Текст книги "Диагноз: В самое сердце (СИ)"

Автор книги: Ольга Тимофеева

сообщить о нарушении

Текущая страница: 4 (всего у книги 16 страниц)

Глава 8

Амосов.… Амосов… Амосов… Что же с тобой придумать…

Дать телефон секс-шопа и поддаться первому порыву – было бы весело, но глупо. Он сразу поймет, что не так. И потом будет на мне отрываться. Тут надо тонко играть.

Кто он вообще такой? Что за человек?

В общих чертах понятно, конечно, бабник и суперврач. Лучшего сочетания и не найти. Классика, я бы сказала.

Набираю в поисковике “Амосов”.

Боксер, политический деятель, депутат, врач. Михаил, Ярослав, Николай. Ни Артёмов, ни Александров. Если это его отец. Однофамилец, может? Но наугад тыкаю во врача.

“Николай Михайлович Амосов, доктор медицинских наук, профессор, кардиохирург, писатель, самый продаваемый автор, энтузиаст здорового образа жизни, изобретатель, известен своими изобретениями аппаратуры для ряда хирургических процедур по лечению пороков сердца.”

Вау. Там и тут кардиохирург?

“Николай, родившийся в семье русских крестьян, воевал во Второй мировой войне. После войны он переехал в Киев и в 1965 году написал книгу "Мысли и сердце", разошедшуюся миллионными тиражами. Он был лауреатом множества наград.”

Интересно….

Беру телефон и набираю папу.

– Привет, дочка.

– Папуль, на работе ещё?

– Уже нет, едем с мамой домой от Максима.

– Как он?

– Как? Повезло ему. Вот как он! – папа повышает голос. – Ключи у него от машины забирать, наверное, надо, пусть на такси ездит.

– Ну, папуль, всякое может быть. Он же не виноват.

– Ездил бы медленнее, так и среагировал бы быстрее. Ладно, ты как? Отдыхаешь.?

О да.… Прости, папуль, что вру.

– Папуль, я тут сайт ваш смотрела, про врачей читала. Случайно натолкнулась на Заведующего, – специально тяну время, будто вспоминая, хотя эта фамилия уже въелась в меня. – Кардиологией. Амосов, кажется.

– Да. А что, тебя кардиология заинтересовала?

– Нет. Мы когда учились проходили Амосова, профессор один рассказывал про Николая Амосова. Интересно стало, они родственники?

– Да, это его дед. Там династия хирургов.

– Ого. Ничего себе! Как круто.

– Да. Замечательный врач.

– Они у тебя все замечательные. Ладно, папуль, я поняла, спасибо, маме привет. С Максом все нормально будет, не переживай.

– Если пойдешь к нему, заходи ко мне. А то в гости заехать некогда, хоть на работе загляни.

– Хорошо, папуль. Постараюсь.

Идея с проститутками для Амосова окончательно развеивается. У него такой именитый дед, и папа, если узнает, мне не простит. Поэтому выбираю другую тактику. И даю второй мой номер, который использую для рекламы и спама.

Так… с таким замечательным врачом отсидеться не получится. Надо какие-то азы по кардиологии получить. Почитать что-нибудь. Между “Анатомией сердца” и “Патологиями сердца” выбираю “Мысли и сердце” Амосова. Тысяча девятьсот шестьдесят девятый год. Пятьдесят лет прошло… Интересно, что книгу всё ещё читают.

“Книга первая. Первый день.

Это морг. Такой безобидный маленький домик стоит в углу институтского сада. Светло. Яркая зелень. Цветы. Кажется, по этой тропинке ходит Красная Шапочка. Нет. Здесь носят трупы.”

Начало будоражит…. Натягиваю плед и погружаюсь в чтение.

А Николай Михайлович, как будто со мной разговаривает и рассказывает все. Как девочку не спас. Как вскрытие делал. Как анализировал ошибки…

“Петя, Миша и Олег создали нашу машину два года назад одни из первых в Советском Союзе. Петя и Миша – это парни с завода, энтузиасты. Они были слесарями, теперь уже стали инженерами. Олег – врач. Пока делали опыты, а потом простые операции, машина нам очень нравилась. Казалась лучшей в мире, потому что для заполнения ее нужно всего семьсот пятьдесят кубических сантиметров крови, а за границей для подобной машины – три-четыре литра. Мы бессовестно хвастались этим.”

