Текст книги "Диагноз: В самое сердце (СИ)"

Автор книги: Ольга Тимофеева

сообщить о нарушении

Текущая страница: 14 (всего у книги 16 страниц)

Глава 41

Артём: “Я заеду, поговорить надо”

Мое ответное “о чем” проигнорировал.

Перечитываю его сообщение несколько раз. Не понимаю, о чём поговорить? То ли о нас, то ли о папе? То ли о нем и его семье?

На мне спортивные брюки, свободная желтая футболка с такой широкой горловиной, что с одной стороны плечо открыто. Заплетаю волосы в свободную косу.

На этом все. Никаких объятий и поцелуев. Ничего. Пока я не пойму, что между нами.

Артём приезжает минут через двадцать.

– Я посмотрел, что там стекло заделали, всё нормально? – заходит в квартиру, как к себе домой уже. Все тут знает.

– Да, спасибо, – киваю, держу дистанцию.

Артём разувается.

– Я руки помою, – уже и не спрашивает, только ставит в известность. Правда, он тут много что знает. – Я с отцом твоим сегодня говорил, – кивает через плечо.

– Я тоже.

Чтобы ничего не пропустить, иду за ним.

Артём включает воду, намыливает руки и начинает тщательно шаровать пальцы. Усмехаюсь сама себе. Профдеформированный мой врач. Будто к операции готовится.

Артём поднимает глубокий голубой взгляд и ловит мой в отражении зеркала. Кончики пальцев покалывает. Хочется его обнять. Поцеловать. И все это для того, чтобы оказаться в его руках. От одной этой мысли неприлично намокают трусики.

– В больнице проверка будет.

Твою ж.…

– Какая проверка? По поводу?

– Мое отделение точно будут проверять, – вытирает руки и выходит из ванной, – вопрос у них, почему врачи меняются местами?

– Черт, – вырывается непроизвольно. – Из-за меня, что ли, все?

Артём молча пожимает плечами.

– Блин, когда соглашалась ей помочь, я и не думала, во что это все выльется, – я разворачиваюсь и иду на кухню. – Вадим мне звонил и угрожал, что я практику там проходить не буду. Отомстил и сдержал обещание.

– Жень, там проверка из министерства, – говорит в спину. – Там посерьёзней кто-то, чем покер этот.

– А больше некому. Инна бы так не делала, это же её зацепит тоже. Остается Вадим и он в курсе всего, но зачем ему это, я не знаю, – разворачиваюсь к Артёму. – Ты есть хочешь? У меня вчерашний борщ. Или чай, кофе?

Не планировала его кормить, но голодный же.

– Борщ буду. Что с твоей ординатурой?

– Вадим мне сам предложил пройти в клинике его дяди, – я достаю кастрюлю, наливаю в тарелку суп.

– В какой?

– Пластической хирургии. У него там дядя, то ли работает, то ли владеет. В общем, он каждый раз говорил мне разное.

Ставлю в микроволновку борщ, чтобы разогрелся.

– Потом что? – Артём заинтересованно спрашивает, не отводя глаз от меня. Каждый оголенный участок кожи ласкает взглядом.

У меня начинается легкое головокружение от волнения. Это же не нормально, такое состояние рядом с ним?

– Потом что.…?!

– Потом мы расстались. Он настаиваил и угрожал, что нам нельзя этого делать и что-то случится. Похоже, он говорил именно об этом.

– Что может связывать больницу твоего отца, их семью и клинику? Кто-то от кого-то зависит?

– Нет, это точно никак не связано. Ну, папа от них точно не зависит.

– А они? У нас, например, отделения пластической хирургии не было. Вполне могли договориться, чтобы из больницы направление давали к ним.

– Я никогда ничего такого не слышала.

Или не хотела слышать.

Микроволновка дзинькает, оповещая, что нагрев окончен. Я достаю тарелку и ставлю перед Артёмом.

