Текст книги "Шёпот ветра (СИ)"

Автор книги: Ольга Заушицына

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 20 страниц)

Глава 9

– Кать…Катюша…

– Кузнецова, будь хоть ты человеком. Дай поспать! – я отмахнулась от навязчивого шепота подруги и для надежности укрылась с головой одеялом.

– Удели мне минуточку и спи сколько хочешь, – с недовольством ответила Лизка. – Уже час дня, между прочим. Нормальные люди давно проснулись.

– Нормальные люди не работают ночами, – я откинула с лица одеяло, капитулируя. – Ну, что там у тебя стряслось? Потоп, пожар, опять тараканы за холодильником?

– Фу! Нет, конечно, – скривилась Лиза. – Дашь мне свое красное платье?

– И ты меня разбудила из-за такой ерунды?

– Ну, если честно… – соседка присела на край моей кровати. – Одолжишь мне золотой кулон? Пожа-алуйста, – Лизка состроила жалобную моську и тут же сбивчиво затараторила: – Просто, понимаешь там будет такой контингент…а у меня украшений приличных нет… буду дешево выглядеть…хочу его впечатлить.

– А куда ты вообще идешь? Я думала у тебя свидание с этим твоим Чудом-юдом, – я вспомнила вчерашний рассказ подруги, больше похожий на юмористическую байку, и широко улыбнулась. – Или ты его собралась впечатлять?

– Фу! – вновь скривилась Лиза. – Делать мне больше нечего. Зайцева пригласила нас на какую-то пати, а значит там будет Денис, а значит…

– …ты должна его сразить наповал, – закончила я за подругу. – Может, лучше всё-таки Чудо-юдо? Тебе и сражать его не надо, он уже.

– Ну, так что с кулоном? – отбросила мои конструктивные предложения Лизка. – Можно взять?

Я машинально посмотрела на резную шкатулку на моей тумбочке. Золотой кулон с крошечным бриллиантом был подарком родителей на моё шестнадцатилетние. Я очень дорожила им, и почти не носила – боялась потерять. Хотя мама постоянно твердила, что бриллианты не должны пылиться…

«…они должны приковывать взгляды», – как вживую услышала её голос и, дрогнув, разрешила Кузнецовой взять украшение.

Через полчаса намарафетинная Лизавета – Чудо-юдо уж точно оценит – ускакала на свое чудное свидание. Я же, так и не уснув, решила провести время с пользой и отправилась в душ.

По возвращению я мечтала выпить литр сладкого чая и слопать булку, толсто намазанную сливочным маслом. И всё это под легкомысленный сериальчик – блаженство! Можно даже без сериальчика. И без масла. Ну, уж точно без Сереброва, развалившегося на Лизкиной кровати!

– Ты что здесь делаешь?! – выпалила я, от неожиданности уронив банные принадлежности на пол.

Как я не заорала – не знаю. Это напоминало какой-то сюрр. И я скорее готова была поверить, что в нашем шкафу открылась дверь в Нарнию, чем в то, что мажоришка находиться в моей комнате.

Но Серебров был реален и, к тому же, разговаривал:

– Представь себе, Сватова, сотка баксов способна открыть и не такие двери, – поделился он, так и не взглянув в мою сторону. Внимание царька полностью занимал гаджет в его ладони. – Ты где ходишь, кстати? Я уж заждался.

– Ты совсем ох***?! – я была на пределе. В отчаянье, в шоке, в панике…Мой взгляд беспорядочно метался по комнате, пока не наткнулся на мобильник, что по-прежнему лежал на моей кровати. – Выметайся немедленно! Иначе я полицию вызову!

– Ну, чего ты горячишься, солнце? Я, может, кино с тобой пришел посмотреть. Го-ря-чее. Впрочем, с тобой все горячо. Да, детка? – он поднял голову и окинул меня похотливым взглядом.

Я внутренне поежилась. Некстати вспомнилось – из вещей на мне один банный халат. И этот факт только усиливал мое ярое желание выставить мажоришку за дверь:

– Не собираюсь я ничего смотреть! Поднимай свою задницу и на выход! Еще минута, Серебров, и я звоню сто два!

– Уверен, копы тоже заценят мой фильмец, – совершенно не впечатлившись моими угрозами, хмыкнул царек.

