Текст книги "Шёпот ветра (СИ)"
Автор книги: Ольга Заушицына
сообщить о нарушении
Текущая страница: 14 (всего у книги 20 страниц)
Глава 14
– Что-то твое Чудо-юдо больно активное, – Маринка привстала на носочки и сделала очередную попытку заглянуть в Лизкин телефон. – Он тебе там что, стихи шлет?
– Это личное, – Кузнецова выгнулась под странным углом, не переставая набирать сообщение: – И прекрати его так называть! У него, между прочим, имя есть!
– Это ты про Телепузика? Или Карапузика? – насмешливо переспросила Маринка, а я поспешно сделала вид, что меня очень волнует расписание сессии первого курса, которое висело на стенде рядом с нашей кафедрой.
– Поверить не могу, что ты ей об этом рассказала! – обличительно ткнула в мою сторону пальцем Лизка.
– Говорит та, что обозвала своего парня Чудом-юдом, – тут же съехидничала Маринка.
– Это всего лишь милые детские прозвища, Лиз, – состроила я невинный вид, хотя в глубине души подозревала, что Димка, скорее всего, по этой же причине так ни разу и не заглянул к нам в общежитие на чай. Притом, что они с Лизой ходили на свидания практически каждый день.
Подумать только: каждый день!
По правде говоря, глядя на всю эту букетно-конфетную историю, что сейчас происходила между Димой и Лизой меня не раз одолевала зависть. Только не поймите неправильно. Я очень рада за них. Честно. Но в то же время Лизины счастливые улыбки и то, с каким энтузиазмом она собиралась на свидания, невольно наталкивали на мысли, что я что-то упускаю. Мне не хватало всего этого с Пашей. Да что там, мне просто не хватало Паши!
Мы не виделись вот уже десять дней. И это сводило с ума.
Поддавшись порыву, я достала телефон и быстро набрала сообщение:
«Хочу тебя увидеть. Очень».
Подумав, я добавила еще парочку эмодзи-поцелуйчиков и поспешила спрятать мобильник в карман, заметив направленный на меня сочувственный взгляд Булкиной.
– Что, проблему с перелетом так и не решили? – участливо спросила она.
Вместо ответа я лишь отрицательно качнула головой, и до боли закусила щеку изнутри, чувствуя себя маленькой обиженной девочкой, которой взамен обещанного праздника досталась лишь поздравительная открытка.
Сегодняшний день должен был стать нашим с Пашей, но по техническим причинам его вылет отложили на целых восемь часов. Конечно, у нас есть еще завтра, до того, как ему снова придется уехать. Однако я никак не могла перестать сожалеть по утраченному времени.
– Ну, зачем?! – громкий возглас Кузнецовой заставил меня вздрогнуть. И не одну меня: все наши одногруппники, которые, как и мы, слонялись без дела в ожидании результатов письменного экзамена, удивленно вытаращились на свою старосту. – Простите! Это я не вам! – смущенно улыбнулась им Лизка, а Булкина поспешила приступить к допросу:
– Что? Что там? Он признался на счет сюрприза? Пожалуйста, скажи, что я угадала!
– Ты угадала, – горестно вздохнула Лизка. – Похоже, он и вправду везет меня в какой-то загородный клуб на берегу реки. Блин, девочки, что мне делать?
– Как что? Наслаждаться! – Булкина выразительно поиграла бровями. – Я уже это вижу: романтик, камин, шампанское…
– Кто зажигает камин в тридцатиградусную жару? – фыркнула я, а потом вдруг вспомнила одного, вечно мерзнущего музыканта и опять ударилась в меланхолию.
– Добро пожаловать на землю, Сватова! Для справки: зажигают обычно вечером, когда уже не так жарко. И люди, которые это делают, рано или поздно остаются перед этим самым камином голыми, – со знанием дела ответила Маринка и гордо добавила: – Проверенно на личном опыте!
