Текст книги "Княжна Тобольская 4 (СИ)"

Автор книги: Ольга Смышляева

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 22 страниц)

Глава 15

Тихон Викторович был безупречен, как всегда. Железная выправка, строгий взгляд, седые волосы чуть поблёскивают в ярких солнечных лучах, на груди лишь одна награда – орден святого апостола Андрея Первозванного на богато украшенной цепи из серебра с позолотой. У ректора не счесть наград, но в важные моменты он предпочитал нарочитую скромность. Все прочие регалии так и так потеряются на фоне высшей награды Княжества Российского.

Костромской с церемониальной учтивостью раскланялся с Ярославом, отдавая дань его новому статусу, и затем обратился ко мне:

– Курсантка Тобольская, я бы хотел поговорить с тобой. Наедине.

– Увидимся завтра, Вася. – Красноярский сообразил уйти без дополнительной подсказки.

– Слушаю, Тихон Викторович, – я повернулась к ректору.

Строгое лицо генерал-лейтенанта разгладилось, как по команде «вольно», на губах заиграла подобострастная улыбка, какую он бережёт для высоких чиновников и щедрых меценатов.

– Давненько мы не общались с тобой лицом к лицу, Василиса, – заговорил он непривычно елейным голоском. – Хороший знак!

– Не могу не согласиться, ваше превосходительство.

– Ты уже не та скандальная Тобольская, чьё имя стало притчей во языцех. Наоборот – теперь ты пример для подражания! За каких-то полгода с нуля стала одной из лучших курсанток в своей категории, а ведь декан Таганрогский всеми силами пытался убедить меня, что моно-практику пятого ранга не место на факультете «Управления».

– Я помню тот разговор.

И не хочу продолжать этот, да уйти нельзя.

– Сергея Алексеевича можно понять, – ректор покачал головой с деланным вздохом. – Он слишком много времени провёл на фронте и привык судить людей по возможностям тела, а не внутренним качествам. Я же сразу разглядел в тебе великий потенциал!

Хоть бы не врал. Количество нулей на чеке Тобольского он разглядел, а не какой-то там потенциал.

– Благодарю вас.

Его слова начали тревожить. Моя скромная персона ничем не заслужила льстивого отношения, а расточать комплименты курсанткам не в правилах Костромского, даже если они заслужены. Пронырливый генерал-лейтенант любит власть и деньги, а не молоденьких девиц. Особенно дочек главных меценатов, помолвленных с человеком, который может обеспечить ему проблемы.

– Однако к сути, – в его голосе прорезались доверительные интонации. – Станция «Чанбайшань», куда вас распределили, место дикое и совсем не предназначенное для юных девушек твоего положения и воспитания. Только представь: километры гор вокруг серой бетонной коробки, стаи стихийных тварей, отсутствие цивилизации. Делить казарму с грубой солдатнёй со стальными и серебряными медальонами, питаться армейской перловкой, мыться в общей душевой на десять человек – настоящий кошмар!

– Подобно всем курсантам нашего прославленного института, я готова в трудах и лишениях принести реальную пользу Княжеству, – припомнила его же слова.

Улыбка ректора стала ещё мягче… и противнее.

– Реальную пользу можно принести сотней других способов, Василиса, – он прикоснулся к моему плечу покровительственным жестом. – Иногда для этого вообще ничего не нужно делать.

– Простите, ваше превосходительство, к чему вы подводите?

Я выразительно скосила глаза на своё плечо, только тогда ректор убрал руку.

– Князь Тобольский настоятельно попросил институт принять меры для обеспечения… гм… твоего комфорта. Этим утром я подготовил письмо в комендатуру Святого Мефодия с рекомендацией оставить тебя в штабе гарнизона. Завтра ваш куратор передаст его генералу Арзамасскому, он всё устроит в лучшем виде. Допишешь диплом в уютной обстановке отдельной комнаты режимного… назовём его санаторием. Без армейской муштры и лишних забот. Считай это маленьким персональным отпуском перед экзаменами.

Ничего себе новость! Кем папенька меня считает? Инвалидом или ребёнком?