– Сейчас у нас тоже открывается отделение по пластике, – берет ложку и набирает борщ. – Возможно, они видят конкуренцию. Хотят либо отделение закрыть, не дать развернуться, или даже сместить твоего отца.

Артём проглатывает ложку супа и довольно урчит.

– Очень вкусно.

– Спасибо, – киваю, но сейчас не до борща этого вообще.

Как я могла такое пропустить? Если все, как он говорит, то меня тупо использовали. Понятно теперь, почему всё так сухо у нас было.

Чтобы не показывать Артёму эмоций, отворачиваюсь и протираю и так чистый стол. Сжимаю зубы, чтобы не заплакать.

Все это время Вадим меня просто терпел, получается. Поэтому и не сближался, не оставался у меня, в отношения наши не вкладывался, изменил на раз-два.

Шмыгаю носом и выдыхаю глубоко. Ординатуру сам предложил. Интересовался, как дела у папы в больнице. Вся ложь сейчас проявилась.

Почему со мной так? Я же вроде не глупая, не страшная. Чего так не везет-то…

– Жень, нормально все?

Шмыгаю носом и киваю.

Я что так много хочу? Просто, чтобы мужчина нормальный был рядом, чтобы не изменял и не предавал. Не ради папиных заслуг и возможностей.

– Жень, – за спиной слышу как отодвигается стул, Артём поднимается. Идет ко мне. Берет руками за плечи и разворачивает к себе.

Обнимает и прижимает к себе. Я утыкаюсь ему в грудь. Вдыхаю ставший как-то незаметно такой знакомый и родной запах. Сейчас пахнет чистотой, свежим гелем для душа и каплей антисептика.

Вот как у него так получается. Я на грани истерики, но одновременно тело так откликается на него.

Его губы на моем плече. Перебирается на шею, впивается в кожу. Прикусывает мочку уха.

Я же не хотела ничего с ним, пока он не определится. Но остановить его сейчас не могу. Так этого не хватает. Так хочется ещё разок. С ним было искренне и откровенно.

Упираюсь попой в столешницу. Не сопротивляюсь.

Его руки настойчиво сжимают талию, скользят по спине и опускаются на попу. Нас закручивает в воронку. Я забываю на это время где я, сколько времени и что вообще происходит в моей жизни.

– Женя…. – хрипит мне в губы, подхватывает под бедра и усаживает на стол. Разводит мои ноги в стороны становится между ними. И вот я открыта, беззащитна, но одновременно так надежно с ним.

Одновременно с тем, как задираю его футболку и касаюсь кожи, он ныряет под резинку моих брюк. Оттягивает в сторону трусики. Я чуть приподнимаю попу и его палец тут же оказывается во мне.

Артём не сдерживаясь глухо стонет. Скользит легко внутри меня. Влажно, быстро, откровенно.

Демон. Никак ему нельзя сопротивляться.

Срываюсь в ответ.

Обнимаю за шею, прикусываю дико губы.

Трусь лобком о его каменную эрекцию. Мы всё ещё одеты, но от этого, кажется, возбуждение ещё сильнее.

Льну к нему. Не понимаю, чем так зацепил, что в нем такого-то. Не знаю же совсем.

– Жень, – Артём притормаживает, но не отпускает.

Он рядом это так правильно ощущается и я хочу, чтобы он всегда со мной был. Я люблю его….

– Жень, – возвращает в реальность. Не отпускает, но и не продолжает целовать. – Прости, – останавливается и ловит взгляд.

– За что?

– Жень, я не тот, кто заберет тебя в свою сказку. Я не принц. Отношения, свадьба, дети, долго и счастливо. Я через всё это проходил. Это не для меня. Ты мне очень нравишься, но я знаю себя. Когда пойму, что тебе со мной плохо, а это когда-то случиться, я сделаю тебе больно, после чего ты сама не захочешь быть со мной.

Глава 42

– Зачем тогда это все? Зачем ты пришёл? Поесть??

