Текст книги "Диагноз: В самое сердце (СИ)"

Автор книги: Ольга Тимофеева

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 16 страниц)

Глава 23

А знаешь что? Иди ты!

Все вообще идите к черту!

Забираю быстро свои вещи и ухожу оттуда. Достал! Я вечер с родителями отменила, потому что ему надо было помочь. Даже не вспомнил про это.

Все вообще достали. Я тут маскарад устраиваю, чтобы подруга не потеряла работу, она меня в ответ предает. Не дергаю парня, чтобы он учился и работал, он там трахается и изменяет.

Весь мир, что ли, сговорился против меня? Я что, ущербная какая-то? Смахиваю слёзы и выхожу на улицу. Накидываю капюшон и перебегаю к машине.

Мимо машины Артёма. Руки прям чешутся царапину ему оставить.

Но сдерживаюсь. Пусть катится. Даже не выслушал. Да, это не правильно, я согласна. Но я ничего плохого никому не сделала. Он бы, может, так же поступил, если бы его друг попросил.

И вообще, мог бы и поблажку сделать, выслушать… Не “чужие” уже как бы люди друг другу.

Запрыгиваю в свою машину. Сразу завожу и включаю подогрев сидения и руля. Втягиваю воздух и выдыхаю. Поплакать бы, но слез нет. Обида тянет в горле, хочется высказать все, проораться, чтобы кто-нибудь выслушал.

Дождь усиливается, заливает сплошным потоком лобовое стекло. Вот во всей этой истории, мне не хочется только одного – расстраивать папу. Поэтому беру телефон и набираю Артёму сообщение, одновременно стягиваю парик и маску.

Женя: “Не говори, пожалуйста, папе”

Расплетаю волосы и взбиваю их рукой.

Даже хорошо, что закончилось все, надоел этот цирк. Если бы Инна не тянула время, а уже вернулась, как планировала, то ничего бы этого не было. Итак я две недели продержалась. Знала бы… Да, если бы знала, я бы с Артёмом больше не пересеклась. И если бы не я, он вряд ли бы меня нашел. Хотя… может и нашел бы, искал же. Понравилась.

Невольно улыбаюсь.

Я открываю телефон. От Артёма ничего, но прочитал.

Я выдыхаю и открываю переписку с Инной. Раз сегодня День истины…

Женя: “Меня уволили из больницы”

Доставлено. Прочитано.

Инна: “Как? Что значит уволили?”

Женя: “Вот так, уволили. Я не кардиолог, их зав узнал и меня уволил”

Инна: “Вы знакомы?”

При чем тут это вообще?

Инна: “Я ребёнка чуть не потеряла, Гуль, я сейчас в больнице под капельницей лежу. А ты мне говоришь, что меня ещё и уволили?”

Хахах.…

Инна: “Если вы с ним знакомы, объясни все и скажи, что я в больницу попала, скоро вернусь”

Женя: “тебе надо – ты и объясняй”

Инна: “я думала, мы подруги”

Женя: “и я думала, что мы подруги, но видимо, у нас разное представление о дружбе”

Она больше не отвечает. Так тошно, что пошла жаловаться Вадиму? Скорее всего. Кому ж ещё. Я теперь ещё и в этом буду виновата? А мне и поговорить не с кем.

Мама с папой на романтическом ужине, брату не до меня. Амосов и тот слился, хотя именно с ним было интересней всего.

Я заезжаю в магазин, покупаю Наполеон, бутылку вина и охапку тюльпанов. Официально, это худшее Восьмое марта в моей жизни. До этого не любила Первое мая, теперь к нему присоединилось и Восьмое марта.

Выхожу из магазина и иду в сторону машины.

– Тетенька, – одергивает мальчишка. – А дайте полтинник.

– Тебе зачем?

– Молока купить.

– Так прям молоко будешь покупать? – усмехаюсь в ответ и иду к машине.

– Да, там кошка под балконом, у нее котята, они есть хотят.

Смотрю на мальчишку и не верю совсем.

– Лучше бы ты мне честно сказал, что хочешь чипсов, а не врал.