– Режимный санаторий в Святом Мефодии – это ведь закрытый госпиталь для высокопоставленных чиновников и военнопленных?

– Грубо говоря, так и есть, – поморщился ректор. – Но ты, конечно, не пленница и не пациент. «Инфирмарий Святого Мефодия» используют для многих целей. Это прекрасное место! Вид на море, собственный сад, фауна-парк, пятизвёздочное обслуживание…

– А так же отсутствие выхода в сеть, стены с охраной по периметру и полная невозможность выйти без специального дозволения, – продолжила я. – Как ни называй, но это тюрьма.

– Зачем же так категорично? В санаторий, – он подчеркнул это слово, – отправятся ещё двое твоих сокурсников, ты не будешь чувствовать себя одиноко.

– При всём уважении, Тихон Викторович, но ваша инициатива походит на должностное преступление. У вас нет полномочий вмешиваться в преддипломную практику. Списки курсантов и место их приписки утверждены Военным министерством, на нас выделен бюджет, получены согласования. Поэтому позвольте отказаться от пребывания в санатории.

– Это приказ, Тобольская.

– На который у вас нет юриди…

– Отставить!

Лицо ректора вернулось к заводским настройкам генерал-лейтенанта – суровость, бескомпромиссность и жуткая нелюбовь к возражениям из уст подчинённых. Похоже, он даже мысли не допускал, что я откажусь, причём так резко.

– Пока ты курсантка Столичного института, ты подчиняешься мне, а не Военному министерству.

– Раз так, зачем посылать рекомендацию генералу Арзамасскому? Оформите официальный приказ…

– Молчать! – неожиданно громко рявкнул Костромской. – Обсуждение приказа старшего по званию недопустимо.

Стоящие неподалёку курсанты начали коситься в нашу сторону с затаённым интересом. Среди них я заметила Алёну. Юная княжна до сих пор разговаривала по телефону, и, судя по грустному личику, беседа не задалась.

Заметив внимание окружающих, ректор благоразумно сбавил тон:

– Ещё хоть одно возражение, и будешь объясняться со своим отцом. Это я мигом устрою. Хочешь?

– Никак нет, ваше превосходительство генерал-лейтенант. Я всё поняла, пусть будет «Инфирмарий».

– Вот и славно, вот и правильно. – Скупо улыбнувшись, он развернулся на каблуках, собираясь уйти, но в последний момент остановился и бросил через плечо: – Ах да, этот разговор останется строго между нами, иначе я сделаю так, что твой диплом не примут. Никто из твоих сокурсников или друзей до последнего не должен знать о том, где ты проведёшь практику. Это… гм… секретная информация.

– Так точно, – отзеркалила его выражение лица.

Обсуждение приказа недопустимо, как же. Брать взятки – вот что действительно недопустимо!

Продуманный мужик, надо признать. Денежки получил он, а если что-то пойдёт не так, спросят с генерала Арзамасского. Он и мне-то заранее рассказал не по доброте душевной, а из желания показать, кого на самом деле я должна благодарить за комфортную практику в «санатории». Несмотря на изоляцию и грозное назначение, там действительно комфортно, почти элитный отель. Многие граждане-аристократы платят большие деньги, чтобы их проблемные родственники могли «прийти в себя» со всеми удобствами. Такая курсантка, как Тобольская версии до-Ирэн была бы рада провести там два месяца.

Что ж, с благодарностью не прокатило. Только мне от этого не легче.

Вместо увлекательного опыта службы на вершине вулкана меня ожидает скучное пребывание в санатории, откуда не выйти и даже не позвонить. Уважение декана Таганрогского и сокурсников я точно потеряю. Своё тем более. А что будет с дипломом? В цивильном фауна-парке не набрать подходящего материала, и вместо роскошной работы профессор Кунгурский получит пшик и разочарование.

А ещё я не увижу водяных волков и не услышу их завываний в горной тишине…

– Дичь! – вдарила ладонью по подоконнику.

Спасибо, папенька, удружил. Ректор тоже хорош, подхалим расчётливый! Покажи ему деньги и проси что пожелаешь, он на всё согласен. Его приказ незаконен, но что толку? Попробую поднять шум – и сделаю только хуже себе самой так, что эта справедливость покажется наказанием.

