Текст книги "Диагноз: В самое сердце (СИ)"

Автор книги: Ольга Тимофеева

сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 16 страниц)

Глава 19

В полумраке смотрим друг другу в глаза. В его взгляде смесь порока с алкоголем. И лишь пара грамм целомудрия, не дающих переступить черту.

Ведёт, вдавливая пальцы в кожу, вверх вдоль позвоночника. Опускается на шею, сжимает, подтягивая к себе.

Соски скукоживаются и царапаются о ткань платья. Он же в первый вечер дал понять, что ему надо. Развлечение на ночь. И плевать, что у меня парень. Тогда... Сейчас, знает, кто кто мой отец и думает о рисках. Взвешивает последствия, хотя дай волю…

Облизываю пересохшие от частого дыхания губы.

– Блять, – не сдерживается и дергает на себя, пока губами не встречается с моими. Настойчиво мнет и целует, пальцы массируют заднюю сторону шеи, вторая рука сжимает ягодицу. Между ног тепло и томно становится.

В низ живота упирается его каменная эрекция. Хочет меня. Знать это – одно, ощущать – меня всю ломать начинает. Я же только вот.… ещё днем была девушкой одного, а сейчас уже с другим. И это даже.… черт возьми, не ощущается неправильным.

Отвечаю на поцелуй. Запускаю пальцы ему в волосы и стягиваю их. Льну к его телу. Глубокий вдох – и плыву от его аромата вперемешку с алкоголем. В жар бросает от близости. Пальчики на ногах от предвкушения чего-то запретного подгибаются.

Артём подталкивает меня и впечатывает спиной в стену. Задирает платье и сжимает ягодицу. Мы как на минном поле. Никто не знает чего ждать от другого, где рванет, какие ждут последствия, но до чертиков хочется пересечь черту.

Упираюсь затылком в стену, подставляю ему шею. Кожа тут же откликается мурашками на влажные поцелуи по коже.

– Не была бы дочкой Гуляева… – на выдохе, сдерживая себя в продолжении.

– Не был бы ты папиным лучшим врачом, Амосов.…

Я ведь его тоже подставлю, если папа узнает.

Прикусывает сильнее мою губу. Эта связь будет катастрофична для всех, но у меня нет сил оттолкнуть. Наоборот запускаю руки под его футболку. Ноготками веду по мышцам. Они тут же откликаются и напрягаются. Косые мышцы живота.… широчайшая, трапециевидная, ромбовидная… не мужчина – а ходячая анатомия секса.

– Один раз, Амосов, и как будто ничего не было, – выдыхаю в губы.

Вместо согласия моё платье стягивает вверх через голову.

– И не обсуждаем это ни с кем.

Тяну руки к нижней пуговице на рубашке, быстро их одна за другой расстегиваю. Раз уж мой на этот вечер, то надо все испробовать.

Замирает на секунды. Любуется на меня, скалится. Я теку от его этого похотливого взгляда. Один раз ведь можно как хочешь себя вести.

Сама поднимаюсь на носочки и целую его в шею. На кончике языка жжет от терпкого привкуса. Трусь губами, щекой. Стягиваю с него рубашку.

Мы ведь знакомы неделю, а по ощущениям сейчас вообще нет никаких границ. Я его не знаю совсем, а доверяю.

Поднимает на меня глаза, похотливые до опьянения, на ощупь стягивает трусики. Оставляет в одних чулках.

Щелкает пряжкой ремня и раздевается полностью.

По венам коктейль из похоти и мести. Никто никогда не узнает, но я Вселенной хочу показать, что потерял мой бывший. Какая разница, кто вместо меня. Это всё равно буду не я. И со мной так нельзя.

Артём подхватывает под бедра и опускает на кровать.

Твердый упругий матрас подо мной. Прохладные простыни под кожей. И Амосов, такой притягательный, нависает надо мной, рассматривает. Один раз же… В больнице больше не появлюсь. Стыдно за себя не будет. Завожу руки за голову и любуюсь его телом. Рельефные волны дельтавидных мышц, ярко очерченные большие грудные мышцы, пресс и сексуально стекающие к паху косые мышцы.

