Текст книги "Диагноз: В самое сердце (СИ)"

Автор книги: Ольга Тимофеева

сообщить о нарушении

Текущая страница: 10 (всего у книги 16 страниц)

Глава 29

– Кто там? – Артём смотрит поверх моего плеча.

Я оборачиваюсь на дверь, вздыхаю и к Артёму.

– Подружка, – заключаю слова пальцами в воздушные кавычки.

– Какая? – переспрашивает не понимая.

– Та, вместо которой я у тебя в отделении.

Артём вскидывает брови и усмехается.

– Она с чемоданом, похоже только с самолета.

– Так выстави её.

Звонок в дверь повторяется.

– Я не хочу с ней говорить.

– Давай я поговорю.

– Не надо, Артём. Просто.… сделаем вид, что нас нет.

– Чего ты боишься? – поднимаю на него глаза. Осматриваю уставшее лицо, сверлящий взгляд. Подталкивает поговорить, а я не хочу никому показывать Артёма, не хочу, чтобы кто-то касался наших отношений. Не хочу обсуждений и вопросов.

Следом начинает звонить мобильный.

– Я не хочу ее слушать, она же не просто так приехала. Чего-то хочет от меня, извинений или ещё чего-то, а я просто не хочу ее видеть.

Иду в комнату и выключаю мобильный.

– Когда-то вы встретитесь всё равно, – Артём идет за мной.

Но не на моей территории, и я буду одна. Никто не будет обсуждать мои действия и слова.

– Давай, пошли ее нахер и продолжим, – кивает на кровать.

Я уже не хочу ничего, настроение подпорчено.

– Давай, или ты, или я? – ставит перед фактом и я понимаю, что не отстанет.

– Ладно, я сама, но побудь тут и не выходи.

– Стесняешься меня?

– Нет, – усмехаюсь, его я точно не стесняюсь, наоборот. Горжусь им и не хочу никому показывать. Ей особенно.

– Если что, я рядом.

– Я справлюсь.

Я выхожу из спальни, прикрываю дверь, приглушаю свет в коридоре, включаю ночник и открываю дверь.

– Гулечка, – Инна бросается ко мне на шею, начинает рыдать, – Гуль, прости, – обнимает, крепко прижимает к себе. – Гуля, я дура такая.… – слёзы щекочут кожу. Поверила ему….

Я делаю шаг назад, хочу отстраниться от нее, но она ещё сильнее прижимает. Так и обнимаемся в пороге. Я осматриваю коридор, там стоит её чемодан, ещё с биркой, только с самолета, сразу ко мне.

– Женечка, прости, я знаю, что плохо поступила, но это не то, что ты подумала. Я.… у нас не было ничего. Его другу нужна была помощница, я полетела с ними. У нас не было ничего.

– Ин, отпусти.

– Нет, – крепче обнимает, – Гуль, ну прости, что не рассказала. Мне запретили.

– Кто запретил? – наконец отстраняюсь.

– Гуль, я потеряла ребёнка, – снова начинает рыдать. Пытается разжалобить.

– Я тут причем?

– Ин, – высвобождаюсь из ее “объятий”. – Ты зачем приехала?

– Жень, папа в больницу попал.

Чёрт.

– Что с ним?

– Инсульт. Мама позвонила, сказала, что вчера увезли.

– Где он?

– В Склифе.

– Мне жаль, пусть поправляется.

– Гуль, можно я у тебя останусь? Рано утром хочу к нему поехать.

– Эмм.… – от такой наглости не могу подобрать слов, но про Артёма говорить не хочу.

– Нет.… сними гостиницу.

– Да мне на пару часов. Зачем тратиться на гостиницу.

– Вызови такси, подожди в приемном, – я накидываю ей идеи, чтобы отделаться от нее. И сейчас так ярко понимаю, что не могу отказать. И всегда так было. Она всегда преподносила ее проблемы, как самые важные на свете, что она бедная и несчастная, что все против нее и что помочь могу только я.

– Нет денег на такси…

Вот… теперь подводит к тому, что я должна такси ей вызвать и оплатить.

