Текст книги "Диагноз: В самое сердце (СИ)"

Автор книги: Ольга Тимофеева

сообщить о нарушении

Текущая страница: 11 (всего у книги 16 страниц)

Глава 33

– Куда мы едем? – оборачиваюсь к Вадиму.

– Тут недалеко.

– Мы можем поговорить и тут.

– Не отвлекай меня, когда я за рулем.

Опускаю глаза на цветы. Бордовые розы. Красивые, конечно, но сейчас это выглядит так, будто он хочет прикрыть что-то этим букетом. Задобрить, что ли, показать чувства, которых нет. Как будто так это надо показывать.

Я убираю цветы на заднее сидение.

Артём с той женщиной. Незнакомую или пациентку так не встречают. Не целуют при встрече. Даже я его не целую при встрече, как и он меня. Хотя нас вон сколько связывает, а их? как будто даже больше. Я же ничего о нем толком и не знаю.

Через пару минут паркуемся возле какого-то ресторана. Я тут никогда не была, но и место это запоминать не хочу. Думаю, разговор будет не из приятных.

Одновременно с Вадимом выходим из автомобиля и идём внутрь.

Хотя, надо сказать, что тут приятно. Интерьер в бело-серых глубоких тонах, спокойная музыка. Хотя, как приятно… в каждом ресторане так. Меню, заказ, Вадим кому-то звонит, решает какие-то вопросы. Хотя бы сейчас мог отложить дела.

– Малыш, секунду.… – кивает ещё раз.

Я делаю глоток воды.

Когда был мне близким человеком, нравилась эта его деловитость. Сейчас вижу, что все какое-то напускное, чтобы придать себе статусности. Любой может продать коробку мобильников. А ты попробуй человека спасти. Попробуй продлить ему жизнь. Попробуй вернуть с того света.

Вадим отключается, кладет мобильник экраном вниз.

– Гуль, – кладет ладонь на мою и сжимает, я усмехаюсь такому жесту и вытягиваю руку из-под его. – Что такое?

– Что такое? – смотрю ему в глаза, он как будто искренне не понимает.

– Мы расстались, Вадим, вот что.

– Подожди, Жень, ты наговорила тогда столько, что я половины и не понял. Что я сделал?

Я смотрю на него и усмехаюсь. Серьёзно?

– Ты изменял мне, с моей подругой, а сейчас говоришь, что не понимаешь?

– Кто изменял? – делает непонимающее лицо.

– Ваш заказ, – официант ставит перед Вадимом борщ, мне греческий салат. Но аппетита нет.

– Я вас видела, можешь не отрицать.

– Кого нас?

– Тебя и Инну, – отвечаю, но у самой стойкое ощущение, как из меня делают дуру.

– Да мы с ней встретились там, поговорили и все, ты чего?

– Я видела, как вы танцевали и целовались.

– Да, на дискотеке встретились, неожиданно было ее там встретить, позвал поговорить. Мы не целовались, мы разговаривали.

Берет спокойно ложку, делает глоток супа.

Выглядит спокойным и убедительным.

– Ты сказал, что к папе в Штаты полетишь.

– Я там был, потом он сказал, что на Бали по делам. Там уже пересекся с Инной. Она с парнем была.

Только Инна ночью приехала и другое говорила. Про друга Вадима что-то.

Кто-то из них точно врет, а может и оба врут. Я ковыряю вилкой салат. Не хочу есть.

Смотрю на Вадима. И его не хочу. Как представлю, что он бы сейчас сел рядом, захотел обнять, поцеловать, а я бы постоянно думала: бревно ли я или как там себя можно с ним вести, а как нельзя…. Сухо. Ни грамма возбуждения. Чего я вообще сижу тут и выслушиваю это?!

Смотрит на меня, как на убогую. Мол, кому ещё я буду такая нужна. “Мне плевать на них” – всплывают слова, которые ночью говорила Артёму. Он так смотрел на меня, так касался, что я точно не убогая.

– Если ты ещё не понял, то мы расстаемся, Вадим.

