Текст книги "Шёпот ветра (СИ)"

Автор книги: Ольга Заушицына

сообщить о нарушении

Текущая страница: 13 (всего у книги 20 страниц)

Незваный гость, заметив меня, остановился посреди лужайки и ослепительно улыбнулся.

– Ты так и не научился пользоваться калиткой, Краснов, – деланно возмутилась я и в противовес сказанному широко улыбнулась в ответ.

В голове стучала только одна мысль: «Он здесь! Пашка здесь!», – а сердце продолжало таранить грудную клетку, норовя пробить её и броситься прямо под ноги музыканту. Мы не виделись целых полгода, и я никак не могла поверить в то, что наконец вижу Краснова вживую, а не по телеку.

– Может, я хотел сделать тебе сюрприз? – пожал плечами парень, продолжая торчать посреди моего двора.

– Или довести меня до инфаркта, – ворчливо протянула я и для надежности вцепилась в дверной косяк, лишь бы не осуществить желаемое, и не рвануть со всех ног к Пашке.

– Что-то по тебе не заметно, что ты сейчас свалишься, – оглядев меня с головы до ног, ехидно заметил он.

– Я бы с удовольствием. Но мне некуда валиться, – чуть хрипло отозвалась я, в горле после взглядов музыканта отчего-то пересохло. – Ни тебе дивана, ни каких-нибудь захудалых объятий.

– Эти пойдут? – Пашка широко раскинул руки в стороны, и вызывающе усмехнулся. – Вались, мне не жалко.

Однако валиться я не спешила. Пальцы до боли впились в лакированную древесину, а глупое сердце так разошлось, что я всерьез поверила в возможность инфаркта.

– Ну же, Китти-Кэт. Иди ко мне, – едва слышно прошептал Паша, глядя прямо в мои глаза. И дурацкое сердце тут же понеслось к нему навстречу.

А вслед за ним и я. Как же мне без него?

Я побежала так быстро, что в ушах засвистел ветер, а колючие древесные щепки не успевали жалить босые ступни.

– Ух ты, – выдохнул Краснов, когда я с разбега запрыгнула на него, обхватив ногами бедра. – А ты поправилась.

– Что-о… – договорить свою гневную тираду насчет тактичности некоторых хиленьких музыкантов мне так и не удалось: мир неожиданно покачнулся, а спустя мгновение я уже сидела верхом на Пашке, который, морщась, потирал затылок.

– Вот блин! Ты как? Цел? – обеспокоенно спросила я, зачем-то ощупывая плечи парня, что будто бы стали шире.

– Черт, Кэти. Тобой можно обезвреживать грабителей, – насмешливо хмыкнул он, а мне сразу же полегчало: если Краснов шутил – значит, его мозг был в относительном порядке.

– А тебе нужно в спортзал, – посоветовала я и для наглядности потрогала неожиданно-выдающийся бицепс.

«Хм…а это что-то новенькое».

– Ты говоришь в точности, как наш пиар-менеджер.

– Как ваш менеджер, – заторможено повторила, исследуя уже правое предплечье парня на предмет мышц, и только потом вспомнила: – Господи, Краснов! Ты выиграл! Вы победили! Вы по-бе-ди-ли!

Перед глазами тотчас всплыла картинка, где «Меридианы» стоят на сцене вместе со своим главным конкурентом на первое место в шоу «Уникум», а ведущий оглашает результаты зрительского голосования. Ей-богу, мой счастливый вопль было слышно даже на противоположном конце улицы.

– И ты решила в честь этого меня задушить? – Пашка накрыл ладонями мои руки, в которых совершенно случайно оказался ворот его футболки. – Думаешь, мне стоит умереть на пике популярности? В этом, конечно, что-то есть…

– Хоть ты и засранец, Краснов, но я всё равно тебя поздравляю. Вы заслужили эту победу, Паш!

На эмоциях я наклонилась и прижалась губами к гладковыбритой щеке парня, от которой приятно пахло бальзамом после бритья. Мне нравился этот уютный и такой привычный аромат. Нравилось, что несмотря на разлуку и популярность, Паша оставался прежним. Моим.

Не сдержавшись, я сделала глубокий вдох, да так и застыла, ощутив на затылке тяжесть чужой ладони.

