Текст книги "Диагноз: В самое сердце (СИ)"

Автор книги: Ольга Тимофеева

сообщить о нарушении

Текущая страница: 15 (всего у книги 16 страниц)

Глава 44

– Девочки, – папа смотрит на меня, переводит взгляд на Инну, – такое ощущение, что ещё в куклы не наигрались. Это больница, а не кукольный дом. Одна переоделась в другую, – папа повышает голоса, – ай-ай-ай-ай, как весело. Никто не узнает. Вы чем вообще думали? Женя, что сложно было прийти ко мне и всё объяснить? Я что, не пошел бы навстречу? Не отпустил вас?

Я поджимаю губы, смотрю на Инну. С нее все началось. Сама даже не понимаю, как уговорилась на её идею. Это же бред. Сейчас, со стороны, слушаю папу и понимаю, что бред. Тогда хотелось подружке помочь.

– Олег Альбертович.… – тихо начинает Инна.

Я поворачиваю голову и переглядываюсь с Артёмом.

Пожимает плечами и вздыхает.

– Я не договорил…. – продолжает папа.

А у меня сердце вибрирует, когда Артём так близко сидит. Руку могу вытянуть и дотронуться, но не сделаю этого. Теперь уже никогда. Волнительно, но одновременно спокойно. Какая-то уверенность рядом с ним, и с папой. Меня никто тут не обидит.

– Женя! – окликает папа, и я тут же оборачиваюсь к нему. – Ты меня слушаешь? – киваю.

О чем он там говорил? Обо мне?

– Олег Альбертович, никто же не пострадал, все нормально. Те, пару пациентов, что я “лечила”, – показываю характерным жестом пальцами мнимые кавычки, – были под наблюдением другого кардиолога. Я подписи свои нигде не ставила.

– Да с тобой понятно, Инна, вы, – папа обращается к ней, – я вас не понимаю. Вы рубите сук, на котором сидите. Посылаете кого-то вместо себя, как будто это место не так уж и важно, как будто билет в цирк перепродали и со стороны решили посмотреть, что тут будет. Посмотрели? А потом самой же написать докладную, что тут происходит…

– Я не писала ничего, – машет головой.

– Вы может, не писали, но вы четко передали всё, что тут происходит и это пошло выше.

– Я не передавала, – снова отнекивается.

– Женя рассказывала вам все, что тут происходит?

– Ну так…. с большего…

– С большего?

– Пап, ей всё равно было, что тут происходит. Но суть, конечно, она знала.

Папа усмехается, поднимается и отходит к окну.

– Я на эту больницу положил все жизнь, я тут все знаю, каждого врача и каждую медсестру. А вы вот так, щелк, – делает жест пальцами, – и всё рушите. Не так обидно было бы, если бы кто-то со стороны. А так знакомые мне люди.…

Я смотрю на Инну. Глаза в глаза. Как плохо я разбираюсь в людях. Вот в ком, а в ней бы никогда не усомнилась.

– Инна, – откашливается Артём, – а вы сами это придумали или кто-то подсказал?

Смотрю на Артёма, потом на Инну. Она – глаза в стол.

– Вадим, – тихо произносит и украдкой поднимает на меня глаза.

Ждет моей реакции, но ее не будет. Как бы то ни было, но сейчас я ей даже благодарна. Сколько бы ещё я себя мариновала этими кабальными отношениями с Вадимом, не познакомилась бы с Артёмом.

– Олег Альбертович, – откашливается Амосов, – думаю, все спланировано заранее.

– Вы о чём, Артём Александрович?

– Дядя этого Вадима совладелец центра пластической хирургии. У них было пару судебных дел, клиентов поубавилось. Думаю, план был, чтобы с подачи Евгении вы бы им направляли клиентов. Но тут у нас для них неожиданно открылось свое отделение, поэтому они быстро переобулись и решили все это замутить, чтобы либо наше отделение закрыть, либо, чтобы сюда пришёл другой человек. Мы – конкуренты.

– Возможно, ты прав, Артём Александрович, но проверка у нас всё равно будет. И тебя из-за этих барышень будут трясти в первую очередь.

