Текст книги "Шёпот ветра (СИ)"
Автор книги: Ольга Заушицына
сообщить о нарушении
Текущая страница: 12 (всего у книги 20 страниц)
«Я с Пашей», – написал Маринке Краснов, видимо, желая получить положенную ему порцию восхищений. Но Маринка, к моей радости, его жестко обломала:
«Ясно. Ну, он тоже ничего», – написала в ответ подруга, а затем посыпалась настоящая лавина из сообщений:
«Слушай, а он сможет познакомить меня с Лексом?»
«Давай замутим двойное свидание, а?»
«Блин, я забыла, что у меня есть Марк».
«Ты к Лексу присмотрись если что».
– Заблокируй её, – в ответ на мой заливистый смех, хмуро посоветовал Пашка и отключил экран, возвращая мне мобильник.
– Кстати, ты знаешь, что твой Димка оказался знаком с моей Лизой? – вспомнила я еще одно сообщение Маринки, которое она мне прислала во время концерта.
Поначалу я даже подумала, что Булкина, как обычно, не разобравшись, сделала поспешные выводы. Но потом, сопоставив факты, – и Маринкины доводы, – была вынуждена поверить в то, что Пашкин двоюродный брат, Дима, который часто гостил у него летом, и которого мы с Красновым нещадно терроризировали, и есть то самое Лизкино Чудо-юдо.
– С твоей соседкой? – Паша опять сграбастал мою руку, а сердце привычно забарабанило в груди. Однако я больше не придавала этому значения.
– Да, – улыбнулась я. – Ни за что не угадаешь, какое прозвище она ему придумала! Это покруче твоего «Карапузика».
– И хуже твоего «Телепузика»?
– Ужас! Должно быть он нас ненавидит.
Я рассмеялась и пустилась в увлекательное повествование, описывая во всех красках первую встречу Лизаветты и – это надо же! – Димки. А потом Пашка всё-таки выполнил моё желание и рассказал о Доминикане, океанах и китах. Один из которых по-прежнему кружил над нами.
– Ммм…Как вкусно! Боже, спасибо тебе за МакДрайв и круглосуточное обслуживанье, – уперев взгляд в кремовый потолок машины, с благодарностью протянула я и забросила в рот новую порцию картошки фри.
– Всегда пожалуйста, – ожидаемо-заносчиво ответил с соседнего сиденья Пашка и нагло спер у меня несколько золотистых долек.
– Эй! У тебя своя есть!
– У тебя вкуснее, – пожал плечами этот дерзкий обжора, вдобавок закусывая картофель чизбургером.
Я только усмехнулась и покачала головой, удивляясь отменному аппетиту парня. Хотя у меня самой аппетит был не хуже: ночь, проведенная под открытым небом, весьма недурно поспособствовала этому.
Со стадиона мы с Пашей ушли лишь в четыре утра. К тому времени кит уже не парил над нами, а от увлекательных разговоров давно сел голос. Собственно за одним из разговоров, который сопровождался неприлично громким смехом, нас и застал какой-то бойкий дядюшка, отдаленно напомнивший мне охранника. Попричитав на тему распущенной молодежи, этот гражданин попросил нас удалиться, что мы собственно и сделали.
– И когда ты уже научишься есть аккуратно, Краснов? – глядя на испачканного парня, со вздохом спросила я и протянула тому салфетку. – На, вот, Павлуша, будь хорошим мальчиком и вытри свою левую щечку.
– Жуть. С чего это ты заговорила тоном Инны Валерьевны? – послушно следуя моим указаниям, спросил музыкант.
– Потому что время идет, а ты не меняешься. Ладно, давай помогу, – устав смотреть на вялые попытки Краснова привести себя в порядок, я взяла салфетку и, перегнувшись через коробку передач, осторожно промокнула левый уголок его рта.
– Всё? – отчего-то шёпотом спросил Паша, стоило мне опустить руку.
– Всё, – прошептала в ответ, глядя прямо в его глаза. – И как я раньше не замечала? Неужели, у тебя всегда были такие необычные глаза?
«Неужели у меня всегда был ты?»
– Без понятия, – пожал плечами Пашка и лукаво спросил: – Хочешь рассмотреть поближе?
