Текст книги "Диагноз: В самое сердце (СИ)"

Автор книги: Ольга Тимофеева

сообщить о нарушении

Текущая страница: 12 (всего у книги 16 страниц)

Глава 35

Ставлю в духовку овощи и стейки из индейки, закидываю рубашку Артёма в стиралку, чтобы смыть следы крови.

Перебираю в шкафу вещи, ищу, что бы ему дать надеть. А ничего и нет. Удивительно, но вещей Вадима у меня нет. Он очень редко оставался у меня ночевать. Это как он говорил, надо с собой и щетку, и бритву, и шампунь, короче, проще было уехать к себе.

Но кое-что подходящее всё же нахожу.

– Держи, – протягиваю синюю футболку брата с белым принтом самолета.

– Чья? – прежде чем взять, спрашивает Амосов. Что ты, лишь бы чью, надевать мы не будем…

– Это Макса, я как-то у него одолжила и не отдала.

Прищуривается, но легко кивнув, забирает и надевает.

Пока готовится ужин, предлагаю Артёму отдохнуть. Но он отказывается, идет со мной в коридор, чтобы помочь убрать осколки и навести порядок.

Здоровой рукой он собирает крупные осколки. Не дает мне, чтобы я случайно не поранилась. Я сгребаю веником мелкие и выкидываю в мусорное ведро.

Украдкой поглядываю на перебинтованную руку. Вина моя велика, из-за меня больница на пару дней лишилась хирурга. Но в душе вопреки всему так тепло, будто цветы распускаются. Он ради меня дрался, заступился, когда Вадим меня оскорблял. Приехал сразу, когда мне помощь понадобилась.

Собрав крупные осколки, Артём прислоняется к подоконнику и достает мобильный. Поглядывая на меня, набирает кого-то, прикладывает телефон к уху.

Я делаю вид, что убираю, хотя сама вся внимание. Куда он звонит? Может, жене, и врать сейчас будет, что остается на ночное дежурство. А что? Я не знаю ничего о нем.

– Аркадьич, привет.… Да, хорошо, спасибо… Ты как? Как давление? … На следующей неделе зайди, сделаем кардиограмму. Аркадьич, мне твоя помощь нужна.

Кто это, интересно? Почему он с такой заботой им интересуется? И почему сейчас?

– Ты как, загружен? Завтра стекло одно сможешь заменить?

Ах, стекло. Я поджимаю губы и улыбаюсь. Вот так, просто и быстро? И мне даже не надо ни о чем думать?

– Да нет, сам на этот раз, – смеётся в ответ Артём. Не первый раз бьет? Всё же я, наверное, не единственная. Хотя он на драчуна не похож. – Размеры? – переводит взгляд на меня. – Рулетка есть или линейка? – отрицательно машу головой. – Нет ничего, навскидку сантиметров семьдесят на восемьдесят. Давай завтра, часов в девять утра. Адрес пришлю.

И отключается.

– Завтра заменим тут стекло.

– Спасибо, а то я уже хотела брату звонить. чтобы договорился. Я и не знала, где искать, если честно. – Беру веник и совок в одну руку, ведро со стеклом в другую. – Ты так с ним говорил, будто часто стекла бьешь, – перевожу в шутку. Может, конечно, не отвечать, но очень интересно узнать его чуть-чуть больше. С другой стороны.

– Дааааа, было дело, – забирает у меня ведро, случайно задевая пальцы. Микрожест, но мурашки от него по коже.

– Расскажешь?

Усмехается и так же отрицательно машет головой.

– Мммм, – смеюсь в ответ, – скелеты в шкафу? – с ним даже в недосказанности интересно. – Темное пятно на репутации?

– В точку, – подмигивает.

По квартире уже приятный аромат от индейки и овощей. Я дополнительно нарезаю салат, Артём держит на руках Сомика и кормит молоком. Такой большой и серьёзный врач, уже с морщинками на лице, а кормит маленького котенка из бутылки с соской.

– Я вот все видел, но чтобы котов отпаивали молочной смесью для котят никогда.

– Я ещё рассматривала вариант, чтобы найти ему кошку, которая его выкормит. Но со смесью как-то проще. Будешь его папочкой, – подтруниваю над ним. – Папа Сом и сын Сомик.