Это божественно. Сглатываю скопившуюся слюну. Не стесняясь рассмтариваю, как Артём раскатывает по члену презерватив. Такой же большой и весь в венках. Идеальный вид, от которого уже хочется кончить.

Упирается головкой в меня. Водит по складочкам вверх и вниз. В голове туманит. Все плывет и я хочу скорее его в себе. Артём проводит большим пальцем по языку, смачивая его, и опускает мне на клитор. Начинает водить и входит одновременно.

Тяну воздух сквозь зубы и закрываю глаза. Прикусываю зубами пальцы. Как же это… по другому. Вроде процесс тот же, а все по новому. Приятно тянет и ноет.

Я как на первой операции. Страшно, опасно, последствия не известны, но адреналина и желания столько, что уже не остановить. Ощущаю Артёма на всю длину.

Начинает двигаться.

Я закрываю глаза. Слышу только наши движения, кровать не скрипит, за стенами тишина. Сжимаю губы и выдыхаю через нос.

Артём наклоняется и раздвигает губами мои. Толкается в рот в такт движениям. Посасывает язык.

Ускоряется, провоцируя кровать скрипеть. Да. Хочу, чтобы вся гостиница знала, что мы тут делаем.

Шумно выдыхаю. На одном из них теряюсь и стону. И мне нравится это. Мне нравится, что там за стеной никто меня не знает, никто не будет обсуждать.

Каждое движение, оно жадное, оно вымученное, оно желанное. Он думал обо мне эту неделю, мечтал об этом.

Амосов резко выходит из меня и переворачивает на живот, подтягивает к себе. Гладит пальцами между складочек, размазывает смазку.

И я выгибаюсь навстречу. Вообще всё равно, как там сейчас выгляжу, что он об этом думает. Специально трусь о его живот попой. Артём ведет под кромкой резинки чулок и тянет вниз. Плевать, что хочет пусть делает, только продолжает.

И я снова чувствую его внутри. Растягивает меня там, полирует. Сжимает до синяков бедра и с разратными шлепками стучится в меня. Я упираюсь руками в спинку кровати. Хочу ещё больше звуков.

Артём притормаживает. Упирается одной рукой в кровать подо мной, грудью касается спины и влажно с языком целует спину. Бля…. по каждому позвонку, как разрядом бьет. И я каждым сжимаю его внутри.

Большой палец второй руки проталкивает мне в рот, водит по языку. Извиваюсь под его горячим торсом. Посасываю звучно палец. Артём оттягивает нижнюю губу и сминает ее. Двигается чаще во мне.

Сжимает шею, сбивая мне дыхание.

– Охуенная, – шепчет на ухо.

– Это твоё любимое слово? – язвлю в ответ.

Усмехается и комната наполняется пошлыми шлепками, моими стонами и поскрипыванием кровати.

Внизу живота всё стягивает. Жарко. Невыносимо. Порочно. Амосов снова цепляется одной рукой за лобковую кость, второй накручивает волосы на кулаки и тянет на себя. Что в жизни, что в постели любит руководить. И это заводит.

Выгибаюсь в пояснице, хочу, чтобы он проник глубже. Извиваюсь на его члене. В голове туман, но она всё же сигналит.

– Не останавливайся.

Отпускает волосы, мнет сосок. У него хоть и сильная ладонь, но трогает настолько мягко, что и точно, что накрывает тут же следом. Расслабляю промежность и мышцы внутри. Голову в сторону и прикусываю его предплечье рядом. До боли.… чтобы хоть чуть-чуть заглушить стон.

Всё равно выходит громко, когда мышцы сводит в яркой вспышке. Оргазм купирует энергию в низу живота.

– Охуеть, – Амосов двигается во мне. Не останавливается. Жжет движениями члена по возбужденной плоти внутри. Толкается с силой и кончает наконец. Несколько плавных, завершающих, раскачивающихся движений. Закусывает мне шею. Дышит часто. Глубоко. Но при этом довольно. По рваному выдоху понимаю, что улыбается.