Читаю про его первый аппарат искусственного кровообращения.

По коже мурашки от восхищения и предвкушения. Это у нас сейчас все есть, а тогда же не было ничего. Он сам и пара энтузиастов придумали аппарат.

Телефон оживает и на экране высвечивается сообщение.

Инна: “Привет. Чего молчишь? Как первый рабочий день?”

Женя: “Возвращайся скорее. Я долго не протяну тут”

Инна: “Что случилось?”

Женя: “Мне сегодня пришлось делать ЭКГ, читать кардиограмму. Как ты понимаешь, я этого не сделала”

Инна: “Вот черт”

Женя: “Я боюсь, что меня-тебя уволят раньше”

Инна: “Не могут они тебя уволить. Так как договор с универом”

Женя: “Но репутация будет так себе.…”

Инна: “Да восстановлю”

Женя: “Ты как? Рассказывай”

Инна: “Пока не было подходящего случая. Думаю, завтра все расскажу”

Женя: “Не затягивай только, а то потом только хуже будет”

Инна: “Я боюсь, Жень. А вдруг они скажут аборт делать?”

Женя: “Нечего думать о том, что может быть. А может и не быть. Действуй по ситуации и сама решай, чего ты хочешь”

Инна: “Спасибо, Жень”

Открываю контакт Вадима. Надо позвонить. А внутри чувство такое, как предательство, что ли. Я целовалась с другим. Не по своей воле, но было же… И я думала об этом, вспоминала.

А если это измена?

Надо рассказать. Хотя как сказать, что я не виновата. Если сама села к нему в машину. Сама разговаривала. Сама… бля, я отвечала на поцелуй. И тело отзывалось на эти касания.

Отзывалось, потому что соскучилось по Вадиму. И мне вообще всё равно на этого Павлина в хирургичке. Мне всего лишь нужны бонусы от него для Инны, поэтому пусть радуется, что я нашла телефон Жени для него.

Лишь бы больше не придумал ещё кого найти…

И всё-таки делаю видеозвонок парню.

Но он сбрасывает и пишет, что с отцом на совещании, позже позвонит.

А позже я уже спать лягу.

Я: “Скучаю по тебе”

Скучаю по тому постоянству, что есть с ним. Если бы был тут, я бы не влипла в эту историю с Амосовым.

Вадим: “Я тоже, малышка”

Открываю наши с ним фотографии. Последняя сделана уже давно. Последнее время он занят был этим перелетом и делами. Почти и не встречались.

Потом Инночка улетела. Как сговорились и специально меня тут одну оставили. У меня, конечно, по сравнению с подругой, проблемы не проблемы. Так… задачка со звездочкой – противостоять Амосову. Надо найти к нему подход, может, почитать книгу его деда, лучше узнать их?

*****

Паркуюсь на стоянке перед больницей. Поправляю парик и надеваю маску.

Ну, удачи, Женя. Подмигиваю себе в зеркало и скрещиваю пальцы.

Забегаю в отделение, здороваюсь с Олесей и быстро переодеваюсь. Сегодня надеваю белый костюм. Идеально в мой размер приталенная блуза и брюки.

Сегодня меня нельзя упрекнуть, что я оделась откровенно коротко.

– Я на пару минут отлучусь,– предупреждаю Олесю. – Если что, набери меня.

И пока я никому не нужна, беру пакет с вкусняшками и иду к брату.

Из палаты Макса навстречу выскакивает эта его "помощница", сбивает меня с ног.

– Аккуратней!

– Прости, там просто.… мне срочно нужен Мальцев… Максим Гуляев, он умирает! Я его убила!

– Что?! – чёрт. – Бегом за Мальцевым, за реаниматологом, кардиологом! За всеми!

– Да, хорошо!

Срываюсь в палату к Максу. Сердце то в пятки, то к горлу. Так. Я начну реанимацию. Нельзя терять ни секунды. Врачи вернутся подхватят.

– Макс! – срываюсь в палату.