Артём усмехается, но от новой роли не отказывается. Я вытираю руки полотенцем и достаю телефон.

– Ты как к соц. сетям относишься или не любишь светить лицом?

– Не надо, – машет головой.

– Хорошо, – киваю ему и, включив камеру, снимаю только руки Артёма и то, как кормит котенка.

– Смотрите, какое маленькое чудо теперь живет у меня, – озвучиваю короткое видео и выкладываю с хештегом “#сомисомик #личное”.

Заканчиваю с ужином, расставляю тарелки.

Ужинаем в полумраке. Так интимно, но в то же время по-дружески. Артём голодный, сразу видно, ест и мало говорит, зато я расхожусь, рассказываю про свой канал, читаю ему комментарии к видео: “ого какую ты рыбку выловила”, “ЗАВЕРНИТЕ МНЕ ТУ, ЧТО ПОБОЛЬШЕ”, “Женя, он резал из-за тебя вены?” Это на шрам на руке. Короче, скучно ему за ужином не было.

Потом быстро убираюсь, развешиваю выстиранную рубашку.

Артём, развалившись на моей кровати и подложив под голову все подушки, листает ленту фильмов.

Я выключаю верхний свет и оставляю ночник.

– Предлагаю “Собачье сердце”.

Соглашаюсь, потому что давно не смотрела.

У меня в комнате только кровать, больше мебели нет, поэтому я забираюсь на нее, сажусь рядом.

– Дашь подушку? – киваю на них и тяну за уголок.

– Я подвинусь, – сдвигается на середину, оставляя мне свободное место.

Ложусь рядом. Соприкасаемся плечами. Кожа к коже. Мне уже и этого достаточно. Внизу живота начинает теплеть и поднывать.

На экране холодная, зимняя Москва. Голодный Шарик, нищета, метель. Романтики ноль. Но на контрасте у меня тут все наоборот классно. Сытый кот, довольный мужчина и тепло. Даже жарко.

– Видела, там было написано “главрыба”? – Кивает Артём.

– Да, – на автомате киваю, хотя мысли далеко от рыб.

– Второе слово, которое сказал Шариков будет “Абырвалг”. Как раз прочитанное “главрыба” наоборот.

Абырвалг помню, а о смысле и не задумывалась никогда.

– Хм, – поворачиваю к нему голову, – я не знала.

– Главное управление рыболовства и государственной рыбной промышленности.

Даже никогда не думала, что с Амосовым будем когда-то лежать вот так и смотреть “Собачье сердце”. Но выбор вполне понятен, учитывая его профессию.

– А ты бы тоже хотел пересадить чье-нибудь сердце?

– Сердце?

– Ну да, как Шарику.

– А Шарику не сердце пересадили. – вскидываю бровь. – Не многие обращают внимание, но Шарику пересадили не сердце, а мозг, – и я что-то начинаю припоминать. – Точнее, это был гипофиз, мозговой придаток, вырабатывающий гормоны, которые влияют на рост и обмен веществ, а так же на репродуктивную функцию. Но вообще я был на операции по пересадке сердца человеку.

– Правда? – разворачиваюсь к нему, ложусь на бок и забываю про Шарика. – Прям вот взяли чужое сердце и пересадили? И человек сейчас живет?

– Да. На самом деле, сама методика трансплантации сердца несложная. Берется донорское сердце, – показывает ладонью размер, – с отходящими от него сосудами и фактически их надо сшить с аортой, большими венами и лёгочными артериями.

– Это какое-то волшебство. Ты говоришь, что это просто, но ведь это не делают направо и налево. Значит, не так все и просто.

– Жень, – поворачивает ко мне голову, – пересадка сердца не означает, что убираем плохое и ставим на его место новое, хорошее. Это не как двигатель в машине. Старый выкинули – новый поставили и машина на ходу. Человеку убирается одно заболевание, но оно заменяется другим.

– В смысле?

– Пересадка, это не выпил таблетку и здоров. Для пациента начинается борьба с отторжением трансплантата, с раковыми заболеваниями, которые могут потом в нем развиться, с инфекциями, которые сопровождают операцию.

– А у тебя такие пациенты были?