– Нет, поговорить о том, что дальше делать.

– По телефону можно было об этом поговорить, – не сильно толкаю его в грудь и спрыгиваю со стола. Поправляю одежду.

– Жень, не обижайся.

– Я не обижаюсь, – сжимаю зубы, чтобы не заплакать. – Честно же сказал. Не понимаю только, зачем приходить, целовать меня, а потом типа “я передумал”. Спасибо, что не после секса.

– Жень, ты сама предложила, один раз.

– Предложила, – отхожу от него к окну и разворачиваюсь. – А чего ты ездил тогда? Как будто я тебя заставляла!

– Жень, откровенно, я был женат. Я знаю, что это такое. Постоянные отношения, потом упреки, что мало времени вместе, там не помог, там подвел. Я проходил это и я не хочу менять работу вот на этот весь треш. Почему ездил? А у нас все было легко, без обязательств, без претензий, без общих планов на будущее.

Стоит такой весь честный, правильный. Теряюсь, как реагировать на это всё. От того, что так говорит, хочется его придушить, но одновременно не хочу, чтобы он уходил вот так.

Да что со мной не так?

– Почему?

– Что почему?

– Почему так говоришь? На какой треш ты не хочешь менять работу? Так говоришь, как будто это я тебе прохода не давала. При этом это ты со мной первым познакомился, номер мой искал, цветы присылал. Или это скорее как завоевал, переспал и бросил. Скучно стало?

– Жень, – отталкивается от стола и идет ко мне, – не ты треш, а семейная жизнь и вообще отношения.

Подходит ко мне и становится рядом. Смотрит в окно.

– Там в баре, когда познакомились, я в принципе только в постель тебя затянуть и хотел.

– Хммм. Не удивительно.

– Жень, ты пойми. Я врач. Хирург. У меня многочасовые операции. Я дома бываю редко, могу сутками не появляться. Могу обещания не сдерживать. Могу планы, которые выстроили, все похерить. Потому что я врач и это часть моей жизни, – поворачивает ко мне голову, смотрит долго в глаза.

– У меня отец врач и я знаю, что это такое.

– Ты ребёнок в этой семье. Возможно, тебя не всегда ставили в известность или оберегали от конфликтов. Ты банально могла не знать многого об их отношениях.

– Могла и не знать, но я росла в этом. И папу очень люблю, и маму. И они друг друга любят. Да, папы часто не было, но мама никогда не говорила как-то негативно об этом.

Выдыхаю.

Я бы заметила, если что-то было бы не так. Да, иногда сложно было, но ничего такого, чтобы расставаться.

– Ты из-за этого развелся? Что тебя не было дома часто?

Снова поворачиваюсь к нему. Ловлю взгляд. Он – мой. В нем столько смешанных чувств. То, что обоюдно, даже не сомневаюсь. Но и его прошлый опыт, страхи, сомнения никуда не делись – не просто так он держит дистанцию.

Вздыхает. Поворачивается к окну. Смотрит на улицу. За окном темно, дождь капает, плачет с нами.

– Мы познакомились, когда я на третьем курсе меда учился, она на лингвистическом. Любовь, страсть, секс – все дела. Времени всегда мало для встреч, но вместе быть хотелось, поэтому мы сняли недорогую квартиру и съехались. Это было, наверное, самое классное время. Учеба, вечеринки, взрослая жизнь. Но все закончилось быстро, она забеременела. Я как врач понимал вред и опасность аборта. К тому же у нее были противопоказания, она потом могла и не забеременеть. Ребёнка мы оставили.

Улыбается своему же отражению в зеркале. Явно вспоминает о сыне.

– Любишь его?

– Да, сын – это классно, времени бы больше только. Он живет с бывшей женой, но когда она в командировках, он у меня живет. в этом вопросе у нас с ней даже споров не было.

– Почему вы развелись?

Прикусывает губу, сомневается, рассказывать ли.