– Знаешь, не обязательно орать о своем личном опыте на весь филфак, – шикнула на нее Кузнецова, натянуто улыбаясь некоторым любопытным однокурсникам, что с интересом косились на нас. – Но вам не кажется, что это слишком быстро? Я…Мы…Короче, я еще не готова быть голой, – шепотом закончила подруга.
– Если ты не хочешь ехать так ему и скажи. Думаю, он поймет. К тому же, – мой взгляд мимо воли устремился к серебряному подвесу на тонкой цепочке с искусственным топазом, который мы с Мариной сегодня подарили Лизе в честь её двадцатилетия, – это всё-таки твой День рожденья и тебе решать, как его провести.
– Ну, или он окажется полным козлом и психанет, – предложила альтернативный вариант Маринка.
– Дима не козел! – воскликнули мы с Лизой практически одновременно, вновь притягивая к себе взгляды студентов.
– Тогда я поддерживаю Катю: скажи ему, что это для тебя слишком. В этом нет ничего такого, – пожала плечами Булкина. – Вот у меня с Мариком…
Пока подруга делилась ценным жизненным опытом, я вновь достала свой мобильник и ойкнула, увидев несколько пропущенных от Паши. Не сдержавшись, я шепотом выругалась, изъедая себя за то, что не отключила «беззвучный» после экзамена и только собралась перезвонить парню, как телефон в моей руке ожил.
– Привет! – обрадовано воскликнула я в трубку.
– Привет, Китти-Кэт! – с улыбкой в голосе поздоровался Паша, и я невольно улыбнулась в ответ. – Как экзамен?
– В целом неплохо, но пока не могу точно сказать. Нам еще не объявили результаты. Мы с девочками как раз ждем возле нашей кафедры, – подруги, заслышав это, принялись активно махать руками и указывать пальцами на мой мобильник. – Тебе от них привет! – Маринка сделала вид, что обмахивается веером, и я послушно добавила: – Пламенный!
– Спасибо, им тоже пламенный, – хмыкнул в ответ парень. – И до скольки вас там будут держать?
– Ну, вообще-то нас никто не держит. Мы сами. А почему ты… – начала, было я и осеклась, нетерпеливо выпалив: – Неужели ты разогнал тучи над морем и вас выпустили?
«Пожалуйста, скажи «да». Скажи-скажи-скажи!».
– Ну, разгонять тучи я пока не умею. А вот обгонять…
– Вы все-таки уговорили менеджера ехать машиной! И когда ты приедешь?
– Я уже.
– Что ты «уже»? – тупо переспросила я и зачем-то принялась оглядываться, будто Пашка в любой момент мог выпрыгнуть из-за угла.
– Стою возле твоего факультета и не могу зайти внутрь. Ты знала, что у вас слишком суровый охранник?
– Честное слово, Паш, я тебя прибью! – моя улыбка сделалась просто неприлично широкой.
– Кажется, ты перепутала «прибью» с «люблю», – насмешливо заметил он, но мне вдруг стало плевать на слова.
«Он здесь! Он приехал!» – если бы я умела летать, то, несомненно бы взлетела.
– Уже выхожу! – вместо ответа выдохнула я и с угрозой добавила: – Только не смей никуда исчезать! Понял?
– Ну, если это произойдет, то знай, что за этим стоит ваш охранник. Серьезно, я чувствую испепеляющий взгляд этого типа даже сквозь окно.
– Ох, ты совершенно неисправим, Краснов! Жди! – я сбросила вызов и посмотрела на ухмыляющихся подруг: – Девочки, он приехал! Приехал!
– Так почему ты еще здесь? Давай, мчи к своему супер-стару, – Маринка указала в сторону широкой лестницы.
– Лиз… – я повернулась с просьбой к подруге, но она поняла меня без слов:
– Не волнуйся. Экзамен я проставлю и зачетку заберу, – отмахнулась та и с улыбкой добавила: – Ну же, иди!
– Спасибо, девочки! – я торопливо их обняла и, накинув лямку от рюкзака на плечо, устремилась к лестнице.