– Что… – договорить я не успела, потому что один наглый музыкант усадил меня прямиком к себе на колени, и мы с ним оказались лицом к лицу.
Мой страдающий от буйства гормонов организм среагировал на такой выверт вполне предсказуемо: по телу тут же разлилась пьянящая истома, а внутри всё скрутило сладким узлом ожидания.
«Черт бы побрал эти дурацкие гормоны и эстрогены в частности!»
Краснов, будто зная наверняка, что творится со мной, понимающе хмыкнул, и как ни в чем не бывало, спросил:
– Ну, так какие у меня глаза?
– Бесстыжие! – честно ответила я, стойко игнорируя свои "плотские порывы". – Краснов, позволь узнать, что ты творишь?
– А на что это похоже? – парень поднял руку, касаясь моей щеки.
– Да, на что это похоже? – я в точности скопировала его жест, чувствуя колючую щетину под ладонью и, прищурившись, спросила: – Ты что, соблазняешь меня?
– Кто знает, – Паша усмехнулся и провел подушечкой большого пальца по моей нижней губе, увлеченно наблюдая за своими действиями.
Дыханье сбилось, но я не сдалась и проделала в ответ, то же самое. Странно, но эта глупая игра волновала меня не меньше Пашкиных прикосновений.
– Ну, и кто кого соблазняет? – прикусив мой палец, насмешливо спросил музыкант.
– Не зазнавайся, я просто хочу выиграть, Краснов, – я отняла руку парня от своего лица, перевернула её и, глядя прямо в серые глаза, прижалась губами к широкому запястью.
Пашка сглотнул, отчего его кадык дернулся, и внезапно выругался, стоило моим зубам сомкнуться на тонкой коже.
– Ой, прости, больно? – вмиг растеряв боевой настрой, забеспокоилась я.
И зря.
Вместо ответа Пашка придвинулся ближе, впечатав меня спиной в руль автомобиля, и с неожиданной осторожностью поцеловал. Мягко и неспешно, завораживая своим невероятным взглядом и заставляя дрожать от этой невыносимой нежности со вкусом острого соуса. Однако дурацкая баранка руля, безжалостно впившаяся в поясницу, всё портила.
– Я так больше не могу, – выдохнула я, когда губы парня скользнули по моей шее.
– Я тоже, – выдохнул он в ответ, продолжая ласкать чувствительную кожу.
– Этот чертов руль сводит меня с ума! – отстранившись, выпалила я и завела руку за спину, с облегчением потирая ту.
Пашка в ответ недоуменно посмотрел на меня, зависнув так секунд на десять, а потом вдруг уткнулся мне в плечо и задрожал всем телом.
Поначалу я вовсе растерялась, не понимая, что собственно происходит. Но когда с губ парня сорвался смешок, до меня, наконец, дошло…
Этот подлец смеялся! Бессовестно ржал надо мной, пока я, между прочим, нервничала.
– Ты просто мастер портить нужный момент, Китти-Кэт, – успокоившись, заулыбался Пашка и потянулся куда-то вниз. Раздался щелчок, а в следующий миг сиденье плавно отъехало назад. Так, что баранка перестала касаться моей спины. – В другой раз просто прямо скажи мне. Окей? – его ладонь опустилась на мою талию, невесомо поглаживая её.
– Вообще-то я так и сделала, – хмуро напомнила я, переваривая сказанное им «в другой раз», и сладко зевнула.
– Устала? Может, все-таки ко мне? Выспишься.
– Твоя чрезмерная бодрость заставляет меня сомневаться в этом, – хмыкнула я. – Серьезно, Паш, по всем законам логики ты должен был отрубиться часа три назад.
– Я редко когда сплю после концертов, – как ни в чем не бывало, признался он, накручивая прядь моих волос на палец. – Слишком много адреналина в крови.
– Занятно. И как это ощущается?
– Примерно так, – прошептал парень, притягивая меня к себе за подбородок. Губы опять опалило нежностью, а кожу осыпало знакомыми мурашками.
– Может, все-таки поедешь со мной? – когда мы оба начали задыхаться от поцелуев, вновь попросил Паша.
«Нет. У меня смена в клубе».