– Серебров, уходи по-хорошему…

– Пять минут твоего времени, и я отчаливаю, – перебил мажоришка. – Просто взгляни, – он протянул мне свой мобильник.

– Пять минут, – предупредила я. И осторожно, словно к бешенной собаке, подошла к парню. Тот, как и прежде, разлеживался на чужой кровати прямо в обуви. Но мне некогда было спорить из-за такой ерунды. Главное – выставить царька вон.

Я кончиками пальцев перехватила Серебровский смартфон и уставилась на темную заставку видео с нечеткими силуэтами людей.

– Потрудись нажать пальчиком плэй, – попросил мажоришка, ехидно взирая на меня снизу вверх.

В ответ я фыркнула, но кнопку нажала, без интереса глядя на экран телефона. По приглушенной полутьме, громкой музыке и соответствующей атмосфере стало ясно, что это ночной клуб. В кадре то и дело мелькали лица и тела. Некоторых я узнавала – Серебров, Морыгин, Вишневский. А в следующее мгновение меня будто молнией пронзило: на экране появились знакомая клетка и мы с Ингой, танцующие в ней.

Я подняла лицо и в панике взглянула на мажоришку.

– Ну что же ты отвлекаешься? Самое интересное пропустишь, – он кивком указал на телефон в моей руке и плотоядно оскалился. – Твой выход, детка. Может, потом станцуешь для меня приват, ммм?

– Ну, ты и мразь, Стас! – я запустила в мажоришку телефоном и отошла к своей кровати, опустившись на краешек.

Стало тошно, от Сереброва, и от правды, которую он каким-то образом разведал. Зачем это ему? Неужели он действительно думает, что его осведомленность что-то изменит? Или, может, надеется так отомстить за ту стычку в буфете?

– Что тебе нужно? – холодно спросила я, рассматривая парня напротив.

– Ты, – просто ответил царек, окинув меня плотоядным взглядом. – Я щедрый. Сколько ты берешь за час, куколка?

– Я тебе не шлюха! – тут же вскипела я, соскочив с кровати. – Убирайся! Пять минут прошло!

– Но-но-но, – поцокал языком Серебров, пригрозив мне пальцем. – Я уйду отсюда только с тобой, крошка.

– Да неужели? Может, мне теперь в твои рабыни податься? В этом видео нет ничего противозаконного, как и в моей работе.

– Нет. Но будет. Незаконное можно запросто состряпать. Тем более с таким материалом, – он демонстративно покрутил телефоном в руке.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍– Ты хоть понимаешь, настолько это бредово звучит? Тебе никто не поверит!

– Пффф… Серьёзно? Да тут делов-то, забабахать примитивный ролик и слить его в университетские паблики. Могу даже на мыло твоего деканата скинуть. Пусть знают своих героев в лицо! Кстати, я не говорил что ректор близкий друг моего отца? Думаю, он тоже не прочь узнать о таких одаренных девочках, как ты, – мажоришка встал и вплотную приблизился ко мне. – Если до тебя еще не дошло, читай по губам: я тебя потоплю. Тебя попрут из универа, детка. И тогда посмотрим, как быстро ты скатишься вниз. Жалкая сиротка, у которой ни дома, ни родителей. Ни-ко-го, кто бы её защитил.

– И это всё из-за того, что я наговорила тебе в буфете?! Да ты совсем рехнулся!

Если бы можно было уничтожить человека взглядом…

Никогда в жизни я не испытывала такой жгучей ненависти, как теперь. Я с яростью смотрела в глаза Сереброва и искренне надеялась, что тот упадет сейчас замертво.

– Жду тебя через пять минут, – бросил Серебров, направляясь к двери. – И оденься поприличнее.

– Я не буду с тобой спать! – выкрикнула ему вдогонку, презирая себя за то, согласилась. Без слов, но согласилась.

– Больно надо, – фыркнул он, громко хлопнув дверью.

Я еще некоторое время оторопело смотрела парню вслед, прокручивая в памяти наш диалог. А потом просто упала на кровать и впервые за долгое время разрыдалась.

В ушах по-прежнему раздавались безжалостные слова мажоришки: «Жалкая сиротка, у которой ни дома, ни родителей. Ни-ко-го, кто бы её защитил».