– Я не вру, я показать могу.

– Ладно, – всё равно никуда не спешу. Оставляю торт и цветы в багажнике. – Пошли, посмотрим.

Мальчишка ведет меня во двор, под балконы залазит и показывает кошку с котятами. Правду сказал.

– Давай, я посмотрю.

Надеваю перчатки и на корточках подбираюсь к кошке.

– Ее покормить надо.

Я ощупываю кошку, проверяю глаза.

– Она не выжила.

Возле нее двое маленьких котят лежат. Осматриваю одного. Тоже уже без движения, второй дрожит весь и тычется в маму.

– Ты молодец, – киваю мальчишке, – но поздно, они погибли.

– А этот? Он же жив.

– Слабенький совсем, не уверена, что он выживет.

– Спаси его, тетенька. Мне мама не разрешит взять, я уже двух принес.

Куда мне.… я о себе тут позаботиться не успеваю, а кот – это же ответственность.

– Он погибнет один.

– Да я тоже не знаю, что с ним делать…

– Смотрите, какие у него усы длинные, как у сома, – рекламируют мне товар. – Сомик, хороший.

– А с мамой что делать?

– Завтра ее дворник уберет, тетенька, вы котенка заберите, чтобы не пропал.… – и вкладывает мне в руки. Крохотный серый комок помещается у меня на ладошке. Такой беззащитный, опасливый, у него вся жизнь впереди, может, он двадцать лет проживет, а я тут сомневаюсь.

– Возьмете, тетенька? – заглядывает в глаза. И не отказать ему.

– Ладно, возьму Сомика. Придумаем что-нибудь.

В машине снимаю крышку с торта и туда сажаю котенка, ставлю рядом с собой на переднее сидение. Малыш неуклюже тычет носиком во все стороны, ищет мамочку, а ее нет. Теперь я за маму ему буду. Ищу ближайшую ветаптеку и еду туда с малышом.

Ветврач обрабатывает глазки, чистит уши, проводит полную дезинфекцию, моет, сушит, делает прививки, и через час я получаю усатого красавца.

– Потерялся?

– Кто, кот? – переспрашиваю, – нет, нашла на улице, кошка сдохла, жалко его стало.

– У кошки какая порода?

– Да кошка обычная, белая.

– Значит папа породистый, вырвался на волю и наделал детей.… – прямо как Вадим… – На шотландца похож.

– Кличку придумали?

– Мальчишка, что его нашёл, сказал, что у него усы, как у сома. Сомик получается.

– Супер, держите вашего Сомика, – молодой врач-ветеринар передает мне котенка и свою визитку. – Будут вопросы, звоните.

В глаза смотрит, улыбается уголком губ. Ищет повод, чтобы зацепиться и ещё встретиться.

– Хорошо.

Ну что, Сомик, ты потерял маму, я парня, подругу и ещё одного хорошего человека. Будем теперь вдвоем отмечать Восьмое марта.

На окно ставлю тюльпаны. На комоде возле зеркала букет Артёма. С каждым днем, только красивее становится, бутоны распускаются.

Нет, не выброшу. Он же подарил, когда ещё нравилась ему.

План “а” напиться в одиночку, сменяется планом “б” полежать вдвоем с Сомиком. Отпаиваю его из соски молоком, подушечками пальцев глажу по шерстке. Он милый такой, на неокрепших ещё лапках, пошатываясь, переползает с одного места на другое. Шевелит своими длинными усами и все нюхает. Я аккуратно беру котенка и кладу себе на грудь.

– Давай, Сомик, спи, – поглаживаю большим пальцем ему загривок и открываю книгу деда Артёма.

“Утром я не думаю о больном. С утра все тормоза держат крепко. Только об операции, только о болезни, о сердце, легких. Даже о психике. Но без лица. Без глаз.”

– Знаешь, какая ответственность лежит на враче? – киваю Сомику. – Мои пациенты, могут спокойно отказаться от моей операции и это ничего кардинально не изменит. А вот отказаться от операции на сердце нельзя. Пациент просто умрет.