– Нет. У меня защита курсовой. Нужно подготовиться, – ответила я, избегая его взгляда. Отчего-то ложь теперь давалась мне не так легко, как прежде.
– Тогда уходи, пока я не увез тебя, – парень вскользь коснулся моей щеки губами и помог перебраться на соседнее сиденье.
– Ого, уже рассвет, – я уставилась в лобовое стекло, за которым серое небо пронзало пламенеющими стрелами утреннее солнце.
– Да. А у меня через четыре часа утренний эфир на радио, – Паша потер ладонями лицо, выдавая свою усталость. – Буду делиться впечатлениями от концерта.
– Через четыре часа?! Нельзя быть настолько повернутым на своей карьере, Краснов. Нет, ты точно неадекватный.
– И клоун, – усмехнулся он, припомнив наш давнишний разговор.
– И клоун, – согласилась я и закусила губу, игнорируя необъяснимую тоску внутри, что камнем давила на сердце, стоило только подумать о том, что нам вскоре придется расстаться.
– Что, не можешь уйти? – проницательно спросил Паша. – Да уж, вот это ты влипла, Сватова, – насмешливо добавил он, а камень на моем сердце стремительно уменьшился до размеров песчинки.
«Шут гороховый, блин!»
– Знаешь что, Краснов? Удачного тебе эфира! – выпалила я и, не давая себе шанса на сомнение, потянулась к знакомой ручке на двери, сразу же вынырнув из теплого салона авто в утреннюю прохладу.
Конечно же, музыкант выскочил следом за мной.
– Да ладно тебе, Китти-Кэт, я просто озвучил правду, – на мое плечо опустилась рука парня, и мы в обнимку зашагали по знакомой асфальтированной дорожке.
– Я ведь тоже влип, Сватова, – спустя время признался он, а моё сердце тотчас предательски затрепетало.
Мы так и не обсудили статус наших отношений. Да и, честно говоря, мне не особо хотелось их обсуждать. В моей жизни и так хватало обязательств. А отношения – это неизбежные обязательства. Однако и отказаться от Паши я не могла. Поэтому, совершенно не знала, что делать.
– О, наш абрикос, – когда я так и не нашлась с ответом, нарочито-весело протянул парень, остановившись у дерева. – Ого, смотри, уже и абрикосики появились, – Паша протянул ладонь и сорвал небольшой зеленый плод, рассматривая его.
– Абрикосики? Краснов, ты издеваешься? – сложив руки на груди, недоуменно спросила я.
– А ты – нагнетаешь. Расслабься, Кэти, – он притянул меня к себе, коротко целуя. – Не знаю, что творится в твоей голове, так что на всякий случай уточню: я хочу, чтобы мы были вместе.
Заслышав его последнюю фразу, я мгновенно напряглась и уставилась в землю, на что Пашка ответил мягким смехом:
– Какая же ты невозможная, – он на миг прижался губами к моей макушке. – Сватова, я же предлагаю тебе быть вместе до самой смерти. Просто давай попробуем и посмотрим, что из этого выйдет?
– А если ничего не выйдет? – я запрокинула голову и заглянула в глаза цвета грозового неба.
«Если ты не сможешь принять ту, кем я стала?».
– Не узнаешь, пока не рискнешь. У нас только одна жизнь, Кэти. Зачем её тратить на пустые предположения? Делай то, что хочешь, – он усмехнулся и лукаво добавил: – А хочешь ты – меня.
– И кто из нас невозможный? – я с улыбкой посмотрела на парня и крепко обняла его за талию. – Вот как мне с тобой таким быть?
– Главное быть. Просто будь со мной, Китти-Кэт.
– Буду, – пообещала я и, привстав на носочки, поцеловала этого невыносимого, но такого дорогого мне человека.
Буду.
Глава 13
«Привет, Китти-Кэт. Я тебе звонил…»
Я стояла в сумраке утра возле служебного входа «Клетки» и, кажется, в сотый раз перечитывала первую строку входящего сообщения от Паши. Меня так и подмывало открыть его и ответить парню. Но здравый смысл не позволял этого сделать. Во-первых, потому что Паша, скорее всего, уже спал. А во-вторых, я просто не хотела в очередной раз лгать ему. Ведь Краснов обязательно спросит, почему я бодрствую в пять часов утра. А в последнее время я и так врала достаточно.