Да, я получу право пройти практику со всеми, но ещё не факт, что этим правом мне позволят воспользоваться. Отец придумает что-нибудь ещё, у него богатая фантазия и твёрдые намерения, а Костромской выкрутится из любой проблемы. В прошлом году ему удалось спустить на тормозах целый, мать его, кровавый ритуал над губернаторской дочкой. Уж какая-то неофициальная рекомендация его карьеру точно не испортит.

До отправления меньше суток…

И тут мне на плечо легла тяжёлая мужская рука. Так неожиданно, что я рефлекторно дёрнулась в сторону. Листовки выскользнули из пальцев и рассыпались ковром по мраморным плитам.

– Надир? – с изумлением уставилась на друга.

В нём килограммов девяносто, если не больше, как он умудряется так бесшумно подкрадываться?

– Ну да, всё ещё я. Хех, давненько не заставал тебя врасплох!

– Слишком глубоко задумалась. И не сразу узнала. Не помню уже, когда видела тебя в чём-то, кроме доспехов.

– Вообще-то, вчера за ужином на мне был свитер с верблюдом. Бабушка подарила на Новый год.

– Ты меня понял.

Мы, не сговариваясь, шустро принялись собирать листовки, пока по ним не успели потоптаться ботинки студиозов.

– Ты чего такая мрачная? – поинтересовался Надир. – Завтра на практику в любимую Маньчжурию поедешь, а не в спа-санаторий под Екатериноградом. Неужто печалишься о жизни без телефона и, – он коротко заглянул в листовку, – вообще без всего?

– Если бы, – раздражённо буркнула в ответ. – Отец учудил, а ректор ему подыграл.

– Расскажешь?

Я тряхнула головой:

– Лучше в другое время, иначе снова разозлюсь. А ты чего такой довольный? – окинула его прищуренным взглядом.

– За окном без пяти минут весна, чем не повод для радости? – весело подмигнул Надир. – А если серьёзно, у меня три новости: хорошая, хорошая и хорошая. С какой начать?

– Даже не знаю… – притворно нахмурилась, подняв последний лист. – Давай с хорошей.

– Я взял пятый ранг в стихии воздуха, – он показал браслет с сияющими камнями-индикаторами.

– Обалдеть! – искренне обрадовалась я. – Колись, когда успел?

– Несколько дней назад, в прошлую пятницу.

– И всё это время молчал партизаном?

– Было не сложно, – отмахнулся Надир. – Ты сама не своя ходишь с тех пор, как вернулся Красноярский, а Вика традиционно витает в облаках с купидончиками.

– Лучше скажи правду, Самаркандский, – ткнула его локтём. – Выгадывал момент, чтобы эффектно удивить?

Ответом мне стал хитрый блеск тёмно-зелёных глаз на смуглом лице.

– А иначе не интересно. На самом деле, просто ждал результатов февральских зачётов, чтобы вам с Викой не пришлось поздравлять меня дважды. Перед тобой, Вась, официально один из пятёрки лучших курсантов третьего курса факультета «Княжеских войск». Час назад Челябинский выдал мне допуск «В».

– Это надо отметить!

– С меня угощение, – энергично кивнул друг. – С тебя укромный уголок, где нам никто не помешает, а с Вики… С неё хотя бы присутствие.

– Уголок, считай, есть. Профессор Кунгурский сейчас на конференции в Петрограде, его лаборатория в полном моём распоряжении. Места укромнее во всём институте не найти.

– Ужин в компании скелетов стихийных тварей? – Надир хрипло хохотнул. – А ты большая оригиналка, Тобольская!

– В компании двух очаровательных дам, – жеманно поправила его. Отряхнув листовки от невидимой пыли, уложила их стопкой и сунула в сумку, чтобы не мешались. – Заодно проводим меня на практику.

– Нас, – со значением уточнил парень. – Вот и третья хорошая новость: я еду с тобой!

– В «Инфирмарий»?

– Куда?