– Эмоции – страшный враг сердца. Даже здорового, – читаю дальше вслух. – Но попробуй без эмоций…

Глаза эти голубые как будто и сейчас на меня смотрят с осуждением. И так неуютно внутри становится, как пустота какая-то. А хочется вернуть состояние покоя, поговорить. Чтобы хотя б выслушал, потом уже делал выводы. Но конечно.… мы же умные.

Глубокий у Артёма дед был, умный, рассудительный. Амосову бы поучиться у него, а не рубить сразу.

Нет, надо попробовать ещё раз поговорить.

– Подожди, Сомик, – прижимаю к себе котенка и поднимаюсь, иду в коридор за телефоном.

Достаю мобильный из сумочки, а там куча сообщений от Инны и несколько пропущенных. Я как занялась котом, так и забыла про него.

Инна: “Поговори с заведующим, пусть меня вернут. Мне нужна эта работа”

Инна: “Ты не понимаешь, что ли, что это моя жизнь?”

Инна: “Женя!”

Инна: “Поговори с папой, пожалуйста, Жень”

Инна: “Ты же можешь. Возьми больничный. Не подписывай ничего! Не пиши никаких заявлений.”

Инна: “Я не могу сейчас приехать! У меня угроза выкидыша”

Давит на жалость. Знает, что я всегда помогала ей бескорыстно и привыкла мной пользоваться. Как оказалось, во всем.

– Да, Сомик? Не надо Артёму в отделение такого человека, который с легкостью может предать.

Телефон оживает. Входящий от Вадима.

Да ладно?

Вспомнил про меня спустя две недели?

Глава 24

– Да, – принимаю вызов от Вадима.

– Привет, Женек, с праздником.

Да уж.… от души.

– Привет, почему не по видеосвязи?

– Да…. я… тут темно у нас.

Я смотрю на часы.

– Темно? У тебя вообще-то час дня сейчас. У нас разница восемь часов, у меня девять вечера, у тебя час дня.

– А.… ты не так поняла, тут в помещении темно, – нелепо оправдывается.

– Ты в подвале? – ложусь на кровать, котёнка кладу рядом.

– Женек, да какая разница, где, я тебе позвонил поздравить.

– Ты как раз успел. Два часа до полуночи.

– У тебя что-то случилось? В больнице что? Чего такая недовольная?

Как будто ты не знаешь.… Лживые такие оба. Самим от себя не противно?!

– Устала просто, ты только поздравить хотел?

– Да, занят был всю неделю, ты как, Жень? Как в больнице?

Боже, как противно от него. Делает из меня дуру и думает, что я ничего не понимаю. Ладно… интересно даже, что вы там придумали. Я ж ему по доброте душевной рассказала про Инну, про то, как её прикрываю.

– Заведующий их понял, что я – это не Инна, меня уволили.

– И ты так спокойно об этом говоришь?

– А как мне надо говорить?

– У тебя подругу фактически лишили работы.

– Я её предупреждала, что так может быть.

– Жень, на что она жить будет?

– Найдем ей богатого парня и будет за его счет жить. У тебя, может, есть кто свободный и холостой на примете?

– Жень, она же подруга твоя.

– Да, и я ей помогла, но мы договаривались на неделю, а ее уже две – нет. Все начали задаваться вопросом, почему я хожу постоянно в маске. Ну, а потом случайно увидели.

– Давай, ты просто позвонишь папе и скажешь, что Инна приболела, мы с больничным потом решим.

– А ты чего за нее так заступаешься?

– Просто спросил….

– Не просто.… раньше не заступался так никогда.

Я переворачиваюсь на бок и глажу полусонного котенка.

– Ничего не хочешь мне рассказать?

– О чём?

– Например, где ты сейчас?

Усмехается в ответ, как будто я спросила лютейшую глупость.

– Ты же знаешь.

– А я тут встретила одну знакомую, она тебя на Бали видела.

Спокойно ему рассказываю, как-то всё равно на них становится в моменте.

– Кто?

– Какая разница. Видели тебя и не одного…

Между нами повисает тишина. Немая, давящая, перечеркивающая все, что было.