Прошла уже неделя с того момента, как я согласилась быть с Пашей. Однако временами мой рассудок буквально впадал в ступор, отказываясь принимать эту данность за истину. Наверное, скажи мне кто в тринадцать лет, что в будущем я влюблюсь в Пашку Краснова – задиристого мальчишку, с десятками мелодий в голове, который постоянно изводил нашу преподавательницу по бальным танцам и втихаря учил меня стрелять из воздушки, – то без сомнения услышал бы вместо ответа издевательский хохот. Краснов всегда – ну, ладно, почти всегда, – виделся мне исключительно другом. Хотя, мама постоянно твердила мне, что мы с ним созданы друг для друга. Но тогда я думала, что мама просто подшучивает над нами.
Интересно, чтобы она сказала теперь? Наверняка бы, своё коронное: «Я же говорила».
Господи, как мне не хватало этого её «я же говорила».
Как мне не хватало их двоих.
Я сморгнула слезы и опять уставилась на экран.
«К черту, он мне сейчас нужен», – палец коснулся непрочитанного сообщения, а в следующую секунду перед глазами показалось длинное полотно печатного текста. Из-за нехватки времени Паша частенько писал мне подобные «письма», предпочитая сказать всё и сразу, нежели обмениваться короткими фразами, на которые ни он, ни я никогда не отвечали вовремя.
Я с жадность впилась глазами в текст, беззвучно повторяя слова сообщения:
«Привет, Китти-Кэт. Я тебе звонил, но ты, наверное, уже спала. Мы полчаса как заселились. И это был самый настоящий вынос мозга. Зарезервированную гостиницу якобы «заминировали», и нам пришлось менять отель на частную виллу. Зато теперь я могу всего за пару минут оказаться у моря. Не завидуй, Сватова. Мы обязательно съездим сюда, как только ты сдашь свою идиотскую сессию (терпеть не могу твою учебу, и всё, что отвлекает тебя от меня). Или лучше махнем к океану? Тебе надо попробовать покататься на серфе. Это чистый кайф. Или нырнуть с аквалангом. И не закатывай глаза, Сватова, я вовсе не выпендриваюсь. Может, я мечтаю подарить тебе целый мир? Заметь, подарить, а не утопить тебя в этом мире, как ты, наверняка, подумала. Ну что, ты уже понимаешь, как тебе со мной повезло? Впрочем, что я хочу от человека, который разглядел мои «бесстыжие глаза» спустя тринадцать лет знакомства?
Ладно, Китти-Кэт, просто я пытаюсь сказать, что очень скучаю по тебе. И ненавижу твою учебу.
Спокойной ночи и доброе утро. Напиши мне, а лучше позвони.
P.S.: надеюсь, ты помнишь, что на послезавтра у тебя нет никаких планов? Даже если они будут, я всё равно украду тебя, Сватова. Серьёзно.
P. P. S.: черт бы побрал эти расстояния, Кэти, как же я хочу тебя увидеть».
Я несколько раз перечитала последнюю строчку и тяжело вздохнула.
Мне тоже хотелось увидеть его. Безумно.
Я даже не представляла, что так можно скучать по человеку. Не только душой, но и телом. Помнить его обезоруживающую улыбку и глубокий голос. Изнывать без его поцелуев и прикосновений, и мучить себя вновь и вновь вспоминая каково это, быть с ним рядом: чувствовать учащенное сердцебиение под своей ладонью, тепло кожи, настойчивость губ. Нет, это была не просто обычная тоска, это был самый настоящий голод. От которого в один момент тебя могло запросто скрутить. До осязаемой боли. До остановки дыхания.
Паша сейчас находился в туре и активно покорял своим шоу «На глубине» крупнейшие стадионы страны. С одной стороны постоянная занятость парня была только мне на руку – я могла спокойно продолжать жить своей жизнью, работать в клубе и кое-как готовиться к внезапно наступившей сессии. А с другой – от осознания невозможности увидеть его в ближайшие дни проклятый голод становился стократ сильнее.
«Соберись», – приказала я себе, чувствуя, что вот-вот снова разревусь, но уже по иной причине.