– Ты чего? – почему-то шепотом спросила я, заглянув в серые глаза, которые были в каких-то десяти сантиметрах от моих.

– Просто так, – вторая ладонь парня легла на мою поясницу, обжигая своим теплом сквозь тонкую ткань футболки.

– Это странно, – поделилась я своими впечатлениями, чувствуя, как шершавые пальцы очерчивают каждый позвонок на моей шее.

– Странно «хорошо» или странно «плохо»? – вкрадчиво спросил Пашка, опаляя кожу дыханием.

Ответить у меня не вышло: прямо над головой послышалось многозначительное покашливанье, а следом раздался голос моего парня, о присутствии которого я совершенно позабыла.

– Я, конечно, привык к вашим закидонам, но это…

«Черт».

– Что, мать вашу, здесь происходит?!

«Черт! Черт! Черт!»

Клянусь, мне еще никогда в жизни не приходилось так быстро двигаться: вот в одну секунду я всё еще шокированная происходящим сижу на растерянном Пашке, а в следующую – уже стою напротив разъяренного Скворцова и пытаюсь сообразить, что делать.

Ситуация складывалась так себе. Ладно, если учитывать Костину неприязнь к Краснову, ситуация была откровенно катастрофической. Все три года наших отношений мне приходилось отвоевывать свою дружбу с Пашей и у меня это успешно получалось. Ведь что бы там Костя себе не придумывал, никаких поводов для ревности я ему не давала.

До сегодняшнего дня…

Я вспомнила внезапные прикосновения Пашки и едва не застонала от досады, осознав, что именно довелось увидеть моему парню.

«Но между нами ведь ничего такого нет!» – я скосила взгляд в сторону Краснова, который поднялся вслед за мной и, как ни в чем не бывало, принялся отряхивать одежду от древесной стружки.

– Кость, это не то…

– …что я думаю?! – закончил за меня парень, выдыхая вместе со словами едкий дым от сигареты. Я проследила за сизым облачком, проглотив замечание о том, что он обещал мне бросить. – Еще скажи, что ты случайно на него упала!

– Я…

– У него есть имя, если ты не забыл, – не дал мне и слова вставить Краснов и, развязно ухмыльнувшись, протянул: – Не ожидал так скоро встретить тебя, Скворцов.

– О чем ты? – позабыв о Костиной ревности, переспросила я. – Вы что, уже виделись сегодня?

– Пересекались как-то раз в столице, – ответил Краснов, удивляя неожиданной информацией. – Было очень любопытно. Да, Скворец?

И где это они могли встретиться интересно? Костя, настолько я знаю, в свободное от университета время, полностью отдавал себя танцам. Скворцов десять лет своей жизни посвятил спортивно-бальным танцам и вопреки воле родителей (которые выдели его будущим управленцем их эко-ферм), не отказался от своей мечты и нашел работу в каком-то шоу-балете, что часто выступал на корпоративах и в клубах.

Может, они в клубе встретились? Но Паша мне говорил, что их с пансионата в ночное время и вовсе не выпускали…

– Ого. А почему ты не рассказал, что вы виделись? – я повернулась к своему парню, который вместо ответа сделал очередную затяжку, заставляя меня хмуриться.

– Мне вот тоже интересно, Кость, почему ты ей не рассказал? – подчеркнуто издевательски протянул Пашка, а я нахмурилась еще больше.

– А тебе только это и надо? Да? – сквозь зубы процедил парень, буравя Краснова взглядом.

– А ты думал, что я спущу все на тормозах? – задал очередной супер-загадочный вопрос Пашка, доводя меня до точки кипения. Всё эти таинственные разговоры жутко бесили.

– Да о чем вы говорите?! – не выдержав, выкрикнула я и поочередно посмотрела на парней в ожидании ответа.

– Ну что, Костян, сам скажешь ей? – Паша кивнул в мою сторону и неожиданно широко улыбнулся Скворцову, словно ребенок, дразнящий хищника в клетке. – Или предоставишь эту честь мне?

– Ах ты, гнида! – Костя резким движением руки бросил недокуренную сигарету прямо в лицо Краснову, но музыкант успел среагировать и пригнуться, отчего окурок пролетел прямо у него над головой.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍– Костя! – ахнула я, но осталась не услышанной.