Все четыре этажа я преодолела за считанные минуты и притормозила лишь у выхода, жадно уставившись в тонированное стекло тяжёлой двери, за которой находился Паша. Он стоял у подножья парадного крыльца: высокий, стройный, безумно красивый. И мой.
Будто ощутив, что я за ним подглядываю, парень вскинул голову и с лукавой усмешкой посмотрел прямо на меня. Сердце тотчас забилось в ритме хэви-металл, и я под этот сумасшедший аккомпанемент стремительно распахнула дверь и так же стремительно преодолела большую часть ступенек, остановившись на предпоследней. Знакомый холодный аромат тут же заполнил собой пространство, и у меня невольно перехватило дыхание. Мы стояли так близко, что даже затемненные стекла очков не мешали разглядеть мелкие морщинки вокруг Пашкиных глаз, которые появлялись всякий раз, когда он улыбался.
– Ты чувствуешь? – шепотом спросил Паша, наклоняясь ко мне еще ближе.
– Что? – в тон ему ответила я, ничего не ощущая кроме как бешеного стука собственного сердца.
– Он за нами наблюдает, – парень выразительно посмотрел мне за плечо, а барабанная дробь в моей груди вдруг резко оборвалась. Было совершенно очевидно, что противный музыкант опять вздумал поиздеваться надо мной. – Думаю, он…
– Блин, Краснов, прекрати уже нести чушь и поцелуй меня наконец! – перебила я его, едва ли не топнув ногой от негодования.
– Ха! Так и знал, что тебе от меня нужно только одно, – блеснул победной ухмылкой этот абсолютно неадекватный тип и уверенно привлек меня к себе за талию. – Знаешь, это слегка задевает мою тонкую творческую душу, – доверительно сообщил он мне в губы.
– Уж как-нибудь переживешь, – хмыкнула я в ответ, сокращая расстояние между нами.
– В этой белой блузке ты похожа на школьницу, – Паша легонько дернул меня за хвост, – или студентку.
– Возможно, это станет для тебя шоком: но я и есть студентка, – расправив юбку, я откинулась на спинку сиденья, с напускным интересом разглядывая салон машины. Консоль – отлично! Магнитола – замечательно! Ароматизатор в форме елочки – ничего интереснее в жизни не видела! Все что угодно, лишь бы не смотреть в сторону водителя, который, к слову, целуется так, что мои колени до сих пор не пришли в себя.
Хуже того – мне хотелось еще.
Это словно тебя держали на строгой диете на протяжении десяти дней, а потом вдруг усадили за стол заставленный деликатесами и провозгласили: «Налетай!». Готова поспорить, нашлось бы немало людей, которые с достоинством выдержали бы подобное испытание, но не я. Потому что… мой взгляд двинулся от сильных рук, покрытых татуировками, к широким плечам и остановился на красивом лице, мечась между глазами и губами парня.
– Ты так смотришь, будто хочешь меня…съесть. – Да, вот именно поэтому.
– Не льсти себе, Краснов. – Признать, что он прав? Ни за что. – Может, я просто голодная?
– Пять минут назад ты утверждала, что не голодна, и что поела в буфете, – хмыкнул в ответ музыкант, не сводя с меня ироничного взгляда.
Я мысленно отмотала время, пытаясь вспомнить, что было пять минут назад: губы Паши на моей шее, мои пальцы в его волосах, его руки под моей блузкой. Когда, черт возьми, мы успели обсудить еду?!
– Но мы можем заехать куда-нибудь перекусить по пути, – Паша протянул руку и заправил мне за ухо выбившуюся прядку волос.
– Кстати, куда мы едем?
– Домой, – беззаботно сообщил парень. А у меня внутри всё оборвалось…
Он же не о…
– В наш город, – подтвердил мои наихудшие опасения Паша, начав рассказывать, что-то о том, как здорово отправиться на родину. Но я его не слушала. Всё о чем я могла думать – Костя.