Так и оставив сообщение парня без ответа, я вышла из месседжера и открыла приложение, чтобы заказать такси. Впервые за долгое время я могла позволить себе то, на что раньше у меня недоставало ни смелости, ни денег: навестить Лину с Сережей.
– Куда-то собралась? – раздалось неожиданное рядом, и я вздрогнула, чуть не выронив мобильник.
– Серебров, блин! Ты что, издеваешься?! – я с негодованием посмотрела на парня, который стоял в нескольких метрах от меня, небрежно засунув руки в карманы джинсов, и ухмылялся.
Вы только посмотрите на него! У меня тут почти что сердечный приступ случился, а он, зараза такая, улыбается!
– Я тоже рад тебя видеть, Катя, – ответил этот недосталкер, делая шаг ко мне.
– Стой, где стоишь! – хмуро скомандовала я и, справившись с шоком, едко спросила: – Чем обязана? Я-то надеялась, что ты решил оставить мою скромную персону в покое, Серебров. Или Милана закрыла тебя в подземельях, и ты наконец-то сумел выбраться на волю, сразу же поспешив ко мне? Это, конечно, льстит, но мне хватило бы обычной смс-ки.
– Вау! Это самый длинный монолог, который я от тебя слышал, Сватова. Признавайся, скучала по мне, а? – мажоришка всё-таки подошел ближе и подергал ремень дорожной сумки на моем плече. – Так куда ты едешь?
– Не твое дело, – я рефлекторно поправила, впившуюся в плечо лямку, и опять разблокировала телефон, вспомнив о такси, которое так и не вызвала.
– Такси? – хмыкнуло над ухом, а я едва не заскрежетала зубами. – Не боишься наткнуться на какого-нибудь маньяка?
– Уверенна, другого такого, как ты, мне не найти, – язвительно отозвалась я, чувствуя за спиной тепло чужого тела. – Серьезно, Серебров, отойди от меня. А лучше вовсе исчезни.
– Хочешь, я тебя отвезу? – напрочь игнорируя мои просьбы, предложил он. – И не нужно будет ждать двадцать минут, – опять сунул нос в мой мобильник парень.
– Чем дольше я тебя знаю, Серебров, тем больше мне кажется, что у тебя проблемы со слухом, – я отошла чуть поодаль и хмуро посмотрела на него. – У-хо-ди, – произнесла по слогам, подкрепив, на всякий случай, свой посыл жестами.
– Да ладно, Кать, мы же с тобою друзья, – мажоришка насмешливо хмыкнул, будто и сам не верил в сказанное.
– Конечно-конечно, – закивала я. – Как ты там говорил? Мы друзья в свободных отношениях? Вот и гуляй себе свободно, – припомнила ту эпичную сцену в кафе и нетерпеливо посмотрела на время. Такси, как назло, всё не было.
– Ох, Катька, и почему ты постоянно всё усложняешь? – мажоришка вдруг сократил расстояние между нами и совершенно неожиданно сдернул сумку с моего плеча. Так, что я даже толком отреагировать не успела, лишь оторопело черканула рукой по воздуху.
– Эй! – оправившись от шока, крикнула в спину этому недозлоумышленнику и поспешила следом. – У тебя что, совсем кукушка съехала, Серебров?! Немедленно верни сумку!
– Наверное, съехала, – не оборачиваясь, хмыкнул в ответ парень. – Садись, – ткнув брелком в сторону черного БМВ, приказал он и, открыв дверцу, забросил мою поклажу в салон и уселся сам.
Я, было, двинулась следом, но тут же замерла в нерешительности, не зная, как поступить. Если отнять мою неприязнь к мажоришке и забыть о его скверном характере, то поездка с ним казалась не таким уж и плохим вариантом. Ладно, это был идеальный вариант. Хоть я и получила вполне приличный гонорар после выступления в Пашкином шоу, и могла позволить себе такси, этим деньгам можно было найти более разумное применение. И если бы имелась возможность добраться к тете с племянником иначе, я бы непременно воспользовалась ей.
«Он просто хочет тебе помочь, а ты просто примешь его помощь. Это нормально», – вздохнув, проговорила про себя и смело направилась к БМВ.
– Ты же понимаешь, что опять шантажируешь меня, да? – я забралась в машину, и от всей души хлопнула дверцей.