– А? – спохватилась я. – Не бери в голову, ляпнула какую-то ерунду, – улыбнулась через силу и притворилась, будто ничего не знаю о его заявлении на стажировку. – Хочешь сказать, ты отправишься в Маньчжурию вместе с управленцами?

– Уже сказал.

Глава 16

Взбудораженные пятикурсники потихоньку расходились кто куда. Одни с паникой в глазах поспешили наводить справки о местах грядущей практики, другие же с беспечностью молодости отчалили в город хорошенько развлечься напоследок. Ректор не для красного словца упомянул про труд и лишения. Ближайшие два месяца для многих курсантов станут маленьким, но очень ощутимым испытанием с непривычки. Одна Алёна в раздражении расхаживала туда-сюда, ругаясь в телефон. В холл возвращалось привычное спокойствие.

Мы с Надиром переместились на диван возле стены с наиболее важными цитатами из Устава. Как назло, первой на глаза попалась строчка: «Обсужденiе приказа недопустимо, а его неисполненiе является преступленiемъ». Иногда забываю, что Столичный институт, в первую очередь, военное заведение.

Надир с воодушевлением заговорил о программе межкурсовой практики.

– Разумеется, у нас она будет проходить в урезанном формате, с поправкой на специфику и курс. Ничего особо важного или сложного – мы ж салаги по меркам старших курсов. Разве что учебную программу по теоретическим предметам придётся догонять самостоятельно. Но оно того стоит! Настоящая полевая работа, Вась! Не симуляторы, не полигоны – реальная граница.

– На факультете «Управления» такой программы нет, – заметила я.

– Это фишка стражей и лекарей. Начиная с третьего курса мы всё меньше времени проводим в стенах института и всё больше на практике. Лучшие отправляются на границу в составе межкурсовых групп, а все остальные вглубь Княжества по гарнизонам и госпиталям.

– И ты выбрал Маньчжурию? Заснеженные горы, вулкан под боком и температура, от которой зубы трескаются?

– Признаю, там не так весело, как в абсолютно любом другом месте…

– Эй! – притворно возмутилась я. – В окрестностях Чанбайшаня обитают водяные волки.

– О том и говорю, – поддразнил Надир. – По правде, не был уверен, что пройду по баллам, поэтому заранее не рассказывал. Красноярский мог зарубить меня хотя бы по личным причинам. Даже немного удивлён, что он этого не сделал.

– Значит, не совсем дурак.

– Исключать не стоило, – протянул он то ли всерьёз, то ли в шутку. – У меня неплохие баллы, но в эсс-фехтовании многие кандидаты гораздо лучше, так что подавать заявление к стражам и лекарям было бесполезно с самого начала. Моно-практику тяжело на равных соревноваться с дуо-практиками – две стихии всегда будут бить сильнее одной просто по факту наличия. Оставались следаки и управленцы примерно с одинаковыми шансами. Раз так, решил рискнуть с вами. Если бы выгорело, хотя бы с тобой попал, а не с кучей незнакомцев. И… – Надир не сразу продолжил. – Предчувствие у меня тревожное. Возможно, сказалось влияние Вики или поиск болванок расшатал нервы… Не знаю… Практика в отдалённом месте – прекрасная возможность для Зэда подобраться к тебе, вряд ли он упустит её.

Я качнула головой.

– Станция «Чанбайшань» секретный объект стратегического назначения, а не городской парк для всех желающих. Её охраняют не хуже княжеского дворца, особенно от всяких японцев. Почти уверена: даже у патрульных собак там офицерские звания.

А «Инфирмарий Святого Мефодия» и вовсе даст ему сто очков форы.

Надир посмотрел на меня с неодобрением:

– Зэд поумнее тварей.

– И посильнее тебя, – ответила я без тени улыбки. – Прости, но если Зэд вдруг каким-то образом проберётся к станции, меньше всего мне хочется, чтобы вы хоть как-то пересеклись.

– Не продолжай, Вась. Твоё стремление оградить других от твоих собственных проблем похвально, но реально бесит. Я сделал выбор, Красноярский его утвердил, разговора нет.

Ох, повсеместная категоричность граждан Княжества – это что-то генетическое, не иначе. Что у мужчин, что у женщин.

