странный? – поспешила поделиться своими впечатлениями, пропустив мимо ушей вопрос парня. – Меня не покидает ощущение, что тебе холодно, – я вновь посмотрела на парующую чашку в мужских ладонях.
– Это я странный? – черная бровь поднялась над краем очков. – Мы уже минут десять тут сидим, – парень обвел рукой небольшое кафе, в котором я не так давно обедала с Серебровым. – А ты не ответила ни на один из моих вопросов, Сватова. И кажется, совершенно не слушаешь меня, – он отпил кофе и настороженно спросил: – У тебя всё хорошо? Что-то ты немного потерянная.
«Потерянная не то слово», – я заерзала на кожаном диванчике, одернув подол короткого сарафана, и опять принялась поедать взглядом парня.
Как бы мне не хотелось вникнуть в разговор, я постоянно отвлекалась и ловила себя на том, что попросту начинаю разглядывать музыканта. Эти неприлично милые ямочки на щеках, что появлялись всякий раз когда он улыбался, – а улыбался Паша сегодня удивительно много. Или то, как его длинные музыкальные пальцы задумчиво выстукивают неведомый мне ритм по деревянной столешнице – это… это было сильнее меня. Каждый раз я зависала на какой-то привлекательной детали внешности Краснова и, кажется, выпадала из реальности.
«Мы просто давно не виделись», – успокаивала себя, желая хоть как-то оправдать свою странную реакцию на парня.
Я сама не заметила, как из недосягаемого идола с незнакомым взглядом, Паша вновь стал для меня кем-то родным и близким. Прошло чуть больше двух недель с нашей последней встречи. Четырнадцать дней телефонных звонков и сообщений, после которых губы устают улыбаться. Триста тридцать шесть часов нелепейших переписок и разговоров обо всем на свете. И всего один взгляд, чтобы понять, как сильно я по нему скучала.
«Скучала по своему другу», – тут же одернул меня внутренний голос, заставляя собраться с мыслями и, наконец-то, ответить Паше, пока тот не сочинил мне смертельную болезнь по этому поводу.
– Потерянная? Посмотрела бы я на тебя в преддверии сессии, Краснов, – беззлобно пробурчала и нарочито медленно отпила свою ледяную колу, возвращаясь к интересующей теме: – А вот твоя любовь к горячим напиткам действительно заставляет теряться, – я отвернулась, как можно безразличнее разглядывая опостылевший пейзаж за окном.
Дворик возле моего факультета, что находился по ту сторону улицы, выглядел непривычно пустынно без толп студентов. Судя по огромным часам, что висели на стене позади Краснова, была как раз середина третьей пары. И все примерные и не очень студенты – конец семестра как-никак – сейчас вкушали последние крохи гранита науки. Я, тем временем, нагло прогуливала пары, чтобы наконец-то увидеться с этим законченным трудоголиком.
– Хорошо, – смиренно выдохнул Пашка и признался: – Мне и вправду холодно. И я терпеть не могу кондиционеры.
– Тебе холодно летом? – недоверчиво протянула я, вновь уставившись на парня.
– Еще с утра был май, насколько я помню.
– И плюс тридцать.
– Здесь кондиционеры, – резонно заметил музыкант.
– Всего лишь прохладней на несколько градусов, – продолжала спорить я.
– Вот! – Пашка в один миг накрыл ладонью мою руку. – Убедись сама.
– Хмм… – задумчиво протянула, стараясь не выдать, как меня пробрало от этого невинного прикосновения. – Прохладная. Я даже не подозревала, что ты такой мерзляк, Краснов.
– Рад, что удовлетворил твое любопытство, – насмешливо протянул Пашка, продолжая держать меня за руку. – А теперь вернемся к моим вопросам. Ты подумала насчет нашего выступления?
Услышав последнее, я вмиг посерьезнела. И выдернула ладонь из-под руки парня.
– Я давно подумала и даже дала ответ: нет.
– Китти-Кэт, соглашайся, – заискивающе протянул этот невозможный человек и приподнял очки, сражая меня просящим взглядом. – Всего лишь один танец и десять минут на сцене. Со мной, – искушающее добавил он.