– Посветил рожей по телеку и сразу смелым заделался? Раз такой смелый, то расскажи Кате, какой ты охрененный друг, – парень резко вскинул руку, заставив меня вздрогнуть. – Друг, который только и мечтает о том, чтобы её трахнуть. А тут такой повод, грех не воспользоваться, скажи?

– Успокойся, Скворец, ты её пугаешь, – спокойно ответил Паша, пока я оторопело смотрела на своего парня, пытаясь осмыслить услышанное.

– Я, бл***, три года уже успокаиваюсь! – выкрикнул Скворцов и вдруг толкнул Пашку в плечо, тот пошатнулся и налетел спиной на деревянную дощатую стену небольшого старенького сарайчика, который служил папе временной мастерской. – И знаешь что? Хрен я тебе её отдам! – Костя стремительно сократил расстояние между ними и занес руку для удара.

Сердце упало в пятки от увиденного и я, не помня себя, бросилась к парню, желая его остановить, но не успела: Пашин кулак влетел Косте в бок раньше.

Парень согнулся, а кулак музыканта мелькнул в воздухе еще раз и с глухим звуком врезался Косте в челюсть, отчего его голова мотнулась вправо, а на нижней губе выступила кровь.

– Паша! Прекрати! – выкрикнула я и опять охнула: воспользовавшись тем, что Краснов отвлекся на меня, Скворцов схватил того за плечи и ударил коленом в живот, отбрасывая назад. Грязно выругавшись, музыкант вновь приложился об деревянную постройку и сполз вниз, прижимая руку к ребрам.

– Прекратите! – я рванула вперед, закрывая Пашу собой, и посмотрела на Костю, в надежде достучаться до него. – Что, черт возьми, между вами происходит?!

– Кэти, отойди, – донеслось хриплое позади, и я едва не заскрежетала зубами.

– Не называй её так! – выдал совсем не то, что мне хотелось услышать Скворцов.

– А то что? – поднявшись, с вызовом спросил Пашка.

«Ну уж нет!».

– Вон! Пошли вон! Оба! – потребовала я и повернулась так, чтобы видеть их обоих. – Раз никто из вас не утруждает себя объяснениями, то и я не буду утруждать себя участием в ваших разборках. Бейте друг другу морды где-нибудь в другом месте. А меня прошу избавить от этого зрелища!

– Я видел как он… – Паша глубоко вздохнул и быстро выпалил: – Короче, он тебе изменяет.

– Кажется, мы горим, – прежде чем я хоть что-то успела сообразить, сказал Костик, указывая Краснову за спину.

– Скворец, что за детсадовская отмазка? – сложив руки на груди, хмыкнул в ответ Пашка. – Ты еще скажи, что та блондинка плод моего воображения.

– Он не шутит, Паш. И вправду пожар, – флегматично подтвердила слова своего парня – своего ли? – не зная, что изумляло меня больше: огонь на стенах мастерской, весть о Костиной измене или информация о том, что Краснов мечтает со мной переспать.

Пашка отскочил в сторону и с изумлением уставился на пылающие доски:

– Черт. Андрей Николаевич так и хранит там бензин для газонокосилки?

– Он туда и зимнюю резину перетащил, – будто издалека раздался голос Кости, пока я увлеченно наблюдала за пламенем, что с каждой секундой охватывало большую площадь.

– Как думаешь, шланг достанет?

– Надо пробовать. Я в гараже вроде еще такой же видел, можно попытаться скрутить в один. Найдешь?

Всё мгновенно пришло в движение: Костя со всех ног рванул к аккуратным грядкам с зеленью и клубникой, возле которых папа сделал скважину с насосом для полива, Паша помчался к гаражу, а спонтанный ветер хлестко ударил в спину и дунул на пылающую постройку. Над головой раскатисто громыхнуло и я, оторвавшись от созерцания пожара, с некоторым удивлением посмотрела на низкие свинцовые тучи, которые бесконечным ковром заполняли собой небосвод. Ветер с новой силой закружил вокруг: взметнул волосами, забрался, щекоча, под юбку и подмял под себя огонь, заставляя тот испуганно прогибаться и разбегаться в разные стороны. Вместо едкого запаха дыма в воздухе отчетливо пахнуло озоном, и я вновь запрокинула лицо, глядя на тяжелые облака.