– Я ей изменил, – произносит глухо и поворачивается ко мне.

Во мне как водопадом все падает вниз. Изменил?!

Обнимаю себя руками.

Я как та, кому недавно тоже изменили, чувствую это. Предательство, обида, женская солидарность.

Смотрю на него и не верю.

– Владу было лет пять или шесть. Я уже работал в больнице, но все время хотелось набраться больше опыта. Я пропадал в больнице, на операциях. Ночью срывался на сложные случаи, на разные операции, иначе не стать врачом. Нужна практика, практика, практика. Бывшей жене это не нравилось. Начались упреки, придирки, она все грозилась уйти. Ругались постоянно, она мне пеняла, что со мной никуда не съездить, больница и пациенты всегда были на первом месте. Разговоры были только об этом.

Амосов замолкает, сглатывает и облизывает губы.

– Секса уже тоже не было. Она манипулировала этим. Или семья и секс или ничего. В какой-то момент так все это опостылело, я уставший был, к нам медсестра новая перевелась. Так-то я не подкатывал к ней, просто… вот просто так получилось, что она рядом была, поговорить любила, понимала меня. Блять, не знаю, чем думал, но я переспал с ней. Прям в больнице. Как сорвался. Она противоположностью жены была. А мне так надоел этот вынос мозга, что сам уже не хотел семьи. Хотелось одному жить и не подстраиваться ни под кого.

Замолкает, сжимает крепко подоконник.

Теперь все становится на свои места.

– Боишься, что со мной так же будет?

– Я не боюсь, я знаю, что так и будет. Я не про измену. Я про недовольство, упреки, обиды.

– Артём, хочешь сказать, что все мужчины врачи – холостяки? Много женатых и нормально у них всё.

– Ты знаешь, как у них?

– Не может быть у всех плохо.

– Жень, – разворачивается и упирается на подоконник, – кто-то может работать условно терапевтом с восьми до пяти, и да, у него не будет такой загрузки. У меня она есть и будет всегда. И я не откажусь от работы. Поэтому мне проще отношения без обязательств, чтобы я был свободен. Могу приехать – приезжаю, могу неделю не появляться – не появляюсь. Никто не скучает и не обрывает мне телефон.

– Больше детей не хочешь?

– Я не хочу такой ситуации, когда не смогу уделять им время, не быть рядом, не видеть, как растут. А тебе ведь другого хочется, да?

Молча киваю. Ещё бы.… Мой мужчина должен только мне принадлежать. Я понимаю, работа и все такое, но время вместе, быт, уют, отпуск, семья, дети – я это вижу в планах на будущее, а не свободного мужчину, который приходит в свой выходной, чтобы позаниматься сексом.

– Жень.…

– Ммм? – киваю, но не смотрю на него.

– Мне предложили стажировку за границей.

Внутри все начинает вибрировать. Если бы не думал соглашаться, то не говорил бы об этом. Нет меня в его планах. Это уже определенно.

Я закусываю внутреннюю поверхность губы. Напрягаюсь, чтобы не расплакаться. Как после этого доверять мужчинам?

– Папа знает?

– Нет, – машет головой. – Я ещё не решил ничего. Это дело не одной недели и даже не месяца.

– А как больница без тебя? Как твои пациенты, операции?

– Придет кто-то другой. Незаменимых нет.

То есть ради квалификации повыше готов пожертвовать больницей, пациентами, а ради женщины нет?!

– Я тут достиг всего, потолок. Я хочу заниматься эндоваскулярной хирургией, там такие возможности. У меня единственный вариант, если твой брат это проспонсирует.

Если….

Опускаю глаза в пол. Идея хорошая, но есть одно “но”.

– Он не будет, да? Слишком дорого и фиг когда окупится?

– Честно?

– У нас вроде как вечер откровений, – Артём складывает пальцы в замок.

– Макс бы это сделал, – поднимаю глаза на Артёма, – ради меня. Но зная, что нас с тобой ничего не связывает, он не будет этого делать.

