Текст книги "Диагноз: В самое сердце (СИ)"
Автор книги: Ольга Тимофеева
сообщить о нарушении
Текущая страница: 3 (всего у книги 16 страниц)
Глава 5
Мог бы и сам кардиограф донести. Пусть и не тяжёлый, но я же девочка.…
Но этому бездушному хирургу всё равно. Ускоряюсь, чтобы успеть за ним.
Одной рукой несу сумку с прибором, другой – гуглю в телефоне, как делать ЭКГ правильно.
“Для проведения.…”
Так, это пропустим.
“Обследуемый ложится на кушетку”
Понятно.
“Места крепления электродов обезжириваются этанолом”.
Это Олеся показала.
“Нанести гель, проводящий ток. Электроды присоединяются к его груди, кистям и лодыжкам, фиксируются присоской”
Грудь, кисти, лодыжки.
Сворачиваю за Амосовым к лифтам.
“Красный, желтый, зеленый, коричневый, черный, фиолетовый”
Запоминаю последовательность цветов электродов.
Красный, желтый, зеленый, как в светофоре. Коричневый, черный, фиолетовый.
Когда подходим к лифту, прячу телефон в карман. И искоса поглядываю на Амосова.
Правду говорят, власть меняет людей. Вчера другой совсем был, такой весь из себя павлин. Но никто ему не дал, похоже, вот и срывается на всех теперь.
И придумал же.…
Заходим в лифт, Амосов нажимает на кнопку первого этажа, я отворачиваюсь лицом к двери.
Пространство вокруг наполняться его ароматом, и меня откидывает во вчерашний вечер. Как прижимал к себе, целовал нагло.
Тело пробивает легкой дрожью.
Накручиваю на палец цепочку на шее.
Ужасный человек. Оборачиваюсь и мажу по глазам.
Обманщик. А врал так убедительно, что терапевт.
Отворачиваюсь к двери.
Хам и нахал. И эгоист ещё скорее всего. Да и бабник по любому.
– Что? – слышу за спиной.
Ничего. Закатываю глаза.
Номер ещё ему мой нужен…
Я тебе дам номер.… Такой номер.… В "секс по телефону" тебя направлю. Пусть они там решают твои проблемы, озабоченный.
Между лопатками начинает гореть от его взгляда.
Наконец лифт останавливается и я, выдохнув, выхожу первой.
– Нам налево, – командует Артём. Александрович.
– Дамы вперед! – Пропускает в палату.
Захожу первой. Вижу сначала мужские ступни. Ноги в спортивных штанах. Торс разбинтовый.
Смотрю на лицо.
Макс?! Так это он в ДТП попал?
Торможу как вкопанная. Артём с ходу натыкается на меня, врезается в спину. По инерции подаюсь вперед, но Амосов хватает за предплечья, чтобы не упала. Прижимает к своей груди. Сильный такой, большой. С ним даже капельку надежно. Если руки не распускает.
– Как лечить собралась, если при виде голого тела тормозишь, – шепчет на ухо. – Может, не твое это.…? – добавляет тихо и включает голос. – Как себя чувствуете, Максим Олегович? Жалобы?
На лице у брата ссадины, на груди гематомы.
– Когда красивых девушек вижу, доктор, пульс сбивается. Это плохо? – переводит взгляд на меня и лыбится.
– Это норма, хуже, когда реакции на девушек уже нет, – поддерживает шутку Амосов и тоже смотрит на меня.
Какие бабники.… Ну, Макс понятно… у него в саду уже невеста была, красавчик и балагур. Но Амосов-то, серьёзный врач…
Артём стетоскопом прослушивает сердце. Прощупывает живот, проверяет лимфоузлы. Серьёзен и сосредоточен. Как тумблер переключает, когда лечить начинает. В нормального мужика превращается. Но только когда лечит, в остальное время павлин. Александрович. Павлин Александрович.
Макс, Макс… Я знала, что он догоняется когда-то. Хорошо, что жив. Почему только никто мне не сказал?
– Делай ЭКГ, – кивает мне Артём.
– Что мне надо делать? – лыбится Макс.
– Ничего, лежите спокойно, – шепчу ему.
– Такая страстная, что голос сорвала, куколка? – шутит на мой шепот.
Куколка?! Придурок! Я устрою “куколка”.
Смазываю присоски. Красный, желтый, зеленый... как там надо их располагать? Как светофор. Точно. Дальше. Коричневый, черный, фиолетовый.