В тот день, когда Костик предложил мне встречаться, тоже было такое же небо. И аромат дождя кружил голову. Или так было от бесконечного чувства влюбленности, которое я испытывала к нему? Паша тогда сказал, что рад за меня.

Выходит, он врал мне?

«Друг, который только и мечтает о том, чтобы тебя трахнуть».

Выходит, они оба врали?

«Я видел как Костя…Короче, он тебе изменяет».

Нет. Это полный бред. Просто они, как обычно, оговаривают друг друга из-за банальной неприязни и своей ребяческой ревности.

Это ложь.

Это ложь!

Ветер вдруг тяжелой пощечиной ударил по лицу, а горький дым обжег ядом глаза, в которых уже и без того стояли слёзы.

– Кэти, не стой так близко! – Пашка подскочил ко мне и потащил за руку к крыльцу.

– Скажи, ты ведь соврал? Костя на самом деле не изменял мне? – послушно следуя за музыкантом, наконец-то спросила я.

– Нет. Это правда. Прости, Кать…

– Шланг не достает! – послышался запыхавшийся голос Кости. – Кать, где у вас ведра?

– Значит, ты действительно изменил мне? – я задержала взгляд на разбитой губе Скворцова и посмотрела в его голубые глаза.

– Катя… – Внутри пылающей постройки вдруг что-то громко ухнуло, отчего огонь волной взметнулся до самой крыши. А небо озарила яркая вспышка молнии.

Парни одновременно выругались, и оба достали из карманов мобильники.

– Короче, я вызываю пожарную, – приложив трубку к уху, сообщил Костя. – Если огонь перекинется на…

– Ты говорил, что любишь меня! Что это на всю жизнь! – не в силах больше сдерживать внутреннее пекло, взорвалась я. – Что это, блин, за любовь такая?!

– Алло, у нас пожар… – быстро затараторил парень, избегая моего взгляда.

– Думаю, надо набрать твоих, пока соседи не переполошили их, – отвлек на себя внимание Пашка. – Кстати, почему они не…

– Знаешь, ты ничем не хуже его! – я ткнула пальцем в сторону Кости, который детально пояснял диспетчеру, как проехать к моему дому. – И то, как ты сегодня себя вел…это отвратительно! Друзья так не поступают, Паш.

– Я просто хотел…

– Ох, прости, я совсем забыла, что ты вовсе не дружбу со мной собирался водить!

– Я всё-таки наберу твоего отца, – уставившись в экран смартфона, тихо проговорил парень.

– Да делайте, что хотите! – зло бросила я и зашла в дом, напоследок громко хлопнув дверью.

Лучше бы я поехала вместе с родителями в гости к Лине. Тогда бы ничего этого не случилось.

Я вихрем взлетела на второй этаж и ворвалась в свою комнату, уже твердо зная, что хочу сделать. Не давая себе и шанса на сомнения, бросилась к стене увешанной многочисленными фотоснимками. Паша – Костя – Паша – Костя: улыбчивые, серьезные, задумчивые, дурашливые. Родные. Любимые.

Предатели!

Их лица в моих руках рассыпались на части, мозаикой расплывались перед глазами, мелким мусором липли к влажным пальцам. Мгновение – и вместо десятков фото передо мной оказались голая стена. Но этого казалось мало. Я круто развернулась и уставилась на гитару, что висела на гвозде прямо над кроватью.

«Отец опять хотел выбросить. Можно, я пока у тебя спрячу?» – словно наяву услышала Пашкин голос, а в памяти яркой картинкой расцвело воспоминание, как запыхавшийся Краснов стоит в нашей прихожей, сжимая в руках то единственное, что осталось от его погибшего брата.

Я встала коленями на кровать, обхватила ладонью тонкий гриф и неуверенно потянула музыкальный инструмент на себя.

«Просто сделай это», – приказала себе, чувствуя кожей привычную прохладу струн. – «Ну же!» – я поднялась с кровати, занесла гитару высоко над головой и тут же осела на пол, судорожно цепляясь за музыкальный инструмент, словно за живого человека.