– Ну, значит на метро доедешь.

– Ночь глубокая, Жень, какое метро?

– Я не знаю, ты же добралась как-то до меня. Вот также доберись до больницы.

И тут происходит то, чего я никак не ждала. Я слышу за дверью, в моей спальне голос Артёма. Не понятно, что он говорит, но четко слышен мужской голос. Твою мать, Амосов, как будто говорит по телефону.

Инна на меня, потом тут же на вешалку, обувь. Я слежу за ее взглядом. Все очевидно, у меня в спальне мужчина. Я в одной футболке. Там под ней вообще ничего нет. Артём в спальне тоже только в боксерах.

Инна переводит взгляд на меня, прищуривается.

– Я занята, Ин, тебе лучше уехать.

Она ухмыляется. Смотрит на прикрытые двери спальни. Вот этим своим видом перетягивает канат на себя. И она ничего не говорит, а я как оплеванная. Как будто это я тут изменяю и я это начала. А она жертва. И Вадим тоже.

– А строишь из себя.…

Черт. Так и знала.

– Все узнала? Можешь ехать.

– Какая ты….

Шаги Артёма в нашу сторону. Нет, нет, нет.…

Но уже не остановить.

Он открывает дверь, выходит. Вух… брюки надел. И больше ничего. Ноги босые, сверху обнаженный торс. Ясно, что мы тут с ним не швы накладывать учились.

– Вы нам мешаете, Инна, – кивает ей. – Женя же вам сказала, что лучше уехать. Берет ее под локоть и выпроваживает в коридор.

– Я.… да пустите меня, – вырывается из рук Артёма. – Жень, давай поговорим, мне правда некуда ехать.

– Это не Женины проблемы. Гуляли когда-то по ночной Москве? – смотрит на него. – Вот и прогуляетесь. Тут до склифа недалеко. Отделением только не ошибитесь. Не успокоишься и не уйдешь, вызову полицию.

Захлопывает дверь.

– Иди сюда.… – Артём направляется ко мне, я от него.

– Зачем ты вышел, а?

– Да, потому что она тебе лапшу вешает, а ты веришь.

– Ничего я ей не верю.

– Ага…. чуть не разрешила остаться.

Я не могу смолчать.

– Ну, вот такая я. Теперь буду думать, куда она пойдет и что с ней будет.

– Нормально всё с ней будет, Жень.

– Она сейчас пойдет и расскажет всем!

– Что?

– Что у меня мужчина.

– Я настолько плох, что обо мне стыдно рассказать?

– Нет, – блин…. – он мне изменил первым, а сейчас все так вывернут, что это я изменила первой, а он бедняжка.

– Тебе так важно, что они думают и будут говорить?

– Это всем важно.

– Ты знаешь правду и похер на остальных. Люди думают только о себе, на других им наплевать. Про тебя это будет одна мысль из тысячи за день.

– Но будет.

– Женек, – двигается на меня.

– Я просила не выходить, – отступаю от него. – Тебе пора, завтра на работу.

Вздыхает, потом усмехается, как будто я сказала полную чушь.

– Согласен. Тогда отдавай мою футболку.

Захватывает меня, усаживает на комод. Под его взглядом чувствую, как напрягаются соски, предательски трутся о хлопок ткани. Внутри снова выворачивать начинает, так хочется, чтобы губами их коснулся и пальцами сжал.

Артём берет свою футболку за низ и стягивает с меня.

– Ты что делаешь?! – я автоматически прикрываю грудь руками.

– Сеанс сексотерапии тебе сейчас проведу, – наклоняется и целует в губы. – Поработаем над твоими убеждениями, – и слышу, как расстегивает ремень на брюках….

Глава 30

Ведет руками по бедрам вверх. Сжимает попу. С напором целует, проталкивая язык мне в рот.

И я, полностью обнаженная, в его руках, податливая и нежная. Мне так нравятся эти ощущения рядом с ним. Абсолютной принадлежности и одновременно свободы выражаться так, как мне хочется. Первый раз вышло случайно, но это не спугнуло его.…

Артём переворачивает меня лицом к зеркалу и придавливает так, что я упираюсь низом живота в столешницу комода.