– Ошиблись, – хмыкает в ответ.

– А что? Изменить не слабо, а признаться трусишь?

– Да в чем признаться, Жень? Ты нормальная?!

– Что тебя не устраивало, а? Съезжаться ты не хотел, замуж не звал, что тебе не так было?

– У тебя там гормоны шалят?

Я тоже не “вау” поступила, конечно, ещё не рассталась с ним, а провела ночь с Артёмом, и его с переодеванием этим обманула. Все возвращается бумерангом.

– С ней лучше, чем со мной? Или тебе семью захотелось? Детей?

– С кем, с ней, Жень? Ты о чем вообще?

– О подружке твоей беременной.

– В смысле беременной?

Вот и прокололся.

– Значит, всё-таки подружка есть.…

– Тебе заняться больше нечем, только сплетни собирать?

– Сплетни? – поднимаюсь с кровати и хожу по комнате. – Ко мне подходят посторонние люди и рассказывают, что видели тебя на Бали. Ты изменяешь мне с моей якобы лучшей подругой! – срываюсь и повышаю голос. – А сейчас делаешь вид, что первый раз об этом слышишь. Вы оба обманули меня, а теперь звоните, как ни в чем не бывало и поздравляете с восьмым марта? Требуете, чтобы я прикрыла вас в больнице, папу попросила место придержать. Дальше перечислять?

– Успокойся.

– Я спокойна! Понять только не могу, что не так-то было? Чего тебе не хватало? Ты мало того, что тут с ней спал, так ещё с собой на курорт потянул.

– Я тебя тоже звал, ты отказалась.

– О, да.… это аргумент для измены. Что, слабо было сказать сразу, что мы расстаемся?

– А мы не расстаемся.

– Да ладно, ну, тогда я жду тебя. Возвращайся, любимый, – язвлю в ответ. – Буду няней у вашего малыша.

– Да не истери ты! – спокойно отвечает. – Мы не расстаемся. Вернусь, поговорим.

Я замираю. Что? То есть я ещё и ждать его должна?

– Мы расстаёмся!

– Женёк, не нуди, а? Ты знаешь, что один звонок и твоя стажировка закончится, не начавшись.

– Ну ты и гад!

– Люблю твою эту эмоциональность. Вот в постели бы поярче была, полегче, а не бревном, так и не захотелось бы узнать, как это по-другому может быть.

Бревном этим меня как в грудь ударяет. Я хватают ртом воздух. Жадно перевожу дыхание. Поярче.… Полегче…? Полегче это как, не как бревно?

Сбрасываю вызов.

Нормально же всёе было.… Столько лет устраивало все, молчал, а тут вдруг ему поярче надо… А с ней поярче? Она, значит, легкая и яркая?

Я иду на кухню и наливаю себе бокал вина. Терпким напитком запиваю обиду. Прикусываю до боли губу и удаляю все наши общие фотографии. Гад! Сволочь! А она.…

Вадим: “Глупостей не делай, в больнице скажи, что заболела. Помни про стажировку”

Приходит от него сообщение.

Стажировкой этой в клинике дяди вечно теперь будет мне тыкать. Договаривался и поручался за меня папа, но одно слово Вадима и меня даже на порог туда не пустят.

Дальше их прикрывать и врать? Супер придумали! Только не про меня.

Я допиваю бокал и ищу в контактах номер Артёма.

Набираю, жду, когда ответит, но он не отвечает. Варианта два или игнорирует меня, или на операции. Да нет… он бы не игрался в эти игры. Я набираю постовую медсестру и узнаю, что Артём на операции.

Черт. Если бы не узнал меня, я могла бы сейчас быть с ним на операции. Снова наблюдать за его работой. Рассмотреть все лучше. Так и не понимаю, как он это делает. Тут на ровной поверхности надо быть супераккуратным, а на живом, бьющемся сердце – это просто фантастика.

Я осушаю ещё бокал вина. Если Амосов занят, то операция может быть до утра.

– Ну что, Сомик, повезло тебе сегодня, – котеныш скрутившись спит на краю полотенца, которое ему постелила. Я перекладываю его в коробку, чтобы ночью никуда не пропал и ложусь спать.