– На какой линии размещается электрод V5? – Амосов контролирует каждое мое действие.
Замираю. Закручиваю указательный палец вокруг мизинца. Гугл знает, наверное, и Алиса. Я напрягаю память, чтобы вспомнить картинку с описанием, и никак.
– Ясно. Это практикант, Максим Олегович, обучаем, – снимает присоски и переставляет правильно. – Не шевелитесь! – запускает прибор.
Зачем я в это ввязалась?! Я же знала, что спалюсь в первый же день. С другой стороны, раз брат родной не узнал, то Амосов и подавно не узнает. Как дотянуть эти недели…
– До скольки работаешь, практикантка? – подмигивает мне.
Улыбается, шутит, значит, будет жить.
– Потом разговоры, – перебивает Артём.
Макс слушается его.
Кто б уже его приручил! Стыдно даже перед чужими людьми, что в семье самого Гуляева такое чудо. Бабки он, конечно, умеет зарабатывать, а нормальную бабу за всеми этими похождениями найти не может.
Лента кардиограммы выползает сбоку из прибора, как змея. Рисует рубцы работы его сердца. Хоть и придурок, все равно люблю его. Хоть бы ничего серьёзного с ним не было.…
– Шрамы украшают, да? – ловит меня за тем, что рассматриваю его.
– Нет, – злюсь на него. Я к тебе приду без этого камуфляжа. Ты у меня получишь ещё за поведение. Если со мной так, то и весь персонал тут “отвлекает”.
Наконец отрываю лист с кардиограммой и протягиваю боссу. Пусть сам читает.
Но Артём не забирает, а, усмехнувшись, кивает мне:
– Читай. Посмотрим, чему вас там научили?
Серьёзно? Ну, нет… Он точно мне устроит допрос, и все поймет. Зря я согласилась…
От папы ещё влетит....
Но я беру кардиограмму….
Что тут у нас?
С деловым видом смотрю на пики.
Непроизвольно закручиваю указательный вокруг мизинца.
Да вроде с сердцем у Макса не было никогда проблем. Я, блин, не помню. Я с ним по врачам не хожу! Но папа регулярно отправляет нас на медосмотр. Если бы было что-то, он бы рассказал. Да. Я была бы в курсе.
– Ну что доктор, – прикусывает губу Макс, – мое кардиограмма уже сложилась в сердечко. Когда меня выпишут?
Опускает руку и типа случайно проводит кончиками пальцев по ноге. Как раз под кромкой юбки.
Зыркаю на него. И дергаю резко ногой, сбрасывая его руку.
Девок тебе мало, гаденыш?! Уже сестру лапаешь?! Встретимся мы с тобой наедине, получишь у меня.
– Когда кардиограмма выпрямится, тогда и выпишем.
Придурок.
– Смолова! – Вырывает из рук кардиограмму Амосов, – ты что себе позволяешь! Вон из палаты! – Задираю подбородок. Не больно и хотелось! Разворачиваюсь и ухожу. – Извините, Максим Олегович, новенькая. – Дергаю за ручку двери и открываю. – На коридоре жди!
На коридоре жди.
Передергиваю его и хлопаю дверьми.
Сжимаю кулаки и сдергиваю маску вниз. Делаю глубокий вдох и выдох. Вдох и выдох. Ради подруги. Иначе бы ноги моей не было в этом отделении. Даже сочувствую ей, что придется работать с ним.
Натягиваю маску назад, поправляю парик. Жарко в нем… проветриться бы.
Амосов выходит через пару минут.
– Это сын главврача, – берет за предплечье и тянет к стене. – Ты что себе позволяешь? Совсем? – стучит себя по голове. – Или, может, не твое это? Ты элементарного не знаешь! Как сделать ЭКГ любая медсестра знает. А ты ещё должна уметь расшифровать. Ты как людей собралась лечить? Ещё и операции им на открытом сердце делать? Это не шутки и игра в куколки!
– Он лапал меня!
– Значит дала повод.
– Ах, дала повод?! Вчера…. – оскеюсь, успевая не ляпнуть про “вчера”.
– Что вчера? – сужает глаза и в мои смотрит.
Да ладно.… я линзы другого цвет надела. Не должен узнать.