– Чего вы все кричите с утра?

– Живой? – Бросаю пакет на тумбочку и к нему.

– А что уже прибежала мое наследство делить? – смеётся и тут же кривится от боли.

– Дурак! Медсестра твоя выскочила и сказала ты умер.

Улыбается мне довольно и закатывает глаза.

– Ты зачем её напугал?

– Скучно тут.

– Точно дурак! – Смотрю ему в глаза , наклоняюсь и обнимаю, – не делай так больше.

– На войне и в любви все средства хороши.

– Ты ни там, и ни там, а в больнице. Поэтому оставь свои подкаты для других случаев.

– Очевидно, состояние Гуляева в норме, – хмыкает за спиной Мальцев. Я быстро натягиваю на лицо маску и разворачиваюсь к ним.

– С ним всё в порядке.

– Живительные объятия творят чудеса. Очень рада.

Фыркает его помощница и оставляет нас.

– Мариш, ну подожди, – зовёт её, но поезд уехал, а медсестра приревновала, кажется.

– Иди, верни её, ты мне свидание сорвала.

– Мне некогда, меня в отделении ждут. Это тебе батончики с сухофруктами и витаминами. Ешь, поправляйся.

– Ты ж знаешь, я не люблю такое.

У меня в кармане вибрирует телефон.

– Это лекарство. Ешь.

Целую брата в щеку и отвечаю на вызов. Олеся.

– Ин, ты куда пропала? У Амосова планерка в восемь сорок пять, а тебя нет.

На часах – восемь сорок четыре.Пизд*ц мне.

Пулей в свое отделение. Благо всего один этаж.

Олеся уже ждёт меня.

– Злой?

– А ты как думаешь?

– Я же не опоздала. Я рано пришла. Просто.... Хотела знакомого проверить, он тут лежит.

– Вот это и расскажешь ему. А лучше скажи, что у тебя живот заболел.

Олеся открывает дверь и впихивает меня в кабинет заведующего.

– Здрасьте.

Киваю и становлюсь объектом для рассматриваний.

– Вчера не успел представить. У нас пополнение. Новый молодой ординатор. Инна. Всех не представляю, всё равно не запомнишь. Познакомитесь лично.

– Инна, может, снимете маску, чтобы мы вас знали в лицо.

– Я.... У меня аллергия.

– Она не заразная.

–Да, Инна, – кивает Артём, – спустите на пару секунд маску. Фигуру мы вашу оценили, теперь хотим на лицо глянуть.

Чёрт!

Глава 9

– У меня…. Герпес вскочил. Губу раздуло на пол лица. Не хочу испортить первое впечатление.

– Да мы ж врачи, чего только не видели, – смотрит в глаза Амосов.

– Вы прежде всего мужчины, а я не ваш пациент. Поэтому, как для вас важно слово “честь”, так для меня важны слова “внешность и красота”.

– Садитесь, Инна Викторовна, – Артём кивает на свободный стул. – В восемь тридцать у нас пятиминутка, – смотрит на меня. – Опаздывать можно только, если спасаете чью-то жизнь или вы на операции. Все понятно? – Я киваю. – Продолжаем. Какие у нас сегодня плановые операции?

Планерка у Амосова длится минут пятнадцать. Они разбирают одни операции, пару сложных пациентов. Я в их терминах и болезнях – ноль. Только что понимаю, когда речь об анализах. Надо почитать, чтобы хоть немного там ориентироваться. Как тут протянуть две недели? Всего лишь второй день, а я уже в центре внимания.

– Артём Александрович. Снова поступила Варвара Степановна, – напоследок выдает один из кардиологов, – что лечить будем?

Он усмехается… В смысле, что лечить будем?

– А вы что, лечите не по показаниям? – не сдерживаюсь и вставляю пять копеек.

– О! – Амосов поднимает палец вверх. – Сергей Сергеевич, – обращается к этому кардиологу, – поручим Варвару Степановну Инне Викторовне.

– Мне?

Настоящего пациента? И что мне с ней делать? Холодок по спине. А если у нее что-то серьёзное? А если я не так диагностирую?

– Вам Инна, Сергей Сергеич, вам поручу проверить диагностику и назначения. – Тот кивает, усмехаясь.