У меня было всё, а потом, в один момент, я лишилась и парня, и подруги, и даже мужчины, который очень понравился. И все закончилось, даже не начавшись толком.

Переворачиваюсь на другой бок. Постельное белье холодит кожу, я бы сейчас укуталась в его объятия. Там было хорошо и классно. Некрасиво так получилось с ним. Во всей этой ситуации я хотела бы поговорить только с ним.

Переворачиваюсь на другой бок. За окном снова накрапывает дождь. Тоска окутывает сердечко. Поговорить с ним хочу очень. Не хочу, чтобы думал обо мне плохо. Хотя бы шанс дал все объяснить.

А может, не надо ему это все? Договорились же на один вечер. А я теперь будто навязываюсь ему, хочу объяснить всё, чтобы понял меня. Хотя по факту, может, ему это и не надо.

И почему-то мне кажется, что он сам не перезвонит.

Глава 25

Не перезвонил и ничего не написал. Как и договаривались, все отношения разовые были.

Как вот у мужчин всё так просто получается? Не так что-то – изменил, номер удалил и всё. В активном поиске, чтобы было легко и ярко. Почему не сказать про то, что не так что-то.… А может, дело и не в том, что обманула? А просто это хороший был повод отделаться от меня. Как будто я ему навязывалась.… Сам же названивал, встречи назначал…

Он, между прочим, сам предложил ещё раз встретиться. Или что это было тем утром?

Черт. Ничего не понимаю в мужчинах. Одному все было плохо, молчал, мучился, потом изменил с подругой. Другой – сразу нашел повод, чтобы не общаться больше.

С одним была “бревном”, с другим – наоборот, но оба сбежали по итогу. Может, со мной не так что-то? Что думает Вадим, понятно, Артёма бы тоже послушать. Пусть там ничего и не будет у нас, но как-то становится не по себе от этих совпадений.

Повод бы найти только…. весомый, чтобы встретиться с Амосовым.

Я паркуюсь во дворе у дома, где живет Макс. Ещё день в одиночестве и своих мыслях, и я пойду ко дну, поэтому приехала к брату, чтобы отвлечься.

– Макс, привет, – протягиваю ему упаковку пирожных.

– Заходи, – смотрит на меня, потом на комнату, – я не один.

– Ыыыы.… с девушкой? – шепотом спрашиваю.

– Да, – он также тихо отвечает, передразнивая меня.

– А чего не сказал? Я бы в другой раз приехала.

– Она живет у меня, в другой раз было бы то же самое.

– Да ладно? А чего не знакомишь?

– Ну, мы так… короче, рано пока знакомить.

Я разуваюсь и прохожу в гостиную.

– Марин, знакомься, – окликает девушку Макс, – это моя сестра, Женя.

– Привет, – девушка поджимает губы и кивает.

– Аааа…. Марина, я её помню, твоя личная медсестра из больницы, правильно?

– Да, – кивает девушка и всматривается в меня, пытается узнать.

– Я в кардиологии работала. Инна, блондинка, каре.

– Аааа.…. да… помню… – снова кивает, но ничего не понимает.

– Там… – вздыхаю, вспоминая весь этот кошмар, – надо было в отделении подменить одного человека. Инна, это моя подруга, я вместо нее была.

Марина с недоверием кивает.

– Идём на кухню, – кивает Макс, – Мариш, чайник поставишь?

– Хорошо.

Кроткая, спокойная, и вот.… как будто что-то между ними, но и дистанция есть.

– Как твои травмы?

– Нормально, ты как? Ещё в больнице?

– Нет, – вздыхаю, – Артём…. – кошусь на Марину, – Александрович узнал все.

Макс улыбается и тянет воздух между зубов.

– И что?

– Уволил.

– Тебя или Инну?

– По ходу нас обеих. Но на нее мне плевать, если честно…

– Чай, кофе? – предлагает Марина.

– Мне черный чай.

Марина достает кружки, хорошо тут ориентируется уже, но при этом не ведет себя как его девушка. Странные оба.