– Были. И не все прожили долго.

– А ты в медицину пошел из-за дедушки?

– Да. Мы были с ним близки очень, он много рассказывал историй разных: про медицину, про пациентов, про операции.

– Но твой отец не пошел в медицину?

– Нет. Он не хотел такой жизни своему ребёнку.

– Какой такой?

– Родитель-врач это считай, что его нет. Вечные операции, работа. Ты много Олега Альбертовича видела?

– Немного, но когда он появлялся дома, то все внимание было нам с Максом и маме. Я просто с него не слазила. Куда папа – туда я.

– Любишь его?

– Очень. И очень не хочу расстраивать, – вздыхаю. – А он точно будет недоволен, когда узнает, что я подменила другого врача.

Артём усмехается и закатывает глаза.

– Как ты вообще до этого додумалась?

– Да оно само как-то. Инна пришла, вывалила на меня свои проблемы, придумала решение, а потом сказала, ну ты же выручишь и сбежала. Фактически я и подумать не успела над тем, что мне надо будет делать. Я думала, отсижусь там где-нибудь, бумажки пораскладываю.

– Я, правда, хотел, чтобы ты сама ушла.

– Поэтому отправил делать ЭКГ, а я шла за тобой, – рассказываю и смеюсь сама над собой. – И запоминала, как надо правильно расставлять присоски.

– Лучше бы она просто подошла и спокойно все рассказала.

– Тогда бы мы не познакомились.

– Блять, я же потом тебя просил найти мне девушку. Думал ещё, как ты так быстро нашла?!

– Ну прости, мне стыдно, правда. Но было смешно.

– Не делай так больше.

– Не буду, – улыбаюсь в ответ.

Лежим. Артём так смотрит на меня, что у меня в трусиках начинает увлажняться. Тянет между ног. Я облизываю губы.

– Давай дальше смотреть, – кивает на телевизор и переворачивается на спину.

На экране эпизод с операцией. А я не могу сосредоточиться. Жгучее такое желание засунуть руку себе в трусики и приласкать себя. Амосов ещё лежит рядом. Кожа к коже соприкасаемся руками. Как друзья. А мне хочется, лечь на бок, прижаться к нему, уткнуться носом и губами в руку. Обнять её. На себе его руки почувствовать.

Но он смотрит фильм.

А может, у него рука болит? А может, ему плохо? А может, он уже меня не хочет? Со мной так много косяков и проблем, что любое желание отобьется?

– Знаешь, что актера на роль Шарикова долго искали?

– Аа? – вырывает из мыслей. – Было бы кого искать. Ну правда, Артём, да таких в каждом переходе.

– Так это в переходе, а нужен же был актер. Искали именно «самого уродливого актера». Среди кандидатов был, кстати, Караченцов.

– Не прошел?

– Нет, остановились на неизвестном на тот момент актере алма-атинского театра Владимире Толоконникове.

Капец. Как вообще с ним фильмы смотреть можно? Эти его интеллектуальные вбросы ещё больше возбуждают. Внизу живота, между ног становится так жарко, что это тепло приятно разливается по всему телу.

Никогда не думала, что просмотр “Собачьего сердца” будет так возбуждать.

Чувствую, как намокают трусики. Меня даже просто говорить с ним и лежать рядом уже топит. Это ненормально. Учитывая, что у нас и отношений-то нет. Так, пару раз переспали. Что вообще такое, не понимаю.

– Всё нормально? – Артём поворачивается ко мне, смотрит в глаза.

Неопределенно молча киваю.

Артём смотрит в глаза, теплые пальцы опускаются на запястье.

Я приоткрываю губы, чтобы сделать вдох-выдох.

– Что с пульсом? Аритмия?

Не понимает, что ли, ничего? Или притворяется?

– Ты лежишь спокойно, а пульс учащенный. Это ненормально.

– Мне тоже кажется, что это ненормально.

Смотрю в глаза. Молча молю уже сделать что-нибудь с этим.

Артём, сжимая мою руку, тянет ее на себя. Не отводя взгляд, сухими губами целует в запястье. Ведет языком по коже. С нажимом. Влажно.

Я только прикусываю губу. Сдерживаю себя.