Смешно им… А мне совсем не до смеха.

– Все. Работаем. Инна задержитесь на пару минут.

Жду, когда все разойдутся. Нервно дергаю ногой. Если вдруг силой захочет снять маску и все поймет, то будет конец всему. Поэтому этого допустить никак нельзя.

– Справку от терапевта принесли, что здоровы? – спрашивает, когда остаемся наедине.

– Так я не успела сходить. Когда?

– Сейчас идите в терапию, я позвоню, договорюсь.

Блин. Ещё лучше. Мне вообще нельзя фейсом светиться тут. Кто-то из врачей или медсестер по любому меня видел.

– Так…. у меня же пациент… Давайте, я сама, после работы.

– Если есть возможность спасти от какой-нибудь заразы все отделение, пожертвовав одним человеком, то я им пожертвую. Ваш пациент дождется, не волнуйтесь.

– Так я же ординатор, мне нельзя лечить.

– С кого-то надо начинать, – натягивает улыбку и снимает трубку телефона, набирая кого-то. – Глеб, привет, Амосов. Отправлю к тебе одного врача, Инна Смолова. Осмотри на предмет здоровья, дай заключение может ли работать с пациентами, – черт. И слово вставить не получается. Он уже договаривается. – Спасибо. Кстати, Варвара Степановна у нас. Долго держать не смогу, поэтому жди пополнение… Шутки у тебя… – закатывает глаза и улыбается. – Договорились, – заканчивает вызов и кивает мне.

– Пятнадцать минут тебе на визит в терапию. Там тебя ждут. Найдешь там Глеба Анатольевича. Без справки от него не возвращайся.

– Да я здорова.

– Тогда тем более нечего боятся. Или что-то не так?

Все не так!

– Хорошо.

Выхожу из кабинета, осматриваюсь. Что придумать? Нельзя мне туда… Узнают. Все полетит к чертям. Ещё пациентка эта. Что с ней делать?

Олеся идет мимо и взваливает на стойку поста стопку историй болезней.

– Олесь, – беру ее под локоть и наклоняюсь к уху, – а ты знаешь Глеба Анатольевича из терапии?

– Неа.

– Супер! Выручишь?

– Что делать?

– Здравствуйте, Олег Альбертович, – на знакомое имя реагирую мгновенно и оборачиваюсь.

– Здравствуйте, – папа отвечает медсестрам и идет в нашу сторону.

Твою мать…

Хватаю Олесю за руку и тяну в первое попавшееся помещёние.

– Ты чего, Ин?

Оказываемся в процедурной.

– Не хочу с Гуляевым встречаться. Это надолго, а мне надо в другое отделение сбегать.

– А от меня ты что хотела?

– Сейчас, – выглядываю в щель. Папа останавливается возле поста и что-то спрашивает у медсестры, потом направляется в кабинет к Амосову. – Пошли, – вытягиваю девчонку за руку и быстрым шагом веду ее к выходу.

– Олесь, мне нужна справка, что я здорова, но… мне нельзя к терапевту.

– Почему? Ты болеешь?

– Нет.… Он… В общем, я тебе потом все расскажу, это длинная история. Просто скажи, что ты Инна Смолова, от Амосова, за справкой, что здорова. Артём Александрович звонил ему, предупредил. Тебя ждут. У тебя маска есть?

– Да.

– Надевай. И это ещё, – снимаю с головы парик и надеваю ей. Сама надеваю ее медицинскую шапочку.

– Ты в парике?

– Да. Хочу стрижку сделать, вот примеряюсь, как мне, пойдет или нет.

Олеся кривится, отговорка у меня на троечку, согласна.

– Давай, – отправляю ее в терапию. Сама жду под кабинетом. Скрещиваю пальцы. Лишь бы прокатило и все нормально было.

В кармане вибрирует телефон. Амосов.

Ну что опять?..

– Да, – отвечаю шепотом.

– Инна, вы где? С вами тут главврач хочет встретиться. – черт. Папа меня четвертует, если узнает.

– Я…. так за справкой сижу, в очереди. Тут самый пик сейчас.

– Потом возьмешь, давай в отделение.