У меня взъерошены волосы, красные от переизбытка поцелуев губы. Пересекаемся взглядами. И я вижу как его глаза скользят ниже, рассматривая в отражении мою грудь.

– Нет бревен, Жень. Есть мужик, который тебя не возбуждает. Который хочет заставить тебя чувствовать себя виноватой. Который хочет, чтобы ты отвечала за его поступки. – Артём стоит позади меня и рукой ведет по пояснице, спускается ниже по попе, между складочек. – Ты знаешь, как мужчина понимает, что женщина его хочет?

Течет? Но я боюсь ошибиться, поэтому молчу и пожимаю плечами.

– Вот ты сейчас, – проталкивает в меня палец и с легким нажимом массирует там. – Ты вся мокрая, влажная, ты хочешь меня.

Берет свободной рукой мою ладошку и кладет на грудь.

– Сожми…

Я подчиняюсь и сжимаю грудь. Неловко перед ним это делать. Будто я на подиуме и продаю себя.

Амосов достает из меня пальцы и размазывает смазку по моему животу. Я слежу за его пальцами и невольно выгибаюсь в пояснице.

– Хочешь, чтобы я продолжил? – Смотрю в его глаза в отражении и киваю головой.

Артём ведет пальцами вниз и начинает мягко массировать область вокруг клитора.

– Расслабься, – мне, а сам усиливает нажатие. И все мое нутро концентрируется в этой точке. Туда стекается энергия. И это при том, что вроде как приятное томление, но хочется большего.

– Ты такая классная.… сексуальная… – целует в шею и прикусывает кожу. – Ты. Такая. А тому мудаку, что тебе изменил, просто не повезло, что он не узнал, какая ты можешь быть. – А я знаю причину. И в этом моя вина есть. – И проблема не в тебе. Огонь не разгорится, если пытаться разжечь его водой.

– Я поняла, – на выдохе.

– Нет, ещё не поняла.

В отражении зеркала украдкой слежу за тем, как Артём рассматривает меня. Как горят его глаза, расширены зрачки. Скользит по груди, ниже к животу и, проводя рукой, следит за ней же. Под его пальцами усиливается пульсация.

Щеки пылают, губы зудят от того, что искусала их.

Артём прижимается ко мне со спины, медленно входит.

– Не думай о мнении других. Ты уникальна. А они не знают тебя. И узнавать не хотят. – Двигается во мне и шепчет на ухо. – Повтори за мной. “Мне плевать на всех. Я классная”.

– Мне плевать, – повторяю сбивчиво.

– Громче! – толкается в меня. В глаза смотрит через отражение.

– Мне плевать на них.

– Да! Ты сексуальная и классная. Смотри на себя. Кайфуй.

Держит мой взгляд. Не отпускает.

– Это так и есть, Жень! – ускоряется. – Оргазм можно имитировать, но никогда не запустить, как мурашки. А ты со мной кончаешь каждый раз, – целует в шею, водит влажно языком по коже. – И меня возбуждаешь так, что член колом, когда ты рядом, – ускоряется во мне, а я впиваюсь бедрами в ручку комода.

И с каждым ударом в меня, с каждым поцелуем я все больше верю, что с ним не надо притворяться.

Просыпаюсь, потягиваюсь в кровати. Поворачиваю голову, Артёма нет.

Прислушиваюсь. Кто-то на кухне.

Поднимаюсь и иду туда. Красивый рельеф мышц на спине с капельками воды. Артём в одних брюках, волосы влажные, он после душа.

– Доброе утро, – киваю и стою в дверях. Не понимаю, как себя вести с ним. Уместно ли подойти и поцеловать или.… мы вроде не в отношениях? Вообще не понимаю, что между нами.

– Привет, сделать тебе кофе?

– Да, спасибо, – передав ему свою кружку, сладко зеваю и потягиваюсь. Артём искоса наблюдает за мной и усмехается уголком губ. . На мне его футболка, от которой кожа за ночь напиталась его ароматом. Дорогим мужским ароматом свежести.