Что если он уже вернулся к родителям? Если мы его случайно встретим? Или не случайно. Зная Скворцова, я почти уверенна, что он будет искать встречи с Пашей. Уж он-то не упустит шанс утереть Краснову нос спустя сколько лет.
Нам нельзя ехать. Никак нельзя.
Паша должен узнать мою правду, а не переиначенную версию Скворцова. Но я пока не могу…
– Не могу, – повторила вслух, перебив парня на полуслове. – Я… – я закрыла глаза, не в силах посмотреть на него, чувствуя, что на сей раз у меня не хватит духу соврать. Достаточно одного вопроса, единственного Пашкиного «почему?», чтобы я открыла рот и обрушила на него свои тайны.
Однако парень понял мои эмоции иначе:
– Чёрт, прости, – Паша взял меня за руку, и я открыла глаза, настороженно глядя на него. – Твои родители и дом… Я идиот, раз не подумал о том, какого тебе будет туда вернуться. Прости, Китти-Кэт, – он прижался губами к моей ладони, и я почувствовала себя самым мерзким человеком на свете.
– Не надо. Ты не виноват, – чуть слышно произнесла я. Не знаю, что хуже: вызывать у Паши ложное чувство вины или обманывать его. Наверное, оба варианта ужасны. И ни один из них этот парень не заслуживает.
«А ты не заслуживаешь его», – эта мысль, будто яд, парализовала сознание. Я в панике посмотрела на музыканта, словно он мог в любой момент исчезнуть. Мог оставить меня одну. А я не хотела больше оставаться одна. Паша всегда был для меня лучшим другом. Тем, на кого можно положиться. Но теперь он стал для меня чем-то большим. Он стал моей отдушиной. С ним удивительно легко отсекалось всё плохое, что было в моей теперешней жизни. С ним, я могла позволить себе побыть прежней: беззаботной девчонкой, для которой танцы существуют ради развлечения, улыбки предназначены только родным людям, а поцелуи – одному-единственному человеку. Любимому.
– Тогда приступаем к плану «Б», – парень взял в руки мобильник, приложив тот к уху, и заговорщицки подмигнул мне.
Я заставила себя улыбнуться в ответ. Но спустя минуту уже искреннее смеялась. Вот еще одна причина, почему Паша так нужен мне.
Он заставлял меня смеяться.
«Я расскажу ему», – твердо решила для себя, но взглянув на Пашкину ухмылку, уже не так твердо добавила: «Завтра».
– Привет, Димыч! Ты еще не передумал сделать своей девушке сюрприз? А как насчет двойного сюрприза? Ну, зачем вот так сразу посылать своего любимого брата? А если я спою Happy Birthday to you? Что? Ты вообще видел почем у нас корпоративы?
***
– Поверить не могу, что она заставила меня снять очки, – недоверчиво протянул избалованный музыкант, пока я сыпала беззвучными проклятиями и пыталась разобраться с нашим доисторическим замком, который по закону подлости, конечно же, заклинило. – Слушай, а мне потом точно вернут права?
– Да что с ними сделается-то?! – я из всех сил потянула дверь на себя и провернула ключ до упора. – Извини, но вряд ли наша вахтерша относится к числу твоих преданных фанатов. Да она даже тебя не узнала!
– Смейся-смейся. Однажды уборщик, который зачищал после нас гримерки, толкнул на виртуальном аукционе мою куртку.
– Ты думаешь, Анна Витальевна знает, как пользоваться eBay? – наконец, раздался характерный щелчок и створка распахнулась. – Готово! – чуть нервно провозгласила я. – Разувайся и проходи.
– Никогда не недооценивай людей, Китти-Кэт, – музыкант щелкнул меня по носу и, сбросив обувь, зашел внутрь моего когда-то временного пристанища, что в итоге стало мне единственным домом.
Паша у меня в гостях – как я не старалась, эта обыденная мысль никак не укладывалась в сознании. И если на чистоту, мне не хотелось, чтобы он видел, как я теперь живу. Но повернуть время вспять и разрешить Краснову купить мне гору новых вещей для нашего двухдневного мини-отдыха я уже не могла. Как и запретить ему заходить вместе со мной в общагу.