– Не будь дурой, – кидает, как будто это мне надо, а я не догоняю. – Тебе практика не нужна?

– При чем тут моя практика?

– Тебя взяли туда только потому, что я дядю попросил.

– Там договор с университетом заключен.

– Там есть пункты, по которым его можно расторгнуть.

– Я тебя не понимаю. Чего ты хочешь?

– Тебя взяли туда только потому, что ты дочка Гуляева.

Слова неприятно задевают, но я не показываю вида.

– Наше расставание никак не влияет на то, что я перестану быть Гуляевой.

– Жень, – Вадим отодвигает пустую тарелку в сторону, облокачивается на стол и наклоняется ко мне. – Нам нельзя расставаться.

– Почему?

– Ты потом узнаешь.

Как я устала. Что я вообще тут делаю? Тайны какие-то, интриги, а у меня там Сомик дома один. Лучше бы я с Артёмом провела время. Хотя теперь уже не проведу. Сама сказала, не приезжать больше. И написала бы уже, что я это на эмоциях сказала, но Артём же видел, как я с Вадимом уезжала.

– Если хочешь мне что-то сказать, то говори сейчас. Я спешу.

– Ты все поняла?

– Я поняла только то, что с тобой я расстаюсь, можешь ездить, встречаться с кем хочешь, интриги свои плести с кем хочешь, спать с кем хочешь. Вопрос с практикой я буду решать через универ.

– Ты не понимаешь, что ли, что практики не будет, если ты сейчас уйдешь?

– А ты не понимаешь, что ты мне изменял, она забеременела от тебя, а ты мне сейчас заливаешь, что мы не должны расставаться? Делай ты что хочешь! От меня только отстань!

Вскакиваю с места и забираю сумочку.

– Сядь!

Приказывает строгим голосом, не своим. Не по себе становится. Это важно для него почему-то. А я по ходу многого не знаю.

– Раньше надо было думать, а не изменять мне.

Разворачиваюсь и ухожу.

– Ты пожалеешь!

Летит в спину. Может, и пожалею, может, блефует. Страшно, и тело бьет в ознобе, но я не хочу туда возвращаться. По-прежнему я уже не хочу, а по-новому – не с ним.

Через полчаса возвращаюсь домой. Котенок, свернувшись, спит в коробке. Как же ему мамы не хватает. Кормила бы его сейчас, вылизывала, согревала. Я развожу ему молочную смесь для котят, наливаю в специальную бутылочку для кормления и отпаиваю малыша. Мама бы решила все его вопросы.

Котеныш засыпает, я быстро принимаю душ, переодеваюсь в домашние бриджи и топ, забираюсь под плед и открываю учебник по хирургии. Жадно листаю и рассматриваю каждую картинку. Кажется, если бы сейчас оказалась в лаборатории, то это сердце на части бы разобрала и рассмотрела. Кстати, да, я же хотела узнать про кардиостимулятор. Может, раз мы так с ним закончили и проще. Теперь я могу спокойно с ним общаться на профессиональные темы.

Беру телефон и набираю Артёму.

Женя: “А на сколько хватает батареек кардиостимулятора? И как их проверяют?”

Доставлено, прочитано, отвечает.

Артём: “Сейчас занят, потом перезвоню”

– Сомик, – глажу пальцами левой руки мягкую шерстку котенка, – твой старший тезка перезвонит позже.

Улыбаюсь. От того, что просто перезвонит, уже приятно. Не хотелось бы терять дружбу с ним. Конечно нам и правда лучше не видеться. Все заходит слишком далеко, а я не хочу отношений. Не хочу, а к Артёму привыкаю. А у меня работа, карьера и кот. А кот, он же как ребёнок.

Листаю дальше учебник, засыпаю, просыпаюсь от звонка мобильного. В комнате уже темно.

Артём звонит. На часах двадцать минут девятого.

– Привет, – отвечаю и зеваю.

– Спала?

– Да, читала и уснула.