– Я принял у тебя душ, поеду на работу сразу.

– Хорошо, Артём….

– Ммм?

– А можно я поработаю у тебя? На практике побуду. Не буду никого лечить, могу помогать с карточками или за операциями наблюдать.

– Зачем?

– Мне так нравится у тебя в отделении. Операции нравится смотреть, как ты там колдуешь. Останавливаешь сердце, потом запускаешь его. Я не представляю, как вообще операции делают на живом сердце. Оно же шевелиться. Вот смотри, – я убегаю в комнату, возвращаюсь со стопкой книг. – Это я все купила, начала читать.

– Вот эта достойный учебник, – показывает на зарубежное издание на английском языке.

– Жень, служебные романы мешают работе.

– Ааа.… у нас роман? – Амосов садится за стол и отпивает кофе. – Я только рассталась с парнем из за того, что он мне изменил. Мне не до новых отношений и романов. Так что не волнуйся, я не буду мешать тебе работать. Хочешь приезжай ко мне после нее, как этой ночью, я не против, но…

– Окей. У меня нет постоянного графика, поэтому меня устраивает. Приезжай в отделение, только без маски парика.

– Хорошо, давай папе скажем, что я тогда с тобой познакомилась и мне захотелось побывать в кардиологии.

– Логично. Подружку твою я на работу не возьму. Если ради нее, то даже не старайся.

– Да мне всё равно. Она плакалась, конечно, просила, чтобы поговорила с тобой.

– Нет. Человеку, который так безответственно поступает, я даже судна не позволю мыть.

Рассказывает это все, а я рассматриваю его и мне нравится то, что вижу. Амосов вроде строгий, но справедливый. Вроде жесткий, а вроде и чувственный такой. И с ним не страшно быть собой.

Я отпускаю Артёма, сама принимаю ещё ванну. Всё равно я не хотела приезжать с ним одновременно, чтобы не было лишних сплетен. Поэтому появляюсь в больницу к десяти, по дороге звоню папе и предупреждаю, что хочу поработать в кардиологии, с Амосовым договорилась.

В отделении приходится заново со всеми знакомиться, снова все настороженно и с опаской. Я тут без определенных задач, но по взглядам понимаю, что я для них как красная тряпка, протеже чье-то.

Выхожу из сестринской, где пила чай с Олесей, и замечаю возле постовой медсестры Инну.

Да ладно.… В белом халате, как настоящий врач. Ее, в отличие от меня, тут все знают и хорошо относятся. Я же составила ей репутацию тут хорошего сотрудника.

Хватило же наглости явиться!

Глава 31

Артём

Я иду к своему кабинету, издалека уже замечаю Женю. Снова в парике, блин, хотя я предупредил. Стоп. Виделись же сегодня, она была уже без него. Зачем опять надела?

Она, будто почувствовав, что я приближаюсь, поворачивает голову в мою сторону. И это не Женя.

Да ладно!

Инна, её подружка.

– Здра.… – начинает Инна и запинается, узнала меня, – …ствуйте.

– Здравствуйте, – дежурно киваю, открываю дверь и захожу в кабинет.

– Артём Алекса…

Закрываю дверь. Разговаривать с ней нет ни желания ни повода. Я думал, что это и так понятно, но не нет.

Стучит в дверь и заглядывает.

– Артём Александрович, выслушайте меня, – томно вздыхает и жалобно смотрит в глаза. Но жалости не вызывает. Вообще ничего не вызывает, кроме желания выгнать из кабинета, из отделения и в больницу запретить вход.

– Я занят.

– Я быстро, пожалуйста, – сама невинность. – Я хотела извиниться, – тараторит, – так получилось, что мне эту стажировку дали неожиданно, а у меня уже был куплен билет на самолет. И для меня важна и ординатура, и эта поездка. Там вся моя жизнь.

– Так и устраивали бы свою жизнь.

Женя, конечно, мастер маскировки. Парик подобрала, как у подружки, с маской придумала, что по глазам одним не узнать. Теперь-то я узнаю, конечно, но до этого нереально было.