– Передачу вчера смотрела, что мужчинам проще всего на женщину все спихнуть. Сами силой женщин принуждают, а потом она виновата…
– Некогда сейчас с тобой спорить. Иди к нему, – кивает на палату Макса. – Позвал тебя зачем-то. Потом ко мне. Продолжим!
– Потом у меня обед, Артём Александрович!
– У врачей нет обеда, запомни! Если ты врач, конечно. И да, – подталкивает меня за поясницу к двери палаты, – если будет предлагать интим за молчание, не не соглашайся.
Чего?!
– Я и не собиралась!
– И не надо!
Подмигивает, усмехается и, открыв дверь, вталкивает меня назад в палату.
– Жду в отделении.
Захлопывает за собой дверь.
– Ну что, перевяжешь меня, медсестричка? – улыбается Макс.
Перевяжу.… шею.
Он садится на кровати и протягивает мне бинты. Начинаю закручивать вокруг его ран.
– Слышала бы мама, – наклоняется ко мне и шепчет, – как ты желаешь мне “выздоровления”, – показывает характерным жестом пальцами, что берет последнее слово в кавычки, смотрю ему в глаза, – так у нее бы давление подскочило. Сестричка.
Улыбается и тянет маску с моего лица вниз.
– Если бы мама знала, как ее сын ведет себя в больнице, у нее бы инфаркт был. – Затягиваю потуже бинт. – Братик.
– Если бы папа знал, что его дочь прикрывает в больнице другого врача не схожей специализации, то…
– Только скажи ему!
– Ну вот и ты помалкивай, заноза. – Придушить бы его, но жалко такого болезненного. Выдыхаю и обнимаю брата.
– Напугал так меня, – голос непроизвольно дрожит. Как представлю, что с ним могло что-то случиться.
– Да ладно тебе, пара царапин. Выскочила мадам какая-то под колеса, я увернулся. Там столб.
– Гонял опять?
– Быстро ехал.
– Ты когда-нибудь доездишься, Макс! Тебе не двадцать, что ты как пацан гоняешь по улицам и юбки девкам задираешь ветерком.
– Ой, всё.… папа сначала, ты теперь.… Устал. Мне нужен покой.
– Почему мне никто не позвонил? – Поправляю ему подушку, помогая лечь.
– Я папу просил не звонить вам ночью. А то прилетите тут, отдохнуть не дадите.
– А лапать меня было зачем?
– Не сразу узнал, начал знакомиться. А потом, как догадался… ну смешно же было.
– Вот мне не было смешно, когда ко мне собственный брат пристает. Ты всех тут медсестер так лапаешь, да?
– Нет, не всех. У меня личная есть. Мммм.…
– Я даже не сомневалась. Ты и без личной помощницы… А куда твоя эта, Зоечка, делась?
– Зоечка моя вторая рука на фирме. Пока тут полежу, она там документами занимается. Лучше расскажи, почему ты в таком виде тут. Инна Смолова. За подружку свою, что ли?
– Да у Инки проблемы, она попросила подменить на пару недель. Говорит, посидишь тут, карточки позаполняешь. А этот меня в первый же день запряг ЭКГ делать. – Стягиваю парик и смеюсь. – Я погуглила, пока шла к тебе.
– Бля, ну ты, конечно.… – ржет Макс и хватается за бок.
– Тише, – подскакиваю к нему.
– Подруга ты охеренная, но лечиться я у тебя не буду.
– Шовчик красивый тебе наложили. Заживет, видно не будет.
– Амосов твой делал. Как себе.
– Он не мой, – сразу расставляю границы.
– А чё? Запала на него?
– Ничего я не запала. У меня Вадим вообще-то есть.
– Айй…. мажористый хрен.
– А ты не мажористый хрен?
– Я руковожу фабрикой, которую сам и поднял. А он чем? Мобильной сетью, которую ему отец подогнал? Амосов этот солидный мужик. Мне нравится. Грамотный. Четкий. Юмор понимает.
– Ага, и бабник, как ты.
– А чё, приставал уже?
Макс, блин, ему и говорить ничего не надо, он сам докручивает, чего не было.
– Ничего не приставал.
– Или было что-то? – заглядывает в глаза и усмехается. Я закатываю глаза. – Ты как от папы собралась прятаться? Он Инну вообще-то видел на твоем дне рождении.
– Ну.… я ещё не думала. Может, пронесёт.
– Узнает, голову тебе открутит.
– Ты же не выдашь? – смотрю на него.