***

Стас стоял в узком коридоре напротив двери с цифрой 703 и недоумевал, как он, чёрт подери, здесь оказался?! На другом конце города его ждали вечеринка, невеста и десятки пожеланий на тему счастливой семейной жизни. Однако он почему-то торчал в этой богом забытой общаге со стенами цвета детской неожиданности и плешивым линолеумом на полу.

Хотя, если подумать, вечеринка была скучной, невесту он искренне ненавидел, а поздравления…

«Да пусть папаша подавится ими!» – Серебров от души пнул деревянный плинтус. Тот жалобно скрипнул и отошел от стены. Это несколько подуспокоило. Но для полного удовлетворения Стасу нужна была та, что находилась за дверью 703.

От нечего делать парень, в который раз, открыл видео с участием Сватовой на телефоне, вспоминая вчерашний вечер.

***

Стас злился. Мерил свою комнату шагами, словно беспомощный дикий зверь, которого загнали в ловушку. И который знал наверняка – ему не выбраться. Но вместо продажи в зоопарк, или того хуже – на убой, – Стаса заключали в надежную клетку под названием брак. А хозяйка его теперь не абы кто, а сама Милана Лукьянова – единственная дочь бывшего вора в законе и нынешнего хозяина большинства сталелитейных заводов страны. Чокнутая, разбалованная девица, которая привыкла, что ей достается всё на блюдечке. Так случилось и со Стасом. Для него просто выбрали роль. Милана, словно маленькая девочка, надув губы заявила свое «хочу», указывая пальчиком на Сереброва. И его родной отец, тут же завернул желаемое в оберточную бумагу. Только бантик оставалось прицепить.

Стас поначалу вообще принял этот цирк с женитьбой за розыгрыш. Ну, переспал он с девчонкой по пьяни. Ну, с кем не бывает? Что ж теперь, жениться? Как оказалось, да. Жениться. И на завтра уже была назначена официальная помолвка, а через месяц – свадьба.

«Чокнутая сука!»

– Хватит бесцельно слоняться. Так или иначе ты уже ничего не изменишь, бро, – подал голос от окна Морыгин. Парень счастливо улыбался, будто бы и не ныл Стасу целых пятнадцать минут о том, как Зайцева его продинамила. – В конце концов, тебе же никто целибат не навязывает, а свадьба это такое. Может, твоя Лукьянова еще поймет какой ты придурок и сама отчалит? – он сделал затяжку и выдохнул едкий дым в приоткрытую створку.

– Сам ты придурок, – Стас подошел к Дэну и перехватил у того из рук косяк. – Я тебя предупреждал насчет этой дряни в моем доме? – вопреки сказанному парень сделал кроткую затяжку и вмиг закашлялся.

– Вот если и дальше будешь строить из себя такого правильного мальчика, то Миланка никогда от тебя не отцепится, – назидательно изрек Морыгин. – Давай лучше в клуб запилим? Мы тут на днях в одном местечке зависали – закачаешься.

Стас на миг взглянул в расширенные зрачки Дэна и неожиданно для себя согласился. Его и правда никто к целибату не призывал. А женитьба это так – всего лишь побрякушка на пальце.

Клуб назывался «Клетка» и ничего особенного, как утверждал Дэн, в нем не было. Привычные техно и арт-хаус в исполнении второсортного диджея, заурядные светловые эффекты и «благородный» алый повсюду, который видимо должен был навевать мысли о роскоши, но навевал лишь скуку. Даже кованные изящные клетки с полуобнаженными девицами внутри не спасали ситуацию. Хотя…

Стас встал с красного кожаного диванчика и подошел к краю широкого балкона, где размещалась их ВИП-ложа.

– Круто отжигают, а? – Морыгин облокотился руками о перила, не отрывая взгляд от центра зала.

Там тоже стояла кованная клетка, только гораздо больше. И внутри, вместо примитивного танца в стиле гоу-гоу, творилось настоящее шоу.

