Текст книги "Шёпот ветра (СИ)"
Автор книги: Ольга Заушицына
сообщить о нарушении
Текущая страница: 20 (всего у книги 20 страниц)
А вот котяра, в отличие от меня, тормозить не стал. Махнув мне на прощание пушистым хвостом, Моськин бодро потрусил в сторону музыканта.
– Привет, Матроскин! – мягко рассмеялся Пашка, подхватив полосатого предателя на руки. – Ещё не забыл меня?
– Ты что тут делаешь?! – справившись с шоком, наконец, спросила я и, мысленно сопоставив кое-какие даты, обличительно выпалила: – Тебе же еще в больнице минимум две недели лежать!
– Рад, что ты переживаешь. Я уж грешным делом подумал, что тебе на меня пофиг, – наглаживая кота, едко ответил Краснов.
Тьфу ты! Ни дать не взять, Доктор Зло во плоти.
– А где все? – проигнорировав реплику этого недозлодея, спросила я. Двор пустовал, а из дома не доносилось ни единого звука.
– Димка повез их к озеру. Галифа Семеновна давно там не бывала.
– Ясно, – я выпрямилась и зачем-то отряхнула и без того чистые коленки. Настойчивый взгляд музыканта – нервировал. Не зная, куда себя такую нервную деть, я гордо прошествовала к покосившейся деревянной скамейке, что стояла в тени абрикоса, и села.
Тяжелые пакеты так и остались лежать у калитки.
От одной мысли, что мне придется тащиться с этими баулами в непосредственной близости от Паши, ноги превращались в желе. Нет уж! Лучше я пока так. В сторонке посижу. На птичек погляжу. Не будет же Краснов торчать здесь вечно?
«И зачем он приехал?» – не удержавшись, я всё-таки посмотрела на парня. И, разумеется, в ту же секунду встретилась с ним взглядом. Щеки запылали, а сердце, окончательно взбесившись, отчаянно загрохотало в груди. Сдавшись, я отвернулась первой и запрокинула голову к небу. Прямо надо мной, на тонких ветках, угрожающе покачивались ярко-оранжевые абрикосы.
«И здесь абрикос. Преследует он нас, что ли?» – перед глазами, будто нарочно, всплыла картинка из прошлого, где Пашка, улыбаясь, вертит в руке маленький зеленый плод и говорит о том, что хочет быть со мной. Он тогда сказал мне, что мы ничего не потеряем…
Почему же у меня такое ощущение, будто я потеряла всё?
– Уезжай, – повернувшись к парню, устало попросила я. На душе вдруг стало до того тоскливо, что захотелось расплакаться. Не думала, что видеть его вновь будет так невыносимо.
– Сколько лет прошло, а ты все такая же упрямая, Сватова, – Паша отпустил кота на пол и спустился с крыльца. Я напряглась, приготовившись в любой миг сорваться с места. Но бежать мне пришлось не от Краснова, а к нему.
Я толком не успела ничего сообразить, как Пашка, преодолев в несколько шагов двор, потянулся за тяжеленными пакетами…Ноги сами понесли меня к парню.
– Стой! Тебе же нельзя! – выкрикнула на ходу. Ветер засвистел в ушах, а длинные косы лязгнули по спине. – Дурачок! У тебя же там рана разодеться! Стой, кому говорю! – я резко затормозила и вцепилась в крепкие запястья парня. В памяти вновь всплыл тот жуткий июньский вечер и залитая алой кровью белоснежная худи… От избытка чувств меня затрясло.
Пакеты тотчас рухнули на землю.
– Хорошо, – Паша поднял руку и осторожно коснулся моей щеки, стирая влажную дорожку. И я с некоторым удивлением обнаружила, что плачу. – Не буду, – пристально глядя в глаза, прошептал он, утирая пальцами мои слезы. А я, не выдержав, вдруг уткнулась носом ему в грудь и разрыдалась.
– Китти-Кэт, ты чего?
– Я тогда так за тебя испугалась! – комкая в пальцах его футболку, всхлипывала я. – Думала, что она тебя…Что ты…
– А я-то уж как испугался… Но, если честно, ты меня сейчас пугаешь намного больше. Шшш… Ну чего ты, Кэти? Всё хорошо. Правда, всё хорошо… – растерянно шептал Паша, поглаживая меня по голове. Слезы, от такого простого и интимного жеста, полились с новой силой.