– К сожалению, с тобой, Сватова, у меня работает только шантаж, – хмыкнул в ответ Стас, запуская навигатор. – Так куда едем?
Услышав вопрос, я закусила губу и отвернулась к окошку. Всё это казалось неправильным. Не со Стасом я должна была делиться тем, что собиралась сейчас озвучить.
– Катя?
– Онкологический центр «Эдельвейс», – на одном дыхании выпалила я и быстро затараторила: – Раньше можно было доехать по большой окружной, но сейчас она на ремонте, попробуй…
– Разберемся, – прервал меня парень, давая вводную навигатору.
– Ориентировочное время пути один час пятнадцать минут, – спустя мгновенье отозвалось женским голосом устройство, выстроив нужный маршрут.
Серебров завел машину и тронулся с места, лавируя по знакомым улицам. И когда я уже понадеялась, что неприятных разговоров удастся избежать, вдруг заговорил:
– У тебя там кто-то близкий?
– Да, племянник, – я до хруста сжала пальцы и напряглась, в ожидании потока новых вопросов. Но, к счастью, парень не спешил задавать их, лишь окинул меня пару раз нечитаемым взглядом и включил радио.
Облегченно выдохнув, я откинулась на спинку сиденья и опять уставилась в окно, размышляя о том, что у меня так и не решился спросить Стас, и что я никак не могла решиться рассказать Паше. Всякая история имеет две стороны медали – светлую и темную. В моей же истории обе стороны были окрашены в черный…
Просто поразительно как порой что-то незначительное может оборачиваться чем-то фатальным для нас. Брошенный случайно окурок – пожаром, скользкая от дождя дорога – страшной аварией, одна крошечная мутировавшая клеточка – смертельной болезнью.
Казалось бы, мелочь. Пустяк, который был и нет. Однако подобные «пустяки» имеют удивительное свойство радикальным образом менять нашу жизнь. И, к сожалению, я знаю об этом не понаслышке.
Сережа заболел через полгода после смерти моих родителей. И началось все вот с такого «пустяка», а именно с избитого диагноза ОРВИ и стандартного направления на сдачу анализов, результаты которых перевернули кардинально всё.
Острый миелоидный лейкоз, да и еще в варианте, который требует особого лечения с применением дорогостоящего препарата. Когда Лина мне позвонила и, задыхаясь в рыданьях, озвучила этот страшный диагноз, мое небо рухнуло на землю во второй раз. Но в любой борьбе, – а рак, как по мне, самая отважная борьба из всех возможных, – главное, ни за что не сдаваться. Так и началось наше сражение за Сережу.
Мы продали дом, Лина нашла несколько благотворительных фондов, которые обещали оказать поддержку и помочь с донорами крови, а её тогда еще муж, уехал на заработки в Италию. Я же устроилась официанткой на свою первую работу и вкупе с государственным пособием могла обеспечивать хоть какую-то материальную помощь тёте. Скорее всего, именно в то время мне удалось постичь ключевую истину нашего мира: деньги решают всё. Лекарства, анализы, донорская кровь, с которой, как оказалось, в нашей стране были большие проблемы – за всё это приходилось отдавать немалые суммы. Но мы смогли. И Сережа, благодаря врачам, тоже смог.
Спустя полгода мы с Линой сидели у нее в квартире и рыдали от счастья: Сережку выписали. Постепенно все вернулись к обычной жизни: племянник, пусть с опозданием, но пошел в первый класс, тетя вернулась на работу, а я уволилась и вновь сосредоточилась на учебе.
Говорят, что наш мозг быстрее вытесняет негативные воспоминания, замещая их более положительными. Мы тоже быстро забыли. О Сережиной болезни лишь напоминали специальная диета и плановые ежеквартальные обследования.
После одного такого обследования в марте этого года выяснилось, что рак вернулся.
И небо упало в третий раз…
Да, всякая история имеет две стороны медали. И цвет второй стороны я тогда, не колеблясь, выбрала сама. Он был угольно-черный, как и душа того, с кем я заключила сделку.
И я очень надеялась, что когда во мне хватит смелости рассказать об этом Паше, он сумеет меня понять.