– Может, изменить немного наш договор? – шепчет на ухо и не отпускает.

Глава 20

– Как изменим? – томно на выдохе переспрашивает, но как будто уже готова на все.

– Не один раз, а одна ночь? А тут уж, сколько получится.…

Прикусываю мочку уха.

Женя втягивает воздух, а я тут же зализываю языком это место.

Выхожу из неё, но не отпускаю. Сажусь и одновременно тяну за тонкую талию к себе. Она всё ещё дрожит, переводит дыхание. Но не закрывается. Прогибается в пояснице и упирается затылком мне в плечо.

Дразнит, но не отвечает на вопрос. Мне уже и пох*й, не оттолкнула, значит, сказала “да”.

Стягиваю презерватив и кидаю на пол, вожу руками по ее бедрам. Сжимаю сильнее на резинках чулок.

Такая она сексуальная, раскрытая. Рот наполняется слюной. Свожу руки глубже, к горячим набухшим складочкам.

– Нет, – мягко так, но категорично накрывает мою ладошку своей и останавливает.

– Да, голубка.

Несмотря на ее сопротивление продолжаю. И оно же такое.… для вида все.

– Артём, не надо.

– Не буду. Поглажу тебя только.

Продолжаю ласкать пальцами.

По правде и презервативов больше нет. Так, один дежурный лежал. Надо больше брать в следующий раз. Если он будет.

Размазываю по складочкам ее же смазку. Трусь о ее нежную кожу на шее щетиной, прикусываю и одновременно вхожу в нее пальцами. Женина рука так и лежит на моей. Она то расслабляет пальцы, то сжимает. Так понимаю, где ей приятней.

Внутри ее так влажно, сочно, туго. Бл*ть, наваждение какое-то. Хочется вот за ночь все испробовать с ней, чтобы больше не было никаких мыслей и фантазий.

И она снова это делает. Снова стонет в голос и сама насаживается на мои пальцы. Двигает попкой, трется о член, сука, хочу чтобы отсосала, чтобы сверху была, в душе, стоя, подо мной.… Твою мать… до хера я хочу для одной ночи. Она как, блять, новый скальпель. Можно выбрать для операции только один, но попробовать, сука, хочется все.

А она не дает сменить позу. Так сладко постанывает, насаживаясь на мои пальцы. Бугорком трется о основание ладони. Сжимает, впиваясь ногтями, мои бедра, чтобы удержать равновесие.

Я мну свободной рукой грудь, скручиваю соски. Тяну как токсикоман аромат ее волос.

Дыхание у Жени учащается. Губки набухают. Как розочка раскрывается в моей руке.

Женя заводит руку за спину и нащупывает член. Еб*ть….

Сжимает и одновременно со своими движениями по моим пальцам, водит вверх-вниз. Я облизываю большой палец и оттягиваю ее нижнюю губу, размазываю по ней свою слюну. И она все позволяет. Один раз же. Можно творить, что хочешь. Проталкиваю палец ей в рот.

– Соси! – командую и прикусываю шею.

Резкий вдох и подчиняется. Вожу по влажному языку вверх и вниз. Все это как один сплоченный механизм, работает на одну цель. Хочу с ней кончить и от неё. Вот так, чтобы на моих пальцах. Почувствовать ее внутри. Настоящую, живую, не имитирующую ничего.

Она замирает, чаще дышит, сама кладет руку себе на лобок. Массирует и отпускает меня. Полностью в себе. Извивается, ускоряется.… Сколько там у нее скопилось!

И кто этот придурок, что ее игнорирует?

Я хочу ее, хочу с ней, но ее удовольствие как-то незаметно выходит на первый план. А я, как школьник, беру хер в руку и дрочу себе. Нагнуть бы и трахнуть, но она хочет по-другому, терплю. Но следующий раз мой.

И когда она наконец сжимается на моих пальцах в сладких конвульсиях оргазма, я за ней. Заливаю спермой ее спину.