Ага. Бегу. Жду Олесю. Та выходит минут через десять только.

– Ну что, взяла?

– Взяла. Все в порядке, – передает мне бумажку.

– Спасибо, – в порыве обнимаю ее и тяну снова в туалет. Надеваю парик, маску. Ей возвращаю шапочку.

– Ты прячешься от кого-то, Инна?

Замираю и смотрю на нее.

– Да. Я тебе расскажу, но не сейчас. Не выдавай меня.

– Ну, хорошо. В отделение тогда идём?

– Мне нельзя, там па.… там Гуляев.

– А что ты будешь делать?

– Придумаю. Если что, говори, что не видела меня и не дозвонилась. Если что-то срочное, то напиши мне.

– А нам не попадет за это?

Мне точно попадет.

– Я тебя не выдам, если что. Давай, беги в отделение, напиши, когда Гуляев уйдет.

Я прячусь у Макса. Рассказываю ему все, спрашиваю, что делать. Брат только смеётся в ответ и говорит, что я дура, которой все пользуются.

– А ты бы ради Нарзана не сделал такого?

– Я бы лучше купил ему справку, что болел, на этот период.

– Я не подумала… Макс, что делать теперь?

– А что ты сделаешь? Это надо было Инне твоей идти к врачу и брать больничный. А тебе кто теперь даст на ее имя без паспорта?

– И что теперь?

– Когда она возвращается?

– Через две недели.

– Ты сама веришь, что протянешь так долго? – усмехается мне и протягивает яблоко.

– Неа, – машу головой и откусываю кусок, пережевываю. – Мне сегодня пациента поручили. А я что могу с ней сделать?

У меня снова играет телефон. Амосов.

– Чего не отвечаешь? – кивает брат.

– Это Амосов. Папа пришёл в отделение и хочет со мной встретиться. Он же меня на раз-два раскусит. Макс, ну придумай что-нибудь.

– Ладно, скажу, что в груди заболело. Вызову его. Много времени у него нет расхаживать по больнице и вылавливать тебя.

– Спасибо, я твоя должница, – наклоняюсь и целую его в щеку.

Жду у окна, прикрываюсь бумагами. Папа скоро выходит из нашего отделения, идет на лестницу, спускается вниз. Прости, папуль.

Следом захожу в отделение и сразу к Артёму.

– Артём Александрович, – залетаю в кабинет к заву.

Амосов отрывается от экрана компьютера и поворачивается ко мне. В пальцах держит кубик Рубика и четко, но плавно шевелит пальцами, будто играет на музыкальном инструменте, передвигает стороны кубика.

– Что? – недовольно кивает.

– Я справку принесла, – кладу на стол бумажку, которую он просил. – Я здорова.

– Почему не сказала, что дружишь с дочкой Гуляева?

– А что это меняет? Я тут не из-за неё, сама получила это место.

– Угу.… сама она получила! – Амосов двигает стороны кубика так быстро, что я залипаю на его движениях. Как у него это получается красиво и даже сексуально где-то. Как грудь мою трогал тогда в машине. Беспардонно, но приятно.

– Пациентка у тебя есть, иди диагностируй.

И пойду. И докажу, что Инна достойна этого места.

 Глава 10

Артём

Просматриваю ещё раз историю пациента перед плановой операцией. Тут все понятно, что с сыном делать не знаю. Химик малолетний.… Утром уговорил девчонку ту прихватить и их двоих отвезти в школу. Но лучше так. Хоть проконтролировал, что в школу пошли.

Набираю Туманова и зову выпить кофе, обсудить это надо. А то отвлекаться буду от работы целый день, пока не будет четкого ответа на вопрос.

– Здорово, – встречаемся внизу у банкомата с кофе.

– Здоров, – берет кофе и зовет на улицу покурить. Я бы тоже не отказался, но бросил. – Случилось что?

– Нет, я на опережение. Симптоматика мне не нравится.

– Ну, рассказывай, – смеётся и делает затяжку.

– Ты в этих сиськах-письках разбираешься лучше всех.

– Залетел кто? – сразу переспрашивает.

– Нет. Надеюсь, что нет, – отпиваю кофе.