С полминуты я глядела на друга, пытаясь подобрать слова, но в итоге лишь кивнула.

– Тут нарисовалась кое-какая проблема, Надир. Есть вероятность, что дальше штаба гарнизона курсантке Тобольской не уехать…

В порыве яростных эмоций я так крепко сжала сумку с листовками, что на них наверняка теперь останутся некрасивые сгибы. Зараза! Придётся заскочить в библиотеку, чтобы прогладить их под паропрессом, перед раздачей.

«Листовки», – мелькнула в голове яркая мысль-лампочка. Я их ещё не раздала… а ректор ещё не отправил письмо.

– Ты о чём? – поторопил Надир, когда пауза затянулась.

– Тсс, дай пару секунд…

Цитата из Устава, висевшая над нами, издевательски права: неисполнение приказа является преступлением. Но ведь приказа ещё не было. Письмо с рекомендацией пока что преспокойно лежит в ректорате, в ящике с корреспонденцией в кабинете секретарши. Если Арзамасский не получит его, он не отдаст приказ и не оставит меня в штабе. Вот и выход – всего-то нужно не допустить передачи письма адресату!

Нечего разводить драму. Дичь с ними – с пронырой Костромским, моим батей и всей их игрой в «обеспечение комфорта». Я отправлюсь на практику вместе с товарищами честным образом стаптывать сапоги и писать идеальный диплом для Кунгурского.

Саботаж? Однозначно.

Импульсивно? Ещё как.

Преступление? Технически да, но практически не больше, чем инициатива ректора – я ведь украду всего лишь рекомендацию явно незаконного характера. Искреннее, кстати, мерси Тихону Викторовичу за то, что поделился планом до того, как стало поздно.

Риска стоит. В первую очередь из-за диплома. Будь «санаторий» хотя бы с выходом в сеть, ещё бы рассмотрела вариант. Занялась расследованием, например. Но в таком виде сомнений нет вовсе.

Осталось решить проблему с последствиями по возвращении назад, но до них сперва дожить надо, а там уже и подниму шум.

– Вась, ты ещё тут? – Надир помахал ладонью перед моим лицом. – О какой вероятности ты говорила?

– Расскажу! – отозвалась с внезапным оживлением. – Вечером за ужином всё расскажу в подробностях и даже в лицах, обещаю, а сейчас мне срочно надо отойти, пока ещё есть надежда. Небольшое приключение на двадцать минут, буквально зайти и выйти.

– А? – резкая смена темы застала парня врасплох. – Куда зайти и выйти?

– В ректорат. Как увидишь, что секретарша выходит из банкетного зала, пожалуйста, сбрось мне звонок. В долгу не останусь!

Не успела я встать, как пересеклась взглядом с Алёной Владивостокской. Она наконец-то закончила разговор, в последний раз ругнулась в адрес невидимого собеседника и направилась к нам с явственным желанием поболтать на какую угодно тему, лишь бы выбросить из головы негатив. Зная её навязчивую натуру, так просто она не отстанет. Вовремя, ничего не скажешь. Собственно, как всегда.

– Можешь оказать маленькое одолжение? – тихо попросила Надира. – Отвлеки её ненадолго.

– Ох, и задолжаешь ты мне, Тобольская! Надеюсь, твоя история будет стоить того.

– Ещё как! В ней есть коварство, интрига и статья сто пятьдесят восьмая, часть вторая, пункт «б» УК ВКР.

– Кража с незаконным проникновением в помещение? – обалдело присвистнул друг. – А ты не перестаёшь удивлять. Ладно, отвлеку. Но одним рассказом не отделаешься. И кофе тоже, у меня самого теперь безлимит.

– Спасибо, – прошептала я одними губами, и уже через секунду на наш диванчик плюхнулась Алёна.

– Не помешаю?

– Ничуть, – Надир подарил ей ослепительную улыбку. В исполнении такого видного парня она способна заменить самый лучший комплимент, от которого девчонки в институте начинали краснеть и запинаться. – Как тебе назначение на «Чанбайшань», Аль?