– Какая ты охуенная голубка.

И целую её в лопатку.

Женя расслабляется. Тело покрывается испариной. Аккуратно вынимаю из нее пальцы. Провожу по складочкам. Они всё ещё набухшие и чувствительные, потому что сжимается от каждого движения. А это давление на пальцы ее оргазмом блять, это что-то свехпринятия.

– Идём в душ, – она кивает, но сама опускается на живот,вытягивается. Темные волосы волнами рассыпаются на белоснежной подушке. Да и к черту душ. Беру полотенце и протираю ее спину. Накрываю одеялом. Сам быстро освежаюсь. Мне надо охладить мозг, чтобы не думать о ней и поспать. Работа такая, что завтра может понадобиться туда ехать. И лучше вот сейчас о ней подумать, а завтра уже отрезать. Если это конечно реально.

Когда возвращаюсь к ней, Женя спит. Утыкается носом в подушку и посапывает. Приподнимаю одеяло, проверяю. Уснула без одежды. А как вот мне теперь уснуть с ней рядом?

На полу валяется её резинка-пружинка, желто -янтарного цвета, чтобы не забыла, натягиваю ей на запястье.

Надеваю боксеры и ложусь на свою половину. Подальше от нее.

Не надо на нее смотреть и любоваться. Не надо сейчас подтягивать к себе и утыкаться в волосы. Нюхать их. Это все потом триггерами будет. Не надо вот это все. Не надо привязываться. Не надо думать, а “вдруг”… Не будет “а вдруг”, будет “опять”. А она слишком хорошая, чтобы так с ней потом. Один раз – ее предложение. Поэтому все правильно.

Выключаю светильник и засыпаю.

Будильник на телефоне играет. Чёрт. Сегодня выходной. Выходной в будний день. Не учел. Нащупываю телефон и отключаю. Моргаю и открываю глаза. Светло уже. Переворачиваюсь на другой бок.

Пусто. По комнате шарю взглядом – ее вещёй нет.

Сбежала.

Тест-драйв мне провела и сбежала. Чего сбежала? Договор же был. Я не стал бы требовать больше, чем она сама захотела. И вроде как все классно было. И вроде как меня киданули. Хотя все было по договоренности. Ну, где раз, там и два…

Набираю ееё Не отвечает.

Артём: “Домой поехала? Как добралась?”

Смолова: “Да, все отлично, не хотела тебя будить)))”

И?

Артём: “В смысле, не хотела будить, Смолова?”

Глава 21

Артём: “В смысле, не хотела будить, Смолова?”

Сердце замирает, а внутри все холодеет.

Он что, знает?!

Как? Откуда? Ё-моё. То есть со мной спал и молчал?

Нет. Он бы не молчал. Это не про Амосова.

При чем тут Инна? Может, я во сне проговорилась? Ой, дура.… зачем я вообще повелась на него. Это ж.… Уверена, что у него там блокнотик его побед есть. Спас, обаял, охмурил, пару слов сказал, я и поплыла, дура. Хотя там, конечно, сложно устоять.

Стягиваю влажные после душа волосы в хвост. Перечитываю его ответ.

“В смысле, не хотела будить, Смолова?”

Ничего не понимаю. Это я ответила, что “не хотела будить”. При чем тут подруга?

Или.…

Я проверяю свой телефон.

Твою мать…

Сжимаю зубы, чтобы не выругаться. Он написал мне, а телефон почему-то переключился на вторую симку и ответила я ему со второго номера, который использовала как телефон Инны.

Ещё никогда Штирлиц не был так близок к провалу.

Я открываю отправленное по ошибке Артёму сообщение и тут же телефон в руках оживает. У меня от неожиданности аж телефон выпрыгивает из рук. Не дождавшись ответа, Артём перезванивает сам.

Что говорить? Сознаваться во всем? Нет, нельзя. Папе пожалуется на меня, будет мне тогда стажировка… И так уже накосячила с тем видео в тиктоке.

– Да, – принимаю вызов.