– Эхх.… Интересно просто, чем закончится. Людей только не берись лечить.
– Ну, ты обижаешь…. Я что, не понимаю? Думаю, Амосов сейчас перебесится и забудет обо мне. Отсижусь где-нибудь за бумажками. Ладно, мне идти надо. Тебе принести чего?
– Да нет, у меня тут все есть. Помощница моя, если что, принесет.
– Как зовут?
– Тебе зачем?
– Надо… Я ж все равно узнаю.
– Марина.
– Мммм.… Марина. Прибегала такая маленькая, худенькая.
– Угу, – довольно улыбается.
– Обидишь девочку, ночью приду и кастрирую. И не посмотрю, что ты мой брат.
– Она сама хочет.… прошла уже стадию гнева, думаю, вот-вот, и мы приступим к торгу…
Так у меня ещё двадцать минут законного обеда. Поэтому иду в кафе, занимаю очередь. Выбираю, что бы взять повкуснее...
Мне нужно восстановить свои нервные клетки, которые Амосов и брат убили во мне.
– А что у вас без глютена и сахара? – спрашивает девушка передо мной. Продавец предлагает что-то. – Ну, давайте, это пирожное. Два. Нет. Три. И безлактозный кофе.
Жизнь-боль.… Худенькая, стройненькая и ест такую “вкусняшку”.
– Мне хот-дог и капучино. И пару эклеров в упаковке.
В кафе мне нельзя светить фейсом. Ещё узнает кто… На крышу если только…
Замечаю у стены девчонку, поклонницу полезного питания. И смешно, и грустно становится, глядя на нее. Убитая какая-то.
– Случилось что? – подхожу к ней.
– Эмм.… нет, – прячет взгляд, а у самой в глазах слёзы.
– Ты поэтому столько пирожных низкокалорийных набрала?
Вздыхает.
– Пациент какой обидел или мужик?
– Мужик.
– А ты с какого отделения?
– Гинекология.
Туманов, что ли, отличился?
– Пошли со мной, – киваю ей. – Есть местечко одно, безлюдное. Поболтаем.
Девушка кивает и, улыбнувшись, идет за мной. Заходим в лифт и поднимаемся на последний этаж.
– Я Инна.
– Оля.
Выходим из лифта и сворачиваем к лестничным пролетам, поднимаемся ещё на один этаж.
Толкаю железную дверь. Закрыто.
Провожу рукой по обналичке и нащупываю ключ. Открываю дверь и запускаю девушку внутрь.
– Ничего себе, как тут круто. – Перед нами закрытая терраса. С последнего этажа которой отличный вид на город.
– Да, секретное местечко. О нем только врачи знают. Некоторые.
Стягиваю маску. Парик пока не решаюсь.
– Ты чего грустная такая, Оль?
– Да.… – усаживается на свободный стул, который сюда, судя по всему, притащили из коридора, и откусывает свое пирожное.
– Туманов?
Поднимает на меня взгляд.
– Я там только про него слышала.
Кивает и кладет пирожное назад в контейнер.
– Взял пачку презервативов, пирожные и пошел к другой.
На вкус и цвет, конечно, но…. женская солидарность сильнее всего.
– Так может, это, отомстить ему?
Глава 6
Артём
До кабинета не успеваю даже дойти, вызывает Гуляев старший. Надеюсь не из-за выходки ординатора. Но вроде как Максим не папенькин сынок, не был замечен за жалобами.
– Олег Альбертович?
– Проходи, Артём, как там Максим?
– По моей части всё нормально. Не волнуйтесь.
– Отлично, спасибо, что глянул. Слушай, тут на тебя жалоба поступила.
– Что пишут? – усмехаюсь.
– Пишут, что ты щупал грудь пациентки слишком.… сильно.
Вчерашняя Женя? Вроде она у меня не была пациентом. И мы не в больнице встречались. Или нашла уже меня и решила отомстить? Мммм…
– Можно взглянуть? – киваю на бумагу.
– Конечно.
Пробегаюсь взглядом по жалобе. Ах ты.…
Возвращаю ему кляузу.
– Да пиздец, Олег Альбертович. Постоянно ходит ко мне. весь интернет перероет, найдет редкую болезнь сердца и приходит на обследование. А у неё все нормально. На днях я отказал ей во встрече за пределами больницы. С пациентами это табу. Теперь видите что? А завтра она в Министерство напишет?