Теперь и я прикусываю губу и виновато смотрю на Артёма. Меньше всего хотела бы, чтоб у него были проблемы.

– Олег Альбертович, если мы оставим в отделении Смолову, то к нам будет ещё больше вопросов.

У Инны округляются глаза, смотрит на Артёма испуганно.

А что ты думала?

– Олег Альбертович, – дрожащим голосом разворачивается к папе, – не выгоняйте меня, пожалуйста, я… у меня… это же… меня не возьмут никуда. Это вообще незаконно.

Хотелось бы мне позлорадствовать, но я в такой же ситуации. Тоже негде работать.

– Инна, я говорил с юристами, по закону имеем право разорвать с вами трудовые отношения.

– Ну простите, Олег Альбертович, я больше так не буду.

Я знаю ее, знаю, как ей тяжёло, что денег не хватает, что родителям надо помогать. Но меня она не жалела, когда изменяла с моим парнем.

Папа трет подбородок, сомневается.

– Пап, – я мельком смотрю на Артёма, но мы вроде как не вместе, чтобы я скрывала что-то, мажу взглядом по Инне и говорю папе: – я бы на твоем месте не верила ей. Она смотрела мне в глаза, плакала, что беременна, а потом с моим же парнем, с которым на тот момент я не рассталась, уехала отдыхать. Я сейчас не уверена даже, был ли ребёнок. Она вот так же плакалась, что все плохо, что ей надо помочь. Я и согласилась.

– Это вообще тут ни при чем! – огрызается Инна.

– Ещё как при чем.

– Можно подумать, ты такая вся правильная. Не успела с одним расстаться, как уже страдала в постели с другим, – переводит взгляд на Артёма.

Я открываю рот, чтобы ей ответить.

– Олег Альбертович, – опережает Амосов, – думаю, бессмысленно дальше говорить. Все и так понятно. Этому сотруднику, – кивает на Инну, – не место в отделении, я вам уже давно об этом говорил. Смешивать работу и личное, устраивать склоки, сплетничать – это не про мое отделение.

– Я буду жаловаться, я так просто не уйду, – цедит Инна. И по ней сразу видно, мало того, что спокойно не уйдет, так ещё и каждого тут подставит.

Папа вздыхает, а мне хочется ее придушить. Сука. И нас с Артёмом приплела даже. Хотя это не её дело.

У папы звонит телефон, он отвлекается.

– Довольна? – наклоняется ко мне и шипит Инна.

– Тебе не кажется, что ты сама виновата? – громко шепчу ей.

– Жень, – Артём берет меня за ладонь, сжимает и останавливает. Инстинктивно закрываю рот и не отвечаю ей. Сдерживаюсь. Толку сейчас выяснять? Каждый останется при своём.

Смотрю на Артёма. Его рука такая теплая, большая, надежная. И я понимаю одну важную вещь. Почему он. Почему на нем заклинило. Дело в том, как я себя рядом с ним чувствую. Как будто глупостей не наделаю и эмоции распылять на других не буду. Он притормозит и заступится.

Я аккуратно высвобождаю руку. Лишний контакт только заставляет думать, что что-то можно вернуть.

– Я понял, – выслушав, отвечает папа и кладет трубку. – Так, Женя, с тобой решим потом, ничего не делай без меня. Инна, лучше написать заявление по соглашению сторон, иначе будет не очень хорошая характеристика в университет.

– Нет, ну Олег Альбертович….

– Все, Инна, Артём Александрович, идём со мной, – папа озадаченно поднимается и выходит из-за стола. Все поднимаются за ним.

– Что случилось?

Я не спешу, тоже интересно.

– Пациентка умерла, пенсионерка. У нас следственный комитет. Она лечилась до этого у нас.

Вот черт. Что теперь? Артём виноват? Или Инна накосячила?

Глава 45

Громкую музыку из своей квартиры слышу ещё на лестничной клетке. По мотивам что-то напоминает “Короля и Шута”. Сколько, интересно, это мракобесие творится в моем доме?

Не задерживаясь открываю дверь и погружаюсь в темноту. Музыка на всю катушку из комнаты Влада, света нет. Спать в такой обстановке сложно.