– Привет, чего не отвечаешь так долго?

– Эмм…. я… ээээ…

Так, надо подумать, чтобы все вышло мирно.

– Нормально все, Жень?

– Нуууу.… да.

– Хорошо… – спокойно отвечает. – Почему уехала и не разбудила?

– Мы же вроде как договорились?

– Про утро договора не было. Только про… ночь.

Понижаю голос и прикусываю губу.

Я что, с ним флиртую теперь? Часто дышу, даже пересыхает все во рту.

– В любой договор можно внести дополнения.

Поднимаюсь и иду на кухню за водой.

– Жень, а почему я написал тебе, а ответила твоя подружка?

– Эмм.… – глупо думать, что он оставит это без внимания. – Я не знаю. Я не с ней. – Да. Надо все отрицать. – Эмммм.… наверное, она писала парню и ошиблась просто. Ну, совпало так…

Перекрещиваю пальцы. Хоть бы поверил… Хоть бы поверил.

– Да? – хмыкает, но не похоже, что верит.

Я растираю лоб, это ж надо было так попасть.

– Ладно, Артём.… мне пора. У меня дела.

– Подожди! Может… – понижает голос, а у меня мурашки по позвонкам от его этого “может”, тело уже согласно на все. – Ещё встретимся?

Поджимаю пальчики ног и зажмуриваюсь. Капец, как мне стыдно за вчерашний вечер. Меня в эту гостиницу, наверное, в черный список занесли. Что вообще на меня нашло…? Скромнее надо быть.

– Жень?

– Аааа.… я занята.

– Когда свободна?

Он напирает так, что вся моя уверенность размазывается в труху.

Бля… не знаю, что ему сказать. Не хочется обижать, что “когда” не наступит никогда. Вчера как в тумане все было. Я на эмоциях от предательства, страха за жизнь хотела и отомстить, и отблагодарить одновременно.

– Артём…. я не уверена, что мне сейчас нужны какие-то встречи.

– Нужны. У тебя, кажется, что-то случилось, но ты не дорассказала.

Усмехаюсь ему.

– А ты что, психолог?

– Ты забыла кто я? Лучший врач по сердечным делам.

У меня аж бедра сводит. Да уж… такое забудешь. Бывшим из сердца на раз-два выпроваживает.

– Посмотрим, мне пора, Артём, пока. Я наберу.

Отключаюсь, пока не согласилась.

И следом набираю Артёму сообщение с номера Инны, что ошиблась номером.

Откидываюсь на подушку. Утопаю в ней головой. Прикрываю медленно глаза.

Зря… Картинки калейдоскопом в памяти всплывают. Веду ладошкой по шее. Сжимаю, как он это делал. Как дышал мне в ухо. Как трогал везде. А я что там делала… Стыдно как… Я ему в глаза теперь смотреть не решусь. И хорошо, что утром сбежала, пока никто из персонала меня не видел.

Подношу запястье к лицу и вдыхаю аромат. Его, черт возьми, аромат. Он точно родственник Дьявола. Я и в душ уже сходила, всю себя мочалкой отдраила, а его запах везде, ощущения от пальцев везде, губы до сих пор горят. Мне кажется, я даже всего и не помню, что мы делали. Но было много чего и так ярко, что тело хранит это все.

Запускаю руку в вырез футболки и сжимаю грудь… Вадим всегда сильно сжимал, показывал так свою страсть. Амосов же сильно, но будто на моем теле, как на музыкальном инструменте играл. Так касался, что все откликалось и сливалось в одну мелодию. И, если бы сейчас оказался тут, я бы не удержалась… Я бы отдалась ещё раз. Вожу большим пальцем по нижней губе, как он вчера это делал…

Оповещение о входящем сообщении.

Амосов….? Беру телефон в предвкушении.

Инна: “привет, малышка”.

Окатывает помоями от ее этого “малышка”.

Хочется сразу послать, но я сдерживаюсь.