Тяжело вздохнув, я поставила Пашкины белоснежные кроссовки на полочку, пристроив рядом свои потертые балетки, и шагнула в неизвестность.
Пока Паша молчаливо разглядывал наш скромный кухонный уголок, я напряженно следила за ним. Интересно, как сильно отличается то, что сейчас видит он, от того, что видится мне? Он популярный певец, к услугам которого все шикарные отели и гостиницы этого мира, и я – студентка, почти безвылазно проживающая в общежитии, что уже лет десять не знало ремонта. Как много еще таких вещей, на которые мы с ним смотрим иначе? Настолько огромна та пропасть, что ширилась между нами все эти три года?
– Хм…здесь мило, – повернувшись ко мне, спустя время отозвался музыкант.
– Можешь не притворяться, – усмехнулась я в ответ, наполняя водой электрочайник. – Будешь чай или кофе? Но предупреждаю, он у нас растворимый…
– Нет, спасибо. Я пока осмотрюсь, не отвлекайся на меня, – отмахнулся парень, уставившись на наш древний холодильник, дверца которого пестрела разнообразными магнитиками.
– Как знаешь, – я подхватила рюкзак и подошла к письменному столу, принявшись освобождать его от тетрадей с конспектами и методичек. Мне не хотелось тащить с собой громоздкую сумку, как и кипу вещей. Поэтому я надеялась ограничиться рюкзаком и положенным минимумом. В любом случае всегда можно одолжить что-нибудь у Краснова. Ему, кстати, даже собираться не пришлось: неразобранный чемодан так и лежал в багажнике его машины.
– Пожалуйста, скажи, что это она, – неожиданно раздалось за моей спиной, заставив резко обернуться.
– Это она, – осторожно подтвердила я, вновь чувствуя себя худшей девушкой в мире.
– Пожалуйста, скажи, что это она, – неожиданно раздалось за моей спиной, заставив резко обернуться.
– Это она, – осторожно подтвердила я, вновь чувствуя себя худшей девушкой в мире.
– Ну, привет, подруга, – Паша, сияя улыбкой, аккуратно снял со стены гитару и сел на краешек моей кровати.
По комнате тут же прокатился гулкий аккорд, а улыбка музыканта сделалась еще шире. Он прикрыл глаза и принялся поочередно перебирать струны, ловко регулируя колки и настраивая инструмент на слух. Когда ноты зазвучали выше, Паша удовлетворенно кивнул сам себе и заиграл.
Вовину мелодию.
Музыку, которую сочинил его погибший брат.
По телу побежали мурашки, а перед глазами вместо красивого молодого мужчины, появился нескладный, худощавый паренек.
Сколько всего было в этой песне? Именно её Паша впервые сыграл для меня. И её же наигрывал из года в год, сидя вот так на моей кровати. В моем настоящем доме. Где пахло мамиными духами и папиным кремом после бритья. Бабушкиными булочками с корицей и моим любимым рябиновым чаем. Где я могла валяться прямо на полу со своим лучшим другом и жаловаться ему на любую ерунду, которая тогда мне казалась катастрофой всемирного масштаба.
Теперь всё было иначе. И мелодия звучала совсем не так, как прежде. Она стала лучше, чувственнее. Она и сама, будто стала чувством, которое музыкант виртуозно выплетал своими пальцами, делая его осязаемым для остального мира. И для меня.
– Красиво. Думаю, ему бы понравилось, Паш, – призналась с улыбкой, когда музыка стихла.
– Или он бы сказал, что я налажал с барре, – усмехнувшись, ответил музыкант и бережно провел ладонью по обечайке. – Я рад, что ты оставила её себе.