– Влад!

Разуваюсь, на ходу включаю свет в коридоре.

Реакции от него ноль.

Мысли самые разнообразные. От очень нехороших до очень неприличных. Кто знает, что он там делает и с кем. И его личное пространство я уважаю, но всё же.… Он тут не один живет.

На всякий случай стучу пару раз в дверь, ответа нет. Захожу без приглашения.

Когда вижу неподвижный силуэт сына на кровати, обдает ледяным потом. Щелкаю выключателем и комнату заполняет свет. Влад тут же прикрывает глаза рукой.

Живой. Облегченно выдыхаю и иду к колонкам, чтобы убавить звук.

– Выключи свет.

Свожу звук на колонках до минимума.

– Наушники есть, если хочешь послушать музыку громко.

Фыркает и отворачивается к стене.

– Что случилось? – Присаживаюсь рядом.

– Ничего, – отмахивается в ответ.

Хочется плюнуть и уйти. Ну и лежи тут один. Но он подросток. У него проблемы. И, если я со своими придумаю, как справится, он может закопаться, потом ещё хуже будет.

– Влад.…

– Я бабушке поеду жить.

Вот те на. Но хотел бы, уже уехал. А так лежит тут, дуется непонятно на что.

– А что тут, плохо?

– А что, хорошо? Лучше б не рожали.

– Ну уж прости, родили. Что случилось?

Разворачивается и смотрит на меня. Судя по всему, концерт с громкой музыкой был для меня.

– Я письмо распечатанное видел. Мама постоянно в разъездах, ты тоже уезжаешь. Я вообще не понимаю, зачем я вам? Как мяч футбольный перекидываете от одних ворот к другим.

Теперь ясно. Увидел предложение о стажировке за границей.

– С английским, я смотрю, у тебя нормас все.

– Да на изи.

Изи тебе.

– Это взрослая жизнь, сын. Не просто пришёл со школы, выучил уроки и балдей. У меня, как и мамы, работа, задачи, цели. Многое, что тебе кажется, падает с неба, на самом деле решают мама и папа. Да, у кого-то полная семья. Все живут вместе, и тогда, если один родитель уезжает, то ребёнок просто остается со вторым. Но все семьи разные. У нас так. По-другому не будет. И я, и мама тебя очень любим, ты всегда будешь наш любимый сын.

– А когда ты уедешь, с кем я буду оставаться?

– Во-первых, я ещё никуда не уезжаю. Во-вторых, тебе шестнадцать скоро, взрослый совсем.

Кладу руку ему на плечо и растираю.

– Я не хочу, чтобы ты уезжал.

– Я ничего ещё не решил, мне просто прислали приглашение. И, не обсудив это с тобой, я никуда бы не поехал.

– От такого не отказываются и ты всегда хотел.

– Да. Смотри. У тебя есть вариант поступить в технологический университет и изучать то, что было актуально лет пять назад, потому что программа ещё не перестроилась. Или за границей, но то, что актуально сейчас там, а когда выучишься, как раз дойдет до нас.

Вздыхает.

– Роботизированная хирургия самая передовая медицинская технология. Но высококлассных специалистов в этой области у нас не много, ещё сложнее с обучением. Ты через пару лет станешь совершеннолетним, и я уже не нужен буду тебе, как нянька. А у меня второго такого предложения может и не быть.

Вроде взрослый у меня парень, а вроде ребёнок ещё.

– Ты ел что-нибудь?

– Неа.

– Иди разогрей, я в душ схожу.

Быстро принимаю душ. Ворох проблем, что разом свалился сегодня, ещё больше раскачивает внутренние весы. А надо бы наоборот уравновесить все, скорректировать.

Теперь черт знает, как с этим разбираться. Придумаю, конечно, что-то, но это кринж, как говорит Влад. Пациентку, которая лежала у нас, и которую Женя уговорила выписаться, умерла. При этом всем рассказала, какая хорошая больница и врачи там. Особенно Инна Смолова. Родственники подняли все и выяснили, что женщина в больницу поступила, а её тут не обследовали и выписали. И умерла она от оторвавшегося тромба, скорее всего её и так бы не спасли, но к нам вопросов появилось ещё больше, плюс опять эти ординаторы всплыли. И мне надо или на себя брать вину, или на них скидывать.