– Я раньше не мог перезвонить, операция была сложная.

Чёрт. А я проспала.

Как какая-то упущенная возможность.

– Что ты хотела узнать?

– А кардиостимулятор, который ты ставил днем, он же на батарейках?

– Да.

– А если они разрядились? Что тогда будет? Как их проверить вообще?

– Батареек хватает лет на пять-семь. Когда приходят на осмотр, я могу проверить работу самого устройства и посмотреть заряд батареек, – на заднем фоне у него шумит что-то, похоже, что едет в машине. Но я сама сказала, чтобы больше не приезжал, поэтому сейчас идти на попятную не буду.

Хочется, но просто надо остановиться.

– А как он внутри человека? Не заржавеет, не испортится? Вообще это же инородное тело.

– Он же не из железа, Жень, – усмехается мне, – скорее сложности с инфицированием или пневмотораксом. Но в первом случае проводится курс антибиотикотерапии в послеоперационном периоде. Чтобы исключить второе, сразу после операции делается рентгенография грудной клетки.

– А сколько с ним вообще люди живут?

– Среди кардиологов ходит легенда, что первый пациент с имплантированным электрокардиостимулятором пережил самого разработчика кардиостимулятора, – улыбается, судя по голосу. – Но вообще, не скажу точно имени, но один пациент прожил на кардиостимуляторе вроде бы сорок четыре года. И это был не современный прибор, а первый, технически несовершенный.

– А там какие-то проводочки подключаются к сердцу, да?

– Электроды, а не проводочки.

Мне звонят в дверь.

Сердце в порыве замирает и ускоряется. А если это он? Я делаю вид, что не думаю об этом.

– Подожди секунду, мне в дверь звонит кто-то.

Поднимаюсь и быстро иду в коридор.

Дойти не успеваю, слышу громкий стук в дверь.

– Жень, открой, – голос Вадима.

Шумно выдыхаю.

– Кто там? – Артём, будто почувствовав, что не так что-то, сразу переспрашивает.

Я поднимаюсь на носочки и заглядываю в глазок. Вадим. И, судя по тому, как неустойчиво стоит на ногах, пьяный.

– Гуль, прости меня, – кричит на весь коридор.

– Жень, все нормально? – переспрашивает Артём.

– Бывший мой пришёл.

– Мммм, – тянет Амосов, – пока тогда, не буду мешать.

– Артём, – быстро останавливаю его.

– Женька, – орет на весь этаж Вадим, – открой.

– Артём, а что делать, если он пьяный? Полицию вызвать?

– Хмм.… Где он, что делает?

– В коридоре стоит, стучит в дверь и кричит на весь этаж, чтобы открыла ему.

– Не хочешь впустить?

– Мы встречались с ним сегодня, я сказала, что расстаемся, он вон напился и пришёл с цветами. Мириться, похоже. Я боюсь ему открывать, я потом его не выгоню.

– Приехать?

Артём как спасательный круг сейчас бросает. А сам устал, наверное, после работы, не до пьяных разборок.

– Не надо, я брату позвоню. Или в полицию сразу лучше?

– Я недалеко, минут через десять приеду к тебе. Не открывай ему.

Глава 34

– Женёк! – стучит в дверь Вадим. – Ну открой, малыш.

Малыш, фу. Вот чего приперся?

От него это звучит так приторно. Уехал, изменял, а теперь зачем-то я оказалась нужна. Проблема в том, что мне он уже не нужен.

– Женя! – снова стучит и кричит на весь коридор.

– Молодой человек, – выходит соседка напротив, – не кричите, уже поздно.

– Пох.… мне Женя нужна.

– Может, ее дома нет?

– Вахтер ваш сказал, что тут она, – разворачивается и снова долбит в дверь. Я невольно дергаюсь на этот стук.

– Пускают тут всех подряд…

– Чё ты лезешь?! – Вадим дергается на нее, пугая. И соседка быстро скрывается в своей квартире.

Вадима, как и Инну, я просила пропускать без моего оповещения, видимо, пора внести корректировки в список моих гостей. Артём….

