Текст книги "Диагноз: В самое сердце (СИ)"

Автор книги: Ольга Тимофеева

сообщить о нарушении

Текущая страница: 16 (всего у книги 16 страниц)

Глава 47

Разлепляю пересохшие губы и облизываю их кончиком языка. Во рту всё пересохло. Голова трещит.

Я запускаю руку под одеяло.

Грудь, живот, бедра.

Голая? Артём!!

Раскрываю глаза и дергаю головой в сторону.

Артём вчера приходил. Целовались с ним. Потом он меня в кровать нес, а я его поцеловала. Амосов ответил.

Зажмуриваюсь. По коже мурашки сразу от одних только воспоминаний. Тело, как завороженное, откликается на Артёма всегда с полуслова, с полувзгляда, с полукасанья. Наш последний секс.

Сама себе усмехаюсь.

Кого мы обманываем? Тут я даже не знаю, сколько надо времени, чтобы это притяжение хоть как-то ослабить. А может, у него прошло? И это только я вспыхиваю моментально?

Хотя нет, тогда бы он вчера ушел. Не отвечал бы на поцелуй.

Где он вообще?

Я замираю и прислушиваюсь?

В комнате тишина, в душе тоже. Он же не ушел? Это будет уже слишком даже для него.

Вылезаю обнаженной из-под одеяла, накидываю халатик, кутаюсь в него и иду по квартире. Ступаю босыми ногами по прохладному паркету, осматриваю коридор. Его обуви и куртки нет. Ушел, значит.

Глубоко вздыхаю. Не плакать, Женя. Не плакать.

Я понимаю, что последний раз, блин, но что? Нельзя было попрощаться, что ли? Вот так, как трус, и сбежал?

Сама знала, что так будет. Сама полезла целоваться.

Все понимаю, но в гурди так рвет все, разъедает обидой и болью.

Ни тебе пока, ни тебе сообщения, ни записки. Вообще ничего.

Сколько бы я ни слушала, сколько бы ни пыталась его понять, но принять это сложно. Меня бросили. За меня не хотели бороться. Даже попробовать. Карьера, карьера, карьера.

Дура я. Все было ради робота. Ради удовлетворения своих амбиций. Ради своего удовольствия.

Я беру телефон. Хочется его запульнуть и разбить. Но он не виноват ни в чем.

В порыве блокирую номер Артёма. Удаляю контакты с ним, переписки. Все.

Ничего не хочу больше о нем слышать. Последний раз? Окей. Ушёл так ушел.

Амосов. Пенсионерка эта. Ординатура сорвавшаяся. Вадим, Инна. Все один к одному летит к чертям.

Мне так плохо, так меня выкручивает. Кажется, что уже никогда не отпустит эта черная полоса. И чем больше об этом думаю, тем хуже становится. Мысли какие-то странные мелькают. Зачем я вообще живу, ну вот для чего? Если все не по-людски. Я какая-то не такая, что все от меня отворачиваются, бросают, отказываются.

В углу мяукает котенок. Беру Сомика на руки и хожу с ним по квартире. Ничего не хочется. Просто хочется исчезнуть, чтобы забыли обо мне все.

Наливаю котенку молока, сама возвращаюсь в кровать.

Я знаю, что не усну в таком состоянии, но и в сознании накручу себя ещё сильнее. Вариантов два или опять пить, чтобы забыться или спать. Первое не вариант – я тогда дичь творю, бывшим начинаю звонить. Хорошо, хоть, Артёму, а не Вадиму. Провести ночь со вторым было бы катастрофой.

Поэтому выбираю второй вариант.

Пишу сообщение маме, что приболела и хочу отлежаться сегодня. Сама выключаю телефон и выпиваю таблетку успокоительного.

Просыпаюсь от грохота. Разлепляю глаза, светло уже. Звонок сейчас взорвется от того, как кто-то давит на него.

Смотрю на часы. Полдвенадцатого. Вот черт. Больше суток проспала.

Быстро поднимаюсь и иду к двери. Смотрю в глазок. Макс.

– Макс, ты нормальный, – Открываю ему дверь.

– Жива, – заходит и сразу обнимает меня.

– Что со мной станет?

Высвобождаюсь из его объятий и закрываю дверь.

– Напугала нас так.

– Я же маме написала, что все в порядке. Спать ложусь.

Забираю у него пальто и вешаю на плечики.

– Ты когда это написала? – Макс осматривает коридор и разувается.

– Вчера, кофе будешь?

– Буду, поел бы ещё чего.

– Сейчас погрею, руки мой.

Макс скрывается в ванной, я захожу на кухню и вижу там записку.

“Женя….”

Сердце ускоряется. Это Артём написал? Ну да, больше некому же.

– Я с отцом говорил.… – слышу голос брата, выходящего из ванны.

Не надо ему читать любовные записки.

Быстро складываю лист пополам, потом ещё раз пополам и убираю записку на верхнюю полку за цветы. Потом почитаю. Наедине с собой.

– О чём говорил? – достаю из холодильника борщ.

– Да обо всем. Там в больнице такое творится. Инну, подружку твою, уволили. Она там куда-то жалобу написала. Амосов признал вину, что в его отделении один врач заменял другого.

– Зачем?

Так и замираю с кастрюлей борща.

– А потом написал заявление, что увольняется.

– Как? Зачем? – не из-за меня же.

– Я не знаю, Гуль. Но ты тут пока спишь, мир переворачивается с ног на голову.

– Я вижу, – наливаю Максу борща.

Надо поговорить с Артёмом. Папа отменит заявление, куда он без такого хирурга.

Поговорить, причем, чем скорее, тем лучше. Пока это заявление ещё не ушло очень далеко и что-то можно попробовать вернуть.