Когда выхожу из душа, в квартире уже светло, аппетитный аромат еды.

– Ну что, ты успокоился? – киваю сыну и достаю из шкафа тарелки.

– Не хочу, чтоб ты уезжал.

– Не хочешь, чтобы уезжал или хочешь со мной быть?

– А что, есть разница?

– Конечно, а если бы я уезжал и тебя с собой взял?

Округляет глаза и замирает с открытым ртом.

– Это в смысле, жить там?

– Ну да. Жить и учиться, – Влад хмурится, не понимает. Но в глазах огонек загорается. – Но это, Влад, не на месяц, и даже не на полгода. Год минимум, может, дольше. – Раскладываю по тарелкам жареную курицу и рис.

– Я не знаю.… а школа, мама?

– Я тоже ничего не знаю. Вопросов много, но было бы желание, – ставлю перед ним тарелку. – Влад, но это разговоры только. Меня на работе следственный комитет проверяет, чем все закончится ещё.

– Тюрьмой? – шепчет, боясь даже вслух это произносить.

– Тюрьмой нет, но…. в общем, разные могут быть последствия, – сын так и сидит, не двигаясь. – Ешь, остынет.

– А если тебя посадят?

– Все, успокойся, не посадят меня. Ешь. Просто хочу, чтобы ты знал обо всем, что у меня происходит и что эта стажировка как запасной вариант, – всё равно сын сидит, не шевелится даже.

– Пап, а может, тебе лучше тогда уехать сейчас. Лучше там на свободе, чем тут в тюрьме?

Улыбаюсь ему, но нечего летать в облаках.

– Влад, успокойся. Это просто проверка. Не посадят меня. Но уволить могут.

У меня звенит в коридоре телефон. А я просто хочу побыть и поговорить с сыном.

– Я принесу, – он поднимается и идет сам в коридор.

Надо было его выключить и с сыном вечер провести.

– Пап, это Женя, – подает телефон.

Черт. Ее я игнорировать могу, но не хочу. Всё-таки отвыкание должно быть плавным.

Забираю у Влада телефон и отвечаю.

– Да, Жень, привет.

Влад садится напротив, подслушивает. Первым порывом хочется уйти и наедине поговорить, но он в конце концов мой сын. Секретов от него у меня нет.

– Артём, – Женин голос дрожит, вздрагивает, – она что, правда, умерла?

– Кто она?

– Та женщине, с которой я….

Узнала или до всего сама додумалась.

– Да, Жень, но ты не виновата.

– Как не виновата, если я ее уговорила, что ей эта больница не нужна, что ей эмоции положительные нужны, что…

– Жень, успокойся.

Я смотрю на Влада.

– Если бы не я.… – рыдает мне в ухо.

– Плачет? – шепчет сын.

Я киваю в ответ и прижимаю телефон с груди.

– Съезди, успокой, – подмигивает мне Влад.

– …. Она же такая счастливая была в тот день, помолодела даже… – Женя не успокаиваясь вспоминает все.

Много бы он понимал. Но что-то да уже понимает.

– Жень, у тебя успокоительное есть? Выпей, спать ложись.

– …. Я же не хотела, я ее порадовать хотела.… – как не слышит меня.

– Женя, ты меня слышишь? Отдохни.

– Вот так просто? Из-за меня умер человек, а я должна отдохнуть?

– Так, давай я сейчас приеду к тебе, все расскажу, прихвачу успокоительное. Ты не накручивай себя.

– Я не накручиваю, я.… – снова не договаривает и срывается в плач.

– Жень, я приеду сейчас.

Отключаюсь. Влад понимающе кивает.

– И конфет купи или шоколадку. Им это так в кайф.

Усмехаюсь ему.

– Это из-за этой проверки. Мне не впервой, она тоже там косвенно участвовала.

– Тогда тем более.

– Влад, мне часа два надо будет на все. Ты меня не жди, спать ложись, – быстро доедаю ужин.