Ничего не понимаю. Что между нами? Я хочу ему нравиться сейчас. А любой мой жест или спешка могут, наоборот, только все испортить. Раньше как-то было проще. Без отношений и чувств я была спокойна и расслаблена, сейчас все тело напряжено от страха, что я снова могу допустить ошибку и потерять его.

Губы Артёма целуют мою руку от запястья к плечу. Прикрывает глаза.

Я растекаюсь следом за ним. Мышцы ног сводит от того, насколько приятно ощущать кожей его колючую щетину. Каждое касание как разряд тока.

Артём отстраняется и в следующий момент уже целует меня в губы. Прикусывает нижнюю. Проталкивается языком в рот.

Да!

Я закидываю на него ногу, крепко обнимаю и тяну на себя. Как же я скучала, оказывается. Жадно целую в ответ. Запускаю руки ему в волосы. Жесткие, уложены назад. Кажется, впервые за все время трогаю их. Перебираю. Стягиваю.

Ловлю в губы его довольный стон.

Артём обнимает меня здоровой рукой за талию и резким движением переворачивается на спину.

А я оказываюсь сверху. Твердое, упругое, большое тело подо мной. Я до трясучки хочу его. Зацеловать всего. Рассмотреть. Потрогать.

Больную руку Артём откидывает в сторону, обнимая меня здоровой. Она тяжёлая, стальная. И в этом жесте какая-то сила и превосходство. Я не смогу сбежать, даже если захочу.

Но я скорее всего и не захочу.

Отпускаю губы. Целую в шею.

От него пахнет чистотой. Немного антисептиком. Но этот запах, смешанный с его туалетной водой напоминает запах океана. Солоноватый, свежий, бодрящий.

Артём запускает руку мне под резинку брюк и трусиков и сжимает одну ягодицу. Я выгибаю попу и одновременно чувствую, как подо мной каменеет член.

Он хочет меня. Именно меня, именно сейчас.

Упираюсь руками в грудь и поднимаюсь. Сажусь на него верхом.

Кровь шумит в ушах, пульс в висках, эйфория в мыслях.

Амосов не спрашивает и не ждет. Задирает футболку и сжимает грудь. Пальцами теребит сосок.

Смотрю в глаза. Его зрачки расширяются. Радужка темнеет. Глаза блестят в предвкушении эйфории.

Я стягиваю с него футболку. Между грудными мышцами начинается полоска темных, чуть кучерявых коротких волос. Призывно спускается ниже к пупку и скрывается под резинкой брюк. От вида накаченной груди и ярко коричневых орелов возбуждаюсь сильнее.

Это всё сейчас моё. Не знаю как долго. Но на эту ночь точно.

Наклоняюсь и беру в рот маленький, но упругий сосок. Легонько прикусываю.

Он глубоко и сухо дышит.

Я веду языком по коже. Чувствую, как он тянет мою футболку вверх, стягивает через голову. Заодно стягивает резинку с волос. И кудри россыпью падают мне на плечи. Мимо. Часть прикрывает грудь.

Кожа покрывается мурашками. Грудь набухает , а соски как бутоны розовых роз распускаются и торчат.

– Какая ты красивая, – Артём резко поднимается, садится, подтягивает меня на себя. Рассматривает, гладит.

Сжимает ладонью грудь и втягивает сосок.

Как металлоискателем работает во мне. Только ищет эрогенные зоны и подтягивает все нервные пучки в одну область.

Что между нами, не понимаю?!

Я закрываю глаза. Отдаюсь его действиям.

Очевидно, что нам хорошо вместе. Неочевидно, как это называть?

Я влюбилась, что ли? Или просто на фоне неудачных прошлых отношений эти кажутся идеальными?

С другой стороны, что это за встречи? Только у меня. Только когда он захочет. Я вроде не решаю ничего, а вроде как и не хочу решать. Хотя, может, надо бы.

Открываю глаза.

Я полностью раздета, как и он. Сижу на его члене и двигаюсь вверх вниз. Он скользит во мне. вибрирует. наполняет.

Здоровой рукой Артём сжимает мою попу и толкается навстречу.

Не хочу ничего тут решать. Наоборот, хочу почувствовать себя в безопасности и за крепкой стеной.