Их было двое: почти одного роста и телосложения, с длинными волосами, как по классике жанра противоположных оттенков, обнаженными телами – если не брать в расчет те жалкие клочки полупрозрачной ткани на них, – и завораживающей пластичностью. Первая, светловолосая, демонстрировала чудеса растяжки, то и дело, повисая в невообразимых позах в большом металлическом круге, подвешенном в воздухе, – такие Серебров видел, разве что в цирке. Вторая, темненькая, извивалась рядом на шесте. Она, то замирала в воздухе под потолком, то в следующую секунду обрушивалась вниз, останавливаясь в нескольких сантиметрах от пола.

Стас невольно задерживал дыхание, глядя на это притягательное действо. А когда темненькая как бы невзначай подошла к своей партнерше и подарила той дразнящий поцелуй он и вовсе забыл, как дышать.

Возбуждение, словно ток, прошило насквозь, а во рту резко пересохло. Серебров тоже хотел этот поцелуй. И её он хотел: незнакомку с волосами цвета шоколада и сверкающей в свете софита кожей. Стас, позабыв о высоте, качнулся вперед. Отрезвил его насмешливый голос Морыгина:

– Блин, чувак, видел бы ты свою рожу! – расхохотался тот, удерживая телефон перед собой. – Прямо озабоченный хорек в брачный период! У тебя, когда в последний раз баба была?

– Ты что, меня снимаешь, урод? – Серебров в попытке перехватить гаджет, резко выбросил руку вперед, но Денис оказался проворнее и вмиг отпрыгнул на два шага:

– Прямо сейчас в инсту залью, – парень с улыбкой уставился в экран мобильника. – Во ржака будет! Миланка, кстати, у меня в подписчиках. По-любому заценит!

– Ага, а потом меня её папаша заценит. Ну и мой заодно, – кисло отозвался Стас, вновь разглядывая темноволосую. Что-то в ней было ведомое, будто он встречал её раньше.

– Да ладно! Харе себя хоронить, Серебро! – хлопнул его по плечу Морыгин. – Давай лучше поближе подойдем, – парень кивком указал на двух танцовщиц в клетке. – Вблизи картинка сочнее.

Стас точно её знал. Эти губы десятки раз целовали его во сне, а глаза, что загадочно поблескивали в прорезях кружевной маски, он видел буквально сегодняшним вечером. Перед тем, как Сватова поцеловала другого. И лилия на левой лодыжке, которую Серебров приметил в первый день их знакомства, только подтверждала его догадку.

– Даже не мечтай, Серебро. Эта цаца не продается, – отозвался Морыгин. Он, как и прежде, продолжал снимать видео.

– А ты откуда знаешь? – заторможено спросил тот. В голове никак не укладывалось, что та серая университетская мышь, которая опустила его на глазах у всего филфака, и сексуальная незнакомка на шесте – одно лицо. Полная сирота, родилась и выросла в каком-то захолустье, поступила по льготам, но учится хорошо – если верить данным раздобытым через связи в ректорате. Искусная танцовщица, которая умеет постоять за себя – если полагаться на собственный опыт.

– Да пацаны как-то хотели её снять, но обломились. У них здесь свобода выбора, – хмыкнул Морыгин. – Хочешь продавать себя – пожалуйста. Только делиться не забывай. Не хочешь – остальные шлюхи найдутся. Эту, кстати, купить можно, – парень указал на светловолосую девушку, что изгибалась в стальном кольце. – Правда, не дешовая зараза.

– Смотрю, пацаны не поскупились на инфу, – с намеком протянул Стас, усваивая сказанное.

«Значит, не продается».

Лицо парня тут же рассекла кривая усмешка. А в руках, как по волшебству, появился смартфон с включенной камерой. Стас Серебров не понаслышке знал, что всё в этой жизни можно купить. Ведь его самого не так давно продали.

«Тот, кто владеет информацией – владеет всем», – часто талдычил Стасу отец. И впервые парень был вынужден с ним согласиться. У Сереброва складывалось полное впечатление того, что Сватова теперь в его абсолютной власти. Словно послушная марионетка, куда поведешь – туда и пойдет.

Никакой воли. Никаких желаний. Безусловное подчинение.

И унижение.

Еще вчера, осознав, кто скрывается за кружевной маской развязной танцовщицы, Стас желал всего этого для Кати. Но минуты шли, а он всё смотрел на полуобнаженную девушку у шеста и понимал, что ему хочется совершенно иного.