Я беру телефон и набираю консьержа. Предупреждаю, что придет Артём и чтобы его пропустили, но дергать охрану и вызывать полицию лишний раз не хочу. Надеюсь, разберемся сами. Отключаюсь и иду снова к двери.

– Я же знаю, что ты тут! Открывай! Или я дверь выломаю.

Вадим смотрит в глазок, как будто знает, что я тут за дверью. Смотрю на часы. Артём должен подъехать. Вадим отходит к противоположной стороне двери, кладет цветы на пол. Те самые бордовые розы, которые купил, а я не забрала из его машины.

Смотрит на мою дверь.

Я берусь за защелку.

Вадим начинает разбегаться.

Он же дверь мне выломает, придурок.

Врезается плечом в металлическое полотно.

– Дверь открывай! – рычит на меня. Потирает плечо. Дверь, конечно, не поддается, но всё равно страшно.

Я снова на часы. Артём уже должен приехать. А его нет.

А если случилось что-то?

– Открой по хорошему, Гуляева!

Вадим хватает стоящий на лестничной клетке детский велосипед и кидает в мою дверь. Идиот. Мне потом ещё возмещать за это все.

Чёрт!

Щелкаю замок и открываю дверь.

– Что ты хочешь?! Убирайся.

– Гуля…. Гулечка…

Подбирает цветы и шатаясь ко мне.

– Что ты тут устроил? Забирай свой веник и убирайся. Или я сама полицию вызову.

Подбираю велосипед и приставляю к стене.

– Женька, не будь дурой, – подталкивает, обдавая меня перегаром, и прижимает к стене.

– Отпусти, – упираюсь ему в грудь, хочу оттолкнуть.

– Сопротивляйся, детка. Ты такая мне даже больше нравишься, – губами впивается в шею и целует.

Руки, ноги фиксирует, никак его не оттолкнуть, поэтому царапаю ногтями по шее.

– Блять, – шипит в ответ и больно сжимает предплечья.

Ногти у меня хоть и короткие, но следы оставляют. Чуть свободы и я безразборно размахиваю руками, чтобы отбиться от него.

И наконец давление на меня прекращается, поднимаю глаза. Артём оттягивает Вадима от меня и толкает к противоположной стене.

– Отвали, – огрызается Вадим и дергается на Артёма, но тот ловко уворачивается и заламывает ему руку.

– Жень, иди домой, – строго мне. Я стою на месте. Боюсь их наедине оставить. – Домой!

Я пячусь к двери.

– Ты кто такой? – Вадим дергается, пытаясь вырваться.

– Тебя не должно ебать! Вали и дорогу сюда забудь.

Грозный такой, устрашающий. Но мне почему-то наоборот, не страшно, а спокойно становится рядом с ним.

Артём отпускает его и подталкивает в лифту, сам оборачивается ко мне.

– Я же сказал не выходить! – строго мне, но я могу в ответ только улыбнуться. Все позади.

– Ты трахаешься с ним, что ли? – ревет на весь коридор Вадим и дергается к нам.

Твою мать.

Артём разворачивается к нему. Времени на раздумья нет, Вадим заносит кулак, и бьет Артёма. Артём успевает перехватить руку, но завязывается потасовка. Вадим и физически слабее Артёма и мельче, но всё равно сопротивляется.

– Артём! Перестаньте! Вадим, уходи!

Никто меня не слушает, а я не знаю, как к ним подступиться, чтобы разнять. Хочу, чтобы это все закончилось и никто ничего себе не повредил. Лифт движется вверх.

За спиной открывается дверь. Я, с надеждой, что это мужчина, оборачиваюсь. Соседка снова выглядывает, оборачиваюсь к ней, она с укором смотрит на меня.

Закатываю глаза.

За спиной звон стекла, оборачиваюсь к мужчинам. Разбили стекло в нише. Черт.

Лифт останавливается на нашем этаже и оттуда выходит, охранник.