Двигаясь на нем, наклоняюсь и, касаясь губами уха, шепчу:

– Возьми меня.

Уговаривать долго не надо. Секунды и мы на полу. Я облокачиваюсь на кровать. Артём сзади.

Толкается до упора. Мой внутренний металлоискатель притягивает теперь все нервные импульсы в низ живота.

Между ног горячо. Влажно. Скользко.

Артём рукой перехватывает меня под шею, притягивает к себе. И берет меня сзади. Жестко, быстро, часто. И меня тянет, как на дно. Хочу растечься под ним.

Палец на клитор. Нащупываю между складочек пик нервов, который сейчас как жемчужинка. Круговыми движениями вожу по ней. Создаю воронку для нервных импульсов. Коплю их, коплю, пока их не становится так много, что они взрываются и разлетаются во все стороны. А по мне приятная судорога во всем теле. Ещё раз чуть слабее. Ещё раз.… чуть слабее. Последний раз.

Внутри пылает. Артём, поймав мой оргазм, ускоряется и тоже кончает. Глухо стонет мне в волосы.

Что между нами?!

Глава 36

Открываю глаза.

Артём спокойно спит у меня на подушке. Морщинка между бровей расслаблена и почти не видна. Просматриваются лишь мелкие, лучиками рассыпавшиеся вокруг глаз. Чуть приоткрыты пухлые губы.

Это же неправильно? Или правильно? Я только пару недель как рассталась с парнем, а уже в кровати с другим. Может, надо было какое-то время выждать?

Типа траура.

Или расслабиться и забить?

Ну, вот так получилось. Так мне захотелось. Началось-то все с того, что я решила отомстить. Но лишь бы с кем я, конечно, не мстила. Амосов просто оказался в нужном месте, в нужное время и был при этом нужным человеком.

Я так плохо знаю его. Например, сейчас разбудила бы его поцелуем, предложила бы… мммм, по ощущениям в общем. С другой стороны, а вдруг он не любит по утрам. Или хочет спать. Вадим вот не любил секс утром, и когда я инициативу проявляла тоже не любил. Это будто угнетало его мужественность. Он должен был руководить и доминировать. Доруководился в итоге.

Я не решаюсь будить Артёма.

Поднимаюсь, делаю завтрак. Варю гречку к индейке, что осталась ещё со вчерашнего вечера. Потом кофе.

Полдевятого. Скоро должен прийти оконщик, пора будить Артёма.

Подбираюсь к нему на цыпочках. Спит уже на животе, обняв одной рукой подушку. Вроде как повод есть.

Пробираюсь на кровать.

– Артём, – шепчу и ползу по одеялу. – Артём, пошли завтракать.

Не реагирует. Совестно. Может, у него это первый день, когда он может выспаться.

– Артём, – шепчу на ухо, аккуратно бужу.

– М?

– Завтракать будешь?

– Угу.

– Пойдем тогда.

– Угу.

Обнимает меня одной рукой и, уложив, притягивает к себе. Упираюсь лицом ему в шею.

Тут же в бедро упирается его утренний стояк. Чёрт.

Кладу пальцы ему на талию и сжимаю ее. Невольно придвигаюсь ближе. Он держит, не отпускает.

Сонный такой классный. Возбужденный и одновременно расслабленный.

– Артём? А можно задать вопрос?

Произношу и тут же жалею. Зачем?

– Говори, – медленно раскрывает веки и смотрит в глаза.

Я облизываю губы. А может и не спрашивать. Доверять.

– Так что?

– Ничего. Пошли есть.

– Нет, говори.

– А ты секс утром любишь?

– В смысле утром? – ведет бровью. – Я всегда люблю.

Водит большим пальцем по попе. Под кромкой трусиков.

Остатки сна в его глазах проходят мгновенно.

Тянется ко мне.

Звонок мобильного.

– Не отвечай.

– Подожди, – машет головой и разворачивается к тумбочке. – Тшш. Да, Олег Альбертович.

Напрягаюсь.

– Артём, что случилось?

– Руку порезал.

– Вот те на. Серьёзно? Надолго?

– Пару дней надо. Пусть затянется, заживет. А то будет мешать.

– Ты же выйдешь? Операции плановые перенесем.