Сереброву не нужны были страдания и позор Сватовой. О нет. Всё оказалось намного сложнее: Стасу была нужна она. Такая, как есть. Без остатка.

Катя ему нравилась. Сильно нравилась. И только поэтому Стас в кое-то веки решился на поступок. Пусть тот и не походил на романтический подвиг.

План был до гениального прост: шокировать девушку внезапным появлением; немного поиздеваться – надо же как-то её урезонить?! – премьерным показом видео; и забрать с собой на гулянку к Морыгину. Однако с Катей всё гениальное превращалось в глупость.

Стоило Стасу её увидеть, как он понял – не пойдет. Ни за что не пойдет с ним добровольно.

Серебров не терпел, когда его планы рушились. И часто на кураже совершал необдуманные поступки. Например, доводил до слез понравившуюся девушку:

– Ты что, ревела? – выпалил он, заметив её покрасневшие глаза и немного распухший нос.

– Просто у меня аллергия на мудаков, – ответила Катя, нервно одергивая одежду.

Парень еще раз оглядел Сватову, отмечая знакомые рваные джинсы, свободную рубашку и небрежный пучок на голове, – наверняка ведь назло ему так вырядилась, – и вновь сосредоточился на лице собеседницы:

– Точно ревела, – подытожил он, делая шаг навстречу. Внутри что-то дрогнуло. Ему вдруг захотелось прикоснуться к воспаленной коже и убедить её, что его угрозы блеф. Что ей нечего бояться.

Жаль Серебров не знал, что Катя его не боялась. Она его ненавидела:

– Ага, лила слёзы по твоей чёрной душонке, – девушка развернулась и поспешила прочь по коридору: – Надеюсь, ты будешь гореть в аду, Серебров.

– Считаешь меня придурком? – крикнул он ей вдогонку и поспешил следом.

– О, как я смею?! – притворно ужаснулась Катя, сворачивая к лифтам. – Моё мнение о тебе гораздо хуже, зайчонок.

– Постараюсь оправдать твои ожидания, киса, – Стас нагнал её и нажал на кнопку вызова.

Сватова со странным выражением на лице проследила за его жестом и зашагала дальше к лестнице:

– Ехать с тобой в тесном, замкнутом пространстве? Спасибо, но я пока не спятила.

Стас, от нечего делать, поплелся следом. Его губы то и дело трогала нечаянная улыбка.

***

– Добро пожаловать в мой персональный ад, – торжественно провозгласил мажоришка, стоило нам ступить на до неприличия ухоженную лужайку, на заднем дворе роскошного дома.

– Надеюсь, у них где-нибудь припасен котелок с кипящим маслом для тебя, – искренне пожелала я, оценивая обстановку.

Надо признать роскошным оказался не только особняк: широкие ровные клумбы с различными видами цветов, будто изысканная рама для гениальной картины, оформляли безупречный зеленый газон, который сейчас уничтожали десятки ног. А мраморный фонтан со статуей полуобнаженной девы с кувшином в руках, как бы намекал, что даже ущерб от сотен ног вряд ли огорчит владельца этой роскоши.

Играла живая музыка, а помеж гостей сновали официанты с выпивкой и закусками. Но мой взгляд то и дело привлекала утонченная фотозона с именем царька и некой Миланы.

– Только не говори, что Stanislav это ты, – я указала на деревянную ширму, украшенную, как и все здесь, пионами, с кричащей надписью: «Stanislav £ Milana». И припомнив, что уже встречала нечто подобное, ошеломленная повернулась к царьку: – Погоди, ты что, привез меня на собственную свадьбу?

Я по новой взглянула на разряженных от кутюр незнакомцев, которые чинно передвигались от столика к столику. Фуршет – вспомнила нужное определение, изучая пиршественные столы в тени огромных квадратных зонтов, что чем-то походили на пляжные. Здесь совершенно точно что-то отмечали. И это загадочное "что-то" очень напрягало.

– Беспокоишься, что одета не по дресс-коду? – мажоришка перехватил два бокала с шампанским у официанта и протянул один мне. – Или, что пришла без подарка?