– Помогите их остановить! – я к нему. – Вот этот начал, – киваю на Вадима. И охранник, хватая его за руки, сдерживает.

– Выведите его из здания и больше не впускайте. Из списков на свободное хождение удалите. Я все уберу тут и отремонтирую, – предупреждаю его.

– Мы не договорили, – Вадим кивает мне, когда охранник талкает его к лифту.

– Я все сказала.

Охранник наконец уводит Вадима, я смотрю на Артёма. Только сейчас замечаю, как от запястья сочится кровь.

– У тебя кровь, идём, обработаю.

– Ерунда, – машет рукой, и только потом замечает глубокий порез и подставляет другую руку, чтобы не накапать. .

– Пошли, Артём, а то перемажешь тут всё.

Артём кивает, соглашается. Прохожу мимо той же соседки, что наблюдала за нами с открытым ртом. Вот уж им разговоров на неделю подкинула.

– Я уберу все, рану обработаю и наведу порядок, – говорю ей, но не жду от нее ответа. Захожу в квартиру и закрываю за Артёмом дверь. – Давай в ванную, – включаю свет, прохожу первой, вода.

Артём сам подставляет руку под воду, промывает.

– Твою мать, Женя, – вытягивается. – Я просил не выходить, – смотрит на меня.

Знаю я.

– Спасибо, что приехал. – Прикладываю полотенце к ране. – Он так кричал на весь коридор, дверь мою начал выламывать, я хотела хоть как-то его задержать.

Убираю полотенце, порез на запястье, глубиной миллиметров пять и в длину сантиметра четыре быстро наполняется кровью. Я снова зажимаю рану. Из-за меня все.

– Так, перевязать надо чем-то, и в больницу ехать. Пару швов наложить. Оперировать теперь не смогу несколько дней.

– Я…. прости.

– Такси надо вызвать, ехать я не смогу.

– Артём, – страшно, но я все решаюсь предложить: – хочешь, я наложу швы, у меня дома все есть.

Замирает и поднимает на меня взгляд.

– Откуда?

– Я тренируюсь периодически на тренажере. Но у меня есть и стерильные наборы. Это же простая процедура, ничего сложного.

– Я не тренажер.

– Я знаю, – улыбаюсь ему, поддерживая.

– Человека когда-нибудь зашивала?

– Живого?

– Ну, конечно.

– Живого нет. Только в морге тренировалась. – Артём смотрит на меня, сомневается. – Будешь первым? – Его губы расплываются в улыбке. Я невольно облизываю свои. Хочу его поцеловать. Хочу, чтобы он поцеловал, в его руках снова оказаться хочу, но первой шаг не сделаю.

– Давай, кто-то же должен стать первым. – Смотрит в глаза, так и продолжает улыбаться. – Там, собственно ничего сложного. Уверен, что справишься.

Веду его в отдельную комнату, которую переоборудовала под кабинет. Усаживаю его за стол, где тренируюсь сама. Там удобный стол, освещение соответствующее. Достаю стерильный набор, обезболивающее.

– Я думал, это у тебя маникюрный кабинет, – усмехается, разряжая обстановку, и садится на стул.

Я стягиваю резинку с руки и собираю волосы в высокий пучок.

– Знаешь, как я тебя узнал тогда?

– Как? – обрабатываю рану хлоргексидином и улыбаюсь, потому что он всегда только ругался до этого, сейчас решил рассказать, что думал при этом и чувствовал.

– Утром у тебя резинка слетела, я её поднял и тебе на руку надел, а потом ты на планерку пришла с этой же резинкой на руке.

– Хммм, знаешь, сколько таких резинок в городе?

Достаю стерильный набор. Отвлекаюсь на резинку, чтобы не волноваться.

– Это просто на мысль натолкнуло, потом я к тебе внимательнее присмотрелся и узнал.

Обезболиваю. Это не просто мой первый реальный пациент, без консультантов и ассистентов. В случае чего, Артём не сможет доделать за меня. Я накладывала такие швы сотни раз. Только не на пациенте. А тут ещё и ответственность, что это врач, которого больница, города и страна не может потерять.