Ну, нет.… Я думала с Артёмом побуду пару дней, сблизимся.

– По правде хотел взять больничный.

Папа, ну давай, соглашайся. Дай отдохнуть человеку.

– Я тебе дам день выходного, когда надо будет, сейчас надо выйти. Ты же бросил все тут, никто не может ответить на мой вопрос.

Артём вздыхает.

– В течение часа буду.

И отключается.

– Ну нет, не уезжай.

– Надо, Жень.

Целует в нос и поднимается.

Черт. Папа этот!

Папа этот портит все. Артём быстро завтракает и уезжает. Стекольщик меняет стекло, денег не берет. Хотела с ним поговорить про Артёма, но он все в шутку переводил и отнекивался, мол, у него у самого спроси.

На выходе я получаю два дня общения короткими сообщениями.

Операции пока не делает, зато занялся бумажной работой и отчетами. Конец квартала. Олеся сказала, что Инна там у него работает. Ходит везде звездой.

А у Артёма дела. Я как будто незаметно отхожу на второй план. Словно для секса только и нужна была. Два дня ещё понимаю, но третий – это уже перебор.

Если и сегодня не появится, то заблокирую его. Да. Ну и что, что много работы? На пару минут не может оторваться ради меня, что ли?

Узнаю, что в шесть уехал из больницы. Уехал, а мне не пишет. Жду семи. Тоже ничего. Захотел бы приехать, приехал бы.

Женя: “Может встретимся?”

Я сдаюсь, делаю первый шаг. Самой страшно. Не хочется навязываться, но и хочется определенности. Такое гадкое чувство, что не договаривает что-то. Но что, я не знаю.

Артём: “Я сегодня не могу, завтра после работы заеду”

Сегодня не может. Почему? Если ты свободный человек, то почему не можешь? Или кто-то есть важнее меня?Или с друзьями встречается?

Черт.

Да мне всё равно должно быть. А фантазия не отдыхает. Подкидывает картинки того, что он может быть с другой. Никто же никому обетов верности не давал.

С другой стороны, раз не делится, значит, не хочет, чтобы я узнавала о его жизни больше.

Чтобы отвлечься, еду в кафе. Но и там не получается. Все напоминает о моменте, когда встретились. Он же в кафе меня кадрил, так любую потенциально сейчас может.

А если скучно со мной? Вадим тоже сразу ничего не говорил, а потом вот так оказалось. Может, Амосов тоже постеснялся сказать?

Выдыхаю, пытаюсь успокоиться. Нифига. я на взводе. Причем сама себя до этого довела.

Еду домой. Без него уже скучно как-то.

Набираю Артёма. Он сбрасывает. Алкоголь играет в голове, подталкивает к странным поступкам и я меняю маршрут. Еду к Амосову. Адрес его найти было не сложно. Так, записала себе на всякий случай.

А сейчас пофиг. Даже не знаю, чего жду. Чего хочу. Определиться наверное, давно надо было спросить.

Захожу в подъезд за подростком лет двенадцати. Он уже ждет лифт, становлюсь рядом.

Сверяю номер квартиры и нужный этаж.

– Вам какой? – спрашивает, когда захожу в лифт.

– Восьмой.

– Мне тоже, – нажимает кнопку. Поднимаемся.

Невольно рассматриваю мальчишку.

Сердце учащается. Волнуюсь почему-то. Один этаж.

В мальчишке такие знакомые черты. Цвет волос. Глаза. Верхняя часть лица – от носа до линии волос. Мы выходим.

Я осматриваюсь, ищу нужную квартиру.

А когда нахожу, понимаю, что парнишка заходит туда же. Открывает дверь своим ключом.

И у меня все ухает.

Блять, я не знаю, откуда это знаю. Интуиция или гребаное предчувствие, но это же его сын.

У него есть ребёнок? А если есть ребёнок, значит, есть и жена?

Какая я дура!

– Заблудились? – спрашивает у меня мальчишка.

Смотрю на него. И теперь уже в каждой черте вижу отца.

– Вы к нам?

– Нет…. – слова застревают, но с усилием заставляю себя проговорить, – похоже, я ошиблась подъездом.

Вызываю лифт и сбегаю.