– Эта работа тоже очень важна для меня. И я…. простите…

– Вы подвергли жизни нескольких человек опасности, когда отправили вместо себя некомпетентного в этой области специалиста.

– Она сама, я предлагала взять отпуск, но Гуля сказала, что договорится с отцом и все будет нормально.

Гуля… Гуляева-Гуля?

– Такие вопросы надо было решать со мной.

– Я…. простите, Артём Александрович. Я очень хочу работать в вашем отделении.

– Хотела бы – работала бы, но твой поступок против правил больницы.

– Каких правил? Меня подставили! Лучшая подруга!

Я или чего-то не понимаю, или это наглость восьмидесятого уровня.

– Ты не явилась на работу лично, не предупредила в течение двух недель.

– У меня была уважительная причина.

– Какая? – спокойно переспрашиваю. Насколько я знаю, она развлекалась с парнем на курорте.

– Меня не было в стране.

– Где ты была?

– Вы так до меня докапываетесь, чтобы Женю оправдать, да? Потому что спите с ней? А вы знаете, что у нее парень есть? Нравится быть запасным вариантом?

– Вон пошла!

– А если я всё Олегу Альбертовичу расскажу?

– Да рассказывай ты, что хочешь, – поднимаюсь со стула и иду к ней. – Но в моем отделении тебя не будет, – беру Инну под локоть и подталкиваю к выходу. – Вон пошла!

– Она вместо меня тут работала кардиологом! Я всем расскажу, что тут в больнице творится и как тут лечат.

– Да рассказывай ты, что хочешь! – Только за пределами моего отделения! – И чтобы больше тебя тут не видел, иначе вызову охрану.

Открываю дверь и вывожу ее из кабинета.

Сука какая!

Закрываюсь у себя.

Да, она может Гуляеву рассказать. Попадет Жене, но тут уже сама виновата. Мне? А что я? В больнице мы не встречались. А за пределами я могу делать, что хочу.

Черт! Проблемы на пустом месте…

Беру телефон и набираю медсестру, прошу пригласить ко мне Гуляеву.

Женя стучит и заглядывает через минуту. Как будто ждала этого.

– Ты знала, что она тут?

Хлопает глазами. Знала.

– Я же сказал, что не возьму ее.

– Артём, я увидела, когда она зашла, не успела тебя предупредить. И я не знала, что она придет. Я сказала ей, что меня, то есть ее, уволили.

– Она знает, что ты тут работаешь?

– Нет, она меня не видела, – садится на стул напротив и смотрит в глаза.

– Жень, тебе тоже надо уйти.

– Почему? – выпрямляется и, прищурившись, рассматривает меня.

– Она же видела меня вчера у тебя и я уверен, что теперь пойдет к твоему отцу, расскажет все и про нас, и про тебя, как ты тут в отделении вместо нее работала.

– Чёрт, я не хотела папе рассказывать.

– Всё равно придется. Жень, как ты с ней дружила вообще?

– Да обычно.

– Она же тебя на каждом шагу хочет подставить. Всё, что она мне говорила, идет вразрез с тем, что ты говоришь.…

– Ты думаешь, я вру?

– Нет. Надеюсь, что нет….

– Ты о чём?

– Ты рассталась с парнем?

Она заминается.

– Я да.

– Что значит, ты “да”?

– Я сказала ему, что мы расстаемся, он меня теперь шантажирует.

– Чем?

– Я стажировку в клинике пластической хирургии хотела проходить, там его родственник работает. Вадим сказал, что он поспособствует, чтобы меня туда не взяли.

– И?

– И всё на этом.

Твою мать. Пару недель назад было бы похрен на этого Вадика или как там его. Теперь не хочется её делить ни с кем. Да, вроде как между нами ничего и нет, но сейчас как представлю, что он ещё объявится, а он, судя по всему, объявится. Так. Твою ж мать. Надо прекращать это все, пока не зашло слишком далеко.

– Жень…

– Только не говори, чтобы я не приходила больше… – Женя поджимает губы.

– Так лучше будет.

– Я с ней улажу все, и с папой поговорю. У тебя не будет проблем.