– Хорошо, пап.

– И музыку громко не слушай.

– Лады, а правда, что с тобой можно уехать?

– Влад, я не знаю. Просто предположил. Говорю, сам ещё не дал согласие. У меня работа, отделение моё, ты, твои бабушка и дедушка.

– Женя?

Вопрос про Женю игнорирую.

– Посуду помой и спать ложись. Не жди меня.

Глава 46

Артём

Пробегаюсь взглядом до седьмого этажа в её подъезде. Свет горит на кухне. Значит, не спит ещё.

Прихватив барсетку с лекарствами, быстро поднимаюсь к Жене. Под предлогом проверить ее, хочу на самом деле увидеть. Просто, чтобы убедиться, что с ней все в порядке.

Вчера же только от нее уехал. Точку поставили. Точнее, я поставил. Блять, не по-ни-ма-ю. Она и нравится мне очень, но и связывать себя отношениями я не хочу снова. Привык уже один.

Стоит чуть сильнее сблизиться и всё: начнутся упрёки, обиды, подстраиваться под кого-то надо будет. Хуже всего, если захочется опять изменить. Сейчас не хочется. Сейчас только ее хочется.

А с Женькой как-то все вышло из-под контроля. Она подставила меня. Не один раз уже. Хоть и не со зла, но блин, я многого могу лишиться. Мне бы вообще держаться от неё подальше надо, но тянет так, что под любым предлогом еду к ней.

Нажимаю кнопку звонка.

Женя не открывает.

Твою мать. Не опоздал же.

Ещё раз нажимаю. Сам звонок слышу, все работает.

Наконец, щелкает замок и дверь приоткрывается.

В дверной щели припухшее от слез лицо Жени, стеклянный взгляд, покрасневший нос.

– А-мо-сов, – произносит как-то растянуто.

Чувствую запах алкоголя.

– Жень, ты пила что ли?

– Чуть-чуть, – складывает большой и указательный пальцы.

Угу. Чуть-чуть. Прохожу в квартиру и закрываю за собой дверь.

– Я хотел тебе таблетки успокоительные дать, – разуваюсь и снимаю куртку, – или укол сделать, а теперь что? С алкоголем мешать нельзя.

– Мне всё равно. Из–за меня человек умер.

Упирается в комод и смотрит на меня. Проблема молодых врачей, все так близко принимать к сердцу.

– Не из-за тебя, Жень.

Захожу на кухню, на плите ничего нет, выключаю свет.

– Идём, – возвращаюсь к Жене, обнимаю ее за талию и веду в спальню. – Тебе поспать надо.

– Я не усну, – смотрит сквозь меня и отрицательно машет головой.

– Жень, ты не виновата. Это просто совпадение. Это нельзя предугадать.

– Можно было проверить ее на склонность.

– Анализы у нее мы брали, там все по ее возрасту в норме.

Женя расслабленно на ходу опускает голову мне плечо.

– Зачем ты приехал?

– Чтобы ты не напридумывала тут себе того, чего нет.

– А чего нет?

Поворачивается ко мне и смотрит в глаза. Карие омуты так и затягивают. Грустная такая, расстроенная, я обнимаю ее, прижимаю к себе.

Не могу сейчас оттолкнуть и уйти. По-дружески поддерживаю.

Женя обнимает в ответ за талию, утыкается мне в шею носом.

Медленно, глубоко дышит. Может, и успокоительное не надо. Так уснет.

Подхватываю ее на руки и несу на кровать. Веки полуопущены, дышит спокойно мне на кожу.

Не знаю, сколько она выпила, но для нее, скорее перебор.

Положительное – успокоительное уже не надо, снотворное тоже. Сейчас уложу, она и уснет.

Подношу к кровати и чувствую, как приятно ее губы скользят по коже на шее. Теплые, мягкие, чувственные такие. Ее поцелуи ни с чем не перепутать.

– Жень.… – опускаю ее на кровать, но она не отпускает. Сильнее прижимает к себе и целует в губы. Твою, сука, мать. Мне бы оттолкнуть ее, но так с ней кайфово.