– О! – к щекам прилил жар стыда, позволяя в полной мере ощутить себя пойманной на месте преступления воровкой. – Конечно же, ты должен её забрать. Прости, что не рассказала тебе о ней раньше, просто… – у меня не осталось ничего, что напоминало бы о доме, кроме этой дурацкой гитары, – …как-то забывала постоянно.
– Сколько лет прошло, Китти-Кэт, а ты так и не поняла, – парень покачал головой и смерил меня озорным взглядом. – Гитара – это только повод.
– Повод? – растерянно переспросила я, опять мысленно возвращаясь в тот день, когда Краснов притащил ко мне инструмент.
– И как я раньше не догадался, что ты не понимаешь намеков? Честное слово, Кэти, это еще хуже, чем та история с моими бесстыжими глазами, – Паша подошел ко мне вплотную и приобнял за талию, окружая своим теплом и ароматом. Я опустила ладони ему на грудь и заглянула в лицо:
– Но ты говорил, что твой отец хотел её выбросить …
– А, это? – поморщился парень. – Он собирался сделать это каждую чертову пятницу, но водка всегда сдерживала его высокие порывы, – на миг в его глазах блеснула сталь вперемешку с болью.
– Мне жаль. – Сколько я помню, Паша редко когда ладил с отцом. Их отношения напоминали вечное противостояние, где один все время давил и требовал, а второй – сопротивлялся и бунтовал.
– Но я не об этом, – отмахнулся Паша и нежно чмокнул меня в кончик носа. – Гитара, была лишь предлогом, чтобы я мог почаще зависать у тебя. Чтобы быть с тобой.
– Чтобы быть со мной? – оторопело переспросила я.
«Он что, уже тогда…»
– Ну и еще мне нравилось, как ты смотрела на меня, когда я играл. Словно я – бог, – со смешком добавил он.
Заслышав последнее, я едва не закатила глаза. Кто бы сомневался, что Краснов опять задействует свои нарциссические шуточки.
– Кажется, ты путаешь восхищение с жалостью, Паш, – сочувственно ответила я, включаясь в игру. – Это был жалостливый взгляд.
– Ну, если только ты жалела из-за того, что отправила такого классного парня в френдзону. Серьезно, Сватова, ты что, раньше никогда не думала обо мне в этом плане? – Паша наклонился и игриво прикусил мою нижнюю губу. – Никогда-никогда?
– Не хочу тебя разочаровывать, Краснов…но в этом плане ты для меня не существовал со времен нашего неудавшегося слюнявого эксперимента, – я небрежно стряхнула с крепкого плеча невидимую пылинку и с вызовом посмотрела ему в лицо.
– Не существовал? – серые глаза парня прищурились, а рот растянулся в лукавой усмешке. – Занятно, – он двумя пальцами приподнял мой подбородок и, наклонившись, медленно обвел кончиком языка мои губы.
Пульс, что до этого и так частил, и вовсе взбесился. А Краснов, не ведая, какой колоссальный ущерб причиняет моему неокрепшему от буйства гормонов организму, продолжил свою сладкую пытку:
– Но ведь с тех пор многое изменилось. Да, Кэти? – низким голосом спросил он, целуя чувствительную впадинку за ухом. Висок, щеку, уголок рта…
– Не понимаю о чем ты, – невинно ответила я, игнорируя сладкий трепет внутри, который распаляли его прикосновения. В отместку я прижалась к парню всем телом и запустила ладони под футболку, беззастенчиво исследуя мужскую спину.
«Так то!»
Пашка на такое только выразительно хмыкнул и проделал в ответ то же самое.
– Негодяй, – возмутилась я и, не желая проигрывать в этой странной игре, позволила своим прикосновениям стать чуточку смелее.
– Вредина, – тихий смех пощекотал шею, невесомо опалил линию челюсти и оборвался у моих губ. На какой-то миг мы замерли, шумно дыша и выдавая тем самым свои истинные чувства, а потом…сорвались.
Руки, губы, его рваный выдох, мой отчаянный вздох – и наши языки сплетаются.
И мы проигрываем. Оба.
Или только я?