– Они уже есть, Жень, я потратил полчаса на вас, а мне надо подготовиться к операции.

– И что? Всё?

– За пределами больницы будем встречаться.

– А я, может, хочу в больнице! Я хочу на операциях присутствовать.

– Пойдешь на стажировку в пластику и насмотришься операций.

– Я тут хочу, с тобой.

– Жень.… мне работать надо, а не с вами возиться.

– А с нами не надо возиться! – вскакивает и упирается ладошками в столешницу. – То есть, когда тебе надо, ты приезжаешь и я должна с тобой возиться, а для меня жалко, чтобы я наблюдала за операцией?

– Жень, давай не тут.

– Если не тут, то ко мне можешь не приезжать больше.

Разворачивается и идет к двери. Твою мать.

– Женя….

Не оборачивается.

– Женя! – повышаю голос.

Только после этого останавливается и оборачивается.

– Что?!

– Можешь приходить и смотреть операции из купола. Но в отделении ты не работаешь.

Смеряет меня взглядом “ты пожалеешь”, разворачивается и уходит, громко хлопнув дверью.

Дурак. Надо было сначала трахнуть, потом увольнять.

Да так и лучше. Всё равно затянулось у нас. Привыкать уже начинаю. Потом она захочет чаще, вместе, съехаться, а в финале получим то, что у меня работа и появляться я буду так редко, что лучше ничего и не начинать.

Я погружаюсь в результаты анализов и обследований. Патология синусового узла. Симптоматика обусловлена персистирующей брадикардией. Показана электростимуляция.

Звонок на рабочий отвлекает от бумаг, откладываю их. Гуляев.

Не просто же так звонит посреди рабочего дня. Или одна, или вторая уже пожаловалась?

– Да, – снимаю трубку стационарного телефона.

– Артём Александрович.…

– Да, Олег Альбертович, здравствуйте.

– Артём, мы вроде бы договорились и я думал, что ты меня понял.

– Вы о чём?

– О ком. Я об Инне Смоловой. Давай, заканчивай уже это, сегодня я её отпустил, завтра она приходит к тебе в отделение. Инна хорошая девочка, подруга моей дочери, к тому же она по распределению, ты не можешь её уволить. Скорее мне разрешат тебя уволить, чем её. Поэтому хватит уже, вы сработаетесь.

Глава 32

Я придвигаю стул ближе к куполу. Кладу туда книжку по хирургии сердца, ставлю на нее большой стакан капучино, кладу рядом телефон.

Даже если бы Амосов сказал не приходить, я бы всё равно пришла. Никто бы мне не помешал! Прямо притягивает это всё. Изучить, потрогать. В голове не укладывается, как можно делать операцию на открытом сердце. Когда оно живое, бьется, шевелится, трепещет.…

Упираюсь руками в поручень вокруг стеклянного купола и заглядываю вниз. Пациент уже лежит на столе, его готовят к операции. Артёма пока нет. Сажусь на свободный стул, отпиваю горячий кофе и открываю книгу. Просматриваю оглавление, ищу главу по установке кардиостимулятора. Учебник на английском. Общие с пластической хирургией термины понятны, но специфику для кардиологии я не понимаю. Надо будет подтянуть иностранный медицинский в этой области.

Поэтому пока навожу камеру мобильного и перевожу так, как предлагает онлайн-переводчик. В разрезе видны клапаны, сосуды. Фотографии для учебника сделаны в реальных условиях.

Сердечко дергается, и я невольно перевожу взгляд вниз. В операционную входит Артём. О чем-то переговаривается с ассистирующим хирургом, потом выслушивает анестезиолога.

Подходит к медсестре и что-то ей говорит, она берет салфетку и вытирает ему лоб, кончиками пальцев чешет. Смотрит так на него. С восхищением. Будто его божество дали потрогать. Работала бы лучше!

Артём кивает ей, отходит. Разминает шею, влево, вправо, голову чуть вверх и взглядом в потолок. Замечает меня. Никак не реагирует, разминает плечи и возвращается к пациенту. Что-то говорит и будто дирижируя, начинает увертюру.