– Сом, ну ты чё? Не маленький же. Презервативы для этого есть.

– Да не мне. Во сколько пацану про резинки рассказать нужно? Когда там у девчонок все это начинается?

– Аааа.… так ты своему? – киваю, – ты ж сам пацаном был. Не помнишь ничего?

– Я в его возрасте играл в Зуму и “Как достать соседа”, с девчонками дружить было моветоном.

– Ну, смотри, сейчас есть случаи, когда девочки и в одиннадцать лет рожают, а мальчишки… ну, примерно с тринадцати-четырнадцати лет их организм уже способен вырабатывать и выделять полноценную сперму. Да, Сом, себя вспомни. Стояк по утрам появляется, сон увидел эротический и обкончался во сне.

– Блядь, опоздал уже, что ли? – чешу затылок и отпиваю кофе.

– Пока не забеременела, не опоздал.

– Это ж по-любому мне надо рассказать, а не матери.

– Естественно, чё они в хуях понимают. Твой, что ли, вырос?

– Ага, – усмехаюсь сам себе, – вчера вернулся домой, а он с девчонкой там.… химию делают.

– Бля, – Туман ржет надо мной, – держись, дед.

– Смешно ему, лучше дед, чем с шизой.

– В смысле?

– Ладно, проехали. Ты понимаешь, ему пятнадцать только будет. Главное, когда у меня живет, у него тут девчонки сразу находятся, вот прям в соседнем доме. У матери живет, я уверен, что не таскается сюда, там у него другая. Может, физику процесса там изучают.

– Весь в отца.

– Ещё б мозгов, как у отца.

– Да норм все у него для его возраста. Раз за девчонками бегает, значит, интересуют его, значит, гормоны развиваются нормально. Про резинки расскажи, покажи. Бабе не доверяй это. У баб там… что в голове, то в подвале, короче. Это твоя ответственность как отца. И презервативы это не только от беременности, это защита от инфекций. Да вообще у мужика всегда должны быть, его можно и как жгут остановить кровотечение, и воды собрать, если надо, и зажигалки со спичками от влаги можешь сберечь.

– Ему пятнадцать ещё! Рано, может?

– Всё равно ты не будешь с ним двадцать четыре на семь. Поэтому лучше провести инструктаж заранее.

– Спасибо. У тебя как дела вообще? Слышал у тебя новый сотрудник.

– Да…. – машет рукой.

– У меня тоже. Знаешь кто?

– Неа.

– Подружка дочки Гуляева. Как бы не шестерила.

– Ууууу, – затягивается и выдыхает, – ты попал.

– Да мне нечего скрывать, но знаешь же… любое можно вывернуть так, что виноват будешь.

– Мой тебе совет, если от такого человека не избавиться, то лучше с ним дружить. А ещё лучше, чтобы она зависела от тебя.

– Мне свобода нужна, а не контроль постоянный.

– Знаешь, есть такая поговорка, скажи мне кто твой друг… Так вот я дочку Гуляева знаю, нормальная девчонка. Может, и подруга ее ничего.

– Ладно, мне пора уже, Туман.

– Давай, дедушка Сом. С сыном не затягивай. Но если что, приходи, если решишься рожать.

– Сплюнь, – стучу кулаком об его и расходимся по своим отделениям.

Вся жизнь врача делится на три состояния. Ты в больнице, ты вне больницы и ты в операционной. Как только переступаешь ее порог, надеваешь перчатки, одежду, вскрываешь чью-то грудную клетку, касаешься сердца, начинаешь очередную борьбу за чью-то жизнь.

Операция длится около шести часов.

Но пациент спасен. Это главное.

Вызываю Коршунова к себе.

– Что в отделении было, пока я на операции был?

– Трое поступило. Двоих выписал, как обсуждали. Смолова…

– Что? – даже хочу, чтобы начудила чего и был бы повод ее отстранить от работы.

– Она забрала Варвару Степановну и уехала с ней куда-то.

– В смысле, забрала?

– Сказала, что вы дали согласие.

– Коршун, я на операции был! Какое я нахрен дал ей согласие?

– Она сказала….

– Она сказала.... Ищи давай, обеих!