Женя: “Привет”

Инна: “Как у тебя дела? С 8 марта, подружка”

Усмехаюсь… Подружка…

Женя: “Взаимно”

Я ведь ее правда подругой считала. Все для нее делала. Выходит, нет женской дружбы? Выходит только все, чтобы решить свои проблемы? Да, она постоянно говорила, что денег мало, что хочет богатого парня найти, нашла…

А мне что теперь делать? Другой бы уже послал, заблокировал и уволился из больницы.

Я не могу.

Вот что за характер дурацкий! Я даже сейчас не могу ее подставить. Просто все обрубить не могу. Она же вернется, а тут ее уволили за непосещение. Как она будет?

Женя: “Когда возвращаешься?”

Инна: “У меня проблемы с плодом, я лежу в больнице пока”

Женя: “что-то серьёзное?”

Инна: “угроза выкидыша”

Черт.

Как бы там ни было, ребёнок не виноват ни в чем. Она вернётся, работы нет.… Что там ещё с Вадимом будет? Что-то я не припомню, что он рвался создавать семью и рожать детей.…

С другой стороны, я теперь и Артёма не хочу обманывать. После нашей ночи это фактически предательством будет. И чем я тогда лучше подруги?

Вот и делай людям добро…. А потом сама это разгребай, Женя, чтобы никто на тебя за это не был в обиде?

Глава 22

– Смолова, с праздником, – Артём звонит около четырех вечера.

– Спасибо, Артём Александрович, – шепчу в ответ, но чую подвох.

Неужели что-то понял или узнал?

– Надо поработать на благо любимой больницы.

– Аааамммм.… – я смотрю на часы, – вообще-то я собиралась на ужин.

– Ты врач, будущий кардиохирург. Хочешь достичь чего-то в профессии? Так учись отказываться от личных дел и выходных, иначе не достигнешь успеха в профессии.

Я…. блин, Артём, ну… я же не собиралась больше там появляться.

– Артём.… Александрович… я не…

– Пациенты не могут ждать, Смолова. Сегодня выходной, врачей не хватает. Никто не будет тебя операции заставлять делать, но мне нужно пару человек в отделении. Давай, в течении часа жду.

Отключается.

И…. мммм… Твою мать.

Ладно. Последний раз. Потом скажу, что заболела и больше не появлюсь. Сами пусть со всем разбираются.

Достаю из шкафа парик. Рано я его убрала…. Давай, дружок, один раз. Обещаю, последний.

Насколько бы ни была дурацкой ситуация с Инной, но знать, что сам Амосов меня ждет в отделении, как врача, как того, кто может ему помочь, приятно. Невероятно.

По дороге предупреждаю маму, что не смогу к ним присоединиться, и они с папой пойдут не на семейный ужин, а на романтический в ресторан “7 небо” в Останкинской телебашне. Замечательное завершение праздничного вечера.

А я еду в больницу.

– Где Артём Александрович? – спрашиваю у постовой медсестры.

– А ты чего тут, Ин?

– Вызвал, – киваю в сторону кабинета Амосова.

– Ясно, он вышел в хирургию, скоро вернется. В семнадцать двадцать планерка.

– Хорошо, пойду переоденусь.

Смотрю на себя в зеркало.

Я бы себя узнала. Особенно после того, как ночь провели. Хотя.… что он там видел? Полумрак был. Сильно в глаза, что ли, всматривался? За две недели не узнал и сейчас не узнает. Ну, не должен, надеюсь...

Поправляю парик, закрывая челкой лоб и максимально по бокам. Натягиваю маску повыше. Вообще лучше не смотреть на него.

В кабинет к Артёму кроме меня заходит Коршунов и ещё один дежурный врач-кардиолог. Я как часть их команды, пусть и лже-врач, но так интересно, как у них это происходит.

Я мажу по Артёму взглядом. Сосредоточен. Весь в работе. Пересматривает бумаги.

– Что со Смирновым?

– Выполнено ЧКВ на фоне ВЭКС, – рассказывает Коршунов, – после аспирации тромба и предварительной дилатации в ПКА был установлен стент диаметром 2,25/12 мм с покрытием из эверолимуса с восстановлением кровотока TIMI 3….