Пациента погружают в полусонное состояние. Не делают полный наркоз. Мужчине лет пятидесяти делают надрез под ключицей размером сантиметров в пять. Для кардиохирургов это одна из простых операций, потому что не нужно перекусывать кости и вскрывать грудную клетку.

Я сжимаю крепко поручень. Перекрещиваю мизинец и безымянный, хоть бы все хорошо было. Только бы получилось. Амосов, как и все кардиохирурги, волшебник. Он управляет биением и остановкой сердца, он умеет корректировать работу сердца. Это как вообще?!

Я отключаюсь и забываю обо всем. Вся в этой операции. Многое мне не понятно, хотелось расспросить все у Артёма, что делает, зачем, как вообще запускает сердце, за счет чего заставляет выравниваться ритм, и не разрядится ли кардиостимулятор?

Операция заканчивается. Прошло два с хвостиком часа. Артём стягивает перчатки, выходит из операционной.

Все это время на меня и не взглянул. Я понимаю, что когда идет операция, отключаешься и думаешь только о ней, но после мог бы.… Я сажусь на стул, пью уже прохладный кофе, наблюдаю, как убирают операционную. Под кожей до сих пор ещё холодок. Спасли ещё одного человека. Не просто улучшили ему нос или убрали шрам, а именно спасли. Он домой вернется, к жене, к детям. Ещё очень-очень много проживет, радуя близких тем, что рядом с ними.

Я допиваю кофе. Очень жду, что Артём придет, передумает. Не хочу быть тут посторонним человеком, который только ждет, когда его пригласят на операцию, хочу помочь ему чем-то, больше узнать о работе, просто с ним рядом быть уже интересно.

Когда операционная подо мной пустеет, накатывает одиночество. Я же вроде нормальная, симпатичная, отзывчивая, а от меня снова все отгораживаются. Я потеряла подругу, парня, Даже Артём сказал не приходить, осталась только семья. Папа… если узнает, что я тут делала, как вместо Инны была в отделении, по головке не погладит. Догадывалась, что ничего хорошего из этого не выйдет, но Инна так просила помочь. Вот и помогай теперь. Макс на моей стороне, но на папу сильно он не повлияет. Макс!

Я набираю брата и достаю бумаги, которые вчера мне передал Амосов.

– Жень, я занят, срочное что-то, – быстро отвечает брат.

Я закидываю ногу на ногу и раскрываю папку.

– Амосов мне вчера передал папку с роботами, куда тебе привезти?

– Пусть у тебя пока побудет, как встретимся, так заберу.

– Это же срочно.

– Срочно такие дела не делаются, Жень.

– Ты обещал.

– Обещал, посмотрю, вы поговорили?

Я улыбаюсь сама себе. Ещё как поговорили.

– Да, – но брату отвечаю серьёзно. Он рассказал, что хочет.

– Помирились?

Вздыхаю.

– Ну что?

– Уже разошлись во мнениях.

– Слушай, давай не будем спешить с роботом. Вы потом поругаетесь, ты убить его захочешь, или он уедет, – смеётся в ответ, – а я тут роботы покупать буду.

– Это же для людей.

– Пять минут, я сейчас вернусь, – кому-то говорит Макс и выходит, продолжая разговор со мной – Для людей, но должен быть человек, который сможет на этом работать.

– Жизни людей не должны зависеть от того, как мы общаемся с Артёмом.

– Жень, ты слишком много думаешь обо всех и подо всех подстраиваешься.

– Не обо всех.…

– О тех, кто это не ценит.

– Макс, не начинай.…

– Это ты начала, первая позвонила. Так, мне идти надо, давай, бумаги передай через Марину. Я гляну, изучу все. Спешить не будем.

Прощаюсь, отключаясь. В спешке спрашивать его совета, что делать дальше с Артёмом, не хочу. А сама не знаю. Игнорировать? Пусть соскучится. Если конечно соскучится. Да соскучится. Обязательно соскучится.

А если нет?

А что я вообще переживаю?! Мне отношения и ухаживания его не нужны. Подумаешь, пришёл на ночь. Ну и хорошо. Хватит. Сняла напряжение, теперь можно спокойно работать и учиться. Да!