Я кормлю Макса, одновременно с ним кота и собираюсь к Артёму. Телефоны я поудаляла. Найти его номер, конечно, не сложно. Но почему-то кажется, что лично должна с ним поговорить.

На такси подъезжаю к его дому. Там грузовик перегородил въезд во двор. Кто-то выгружает какие-то коробки. Женщина какая-то руководит. Как будто знакомое лицо, но так сходу и не вспомню.

Я выхожу из такси и иду к подъезду Амосова.

– Так с этим аккуратно, – командует женщина.

– В какую вы сказали квартиру?

– Девяносто первую.

И у меня все внутри обрывается и летит к чертям. Женщина мгновенно вспоминается. Они встречались возле больницы. Я не знаю, но почему-то уверена, что это его жена. Бывшая или настоящая. Кто знает… Переезжает к нему. Ведет себя так по хозяйски и нет сомнений, что мне показалось.

Конечно, можно придумать тысячу отговорок сейчас. Но и так все понятно. Я прохожу мимо них. К Артёму не сворачиваю. Сжимаю зубы, чтобы не расплакаться.

Уволился. Вернулся к жене. Все заново. А со мной так… подумаешь, ещё раз ей изменил.

Теперь окночательно наши дороги разошлись. Хотя, что удивительного. Он говорил об этом, это имел ввиду. Это я себя уговаривала, что я что-то значу для него. Его интересовало только одно.

Фух. Выдыхаю. В это можно поверить, но сложно принять. Просто смириться надо. Так правильно, Жень. У него жена, сын, заграница. Я никак не вписываюсь в его мир. Могла бы вписаться, если бы он захотел, но он не захотел.

Эпилог

Бывает же, что череда каких-то случайных событий вот так складывается и ты пытаешься ей противостоять, что-то делаешь, но как будто уже бесполезно всё. За меня там давно все где-то решено.

Сижу в туалете у родителей и кручу в руках тест на беременность. Можно, конечно, и дома было это сделать, но там ещё страшнее оказаться один на один с этой проблемой.

Записку от Амосова после того, как увидела переезд его жены, я решила не читать. Не хотелось жалости к себе, его извинений и … в общем, дура. Следующий раз надо читать все и сразу.

Надо отдать должное, честность – это то, что у него не отнять. Написал все как есть. Работа у него, карьера, я классная и всё такое.… Главное, что написал, что секс у нас был без презерватива. Извинился, предупредил, написал выпить таблетки экстренной контрацепции. Но если “что-то пойдет не так” написать ему. Я тогда пулей в два часа ночи поехала в ближайшую аптеку-24 часа, таблетку выпила там же. Но пошли уже четвертые сутки. Процентов пятьдесят, что она бы не сработала. Хотя я надеялась всё же на удачные пятьдесят. По прогнозам до пяти дней она может действовать, если конечно оплодотворение уже не произошло.

Сегодня третий день задержки. Зачем я вообще полезла целоваться? Захотелось, блин. Теперь переживай.

Страшно, капец. Но я настраиваю себя, что не беременна. Ну не может такого быть, что раз и все. Вот так с первого раза. Люди вон рассчитывают дни, планируют, ведут дневники овуляции. Я же не такая “везучая”.

Просто перенервничала в прошлый месяц. Сначала Вадим, потом Инна, Артём. Потом эта ситуация с женщиной той. Я ещё не начала работать, а на моих руках условно уже была смерть пациента. И пусть я там косвенно в этом участвовала, но тысячу раз задавала себе вопрос, а вдруг этого бы не произошло, если бы я тогда не вмешалась? И этот вопрос настолько въелся в голову, что я думала об этом каждый день. Что я могла бы изменить? Как бы снять с себя эту вину? Понятно, что человека не вернуть, но как помочь другим? Можно вообще кому-то помочь?

Я не готова сейчас брать ответственность за кого-то, лечить, воспитывать, не хочу ничего. Хочу свою прошлую жизнь.

И, если с лечением я нашла выход, пойти учиться дальше и получить второе медицинское образование, то с возможным воспитанием ребёнка это никак не вяжется.

Я не хочу детей. То есть пока не хочу. Вот так не хочу. Хочу распланировать все, хочу замужем быть, чтобы муж был и его поддержка, а не вот так. Никак.

Нога нервно дергается. Да нет же. Нет. Не беременна я.

Выжидаю точное время, чтобы наверняка не было никаких ошибок. Результаты теста сжимаю в кулаке.

Сидя на унитазе со спущенными джинсами, визуализирую картинку, что у меня там в животе пусто. Никого нет. Никаких детей. Я не готова. Я не хочу. Я вообще без мужчины. Мне что, принести этого ребёнка к ногам Амосова и умолять вернуться?

Ага. Пообещать ему ещё робота купить. И должность главврача.

А вдруг? Что делать тогда? Выпить таблетку это одно. Делать аборт…

Так. Стоп.

Я просто устала. Просто задержка. Бывало такое на сессии и раньше. Ничего. Амосов вообще старый. Там какие уже сперматазоиды? Пенсионеры, наверное. Пока до моей розочки доберутся, поседеют.

Аутотренинг помогает. Я расслабляюсь. Пятьдесят процентов против, но пятьдесят-то у меня есть.

– Жень, нормально все? – дергаюсь от голоса папы.

Смотрю на часы. Пять минут уже прошло. Результат точно есть.

– Да, папуль, иду.

Скрещиваю безымянный и мизинец. Всегда везло, когда так делала раньше. Выдыхаю, улыбаюсь. Представляю, как осенью начну учиться снова, только уже на кардиолога.

Всё хорошо.

Я не беременна.

Выдыхаю и переворачиваю тест.

Пиздец, Амосов. Прими мои поздравления.

Конец