– Ещё чего, – я осторожно пригубила напиток и, опомнившись, пригрозила парню: – Только не вздумай напиваться, Серебров! Тебе ещё меня домой везти!

– Слушаюсь и повинуюсь, – продолжал изображать покладистость царек, нервируя больше обычного. Я чувствовала себя добычей, у которой под боком притаился подлый хищник.

Стоило мне выйти из комнаты, как мажоришка из циничного мерзавца, который буквально пять минут назад клялся меня уничтожить, неожиданно превратился в этакого своего парня. Нет, он, как и раньше, оставался заносчивым идиотом, но всё чаще шутил, улыбался, и даже – ну, это полная жуть! – делал комплименты. Единственный раз, когда царек стал прежним, случился в машине: ему позвонил отец. Поначалу Стас отвечал сдержанно, но под конец разговора уже разорялся матом, а потом резко развернул машину и привез нас сюда.

– И где же Милана? – я вновь указала на кричащую надпись, из всех сил не замечая недоуменные взгляды со стороны окружающих.

– По идее, должна быть где-то тут, – беззаботно пожал плечами царек, холодно взирая на толпу зевак. – И это не свадьба, а помолвка.

– А… – спросить, зачем я здесь не успела. К нам неожиданно подошла пухлощекая немолодая дама в бежевом коктейльном платье.

– Стас! Ну, куда вы пропали?! Нехорошо заставлять своих гостей ждать, – женщина кокетливо пригрозила мажоришке пальцем и с улыбкой повернулась ко мне: – А это милейшее создание, я так понимаю, Милана?

– Вы ошиблись, тетя Лиана, – не дав мне и рта раскрыть, отчеканил Серебров и, приобняв меня за плечи, внезапно выдал: – Это Катя. Моя девушка.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍Мы обе в шоке уставились на царька. Однако с этой эмоцией мы несколько поторопились:

– Кстати, она беременна. – Вот теперь впадать в состояние глубокого шока было в самый раз.

Мажоришка тем временем успел избавиться от шампанского и пристроил свою вторую лапищу на мой абсолютно небеременный живот, растягивая губы в слащавом оскале:

– Мы просто на седьмом небе! Надеюсь, будет мальчик, – еще и в лоб меня поцеловал.

Хэппи-энд. Аплодисменты. Занавес!

Из всего этого идиотского представления, мне наверняка было ясно одно: Серебров – козел. Засранец, который в чем-то накосячил, а прикрывать его буду я.

«Значит, в девочку для битья решил меня превратить?» – я оступилась и «случайно» наступила новоявленному папаше на ногу. Судя по рассерженному шипенью и ужесточившейся хватке на моей талии – мажоришка пребывал в восторге.

– Поздравляю? – наконец нашлась с ответом бедная женщина. Она то и дело косилась по сторонам, явно желая сбежать.

– Спасибо, – сквозь зубы процедил Стас. Это я еще раз оступилась.

– Прости, котик! – покаянно протянула и поспешила пожаловаться тетушке Лиане: – Ах, эта беременность делает меня ужасно неуклюжей. Особенно под хмельком, – я демонстративно пригубила игристое и лучезарно улыбнулась собеседнице.

– О…да… – сконфуженно замямлила та и, сославшись на какой-то пустячный повод, поспешно ретировалась.

Мы с Серебровым вновь остались наедине посреди пиршества.

– Значит, мальчика хочешь? – я раздраженно сбросила руки царька с себя и отошла на два шага. – Ничего не собираешься мне объяснить?

– А ты что-то имеешь против мальчиков? – безмятежно усмехнулся тот.

– Не прикидывайся дурачком, Стас. Что это сейчас было?

– Не твоего ума дело, Сватова, – вдруг резко ответил мажоришка. – Молчи, говорю только я, – скомандовал он и неприязненно посмотрел мне за спину.

– Стас… – к нам подошел статный, высокий мужчина. Не нужно было знать его имени, чтобы понять, кто находится передо мной. Схожесть отца и сына поражала. Разве что у старшего уже виднелась проседь в светлых волосах, а вокруг рта залегли глубокие морщины.

– …и Катя, – заполнил неловкую паузу парень, пока меня тщательно досматривали. И судя по поджатым губам, увиденное не очень пришлось по вкусу.