– Ну что ты, Кать, – теплая ладонь погладила меня по спине, а я еще раз от всей души всхлипнула, наплевав на собственные обещания.
Мы с тетей сидели на лавочке в небольшом скверике, в тени пышных кленов. Вокруг щебетали птицы, а яркое солнце, пробиваясь сквозь просветы деревьев, уже норовило обжечь кожу. Несмотря на прогнозы Серебровского навигатора, дорога до клиники, благодаря утренним пробкам, заняла у нас чуть больше двух часов. Но задержка оказалась к лучшему: Лина как раз успела покормить Сержика и отвести его на утренние процедуры, чтобы выкроить время и встретиться со мной. Увидеться лично с племянником мне не разрешили из-за небольшого насморка, который для разрушенного иммунитета Серёжи нес смертельную угрозу. Однако новость, которую мне только что довелось услышать, перекрывала собой хандру из-за неудавшейся встречи и одновременно заставляла рыдать меня в три ручья.
– Полно тебе, Катёнок, – Лина погладила меня по спине и отстранилась, с улыбкой вглядываясь в моё наверняка зареванное лицо. – Не надо слёз, лучше улыбнись. Всё же хорошо.
– Это точно? Они не ошиблись? – кажется, в десятый раз переспросила я.
– Точно. Никаких ошибок, Кать, – тетя опять улыбнулась и вокруг её светло-карих глаз тут же собрались лучики-морщинки, делая ее на миг прежней.
Стыдно, но я иногда забывала, настолько Лина еще молода и привлекательна. А ведь раньше она была настоящей красавицей. Однако горе поменяло в её жизни слишком многое, в том числе и внешность. Так вместо длинных волос она начала носить короткие стрижки, а её фигура от постоянного нервного переутомления и недоедания сделалась по-мальчишески худощавой. Прежними остались только улыбка и взгляд, из которого ни на секунду не исчезала надежда.
Лина умела верить. Упорно и непоколебимо. Не опускала руки, когда у нас не хватало денег на частную клинику, что была для Сережи единственным шансом. Стойко переносила все мучения сына, находя в себе силы утешать его и подбадривать. И никогда не допускала мысли насчет плачевного исхода.
Тетя верила даже тогда, когда онкологи, как один, твердили, что химия в этот раз не поможет, а лишь отстрочит неминуемое. Чтобы выжить Сереже требовалась пересадка костного мозга. И один шанс на десять тысяч – именно такие прогнозы давали врачи на то, чтобы найти неродственного донора. И вера её не подвела – вчера донор нашелся.
– Эта женщина и вправду живет в нашем городе? Думала, им придется искать по всему миру, а оказывается так близко… – я провела ладонью по щеке и судорожно выдохнула, пытаясь вернуть контроль над эмоциями и унять слезы, причиной которым впервые за долгие месяцы стало счастье.
– Иногда, чтобы найти то, что нужно, не обязательно ходить за тридевять земель, Кать. Теперь главное, чтобы подготовка к операции и сама операция прошли успешно, а там – выкарабкаемся, – Лина достала пачку сухих бумажных платочков из кармана и протянула мне один.
– А Сёрежка как? Есть улучшения? – высморкавшись, с беспокойством спросила я.
– Нет, – улыбка Лины мгновенно поблекла, а мое сердце больно толкнулось об ребра. – Он сейчас практически всё время спит и почти не ест, жалуется, что тошнит. Химия в этот раз слишком тяжело ему дается, – она вздохнула и протянула мне очередную салфетку. – Всё, как врач и говорил: на грани возможностей. Господи, он такой худой, Кать! Видела бы ты его!
– Но теперь-то всё будет хорошо? – ласково проговорила я, заключая плачущую тетю в объятия. – Слышишь? Всё обязательно будет хорошо. Ему нашли донора, – не веря в то, что действительно сейчас произношу эти слова, медленно проговорила я. – Нашему Сержику нашли донора, он будет жить, Лина. Он обязательно будет жить. Иначе быть не может.
– Спасибо тебе, Катёнок. Если бы не ты…я бы…мы бы… – уткнувшись мне в плечо, сбивчиво заговорила она.
– Не смей приписывать все заслуги мне, – сварливо протянула я и крепче обняла тетю, чувствуя, как от нее знакомо пахнет больницей и антисептиком. – Ты сделала намного больше.