– Ты чего? – разочарованно выдохнула, когда Паша вдруг отстранился. Грудь резко вздымалась, а губы жгло. Но я хотела большего. Хотела его всего.
– Немного терпения, Китти-Кэт, – парень озорно подмигнул и подошел к письменному столу. С секунду он рассматривал мои методички и конспекты, а потом вдруг одним стремительным движением сбросил те на пол.
Будто в замедленной съемке я наблюдала, как падают, раскрываясь с тихим шелестом, учебники и тетради, и как отскакивают, ударяясь об линолеум, ручки. Должна признать, это выглядело феерично. И почему-то дико волновало.
– Ты сумасшедший, – покачав головой, констатировала я.
– Всегда мечтал это сделать, – усмехнулся в ответ Паша. – А теперь иди ко мне, Китти-Кэт, – уже серьезно добавил он и поманил к себе пальцем.
Эта простая просьба всколыхнула во мне настоящую бурю. Тело заныло при мысли о том, что будет дальше, а в горле пересохло. Сглотнув, я неуверенно шагнула к парню и тут же оказалась в капкане его рук. Сжав талию, Паша приподнял меня и осторожно усадил на крышку стола, жадно рассматривая сверху вниз потемневшим взглядом:
– Какая же ты красивая, – он коснулся моих волос, принявшись медленно распускать прическу. Тяжелые пряди падали на спину, заставляя трепетать от возбуждения, а я всё смотрела ему в глаза, не в силах оторваться. Они напоминали бездонные омуты, в которых отчаянно хотелось утонуть. Или я уже тонула? – Безумно красивая, – прошептал Паша и нежно прикусил мне мочку уха. – Моя Кэти…моя… моя… – его широкие ладони накрыли мои обнаженные коленки и медленно двинулись вверх, сдвигая край юбки. И я окончательно потеряла голову…
Наверное, поэтому, я не сразу заметила, что в комнате появился кто-то еще. Зато Пашка среагировал со сноровкой бывалого человека: он в одно мгновение оторвался от меня и, как опытный телохранитель, заслонил собой. С минуту я шокировано разглядывала голую спину Краснова. Задаваясь мега-супер-важным вопросом: куда успела подеваться его футболка? А потом вдруг узрела красные отметины от моих ногтей на его коже, все вспомнила и устыдилась.
– Извините-извините-извините, – пропищала Лизка от двери, саму соседку мне не было видно: Пашка отлично защищал мою честь. Спохватившись, я как могла, поправила белье и принялась застегивать непослушными пальцами блузку. И замерла, когда в помещении раздался еще один голос:
– Лиз, ты чё… – Маринка замолчала на полуслове, по всей видимости, заметив своего кумира, и тут же заговорила откровенно-громким шепотом: – О. Боже. Мой. Лиз, скажи, он настоящий или у нас просто массовая галлюцинация?
– Иногда я сам задаюсь этим вопросом, – ответил вместо Кузнецовой Краснов. – Привет, я Паша.
– Привет, а я Ли…
– Божечки, он ещё и разговаривает! – с придыханием протянула Булкина, на что я, забывшись, пренебрежительно фыркнула.
– И даже пою временами, – продолжал обольщать мою подругу Краснов, который, к слову, и не думал одеваться.
– А можешь спеть эту, – Булкина пощелкала пальцами. Видать, позабыла от радости всё названия песен её любимой группы.
– Эээ… – наконец, растерялся музыкант, но ему очень повезло с девушкой:
– Он не будет для вас петь! – я спрыгнула со стола и, одернув юбку, вышла из-за спины парня: – Паш, познакомься: это моя соседка Лиза, – указала в сторону раскрасневшейся Кузнецовой. – А это, как ты уже понял, твоя преданная фанатка Марина, которая почему-то тоже относится к моим друзьям, – кивнула на сияющую Булкину.
– Очень приятно, – хором ответили подруги, во все глаза пялясь на полуобнаженного Краснова.