– А что так? Вы же дружили.

– Она там с Вадимом закрутила, – облокачиваюсь на стол и упираюсь губами в сложенные в кулак пальцы. – Уехали на Бали. Она мне сказала, что в Европе со своим парнем, а он говорил, что у отца в Штатах.

– Блять, я тебе говорил, что он мне не нравится.

– Тебе мало, кто нравится.

– Нууу…. вот Амосов мне нравится, а тот перец сильно понтовый.

– При чем тут Амосов?

– А ты сама про него заговорила. Блять, когда Вадим твой возвращается?

– Я не знаю и мне собственно всё равно.

Марина ставит перед нами кружки с чаем, открывает пирожные.

– Я.… мне там надо узнать про завтрашнюю смену, – Марина кивает и оставляет нас.

– Инна твоя может, кстати… Я тебе не рассказывал, а зря… Она ко мне тоже подкатывала, но я не стал с ней ничего мутить. Решил, что это может вашей дружбе помешать. Тогда надо было присмотреться к ней, проверить на вшивость. Ой.… разозлили меня.

– Не надо, Макс, она беременна от него.

– Жень….

– Ай.… – я отпиваю чай и заедаю пирожным.

– Да и лучше, нахер он тебе такой сдался? Ты чего, ещё переживаешь из-за него?

– Из-за него не переживаю…

– А из-за кого переживаешь?

Молча поднимаю на него глаза. Неудобно так признаваться.

– Артём все узнал, я не успела даже объяснить. Разозлился, выгнал меня и уволил. Сказал, папе расскажет.

– Рассказал?

– Не знаю, – пожимаю плечами, – Амосов не отвечает.

– Если бы хотел рассказать, то рассказал бы, а ты бы уже от папы пиздюлей получила.

– Я не знаю, что делать, Макс? Я виновата перед ним, но не хочу, чтобы думал, что смеялась, просто так нелепо всё получилось.… Подругу выгораживала, а она…

– Да забей.… Меня больше твой бывший волнует. Блять, он мне попадется, яйца оторву ему.

– А меня он не волнует, меня волнует, что Амосов думает обо мне плохо.

Макс слушает меня и медленно тянет уголок губ вверх.

– Чё? Влюбилась?

Кто? Я?

– Нет, – машу головой и отпиваю чай.

– А чего покраснела?

– Душно у тебя!

– Помириться с ним хочешь?

– Это сложно.… хотя бы выслушал. Для начала.

– Ну, так приди и поговори.

– Ага, и будет потом думать, что бегаю за ним. Макс, может, поможешь мне?

– Как?

– Слушай, он все хотел в отделение свое хирургического робота, может, ты можешь выделить ему средств для этого?

– Купить его хочешь?

– Он классный специалист и это бы очень облегчило ему работу, ещё и кому-то жизнь спасло. Очень много операций можно сделать инвазивно.

– Вы восстание машин планируете что ли? – смеётся в ответ. – Дался вам этот робот. Ты не первая уже подходишь и просишь.

– Правда, надо.

– Ладно, помогу. Будешь моим помощником по инвестициям. Общайтесь.

– Правда? – я невольно улыбаюсь. Это повод. Повод и выслушать и поговорить и даже дальше общаться. И возможно, вернуться к нему в отделение.

– Посмотрим, что можно сделать. Короче, сходишь к нему, поговорите. Но если он тебя обидит, то ему самому этот робот понадобится.

– Спасибо, Макс. Я надеюсь, что не уволит, а даст поработать.

– А ты чего так рвешься туда?

– Я там поработала, на операциях поприсутствовала, и теперь все время думаю об этом. Про сердце, как там все устроено сложно, это… не описать. Кардиохирурги, они как боги. Они останавливают сердце человека, подлатали его, потом запускают заново. Это как вообще такое может быть? Это что-то волшебное, вдохновляющее и интересное.

– Ты что решила так поближе к Амосову быть?

– Нет, быть поближе ко всему этому. У меня уже неделю не выходит это из головы. Я себе зачем-то даже заказала анатомию сердца.