– И Костя, поблагодари обязательно еще раз Костю…
При упоминании имени бывшего я вся закаменела, но сразу же взяла себя в руки, обронив лишь скупое «передам» в ответ.
– Ты так и не смогла его простить, да? – отстранившись, проницательно спросила Лина. А я, затаив дыхание, настороженно посмотрела на нее. Но мысли наши, к счастью, не совпадали: – Думаю тебе давно пора отпустить эту ситуацию, Катёнок. Ни Костя, ни Паша не виноваты, в том, что случилось тогда, – она взяла меня за руку и ободряюще сжала мою ладонь. – Знаешь, я давно хотела сказать тебе…
Тетя что-то говорила о прощении и судьбе. Но я её едва слышала. Всё мои мысли занимало прошлое, которое тоже пахло больницей и антисептиком. А еще едким дымом и весенней грозой.
Я ненавидела грозы.
И ненавидела себя прежнюю.
Потому что, можно хоть сотни раз «отпустить ситуацию», но это никак не избавит от простого понимания того, что всё могло сложиться иначе.
Прошлое…
– Зай, сделаешь еще попкорн? – не отрывая взгляд от экрана, где только что главного героя столкнул с лестницы коварный призрак, спросил Костя.
– А ты не лопнешь, деточка? – хмыкнула я в ответ, продолжая наблюдать за идиотом, который на полном серьезе рассчитывал убить привидение ружьем. – Знаешь, это самый тупой фильм, который я видела.
– Ты так говоришь каждые выходные.
– И ты каждые выходные притаскиваешь очередной ужастик. Хотя прекрасно знаешь, что я не выношу этот антинаучный бред.
Я отвернулась от телика и посмотрела на профиль парня. Косая светлая челка закрывала лоб, почти касаясь длинных ресниц, а полные губы были сжаты в напряженную линию – он что, действительно так переживает за этого тупицу на экране?
– А тебе не приходило в голову, что я так пытаюсь привить тебе любовь к ним? – Костик повернулся и заговорщически улыбнулся мне.
Странно, еще бы год назад меня обязательно накрыло волной мурашек от подобного зрелища. Теперь же, глядя на эту улыбку, я не испытывала ровным счетом ничего. И это не могло ни угнетать. Как парень, мысли о котором не давали уснуть, мог стать мне настолько безразличным?
Время и расстояние.
Расстояние и время.
Мы были вместе вот уже три года, и вот уж год, как Костик поступил в агрономный и уехал учиться в столицу. Поначалу я дико скучала по нему и даже ревела, потом привыкла к нашим регулярным встречам по выходным, а в последнее время и вовсе радовалась, что Костя далеко и не отвлекает меня от подготовки к вступительным.
«Может, это обычное переутомление? Надо будет погуглить».
– Скорее всего, ты пытаешься привить мне любовь к микроволновке, – я потянулась к парню, который вновь увлеченно глазел в телевизор и, наперекор собственным чувствам, поцеловала его в колючую щеку, тут же отпрянув: – Ладно, я за попкорном. Какой будешь?
– С сыром. Спасибо, зайка.
– В следующий раз с тебя адекватный триллер, Скворцов, – бросила я на ходу, и, обогнув диван, направилась на кухню.
– Как насчет боевика? – послышалось с гостиной.
– Единственный компромисс, на который я готова пойти – это комедия, – с улыбкой выкрикнула в сторону коридора и открыла кухонный ящик, где у нас хранился попкорн.
Я закинула пакетик с семенами в микроволновку и облокотилась на широкий подоконник, разглядывая зеленый газон усыпанный древесной стружкой: папа с недавних пор увлекся деревообработкой и решил на досуге собственноручно изготовить новый паркет для нашей гостиной.
«Видела бы это бабуля», – усмехнувшись, с грустью подумала я, представив какую бы выволочку устроила та своему «любимому раздолбаю».
Неожиданно мое внимание привлекло размазанное движение с левой стороны высокого забора. Сердце тотчас гулко забарабанило в груди, а в следующую секунду я, с застрявшим в горле радостным воплем, бросилась к входной двери и рывком распахнула её.