– Ла-адно, – парень шумно выдохнул, крепче кутая меня в свои объятия. – Знаешь, о ком я написал «Крылья»? Эта песня о тебе, Кэти. Как и «Километры». Как и «Айсберги». Как и чертова прорва песен и стихов до этого, и после. – О тебе, Кэти: подари мне крылья. Подари. Нарисуй мне звездами Вечность. От тебя мне так тесно в груди. Бесконечно… Бесконечно…
Паша пел, щекоча своим дыханием мой висок. И я постепенно расслабилась. Слезы исчезли так же неожиданно, как и появились.
«Вот бы и вправду стоять так вечность», – мечтательно подумала я, до того было хорошо и спокойно в его объятиях. Но с Красновым о спокойствие приходилось разве что мечтать:
– Я запал на тебя еще в четырнадцать лет, Сватова, – оборвав песню на полуслове, неожиданно признался музыкант. – Вот не повезло, да? Как можно влюбиться в ту, которая запросто может оставить тебя помирать в больнице? Или ту, что бросается под пули направо и налево, и приказывает всяким психопаткам стрелять в нее? Или…
– Да ну тебя! – сделалась мне обидно. Вечно Краснов всё портит. А я еще страдала по нему как помешанная… – Что-то по тебе не скажешь, что ты при смерти. К тому же, мы – расстались! – гордо заявила и не менее гордо выпуталась из чужих объятий.
– Вот так новость! – деланно удивился Пашка. И даже ресницами похлопал для эффектности. – Что-то я не припомню такого.
– Но как же… – смутилась я, упоминать наш последний разговор не очень и хотелось.
– Или ты предлагаешь отправить все мои песни в топку? – заломив смоляную бровь, насмешливо спросил музыкант.
– Какой же ты…
– Необыкновенный?
– Неадекватный! – сердито поправила я и, не выдержав, широко улыбнулась. Губы Паши изогнулись в ответ. А меня накрыло.
Я люблю его. Люблю так отчаянно и безумно, что едва могу вынести расстояние между нами.
Люблю. Люблю. Люблю.
Пока я размышляла, как преодолеть этот жалкий метр, Паша просто шагнул ко мне и крепко обнял.
– Я скучал, Китти-Кэт, – тихо проговорил он мне в волосы.
– Я тоже скучала, – выдохнула я в ответ, зажмурившись от счастья. – Сильно-сильно скучала.
– Так скучала, что сбежала аж сюда? – парень отклонился и насмешливо посмотрел на меня. – Это чтобы получше скучалось, что ли?
– Нет! Ты совершенно невыносим! – Наверное, я никогда не привыкну к этим его шуточкам.
– Конечно, я невыносим. Две недели в больнице наедине с моими супермнительными родителями кого угодно доведут. А ты, к слову, даже не попыталась меня спасти.
Я опять вспомнила о травматологии, о тех мрачных мыслях, что преследовали меня там. Если бы не я…
– Я думала, ты больше никогда не захочешь меня видеть. Что после той лжи, я опротивела тебе. Прости меня, Паш. Я очень виновата перед тобой.
– И откуда в твоей голове так много глупостей, Сватова? – Паша тяжело вздохнул и нежно чмокнул меня в лоб. – Но я всё равно люблю тебя. Даже вот такой глупой. Люблю.
– Не повезло, так не повезло, – передразнила я музыканта и, заглянув в его серые глаза, торжественно призналась: – И я люблю тебя, Краснов. Даже, когда ты шутишь эти свои язвительные шуточки. Очень-очень-очень…
Внезапно слов стало мало. И я, приподнявшись на носочки, первой поцеловала парня. Так, будто ждала этого поцелуя ту самую вечность. Словно сотни веков звала и искала его, и только сейчас наконец-то сумела разглядеть и найти.
Ревниво мяукая, кот вился у наших ног, задорно шелестели листья абрикоса, а ветер опять шептал о любви и счастье.
На этот раз я ему верила.