– Мы с тобой не правильно заканчиваем, – шепчет в губы и тянет к себе, – надо последний раз, чтобы понятно было, где финал.

Так можно бесконечно прощаться.

Дежавю, первый уговор с ней так же заключали.

Да по херу уже собственно. Она хочет близости, а я не хочу её отталкивать. И повод есть – последний раз. Желание, как сдерживаемый огонь, тут же вспыхивает.

Стягиваю с нее футболку вверх, топ. Опускаюсь рядом. Сжимаю ладонями груди и целую их. Острые соски щекочут язык. Женя выгибается, стягивает мои волосы и стонет.

Классная такая, идеальная. Даже слишком.

Мозг уже работает только под действием гормонов. Ни о каких последствиях и будущем думать сейчас не могу. И я очередной раз с ней забываю, что происходит, что я вообще собирался ей говорить, как успокаивать. И она, по ходу, тоже. Что там происходит, проблемы какие-то, переживания, – все к чертям летит.

Только она и я сейчас. Последний раз.

Можно ли насытиться человеком, чтобы раз и на всю жизнь. Не знаю. Но пытаюсь.

Сжимаю её талию, целую везде. Вдыхаю аромат ее кожи. Что-то мягкое, душистое, цветы или цитрусы. По каждому сантиметру кожи прохожусь влажными губами. Оставляю везде отметины.

Стягиваю с себя толстовку, футболку. Хочу кожа к коже ее ощущать. Секс это хорошо, но подождет. Хочется вот так её сжимать, обладать, ласкать, трогать везде. И с ней так с первого раза. Открыто, без стеснения, откровенность на максимуме.

Женя запускает руки мне в брюки и стягивает их. Берет член в руку. Сжимает и одновременно запускает язычок мне в рот.

Переворачиваю на живот, подтягиваю к себе, поднимая ее попку.

Сжимаю тонкую талию и вхожу в нее сзади. Идеальная женщина. Накручиваю длинные темные волосы на кулак и начинаю медленно двигаться. Хочу растянуть это время. Двигаюсь в ней, то медленно, то ускоряясь. Ловлю каждый стон. Какая же она охрененная.

Везде ее трогаю, как будто сейчас она моя. вот моя полностью. Нет прошлого, нет непонятного будущего. Сейчас я и она. Вместе. Только моя.

Женя отстраняется, толкает меня на спину и садится сверху.

Веду руками по бедрам вверх, сжимаю руками талию и направляю ее движения вверх – вниз.

Как будто сам опьянел от нее. Хочу всю. Такую чувственную. Гибкую. Охуенную.

Она двигается на мне ритмично. Гладит себя, стонет. Не могу ей насытится. Девочка моя. Блять, как я ее хочу! Ещё и ещё.

Кладу палец ей на клитор. Слегка надавливая, начинаю массировать круговыми движениями, помогать ей. Хочу её оргазм напоследок увидеть и почувствовать. Охренеть как хочу.

Женя прикрывает глаза. Впивается пальцами в кожу и сжимается вокруг члена, стягивая меня спазмами.

Я и сделать ничего не успеваю.

Кончаю за ней. В неё. Забыв обо всём.

Женя падает мне на грудь. Тяжёло дышит. Глажу ее по волосам. Целую в макушку. Лежим так какое-то время. Я до сих пор в ней. Остыл на пару минут, но у меня снова стоит.

Женино дыхание становится равномерным.

– Жень, – шепчу, но она не отвечает.

Аккуратно переворачиваю на бок. Уснула.

Улыбаюсь сам себе. Я как снотворное.

Красивая такая. Фигурка стройная, грудь яблочками, живот, бёдра. Сука.… У нас же лет десять разницы. И ценности разные. И взгляды на жизнь. Но она доверяет мне. Уснуть может в моем присутствии, сексом без презервативов заниматься.

Твою ж сука мать. Презервативы.

Тру подбородок. Как я так упустил. Так с ней быстро все, что блять. Не будить же её.

Укрываю аккуратно одеялом. Забираю свою одежду, иду в душ, а когда выхожу нахожу на кухне лист бумаги и пишу записку.

Надеюсь, что поймет, почему так поступил.