Хирургичка эта подчеркивает в Артёме сексуальность и статусность. V-образный вырез на груди открывает вид на шею, которую вчера целовала. Языком вылизывала.

– …Гипотензия и брадикардия сохранялись после реперфузии….

Скольжу вниз… по груди, рукам, задерживаюсь на пальцах. Вчера меня доводили до оргазма, сегодня спасают кому-то жизнь… Подписывают документ, сжимая ручку кончиками пальцев. А у меня соски напрягаются и грубеют… как он вчера их мял и сжимал….

– Какие уровни креатинфосфокиназы и креатинкиназы-МВ? – никакой тебе нежности, строгий, требовательный… Кажется, только я знаю, каким ещё может быть.

Сжимаю бедра. Опускаю глаза в стол. Работать с ним, конечно… теперь. Как магнит сидит там, а я, как канцелярская скрепка, держусь изо всех сил, чтобы не сорваться туда к нему. Оттягиваю на руке резинку.

Все. Нельзя мне тут с ним. Это чревато влюбиться в начальника. Потом будет…

– Смолова! – резко в мою сторону.

Я от неожиданности дергаюсь, выпрямляюсь и смотрю на него. Глаза в глаза. Он не отпускает. Прищуривается и сжимает челюсти.

Я перестаю дышать. Внутри нарастает вакуум. Сердце становится маленьким-маленьким. Прячется от Амосова, сжимается. Не хочет, чтобы больно сделал.

Все тоже замирают и смотрят на меня. Никто ничего не понимает.

– Выйдите все из кабинета! – командует недовольно, – вы, – кивает мне, – останьтесь.

Черт. Я бегаю взглядом по мужчинам. Только на Амосова не смотрю. Врачи поднимаются, задвигают стулья.

Я быстро на Артёма и снова в блокнот.

Боковым зрением слежу, как поднимается и идет ко мне быстрой твердой походкой. Я поднимаюсь и отступаю назад.

По сжатым губам и хмурой морщинке между бровей понимаю, что дело дрянь. В глаза мне смотрит так, будто узнал.

Отступаю назад, не даю сократить дистанцию. Но упираюсь в подоконник. как мышка оказываюсь в западне. Артём поднимает резко руку…

– Я все объясню, – шепчу, а он следом стягивает повязку с моего лица.

Прикусывает уголок нижней губы и рассматривает меня.

Я только рот могу открыть, потому что такого разочарованного и осуждающего взгляда я ещё не видела.

– Олег Альбертович в курсе?

– Нет, – шепчу и машу головой из стороны в сторону.

– Уволена.

Говорит всего одно слово, а оно как приговор и карьере, и отношениям. Дружеским.

– Артём, дай….

– Дать? Дать тебе убить человека? Ты понимаешь, что весь твой маскарад мог привести к трагическим последствиям? Ты могла бы убить кого-то своими ошибками, не правильно поставив диагноз или неправильно выполнив указания. Каждая деталь в нашей работе имеет значение, а ты лезешь в ту сферу, где ты ноль и что-то пытаешься тут делать, выдавая себя за другого человека!

– Артём, я .…

– Что тебе надо? Следила за мной? Что, набрала компромата? Уволить меня решила? А ты понравилась мне сразу.

Берет под локоть и направляет к выходу.

– Артём, да выслушай ты! Я не специально.

– Папе иди расскажи все.

– Он не знает. – Торможу перед выходом и разворачиваюсь к нему.

– Артём, прости, я… ну, дай рассказать. Я не специально.

– Не специально? Не специально две недели выдавала себя за другого человека и врала мне? Не специально всех тут обманывала? Не специально… с братом там устроили спектакль?

– Артём…. – шепчу и поджимаю губы. Он не заслужил этого и я… как теперь…

– До свидания. Отцу сам все скажу.

Открывает дверь и выпроваживает меня.

– Только не папе, пожалуйста.

Артём ничего не отвечает, разворачивается и уходит в ординаторскую.