– Десять минут? – с усмешкой переспросила, не поддаваясь шарму музыканта. – С каких это пор шоу-программа не требует проработок и репетиций? Извини, но у меня нет на это времени, Паш. К тому же, тебе нужен профессионал…
– Мне нужна только ты, – фраза прозвучала слишком двусмысленно, но Краснов, кажется, даже не заметил этого. – И для меня ты профессионал. Я до сих пор помню всё твои трюки, – он повертел пальцем в воздухе, намекая видимо на крутки* (прим. автора – элемент танца, кручение вокруг шеста).
Я лишь горько усмехнулась в ответ. Пол дэнс случился в моей жизни совершенно неожиданно. Мамина подруга детства, Таня, вернувшись на родину, решила открыть студию танца на пилоне. А моя мама, будучи журналистом нашей местной газеты, осветила это грандиозное – по меркам маленького городка – событие. Ну, и заодно приобрела месячный абонемент для нас двоих. Занятия проходили весело, и пусть по сравнению с бальными танцами нагрузка казалась просто колоссальной, а синяки и ссадины стали привычным делом, я без оглядки влюбилась в этот захватывающий, не похожий на никакой другой, танец. А со временем, благодаря поддержке тренера и мамы, смогла достичь неплохих результатов и даже взять несколько первых мест на конкурсах.
– Ну же, Китти-Кэт, – продолжал торговаться музыкант. – Я всё организую. Персональные репетиции и лучшие хореографы только для тебя. И, конечно же, приличный гонорар.
– Твоя настойчивость ужасает, Краснов, – в очередной раз не повелась я.
– Неужели ты не хочешь сделать мне подарок на день рожденья?
– Это на тот, который в августе?
– Черт. У тебя слишком хорошая память, – Пашка досадливо покачал головой и, растеряв всю веселость, серьезно попросил: – Пожалуйста, Китти-Кэт.
Его проникновенный голос с едва уловимой хрипотцой, мгновенно отдался гулким стуком в груди и знакомыми мурашками на коже. Я до легкой боли прикусила щеку изнутри, гоня прочь непрошенные чувства, и решительно заговорила:
– Паш…
– О! Вот ты где, солнце! – неожиданно оборвал меня знакомый голос. – А я везде тебя ищу, – радостно протараторил мажоришка и беспардонно уселся рядом со мной на кожаный диванчик.
Вот же…любитель эффектных появлений, чтоб его!
«Попробуй просто поговорить с Миланой», – Стас бодрым шагом направлялся от своего корпуса к филфаку и мысленно прокручивал в голове совет Сватовой, которым он вчера осмелился воспользоваться…
***
В пустынной светлой комнате, где из мебели имелось всего лишь пара стульев и неудобная софа, Стас чувствовал себя слегка неуютно. За несколько ушедших лет, он успел позабыть, как выглядит мастерская. Когда-то теплое, наполненное солнечным светом помещение, теперь казалось нелюдимым, а знакомые картины на стенах напоминали призраков.
– Как самочувствие? – после скупого приветствия и пятиминутного молчания, наконец, выдавил из себя парень.
– Нет-нет-нет! Не смей шевелиться! – мгновенно пригрозила кончиком кисти Мила.
Серебров заерзал на неудобном высоком табурете и, подавив раздражение, послушно замер, исподволь разглядывая девушку.
Милана стояла у мольберта, вооруженная кистями и палитрой. Нижняя губа у нее, как часто случалось в такие моменты, была закушена, а взгляд всецело принадлежал холсту. В каштановых волосах вместо заколок привычно торчали карандаши, а свободное темно-синее платье-рубашка пестрело пятнами краски. Картинка казалась настолько знакомой и правильной, что у Стаса от увиденного невольно сдавило горло и перехватило дыхание. Так часто бывает, когда мы пересматриваем старые фотоснимки и неожиданно, среди десятков давно позабытых лиц, встречаем одно, любимое когда-то.
Стас Серебров тоже когда-то любил…
Они познакомились в первом классе частной элитной гимназии, куда простым смертным путь был заказан. Конечно же, их посадили вместе. И конечно же, Стас и Милана не взлюбили друг друга с первой секунды.
Это была самая настоящая война и пленных в ней не брали. В ход шло всё: от длинных пластиковых линеек, которыми они, пока учительница не видит, самозабвенно лупили друг друга, до страшно липкой жвачки в волосах. Бои растянулись на месяцы, перетекая в годы. Годы непримиримой вражды, в которой ни один из них не желал уступать: слишком упрямы и слишком похожи. Но всякой войне рано или поздно приходит конец, и победитель сполна вкушает неповторимый вкус победы. В их случае проиграли они оба.