– Зачем они так…Зачем… – я прижалась щекой к лакированной обшивке инструмента и крепко зажмурилась, отчаянно желая, чтобы весь окружающий мир исчез. Чтобы дождь, наконец, прекратил барабанить по стеклу, противная сирена умолкла, а навязчивый рингтон моего мобильника перестал раздражать своим звучанием. Мне просто хотелось нажать на паузу. Хотелось остановить мир, чтобы побыть наедине со своими разочарованием и обидой.

Тогда я еще не знала, что нет ничего страшнее пауз.

Когда хирург замолкает на полуслове и неловко отводит взгляд в сторону.

Когда в трубке во время разговора с полицейским повисает оглушающая тишина.

Когда после очередной неудобной паузы участливо спрашивают, что же случилось, а ты отделываешься уже привычным: «Погибли в автокатастрофе».

***

Настоящее…

– Знаешь, мама ведь тогда звонила мне. Всю дорогу пока они ехали – звонила, – посмотрев в карие глаза Лины, тихо призналась в том, чего не знал никто, кроме Паши.

Когда пожарным удалось унять пламя, Скворцов предпочел уйти, а Краснов – остаться. Демонстрируя удивительное нахальство, музыкант просто завалился в мою комнату и уселся рядом. Его не испугали даже гнев и обида, которую я от всей души обрушила на него. Именно Паша отобрал у меня трезвонящий мобильник, который я до этого успешно игнорировала, и ответил на входящий звонок от полицейского. Именно он приложил трубку к моему уху и заставил выслушать собеседника. И именно в его объятиях я искала утешение, когда голос на том конце провода сообщил, что мои родители разбились.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍– Катёнок… – вновь участливо начала Лина, но я её перебила:

– Я ведь просто могла ей ответить, понимаешь? Сказать, что со мной всё в порядке. Может быть, тогда бы они…Может… – от простого понимания того, что ответь я тогда на звонок, папа не стал бы так гнать по скользкой от дождя трассе, меня начинало трясти.

– Кать. Катя! Послушай, – тетя обхватила моё лицо ладонями, заставляя смотреть на нее. – Это бы ничего не изменило.

– Но…

– Нет, перестань себя винить в том, что ты не в силах исправить! Прошу тебя. Лилю и Андрея уже не вернуть. Но от них осталось прекрасное продолжение – умная, красивая и безумно добрая девочка. От них осталась ты, Катя. Единственное, что ты можешь сделать для своих родителей – это просто быть счастливой. Понимаю, что это немного не вяжется с нашей ситуацией, но в свете последних событий, думаю, ты имеешь полное право наконец-то оторваться по полной и разбить парочку мужских сердец, – она отпустила меня и широко улыбнулась.

– Значит, быть счастливой это, по-твоему, зажигать на вечеринках и отшивать парней? – улыбнулась в ответ, чувствуя как ком, что до этого стоял в горле, исчезает.

– В твоем возрасте мне этого было вполне достаточно, – пожала плечами Лина. – Ой, уже время! – спохватившись, подскочила она, отключив будильник на смартфоне. Я поднялась вслед за тетей и протянула ей сумку, в которую собрала их с Сережей летние вещи.

– Там еще парочка фигурок «Мстителей», пазлы и один очень подозрительный робот, – кивнув на поклажу, сообщила я. – Надеюсь, Сержику понравится.

– Ну что ты! Уверенна, он будет в восторге! – Лина перехватила сумку и приобняла одной рукой меня за плечи. – Спасибо тебе. И я серьезно, Катёнок, в том, что случилось, нет твоей вины. Перестань себя изъедать.

– Попробую, – невесело усмехнулась я.

– Ну, ладно, мне пора, – тетя напоследок еще раз сжала моё плечо и отстранилась.

– Хорошо. Сержику привет и тысяча поцелуев!

– Обязательно! Спасибо!

Я стояла посреди мощеной дорожки до тех пор, пока тоненький тетин силуэт не исчез из поля зрения, и только потом развернулась и медленно побрела к выходу, прокручивая в голове одну-единственную мысль:

«Сережа будет жить. Ему нашли донора».