Артём молча смотрит в стену напротив, я усмехаюсь.

– Думаешь, а не совершил ли ты сейчас стратегическую ошибку? – складываю руки на груди. – И место было бы, и робот. А сейчас уже точно ничего не вернуть, я не поверю, что это искренне.

Глава 43

Если до этого была черная полоса в жизни, то сейчас вообще пропасть. Пустота.

Я лежу на кровати, укрывшись пледом. Глажу пальцем по мягкой шерстке котенка.

Амосов гад. Надо же было такого встретить. Зачем я вообще ему свой номер дала? Не знал бы и не писал. Зачем с Инной на все это согласилась? За что ни возьмусь, все какое-то кривое выходит, косячное. Как будто с пути сбилась и не туда иду. Не те цели ставлю, не того достигаю, чего хочу на самом деле. Но и чего хочу, понять не могу.

Мне же и семью, детей заводить рано, куда вообще сейчас? Поработать бы, освоиться, но и при этом быть чьим-то запасным вариантом я тоже не хочу. Когда сегодня со мной, а завтра скучно стало, обязательств нет, можно и с другой.

Стажировка эта сорвалась в пластическом центре. Ещё два месяца назад убивалась бы, так хотела там работать, а сейчас равнодушна. Сама не понимаю, что изменилось.

Но хуже всего, что нет сейчас сил что-то делать. Амосов ещё как будто мое спокойствие с собой забрал, радость, наслаждение, взамен зато оставил пустоту, переживания. Пропитал все собой и свалил. Ладно, выгнала я его сама. Потому что находиться вот так рядом и знать, что все это из-за какой-то медицинской бандурины, попахивает мазохизмом.

Закрываю глаза, а он всё равно передо мной. Вот-вот обнимет, поцелует. Как теперь это вытравить все из себя? Мысли чем занять?

Одному нужен был доступ к папиной больнице, другому к брату с его деньгами. Что за мужики, женщина вообще уже не ценится, что ли?

– Всё, Сомик, никаких больше мужчин, да? И вообще, давай тебя переименуем. Мурзиком будешь. Чтобы не напоминать мне одного нехорошего человека.

Котенок, когда слышит свою кличку, потягивается и поднимается.

– Ты теперь Мурзик.

Кот потягивается и поворачивается ко мне попой, поднимает хвост.

– Нормально, Мурзик.

На мобильный звонок от папы. Черт. Страшно, но поднимаю.

– Привет, папуль, – улыбаюсь, чтобы придать голосу приветливости.

– Привет, дочь, – строго отвечает.

– Пап…. – начинаю жалобно, – прости.

Вздыхает тяжёло.

– Да, подумаешь.… Ну что, уволят меня, так уволят. Пойду на пенсию.

– Пап, ну какое уволят…

– Такое, Жень. Я же тебя предупреждал.

– Папочка, но это же.… никто ж не пострадал. Так…

– Знаешь такое выражение “если захотеть, то придраться можно ко всему”.

– Пап, я не думала, что так все будет. Чем я могу помочь?

– Уже ничем, главное, не испорти больше.

– Пап, а что мне делать? Мне в практике отказали в том центре…

– Почему?

– Вадим постарался.

– Фух.… к нам я тебя не могу взять, потому что нет подходящей базы и врачи сами на стажировке. Так, у меня звонок второй важный, приезжай завтра в больницу, часам к одиннадцати, поговорим.

– Может, дома, пап?

– Дома я теперь только ночью появляюсь, поэтому днем приезжай. Буду ждать.

Папа отключается, а для меня новое испытание. Появиться там. Сначала обманывала всех, потом пропала, Инна ещё там, Артём. Я не хочу ни с кем из них встречаться.