Сосредотачиваюсь и начинаю. Стягиваю края раны, делаю первый шов.

Артём внимательно следит за мной. И от этого мое волнение утихает. Он рядом, скажет же, если что-то не так. Хотя я всё же надеюсь, что все верно делаю.

Артём следит за всем внимательно.

– Всё хорошо у тебя, не волнуйся.

Я выдыхаю напряжение, но расслабляться рано.

– У тебя неплохо получается для первого раза.

Я чуть улыбаюсь и снова сосредотачиваюсь.

– Я же говорю, много практиковалась.

– На чём?

– Помимо хирургических тренажеров, на бананах и мандаринах, – усмехаюсь ему.

– Я шил, когда учился ещё, лепестки роз.

– Да ладно. А что с ними случилось, что ты их зашивал?

– Да накосячил было, пришёл к девушке извиняться, как этот твой, – кивает на дверь. – Она, как в лучших традициях меня этим букетом отлупила и выгнала. Я все лепестки собрал и зашил их. Собрал в бутоны.

– Да ты романтик, – накладываю повязку на рану. – Она тебя простила?

– А ты бы простила?

– Смотря что надо было прощать.… – Артём молчит, не договаривает. – Но в общем, это впечатляет, конечно.

– Ну вот ее тоже впечатлило.

Так интересно узнавать о нем что-то новое. Как в закрытую книгу подглядываю. И это так интересно, подглядывать за ним.

– Если хочешь, могу с тобой позаниматься. Неплохо, но не идеально. – Быстро на него смотрю.

– Сейчас говори.

– Не надо, делай как умеешь. Учится будем на тренажерах.

– Так шов может, будет плохой?

– Но он будет твой.

Я возвращаюсь к его ране и накладываю ещё один шов. В это время Артём ни о чем не спрашивает и не отвлекает. И спасибо ему за это.

– Это ты с ним днем уехала? – спрашивает Артём, когда я заканчиваю со швом.

– Да, он хотел поговорить, начал все отрицать, что не изменял, что я ошиблась, потом начал давить на то, что нельзя расставаться. Я ничего не поняла, просто сказала, что расстаемся и ушла. Так он вон напился и приперся ко мне, – снова поднимаю взгляд на Артёма. – Спасибо, что приехал.

– Да уж, разнесли там пол коридора, ещё и руку травмировал. Придется на пару дней теперь отказаться от операций. Кстати, можешь мой телефон подать?

Когда передаю, набирает кого-то, предупреждает о травме и просит сделать запись, что обращался. Отправляет фотографию пореза. Слышу только, как тот врач просит подъехать завтра и сказал, что даст больничный на пару дней.

– Спасибо, Жень. Ну все, ты теперь уже не девственница в хирургии.

Я прыскаю со смеха.

– Шутки у тебя.… Но я рада, что ты мой первый пациент.

– Иди сюда, – Артём поднимает телефон и наводит на нас камеру, больной перебинтованной рукой обнимает меня за плечо и делает снимок. – Жень, ещё кое-что. – Убирает руку. – Смолова ходила к твоему отцу, не знаю, что наговорила, но он сказал, взять ее на работу в отделение. Я тебе честно говорю, что мне такой подлый человек не нужен, но если я пойду к твоему отцу все рассказывать, тебя тоже затронуть придется.

Я вздыхаю. Понимаю, конечно.

– Я с ним завтра поговорю, сама всё расскажу.

– Хорошо.

– Артём, – убираю на столе, – ты говорил, что машину неудобно вести и я бы рубашку твою постирала и зашила, – заминаюсь, не зная, как предложить, чтобы правильно меня понял, – если хочешь, можешь остаться у меня. Накормлю ещё. – Артём смотрит на меня, ловит взгляд и улыбается уголком губ. И что? Я не понимаю этих его полуулыбок. – Я на диване лягу. – Всё же чувствую вину, что из-за меня вышел из строя.