Влюбленность. Первая, вторая, третья – неважно, какой по счету она будет. Но однозначно это чувство рано или поздно становится синонимом счастья для нас. А счастье, то же солнце – затмевает всякие беды и пробивается сквозь любую тьму. Даже если эта тьма заключена в дорогостоящие линзы очков от «Дольче»…

Серебров отставил картонный стаканчик с кофе на блестящий капот автомобиля и запрокинул голову к ярко-голубому небу. Когда-то дед учил его определять время по положению солнца, но за долгие годы Стас растерял это знание. Однако он и без этого мог запросто сказать, что Сватовой уже не было целую вечность. И парень, честно говоря, весь извелся, ожидая её.

Видите ли, сорок минут для простого влюбленного могут запросто обернутся бесконечностью. Или всё намного проще и во всем виновато безжалостное солнце…

Стас не мог определить точно, что он чувствовал по отношению к Сватовой. Было ли это обычным влечением или чем-то большим. Просто в её присутствии все его проблемы меркли, а изматывающие мысли о Миле и предстоящем отъезде отступали на задний план. Рядом с Катей он вообще ни о чем не думал. Кроме её глаз…или волос…или ног, с помощью которых она вытворяла невероятные вещи у шеста.

При воспоминании о последнем пульс привычно зачастил, а в горле пересохло. Стас протянул руку за стаканчиком, делая глоток эспрессо, и ожидаемо скривился:

– И зачем я только купил это дешевое пойло? – задал скорее риторический вопрос парень и вздрогнул, когда получил неожиданный ответ:

– Кажется, в психологии этому посвятили целый раздел. Что-то о людях, которые любят причинять себе боль. – Хоть Катя и выглядела привычно невозмутимой, но Стас моментально заметил покрасневшие глаза и распухший нос.

«Опять ревела», – сделал верные выводы парень и вопреки внутренней тревоге усмехнулся в ответ:

– Ну, тогда я рад, что буду не одинок в своих страданьях, – он словно фокусник достал из-за спины второй картонный стаканчик и протянул девушке.

– Неожиданно, но спасибо, – растерявшись, пробормотала она и, принюхавшись, сделала осторожный глоток кофе.

– Пожалуйста. Я не знал, какое ты любишь, поэтому взял какое было, – неловко пошутил Стас, стараясь не слишком открыто пялиться на свою собеседницу. Получалось это у него откровенно плохо. Его взгляд так и норовил соскользнуть в ложбинку меж грудей в широком вырезе майки или залипнуть на влажных от кофе губах, которые были в каких-то полметра от него.

Достаточно всего лишь сделать шаг и…

– Ну, с сахаром ты определенно угадал.

– Ага, – продолжая пялится, согласился неизвестно с чем парень и уже почти набрался смелости, чтобы осуществить задуманное, как мобильник в его левой руке издал характерный звук.

Стас, оттесняя прочь неуместные мысли, взглянул на загоревшийся экран смартфона. Банковское приложение извещало, что перевод средств на расчетный счет фонда поддержки онкобольных «Парус» прошел успешно.

Это и напомнило ему о кое-чем важном.

– Как все прошло? – осторожно спросил Серебров и внутренне подобрался, не зная чего ожидать от Сватовой: слез или очередной порции безмозглой самонадеянности.

Первого он страшился, а вторым уже был сыт по горло.

Конечно же, Стас предложил Кате денег. А как иначе? Девчонка впахивала не жалея себя в этом отстойном клубе, играя на публику в однополую любовь. И он был полным идиотом, что не догадался о причинах подобного способа заработка раньше. Однако и Сватова та еще дурочка: вместо того, чтобы искать поддержки и трезвонить на всю округу о своей беде или на худой конец просто молча принять его помощь, строит из себя чертову героиню.

Да он битых полчаса угробил на то, чтобы добиться от Кати реквизитов! На все его предложения она отвечала бессмысленным: «Я не хочу быть у тебя в долгу».

Она что, действительно принимает его за отморозка способного на такое?!

– Хорошо, – отставив недопитый кофе на капот машины, просияла внезапной улыбкой Катя. – Очень хорошо! – радостно провозгласила она и сделала невозможное: девушка вдруг шагнула к нему и порывисто обняла за талию.