– Извини за задержку, пап, – подтвердил мою догадку царек. – Мы с моей девушкой слегка потеряли счет времени.

Ясно. У нас тут второй акт Серебровского водевиля намечается.

– Судя по всему, вы потеряли остатки мозгов. Ты что здесь устроил, щенок? – голос мужчины стужей пробирался под кожу и заставлял ежиться. Но я терпела и продолжала строить из себя немую.

– Я…

– В мой кабинет! Живо! – оборвал Стаса на полуслове отец и, развернувшись, спешно зашагал к дому.

– Теперь понятно почему ты такой, – озвучила мысли вслух, глядя на удаляющегося мужчину.

Вместо ответа парень отобрал мой бокал и всучил ближайшему официанту.

– Пойдем, – мажоришка потянул меня за руку, но с места я не сдвинулась.

Дудки! На такое я не подписывалась. Пусть сам свои семейные дела решает. Может сию минуту звонить ректору и пускать мою жизнь под откос!

Всё это я и озвучила парню.

– Побудешь в моей комнате, – раздраженно закатил глаза царек, заставляя следовать за ним. – Под откос! Придумала же! Для справки: я блефовал, Сватова. Нет у меня никаких связей в ректорате. Не грузись.

– Ну ты и придурок!

– Я же говорил, что постараюсь оправдать твои ожидания, солнце.

– Ты совсем идиот?! – в который раз вопрошал отец, пока Стас флегматично разглядывал тонкую царапину на идеальной поверхности письменного стола.

Сереброву не впервой было участвовать в этих заунывных нравоучительных беседах. У него за спиной имелся солидный опыт длинною в жизнь. С самого детства любой косяк с его стороны неизбежно грозил посещением отцовского кабинета и вот таким «конструктивным» диалогом.

Содержание этих бесед особо не менялось: Сереброва просто убеждали в разных словесных формах, что он – ничтожество и позор их славной фамилии. Изменилась только реакция Стаса. В детстве он лил слезы, втайне мечтая, чтобы отцовский кабинет с его бесценным антиквариатом исчез или хотя бы сгорел. В юности парень пробовал давать отпор отцу: в один из таких разговоров тот, взбесившись, запустил в него секретером для бумаг – так и появилась царапина на бесценном столе из красного дерева. Сейчас же Стас понял, что больше всего отца злит безучастность.

– Ты же понимаешь, что ведешь себя, будто десятилетний сосунок?! Подумай о семье! Это ничем хорошим для нас не закончиться, Стас!

Стас лишь криво усмехнулся: никакой семьи давно не было. Мать с сестрой уже десять лет как переехали в США, оставив его с отцом. Хотя он просил… умолял того отдать его матери. Но когда это Вячеслава Сереброва интересовало мнение десятилетнего сосунка?

– Твое счастье, что Мила попала в больницу, – отец неторопливо достал из серебряного портсигара сигарету.

– Что с ней? – поддавшись эмоциям, выпалил Стас. В душе, в самой дальней её части, против воли закопошилось волнение, которое тут же сникло на фоне гнева. Серебров ненавидел себя за эти непрошенные эмоции, а еще больше ненавидел эту лживую дрянь. – Впрочем, мне пофиг, можешь не отвечать.

– А на эту Катю тебе значит не пофиг? – мужчина прикурил, выпуская струйку дыма. По комнате вмиг разнесся знакомый запах ментола и табака. Стаса от него мутило, как и от любого другого курева. Спасибо папаше за счастливое детство.

– Не пофиг, – ровно ответил парень и бесстрастно взглянул на отца.

– Сосунок, как всегда думаешь только о себе, – прищелкнул языком тот. – Ты хоть понимаешь, что привел девчонку на съедение пираньям? Они сожрут твою Катю и не подавятся.

– Ты сам вынудил меня сюда явиться! – вдруг вскипел Стас. – Я не собирался…

– Трахать Милу ты тоже не собирался?! Давай еще вспомни свою байку, как она тебя опоила и совратила. Давно что-то не слышал! – мужчина резко встал и подошел к окну. – Надо уметь отвечать за свои поступки, сын.

– И смиренно принимать волю старших, – язвительно отозвался Серебров, прожигая спину того взглядом. – Желательно на коленях и с кляпом во рту.