– Девочки, – я наклонилась и подняла с пола Пашкину футболку, – не могли бы вы оставить нас на секундочку?
– Конечно-конечно! – заторопилась уйти Лизка.
– Ты же не прогонишь его? – с прищуром спросила Маринка, но, заметив мой холодный взгляд, тут же скрылась.
– Ты совсем ничего не смущаешься? – я повернулась к Паше и протянула ему футболку.
– Не-а, – пожал плечами музыкант, натягивая одежду. – После того, как я снялся голым, для одного журнала, меня мало что может смутить, – усмехнулся он, а у меня перед глазами мгновенно вспыхнули картинки из той фотосесии. К щекам прилил жар, и я принялась поспешно подбирать тетради с пола и складывать те на стол.
Надо ли говорить, что от этого мои щеки запылали пуще прежнего?
– Хотя, у твоих подруг это почти получилось, – Паша опустился на корточки, помогая мне. – Почему они не постучали?
– Потому что они здесь живут. И ещё я никогда не приводила сюда парня, – на ум отчего-то пришел Серебров. Хотя Стаса в комнату как раз никто не приводил, он сам явился – не запылился. Сталкер чтоб его.
«Поехали со мной в Штаты», – отчетливо зазвучал в мыслях его голос. И я встряхнула волосами, прогоняя ненужные воспоминания.
– Так я единственный? – выпрямившись, просиял улыбкой Паша.
– У тебя сейчас такое лицо, будто ты выиграл «Грэмми».
– Значит «да», – довольно кивнул сам себе избалованный музыкант и, не особо церемонясь, сграбастал меня в свои медвежьи объятия. – Ты лучше «Грэмми»! – провозгласил Пашка, покрывая мое лицо беспорядочными поцелуями: висок, нос, щеки, лоб, губы и даже подбородок, – он был абсолютно беспощаден и совершенно точно безумен.
– Отпусти меня, дурачок! – задыхаясь от смеха, молила я, пытаясь увернуться.
– И лучше «Золотого граммофона».
– Вот уж, спасибо!
Настойчивый стук в дверь напомнил о том, что мы здесь не одни.
– Наверное, мне лучше подождать тебя на улице, – по-прежнему сжимая меня в объятьях, со страдальческим вздохом произнес Пашка. – Только поторапливайся, Сватова.
– Сказал человек, который только и делает, что задерживает меня.
– И ты совершенно не против этого, – он притянул меня к себе, подарив на прощание еще один головокружительный поцелуй.
Стоило музыканту выйти за дверь, как в комнату влетели девчонки и с немым вопросом уставились на меня.
– Что? – нервно дернув плечом, спросила я и отвела взгляд. Стыд, от того что нас с Пашей застукали, так никуда и не делся.
– Как что? – всплеснула руками Маринка, повалившись на мою кровать. – Рассказывай подробности!
– Мне надо собираться, – я схватила рюкзак и подошла к шкафу, создавая вид крайней занятости. – И я не буду ничего рассказывать.
– Ла-адно, – подозрительно быстро сдалась Булкина, но сразу же метнула вопросом в сторону Кузнецовой: – Лиз, а что ты увидела, когда зашла?
– Да, мы действительно опаздываем, – Лиза тоже поспешила зарыться в шкафу, начав копошиться на своих полках. – Кать, ты не видела мой купальник?
– Какие вы скучные, – разочарованно протянула Маринка, пока мы с Кузнецовой набивали сумки одеждой. – Ка-ать, а можно, я добавлю его в свой список звёзд, с которыми мне хотелось бы переспать?
– С каких пор у тебя есть такой список?
– Он только что появился. Я же не смогу теперь уснуть. Так и буду видеть ЕГО… – мечтательно вздохнула она.
– Марина, имей совесть. Он мой парень, в конце концов! – попробовала возмутиться я, хотя на самом деле мне отчаянно хотелось смеяться.
– Вы только посмотрите на неё, она ещё и хвастается!
Не выдержав, я всё-таки рассмеялась.