И Стас пропал.

– Представляешь, ему нашли донора! Сереже нашли донора! Кажется, я только сейчас осознала… – сбивчиво затараторила Сватова, не ведая, что с ним творилось. Эмоции, словно ураган, стремительно налетели и затянули в самый центр, лишая кислорода. Да и кому он нужен, когда к тебе прижимается та, которую ты желаешь больше всего на свете: мягкая, теплая, невозможно близкая. Его Катя.

– Здорово. Я очень рад за него. За вас, – нескладно ответил парень и всё-таки сделал глубокий вдох, вдыхая вместе с воздухом Катин запах, – что-то свежее и цветочное, – и осторожно обнял её в ответ.

– Спасибо тебе. За то что подвез…И за…

– Сватова, ты можешь просто помолчать? – оборвал поток ненужных благодарностей Стас и, поддавшись напору чувств, закрыл глаза и уткнулся подбородком в её макушку, наслаждаясь странным умиротворением, которое дарили эти объятия. Было что-то знакомое в них. Что-то родное.

Однако умиротворение продлилось недолго.

– Серебров, – угрожающе прорычали где-то снизу, а податливое секунду тому тело, будто окаменело под его ладонями. – Я вообще-то тут радостью с тобой делюсь.

– Вот и делись. Я готов посвятить этому всё свое свободное время, – так и не разлепляя век, лениво протянул парень. – Всё для тебя. Не стесняйся.

– Не стесняйся?! – едко переспросила Катя и, сбросив его руки, отстранилась, увеличив расстояние между ними.

– И почему ты всегда усложняешь? – вздохнул Стас, по-прежнему ощущая тепло её тела на себе. Это было приятно. Слишком приятно, чтобы внутри сразу же появилось навязчивое желание повторить их объятия.

– Может, потому, что ты постоянно перегибаешь? – раздраженно дернула плечом девушка и, подхватив картонные стаканчики, выбросила их в урну поблизости.

– Перегибаю? Солнце, да я еще даже не начинал.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍ – Вот и не пытайся, козлик, – она невозмутимо обошла Стаса и, распахнув дверцу, проскользнула на заднее сидение машины. – Мы едем или как?

– Серьезно? Ты сбегаешь от меня на заднее сидение после захудалых обнимашек? – недоверчиво протянул парень, устраиваясь на месте водителя. – А что будет после поцелуя? Соберешь чемодан и отправишься покорять Антарктиду? А после секса…

– Серебров, блин! Заводи уже эту чертову машину!

– Оппа, да ты реально стесняешься! – его смеющийся зеленый взгляд встретился в зеркале с её разъяренным золотисто-карим. Не удержавшись Стас подмигнул девушке и хмыкнул, когда она ожидаемо отвернулась. – Для справки, ради последнего пункта я готов последовать за тобой даже в Антарктиду.

– Учитывая твои сталкерские замашки, Серебров, я в этом даже не сомневаюсь, – сосредоточив внимание на экране смартфона, съязвила в ответ Катя. – Напомни-ка, сколько там дней осталось до твоей свадьбы? Никак не дождешься, наверное?

– Ауч! А ты умеешь делать больно, Сватова. Как ты там говорила? В психологии этому посвятили целый раздел. Что-то о людях, которые любят причинять другим боль, – выруливая с парковки, усмехнулся парень.

– Там, также есть раздел о людях, которые вечно увиливают от неприятных вопросов, – парировала девушка.

– Свадьбу перенесли, – быстро сдался Стас. – Её величество Милана пожелала каких-то редкостных бабочек-мутантов, без которых наш брак невозможен.

– Бабочки-мутанты? Наверное, это будет незабываемо, – их смеющееся взгляды вновь встретились в зеркале заднего вида. – Пришлешь мне потом фотку?

– Надеюсь, мне не придется этого делать, – вдруг посерьезнел Стас и тут же улыбнулся: – Ты никогда не хотела побывать в Америке?

– А что же случилось с Антарктидой? – насмешливо переспросила Катя, набирая сообщение в мессенджере.

– Уверен, белоснежные пляжи Маями понравятся тебе намного больше гребанного льда. Я серьезно, Кать, поехали со мной в Штаты?