– Ну ты даешь… И что переучиваться будешь?

– Нет. Куда? Я же училась уже. Это как… не знаю… мечта… в мечтах буду проводить операции. Ты представляешь, как он это делает? Сердце вот так тух-тух, тух-тух, – показываю рукой. – А он операцию делает на нем. Понимаешь? Там же сосуды надо сшить, клапан вставить, а он все это делает…

– Это сложно?

– Хахах.… Это как если бы тореадора посадили на быка разъяренного и дали выпить бокал вина и не расплескать, как-то так…

– Ничего себе. Тогда иди, переучивайся и тоже будешь сердечки латать на пару с Артёмом.

Картинка мимолетно вспыхивает в воздухе, но я ее прогоняю. Работать вместе с ним…

– Ещё столько лет потратить на переучивание? Меня не поймут.

– А плевать на тех, кто не поймет. Ты, главное, понимай, зачем тебе это надо.

Нет.… я же всегда пластической хирургией грезила, все про нее читала, все знаю. Нет.

– Как у вас? – киваю в сторону комнаты, куда ушла Марина. – Серьёзно?

– Посмотрим. Бесит меня жутко, и тянет к ней одновременно.

Да-да-да.… с этого все и начинается.

– Я придумал, подожди.

Макс берет телефон и набирает Артёма. Договаривается на завтра о встрече в ресторане, обсудить проект.

– Я третьей буду? – спрашиваю, когда заканчивают говорить.

– Нет, вместо меня пойдешь. Я позвоню накануне, скажу, что не получается. Ты меня подменишь там.

– Он говорить со мной не будет. Скажет, опять все подстроила.

– А ты говори и веди себя так, будто не произошло ничего. Будто это я тебя попросил помочь. Себе дай установку, что плевать ты на него хотела и что тебе без разницы как он думает о тебе.

– А смысл всего?

– А смысл, что он сам захочет тебя выслушать. Просить ещё будет об этом. Не вздумай ничего ему объяснять. Пусть слюни на тебя попускает, а если захочет большего, то тогда пусть выслушает.

Это будет сложно.…

Мы ещё сидим у него на кухне, хорошо, что к ним приехала, легче стало, веселее, вроде как и не так уж всё плохо. Появился повод с Артёмом поговорить.

Весь следующий день зато на нервах. Я перемерила весь свой гардероб, чтобы выбрать что-то повседневное, чтобы не показать, что я готовилась к встрече, но при этом, сводящее с ума. Чтобы пожалел, что вообще пришёл, а до этого, что целовал меня, что бросил.

– Жень, – Макс дает отмашку. – Я позвонил Амосову, предупредил, что приехать не могу, но чтобы встречу не отменять, пришлю своего человека. Попросил его всё рассказать, мне передадут. Так что, общайтесь….

– Хорошо, – улыбаюсь сама себе в зеркало.

Я эффектно упаковываю себя в красное приталенное платье, распускаю волосы, легкий макияж. Я же всего лишь еду в ресторан на деловую встречу. Совершенно случайно подстроенную.

Опаздываю на десять минут, как и положено приличной девушке. Спрашиваю у администратора столик на имя Гуляева.

Администратор меня провожает. Я всматриваюсь в ту сторону и замечаю профиль Артёма. Узнаю по светло-голубому пиджаку и белой футболке под ним. Его во что ни надень, все идет.

Рот наполняется слюной, а по телу прокатывается волна предвкушения от встречи. Пусть поругаемся или поспорим, но вместе проведем время.

Артём расслабленно сидит в телефоне, читает что-то. Рядом лежит папка с гравировкой больницы. Он готовился и ждал кого-то. Только не меня.

Я улыбаюсь сама себе и, шумно выдохнув, делаю серьёзное лицо.

– Вот ваш столик, – кивает администратор.

Артём отрывает взгляд от телефона и поднимает взгляд.

– Ты? – я первой удивляюсь, перехватывая инициативу.

А он, не сдерживаясь, скользит взглядом вниз. Ощупывает грудь, живот, коленки. Вы к глазам. И шумно сглатывает.