Мысли все в фарш. Я то ненавижу Амосова, то хочу ему позвонить. Головой-то я понимаю, что это безумие. Это собственноручно набросить на себя ошейник и все время потом быть привязанной к нему. Ждать, когда хозяин придет приласкать. А с другой стороны, внутри все выкручивает, так скучаю. Какую бы таблетку съесть, чтобы выкинуть его из памяти?

Какая-то замкнутая петля. Что ни делай, всё равно либо в проигрыше останешься, либо тобой воспользуются.

Наутро я даже не понимаю, спала я или нет. То ли мысли были, то ли сны. Все как в иллюзиях.

– Мурзик, кити-кити, – зову котенка на кухню есть. Но он спит и не реагирует. – Мурзик. – Спит дальше. – Сомик, кити-кити, – дергает ухом и открывает глаза.

Мурзиком мы быть не хотим. Просто сговор какой-то.

Ладно, Сомик так Сомик.

Поднимается и уверенно перебирает лапками и идет за мной. Мордочкой утыкается в тарелку с молоком и с удовольствием лакает.

Я опускаюсь рядом на пол, упираюсь спиной в дверцу шкафчика.

Взглядом скольжу по подоконнику, на котором вчера разговаривали с Артёмом.

Он изменил жене. С такой же легкостью и ещё раз сможет это сделать. И в голове у него только работа и карьера, отношений ему не надо, ребёнок у него есть. Найдет кого-нибудь, кто купит ему оборудование и будет за это до конца жизни спать с ним. Такие себе перспективы. А ещё… Что ещё там плохого в нем? Да вообще….

Против воли наоборот, в голову лезут воспоминания, как вместе были, как от Вадима защитил, как цветы присылал. Хотя нет, цветы были, чтобы меня в постель затащить, это к минусам надо отнести.

Сомик трется о руку и хочет залезть на живот.

– Поел, Сомик?

Черт. Везде этот Амосов. Даже кот о нем напоминает, а переименовать не могу

Боже, как забыть человека быстро? Во что я вообще влюбилась?

– Красивый? – беру котенка на руки и смотрю ему в глаза. – Так их полно, красивых. Умный и талантливый? Так их тоже не мало. Сексом занимается классно, и это тоже не эксклюзив в мире.

Кладу кота на колени, чтобы видеть мордочку.

– Ну да, тут совпало все, соединилось, как в одном флаконе. Ну всё же хорошо. Что вот ему надо было, а? Я все понимаю и в ЗАГС его никто не звал. И я понимаю, что значит работать врачом, но не просто же свободные отношения. Сегодня со мной, завтра с медсестрой, послезавтра опять про меня вспомнит.

Сомик закрывает глаза и засыпает.

К одиннадцати еду к папе в больницу. В автомате беру себе кофе, поднимаюсь к нему в приемную.

– Здравствуйте, Олег Альбертович у себя?

– Да, проходите, Евгения Олеговна, – она снимает трубку и кого-то набирает.

– Олег Альбертович просил вас подняться, – слышу за спиной.

Ещё кто-то будет?

– Привет, па….

В кабинете с папой сидит Инна. Бросает на меня злобный взгляд, сжимает губы.

– Садись, Жень.

Я прохожу к папе, целую его в щеку.

– Что она тут делает? – киваю на Инну и сажусь с другой стороны длинного стола для переговоров. – Я думала мы с тобой вдвоем будем.

– Нет, – папа складывает руки на столе. – Хочу каждого из вас выслушать и сделать вывод, кто виноват, кто нет.

– Доброе утро, – открывается дверь.

На автомате оборачиваюсь, хотя узнаю голос Артёма. Переглядываемся. Он с меня на Инну взгляд кидает, на папу. Закрывает за собой дверь. Проходит вдоль стола и садится рядом со мной. Инна оказывается напротив нас.

– Значит так, – начинает папа, – я сейчас не смотрю, кто мне тут дочь, кто заведующий отделением, а кто практикант. У нас очень большие проблемы из-за всей этой ситуации, которую вы провернули за моей спиной. И каждый говорит мне разное, поэтому будем разбираться.