– Я в полном восторге! Горы – моя маленькая слабость, а вулканы вообще вне конкуренции. Жаль, в Приморской области они все мелкие и неактивные, но хоть что-то…

Послав Надиру благодарный взгляд, я очень непринуждённо отошла в сторону, будто меня тут не было вовсе.

А теперь бегом в ректорат, пока Тихон Викторович развлекает министерские чины на фуршете. Прямо дежавю! В прошлом году я уже пробиралась куда не просили, только в этот раз мне не кабинет ректора нужен, а приёмная секретаря. Для той, кто на опыте, уровень сложности ниже среднего.

Путь прошёл гладко. Председательский допуск «Б» открыл двери административного крыла легче, чем «сезам» пещеру разбойников, а уверенный вид позволил без лишнего внимания прошмыгнуть мимо парочки аспирантов и незнакомого преподавателя сразу в приёмную. Как и ожидалось, она была открыта и безлюдна. Елене Андреевне нет смысла запирать двери всякий раз, как выходит. В ректорате не бывает случайных людей, сюда даже лидерам курсов вход заказан.

Эхо прошлого подсказало, куда секретарь сложила письма, предназначенные для кураторов практики, – в верхний ящик офисной тумбы возле рабочего стола. А вот его Леночка закрыть не поленилась! На моё счастье, замок здесь стандартного типа – цилиндровый средней степени секретности, привычный «гость» в казённых учреждениях.

– Ну-с, Ирэн, твой выход.

Вынула из причёски две шпильки, одну распрямила в линию и отогнула её кончик вверх, вторую загнула под прямым углом посередине, получив Г-образный рычаг. Инструмент готов. Теперь ставлю рычаг в нижнюю часть замочной скважины, создавая напряжение, и уже отмычкой поочерёдно поднимаю все штифты до едва слышных щелчков. Раз, два, три… Оп-ля! Звук поворота сердечника показался симфонией.

Быстро пролистав внушительную стопку писем, нашла шесть, адресованных в штаб гарнизона Святого Мефодия, – три больших пухлых конверта с кучей официальных печатей и три маленьких тощих без каких-либо опознавательных знаков, кроме прищепки со стикером «Генералъ-Майору О. Г. Арзамасскому. Вскрыть лично по полученіи». Так понимаю, они. Одно письмо по мою душу, два – по души моих сокурсников. Эхо прошлого помогло идентифицировать их. Помимо курсантки Тобольской, на отдых в «санаторий» собирались отправиться Анатолий Астраханский и Дмитрий Муромский. Выходит, их родители тоже занесли денежки Костромскому, но это уже не моё дело.

Конверт маленький, а его отсутствие куратор заметит без дополнительной подсказки, поэтому подкорректирую план в сторону подмены. Хорошо, подписи нет; ректор не дурак ставить её на рекомендации, идущей вразрез с официальными списками.

Подумано – сделано! Цапнула со стола секретарши аналогичный пустой конверт и для придания объёма вложила внутрь рекламную открытку из стопки, чтобы придать нужный вес. Теперь кладу письмо к остальным, прищепку на место и финальным штрихом возвращаю всё в положенный ящик в том же порядке.

Защёлкнула замок и готово. На всё ушло меньше двадцати минут, и на сей раз никаких свидетелей. При должном везении план сработает. А если нет – тогда уже буду импровизировать на месте, но в «санатории» ноги моей не будет!

Уже поздно вечером, после ужина с друзьями и сбора вещей, вскрыла злополучное письмо. Каких-то особых сюрпризов ректор Костромской не преподнёс. В лучших традициях шпионской истории в конверте была бумага всего с двумя словами: «Василиса Тобольская». Что логично, больше ничего, даже личных инициалов или какого-либо тайного знака – адресат сам догадается. Так понимаю, они с генералом не в первый раз проворачивают схему с «санаторием», технология обкатана: система работает на личных договоренностях, а не на документах.

– Просто песня…

Молодец, Костромской! Нет улик – нет проблем с Военным министерством.

Засим всё. Даже немного разочарована содержимым. Два слова не доказательство против ректора, значит, хранить письмо незачем. Сложив его обратно в конверт, сожгла на всякий случай.