В руке вибрирует телефон. Вадим звонит.

– Да.

– Ты где сейчас?

– В больнице.

– Что уже случилось…?

– У папы, по делам.

– Я приду за тобой, минут через пятнадцать.

– Зачем?

– Поговорить хочу, я вернулся.

– Сейчас говори.

– Сейчас я занят, – огрызается, – все, через пятнадцать минут на крыльце.

– Я не выйду. Не хочу с тобой разговаривать.

– Блять, – вздыхает, успокаиваясь, – это касается твоей практики.

– Это тебя не касается, я сама решу все вопросы.

– Ни хера ты сама не решишь. Если не спустишься, то проебешь практику в клинике. Поняла?

Это важно для меня. Вернее было важным до того, как встретила Артёма. А может и сейчас важно, просто в голове гормоны бушуют и я запуталась…

Что сейчас важно, что уже нет.… Или всё важно.…

Я набираю деканат, чтобы узнать, все ли в порядке с моей практикой, но там не отвечают. Набираю саму клинику, там тоже никто не отвечает. Нет, я должна пройти эту практику. Сейчас не надо поддаваться эмоциям и желаниям, которые взялись непонятно откуда. Потом также оттуда и улетят, а у меня есть мечта и стремления, к которым я шла так долго. Мимолетные желания не должны перебивать цель в жизни. А я хочу стать высококлассным пластическим хирургом.

Время уходит и Артём прав. Я должна расстаться с Вадимом и поставить точку. Поэтому встретимся и поговорим.

Убираю в сумку книжку по хирургии сердца. Накидываю плащ, забираю пустой стаканчик от кофе. На улице солнечно и тепло. Стою на ступеньках, вокруг люди мелькают туда-сюда. Здоровые и прихрамывающие, кто-то в слезах, кто-то улыбается. Разные истории, судьбы и ничья не повторяется и никогда не повторится.

Рядом со мной тормозит темно-синий форд Вадима. Смотрю на него через стекло и… не ёкает ничего. Обидно только, что раньше не рассмотрела в нем подлости.

Вадим выходит из машины навстречу мне, в руках большой букет цветов.

Но при этом нет ни чувства раскаяния, ни сожаления, все как обычно.

– Гуль, привет, – резко наклоняется и целует в щеку. Я отстраняюсь и уворачиваюсь, но поцелуй всё равно достигает меня. И внутри пусто от него. Неприятно даже. – Это тебе, – протягивает цветы. А я не хочу брать их. Мне не надо ничего от него. Расстаться и все. Больше не встречаться никогда. – Не нравятся? – напрягает губы и прищуривается.

– А что, есть повод дарить цветы?

– Не позорь меня, а? – силой запихивает мне в руки бордовые розы и за талию подталкивает к машине. – Если это больница твоего отца, это не дает тебе право унижать меня тут при всех.

– Я тебя не унижала, – открывает дверь и усаживает на место.

Хлопает так сильно дверью, что я невольно дергаюсь. Пока Вадим огибает машину, я веду взглядом по площадке перед больницей и замечаю там Артёма. Стоит в мед одежде, ждет кого-то и наблюдает за мной.

Твою мать. Следил, что ли, за мной?

Выйти и объясниться?

Вадим опускается на водительское место и газует, уезжая с парковки. Я наблюдаю за Амосовым в боковое зеркало.

Теперь точно не так все поймет. И как объясняться? И что говорить, главное? Я не виновата ни в чем.

Артём куда-то спускается. Пропадает из зеркала. Куда он? Оборачиваюсь, но не вижу ничего. Вадим сворачивает, огибает парковку и выезжает на дорогу. Я высматриваю Артёма и замечаю, как к нему подходит женщина. Высокая, как он, темные волосы собраны в аккуратный пучок на голове, короткий пиджак, брюки, сапоги на каблуке. Обнимает его, быстро целует в щеку, стирает тут же помаду. Что-то ему передает. Хотелось бы думать, что это сестра, но что-то подсказывает, что нет.