– Я понял, Артём. Я замну на этот раз, но ты как-нибудь с ними помягче, поделикатенй.
– Женщины такие существа. С ними “поделикатней”, а они уже считают, что ты сердце своё отдал.
– Женщины они такие…. На тебя посмотришь и нельзя не влюбиться.
– Я с этой любовью вот тут уже, – провожу ребром ладони по шее, – пресытился. Сердце раскроешь, а тебе потом наплюют туда, недорого возьмут.
– Да ладно, Артём, не все такие.
– Да я и знать не хочу, всё или не всё.
– Как в отделении дела?
– Две проблемы есть. Не хватает робота-хирурга и мешает новый ординатор.
– Сделай нового ординатора роботом и реши сразу две проблемы, – смеётся в ответ.
– Они не обучаемы.
– Как давно у тебя ординатор новый?
– Первый день.
– Первый день, а ты уже крест поставил.
– Ну, знаете, до этого она отучилась сколько в универе? А не знает, как делать ЭКГ, как расшифровывать.
– Все они знают, но ты как глянешь, кто-то в обморок падает от страха, кто-то от твоей харизмы.
– Не женская это работа. Смены постоянно. График ненормированный. Личной жизни никакой. Семьи от этого распадаются. Они работают, потом в декрет. Потом уходят, где проще.
– Артём Александрович.… кто, если не мы будем учить новое поколение врачей. Так положено.
– Да кому положено? А давайте мы переложим ее в другое отделение? А вы мне дадите мужика нормального. Я его и обучу.
– Не начинай, Артём. Кто пришёл, с тем и будешь работать. Ты же знаешь систему. – Выдыхаю и закатываю глаза. Кого они там учат? – Волков приходил, его видите ли женщина-хирург не устраивает. У Туманова тоже что-то там не так, не ту прислал, как он хотел.
– А я с ними согласен. У них то ноготь сломался, то пмс, то день цикла не тот, то голова болит, то у них за свой счет, то они ревут, то язвят, то сплетничают, то в декрете.…
– Ну всё, остановись, Амосов. Женщины такие же врачи, как мужчины. У них над нами тоже есть преимущества.
– Какие?
– Многозадачность.
– Чтобы одной рукой делать операцию, а другой красить ресницы?
– Первый день, Артём, присмотрись. Если тебе не нужен кардиохирург, то тебе однозначно нужен помощник. Нагрузи на нее часть своей работы. Пусть пишет отчеты. Вникает в работу. А там уже оценишь потенциал.
– А если серьёзно, Олег Альбертович? Про робота. У меня пациент шестьдесят сем лет. У него закупорка основной артерии сердца, кроме того сахарный диабет и почечная недостаточность. Открытое хирургическое вмешательство может ухудшить состояние почек. И у меня нет выбора.
– Да я понимаю, Артём, но в бюджет на этот год не заложили.
– А людям с этого что? Они жить хотят.
– Я услышал тебя, Артём Александрович. И нет. Вот возьмешь ординатора и не будешь мне на нее жаловаться, включу в бюджет на следующий год. Или ищи инвестора сам.
Инвестор… Сын твой – инвестор, но уже и так столько денег вложил в больницу, что неприлично просить.
– А вы придите и посмотрите, как она работает. Поспрашивайте.
– Будет минутка, зайду, Артём.
Глава 7
Артём
После восьми вечера отделение становится на паузу.
Пересменка закончилась. Больные получили свои назначения и лекарства. Плановые операции прошли. Всколыхнуть может только что-то экстренное, но пока есть минутка отдохнуть.
Растягиваюсь в кресле и прикрываю глаза. За потоком информационного шума за день цепляюсь за вчерашний взгляд. Поцелуй. Ощущение хрупкого, но отзывчивого на касания, тела. Ладно бы сразу оттолкнула, но целовала же.…
Телефон отзывается на столе тихим вибрированием. Не трогаю его.
Может, там и парня-то никакого нет. Так, придумала, чтоб цену себе набить.
Ещё одно сообщение.
Чёрт.
Не дадут расслабиться всё равно. Открываю глаза и проверяю мобильный. Сообщение с незнакомого номера.
Ноунейм: “Артём Александрович вы просили найти номер барышни. По описанию подходит эта”
Следом фотка Евгении, и правда она, в купальнике.
Ох ты… Даже лучше, чем я ожидал…
Артём: “Зачет, Смолова. Можешь завтра приходить”
…. Как раз Гуляев на тебя посмотрит.