– Поваливай, – раздраженно махнул рукой отец, так и не обернувшись. – И девчонкой своей не свети. Лукьянов даже косточек от нее не оставит, если почует в ней угрозу.

Парень только этого и дожидался. Он в мгновение ока очутился возле двери и со скрежетом повернул ручку: «Чертов антиквариат!»

– Стас! – неожиданно окликнул его отец, однако Серебров и не подумал останавливаться. – У Милы угроза выкидыша, – донеслось вслед, а в следующую секунду за его спиной со страшным хлопком закрылась дверь.

***

Я всегда любила свой дом. Въевшийся в стены запах корицы – бабушка, часто добавляла ту в выпечку; солнечные лучи в кружевных занавесках; множество памятных безделушек и семейных фото на полках. Дом прочно ассоциировался у меня с горящим очагом, который неизменно согреет и накормит.

Серебровский же особняк напрочь снес мои устои. Холодный и безлюдный – он напоминал дорогостоящую гостиницу, сошедшую со топовой странички инстаграма. Мебель, будто прямиком из прошлого века. Глянцевая узорчатая плитка на полах, прикрытая персидскими коврами. И нейтрально-бежевый на стенах. Ни единой фотографии или хоть какого-то напоминания о жителях этого дома, только унылые лесные пейзажи повсюду.

Я поднялась на второй этаж и с опаской покосилась на нужную дверь. Кто знает, вдруг мажоришка опять решил поиздеваться и вместо его комнаты я попаду в пыточную?

«Я блефовал, Сватова. Нет у меня никаких связей в ректорате», – если это и было правдой, то ситуацию особо не меняло. Стас Серебров, как и прежде, оставался моим врагом. И не так уж значима природа его поступка.

Шутка или месть? Какая разница? Оружие оставляет на теле одинаково болезненные раны и не важно, нанесены те во благо или из злости. Важен лишь человек, который сумел поднять руку. Посмел ударить.

Передернув плечами, я на секунду задержала дыхание и вошла внутрь. Миг – и я очутилась в совершенно ином доме.

Комната была солнечной и уютной. Огромное окно в пол с видом на сосновую рощу. Широкая кровать, небрежно застеленная темно-зеленым покрывалом. Рабочий стол из светлого дерева с открытым ноутбуком. И, конечно же, грамоты, медали и кубки на полках. А еще книги и картины.

Последние находки изумляли.

Я медленно пошла вдоль стены, разглядывая рисунки и удивляясь их странным сюжетам. Глаза, карие с темно-зелеными крапинками, в обрамлении черных ресниц. Губы, женские и мужские, слившиеся в поцелуе. Руки. Улыбки. Пальцы на клавишах. И еще раз глаза, только на сей раз светло-зеленые, знакомые. Складывалось впечатление, что передо мной головоломка и для разгадки недостает лишь несколько пазлов.

Неужели это всё создал Серебров?

Не верю.

Я обернулась и застыла, глядя на полотно, что висело в изголовье кровати. Оно разительно отличалось от остальных не только размером и наличием рамы, но и техникой исполнения. На картине были изображены двое. Парень и девушка, взявшись за руки, кружились под проливным дождем. Их силуэты растворялись под серым карандашным ливнем, но я отчетливо узнавала в парне, запрокинувшем голову к небу, Стаса.

– Терпеть не могу дождь, – прозвучало внезапно от двери и я, вскрикнув, подпрыгнула на месте.

– Тебе надо нервы подлечить, Сватова, – привалившись плечом к дверному косяку, прокомментировал мажоришка. – Пустырник, говорят, помогает.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍– Мне поможет только твое отсутствие в моей жизни. Вот что с тобой не так, Серебров? Что за нездоровая тяга к эффектным появлениям?

– Всё со мной не так, – невесело усмехнулся парень. – Ладно, пойдем, отвезу тебя в общагу.

***

– Отдай ключи, – потребовала я, стоило нам остановиться на парковке общежития.

Мажоришка с секунду недоуменно таращился на меня, а потом расплылся в ехидной улыбке:

– А я думал еще как-нибудь в гости заглянуть. Ты ведь даже чаю мне не предложила. Не слишком гостеприимно получается.