И тут же набираю присланный мне номер.
– Да, алло, – в двух кратких словах узнаю голос вчерашней Жени.
– Здравствуйте, Евгения.
– Здравствуйте, кто это?
– Это Артём, мы вчера с вами спасали человека в кафе.
Девушка откашливается.
– Правильнее было бы сказать, я тот мудак, что вчера лез к вам и получил за это…
– Вполне законно, – заканчиваю за нее.
– Откуда мой номер?
– Так сильно хотелось с тобой встретиться лично и извиниться, что набрал наугад цифры и сразу к тебе попал, представляешь?
– Можешь извиниться сейчас.
– Могу, но.… хочу лично.
– Я.… занята.
Тянет время. Придумывает отмазки. Все какое-то надуманное. Определенно точно – она свободна. Цену только набивает.
– У меня есть деловое предложение к тебе, как к врачу. Может, обсудим?
– А что общего может быть у терапевта и пластического хирурга.
– Узнаешь.
– Или ты для себя? – повышает голос, который прямо насыщен издевкой. – Мммм… так ты сразу намекни, что интересует, я подготовлюсь. Лигаментотомия, френулотомия, – сыплет непонятными терминами, – пластика лобка, установка клитеральных шариков? – ах… сучка.
Усмехаюсь сам себе. Да и похрен. Лишь бы вытянуть ее на встречу.
– Шарики это не ко мне?
– Нет, это название такое, но это для мужчин. Они помещаются под кожу полового члена. Можно один, можно несколько, зависит от потребностей клиента.
Член твердеет мгновенно, когда она своим голоском с придыханием рассказывает об этом. А если бы ещё показала…. Губами…
– Завтра в семь. Перепел, – она готова уже.
– Я не соглашалась.
– Ты и не отказалась.
Мнется. Даже без слов чувствуется, как она улыбается. Давай, девочка.
– Ладно. Завтра в семь.
Йес. Ещё день вытерпеть и никого не убить. Завтра буду само обаяние. Что там им надо? Цветы, конфеты, чтобы уж наверняка не упустить.
Ух! Как все складывается одно к одному. Пока на этой удачной волне, надо спешить делать дела.
Поднимаюсь и иду к Мальцеву в травму. Это его пациент, может надо ему чем помочь….? Но в травме натыкаюсь на личную медсестру Гуляева младшего. С сумками и вещами. Чудо. Жить негде, а больницу приняла за гостиницу.
– Мальцев знает?
Марина бубнит что-то. Извиняется все время, много обещает. А я вдруг понимаю, что вот она – ключик к исполнению моего желания. Мостик к инвестору. С женщинами, конечно, делать дела – сомнительная затея. Но на войне все средства хороши, я ничего не теряю.
Спустя час, как заканчивается моя смена, возвращаюсь домой.
Открываю дверь, в комнате сына только полоска света. Щёлкаю включателем. А у меня там ботинки Влада и чьи-то кеды. Девчачьи. Зимой.
Хмм.… Разуваюсь и несколько раз стучу в комнату сына. Мало ли что там… заглядываю.
Влад сидит за столом с девчонкой, обложившись учебниками.
– Привет, молодежь.
– Привет, пап, – кивает быстро, мельком в глаза и колесит ими по комнате, – это Оля. Помогала мне с…. химией.
– Оля? С химией?
– Да, – шепчет та. – Здравствуйте.
Откашливаюсь и мажу взглядом по кровати. Заправлена. Аккуратно. Если бы лежал, то были бы пролежни, а так идеально все.
– Я пойду уже, наверное. Влад, проводишь?
Сын смотрит на меня.
– Она в доме напротив живет, я туда и обратно.
– Пулей.
Я выхожу на балкон. Слежу, куда идут. Правда, доводит до дома напротив. Останавливаются возле первого подъезда. Влад кладет руку ей на талию и притягивает к себе. Целует. Я замираю. Она не сопротивляется, отвечает. Хорошо, что не как у меня вчера.
Бля.… Ему ж пятнадцать только. Не просто там в щечку. В засос, как положено. Химию они изучали.… Бля… Лишь бы ребёнка не нахимичили.
***
Лигаментотомия – удлинение полового члена.
Френулотомия – хирургическое вмешательство, позволяющее исправить такой недостаток, как короткая уздечка полового члена.
